Текст книги "Звезда дураков (СИ)"

Автор книги: Марек Гот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

– Питер...

– Альф, у меня нет охоты спорить. Просто сделай это.

Альф пожал плечами и достал флягу.

– Смотри, я предупреждал...

– Меня всю жизнь все предупреждали обо всем. Давай.

Сделав пару глотков, я подождал, пока варево начнет действовать, и сказал:

– Значит так, рассказывать буду без особых подробностей. Будут вопросы – задавайте сразу. "Своего" эльфа я нашел достаточно быстро. Не ожидал найти, но нашел. Дэн помог. Мы, в Вязи... большая деревня, кстати. Так вот, мы там сейчас навроде персонажей местных легенд.

– Чего так?

– Знаете, какое у них самое значимое событие? Местный пастух у местного лешего три сотни зайцев в карты выиграл.

– Нормальной значимости событие для деревни.

– Согласен. У леших нечасто выиграть можно. Только это произошло пятьдесят три года назад.

– Да-а... Не особо у них насыщенная жизнь. А про нас что рассказывают?

– Враки всякие. Неважно. Нашел я этого эльфа... Если точнее, то ему сказали, что я его разыскиваю, и он меня сам нашел. Бранэльди эль Зиттифор... Или как-то похоже. Но "эль" в имени присутствовало, так что, как сами понимаете, он в этой банде остроухих – не самая распоследняя персона. В их чинах, званиях и титулах я не разбираюсь, и насколько к его мнению прислушиваются – не знаю. Сомневаюсь, что очень сильно – это ж эльфы и они даже друг друга не слушают. Но он сам предложил называть его Браном и от перелома языка меня избавил.

– С чего такое послабление?

– Да у него кровь из ушей пошла, когда я первый раз его имя произнес... попытался произнести. Он рассказал про дроу. Еще он называл их "драу", "дров", "драв"... а может это мне только послышалось. На Основной, Высокой речи я прилично читаю, но разговорной практики практически никакой. Еще называл их "илитиитри". Что это такое, я не знаю. Не путайте дроу с дарками – ничего общего там нет. Дроу – вроде бы эльфы.

– Что значит "вроде бы"?

– Когда Бран говорил о них, то использовал обороты, которые применяются только к родственникам. Может – дальним, очень нелюбимым, не кровным, но родственникам. Понимаете, о чем я?

– Да.

– Так вот – они с одной стороны, вроде бы и эльфы, а с другой – вовсе даже наоборот.

– "Наоборот" – это как? На руках ходят? Наизнанку вывернуты?

– Они – темные эльфы.

– И что это значит?

– Я думал, вы мне скажете.

– Сожалею, что разочаровал. Рассказывайте, что поняли.

– Вот это и понял. Вам фраза "шепчущие шаги ночи" о чем-нибудь говорит?

– Нет.

– А дроу и есть эти самые "шепчущие шаги". Если какие-нибудь идеи появятся, то поделитесь. А теперь помолчите. Когда, как и из-за чего между остроухими и этими дроу черная кошка пробежала – не знаю. Но котяра был размером с городскую ратушу. Что лесные, что горние после этого вымарали все упоминания о дроу из своих летописей. Не знаю, воевали они с ними, как с гномами, или нет, но, похоже, что нет. Локальные какие-то конфликты были наверняка и вражда до сих пор не утихла. А ведь разногласия у них начались задолго до того, как остоухие с гномами поцапались. Когда Бран начинал о дроу говорить, то постоянно сбивался с Высокой речи на диалекты и сыпал такими разговорными оборотами, что даже я их не слышал. А я слышал много чего.

– А что-нибудь конкретное?

– В смысле, ругнуться на эльфском?

– В смысле, они имеют отношение к пропаже Алисы?

– Не знаю. Но они имеют отношение к нападению на Альфа.

– Это точно?

– Я Брану стрелу показывал. Это их стрела. Может Бран и соврал, конечно, чтобы союзника получить в борьбе с этим дроу, но я так не думаю.

– Почему?

– То, что между ними происходит, это не война и не вражда. Это месть. А мстить нельзя чужими руками. От этого весь вкус блюда теряется.

– Так что с Алисой?

– Да откуда я знаю!?!

– Но орите – вас только-только заштопали. Края разойдутся. По-другому вопрос сформулирую – если дроу имеют отношение к ее пропаже, то где ее надо искать?

– Не знаю.

– А вы вообще, кроме этой фразы, какие-нибудь другие слова знаете? Какого черта вы туда катались? За новым шрамом в свою коллекцию? Где вы его раздобыли, кстати? Не от этого Брана, как я понял?

– Все, Карелла, заткнитесь. Когда я предложил сразу вопросы задавать, то погорячился немного... много погорячился. Я был ранен, болен, пьян, в бреду и при смерти. Сейчас пришел в себя и отменяю это предложение.

Я дотянулся до столика и взял меч.

– Если кто-нибудь пасть раскроет, то все зубы ножнами вышибу... Альф, Ясмин – вас это не касается. Понятно?

Альф кивнул, Ясмин улыбнулась от уха до уха, Карелла поджал губы.

– Вы, Виктор, никогда с эльфами не разговаривали. Я, в общем-то и до этого догадывался, но сейчас окончательно убедился. Хорошо, что я вас с собой не взял, а то не узнал бы и тех крох, что узнал. Дроу живут под землей. Не так, как цверги, или дварфы. У них там целые города. Слабо верится, но теоретически такое может быть. Даже на Заячьем полуострове куча громадных пещер. Куда они ведут и где заканчиваются... До конца никто не ходил. А хребет Фенрира намного больше тамошних пригорков. В городах дроу никто, кроме самих дроу не был. А если кто и был, то не расскажет. Никогда, никому и ничего. Сами дроу выше эльфов. Как я понял, ростом они примерно с человека. На поверхность выходят по ночам, а днем укрываются где-нибудь от солнца.

Я посмотрел на Виктора. Его аж разрывало от рвущегося наружу вопроса, но он все-таки сдерживался. Так что я проявил милосердие.

– К вампирам они никакого отношения не имеют. Раньше, когда в округе вампиров было поболе, то воевали с ними. Заметьте – единственные из не-людей. Воевали свирепо, яростно и жестоко.

– Если так, то может, они могли бы стать союзниками?

– Против кого? Вампиры все в Сиуте.

– Не знаю. Но сам факт – они единственные воевали против вампиров.

– Это ничего не значит – они воюют со всеми, а между собой воюют постоянно. И война у них всегда свирепое, яростное и очень жестокое мероприятие. Как и у нас, впрочем.

– Их что, много?

– Мало. Но их внутренние войны больше похожи на наши политические интриги. Очень локально и только с применением предательства, яда, удара в спину и прочих приемов, которые основные религии не одобряют. Причем, не одобряют как человеческие религии, так и не-человеческие. А религия дроу это не просто одобряет, а поощряет.

– А что у них за религия?

– Не особо вникал, но там что-то, связанное с мраком, хаосом и пауками. Сами эти ребята очень высокомерны... мне вот просто любопытно – это ж насколько высокомерной скотиной надо быть, чтобы про тебя ЭЛЬФЫ так говорили? Что еще? Умные, хитрые, изворотливые, хладнокровные, непредсказуемые, беспощадные, абсолютно беспринципные и жестокие... хотя даже не уверен, что тут слово "жестокость" применимо. Они никого не щадят, но и сами пощады ни от кого не ждут. Ни перед чем не останавливаются и идут до конца. Никому не верят. У любого дроу есть знакомые, но нет друзей. Есть родственники, но нет родственных чувств. Это понятно – вероятнее всего именно какой-нибудь племянник тебе нож под ребра и воткнет, когда спиной к нему повернешься.

– Малоприятный народ.

– Слабовато сказано. Но, знаете, Виктор... они сволочи, конечно... но сволочи моей масти.

Я имел в виду, что на протяжении двенадцати военных лет то и дело встречал подобных людей. Для того чтобы быть сволочью, вовсе не обязательно быть дроу. Карелла посмотрел на меня долгим взглядом, покачал головой и ничего не сказал.

– Дальше. Очень сильные маги. Не наши колдуны, а именно маги. И их магия не похожа ни на нашу, ни на эльфскую. Превосходно видят в темноте. Солнца не боятся, но не любят. Силой не отличаются, зато очень ловкие. Хорошо стреляют из луков и арбалетов. Часто смазывают наконечники стрел ядом. На саблях дерутся неплохо, но сами сабельки такие же, как у эльфов – маленькие и легкие. Впрочем, я не думаю, что до этого дойдет.

– Почему?

– Дуэли при большом скоплении народа – не их стиль. "Шепчущие шаги", помните? Нож в спину, удавка на шею во сне, яд в стакан вина, стрела в темном переулке – вот это это их стиль. И никаких следов. Даже примятой травинки. Их мало, вокруг только враги... Враги даже те, кто пока не враги. Они действуют наверняка. Каждая маленькая ошибка может стать последней.

– В общем, такое себе, абсолютное зло...

– Не зло, Виктор. Хаос. Хаос – это не зло и не добро. Это хаос. "Добро" и "зло" – это порядок. Какие-то правила. Хаос – это отсутствие любых правил. И даже отсутствие любых правил – не правило. Правила могут присутствовать, но могут и измениться в любое время. Сию минуту или вчера.

– Я не понимаю...

– И не поймете. Время – тоже не правило. Времени нет.

– Вы бредите?

– Нет. Просто я хотел, чтобы вы поняли, а вернее – чуть почувствовали, что такое хаос.

– Я ничего не понял.

– Понять невозможно. Можно почувствовать.

– Да я себя полным идиотом чувствую.

– И это хаос.

– Вы точно в сознании?

– Вполне. Знаете, что когда я был в Гильдии колдунов...

– ЗАТКНИСЬ!

Видно я его все-таки достал в том "толстом коте". Хорошо. А то как-то начал в своих способностях сомневаться.

Виктор похрустел пальцами, поиграл желваками, посжимал губы и наконец спросил:

– Вы это откуда знаете? В Академии учили?

– Нет. Я после Академии двенадцать лет на дополнительные занятия ходил. Там много чего преподавали.

– Ладно. Они... эти дроу, на эльфов очень похожи? Распознать их можно?

– Разве я не сказал? Распознаете с первого взгляда. Они черные.

– Альф, он в порядке? Может, у него жар?

Альф даже не встал с места. Вообще, он наиболее адекватно воспринимал то, что я говорил. Виктор дергался, а Ясмин слушала все, как сказку.

– Он в порядке.

– Да ты даже не встал. Не знаю... Температуру ему промеряй... Укол сделай... Таблетку дай... Магичку позови...

– Он в порядке.

– Помолчи, Альф. И вы, Виктор, заткнитесь. У меня уголь в топке заканчивается. Счас я выключусь. Они черные. Просто черные...

– Как Ясмин?

– Вам что-нибудь говорит фраза " мрак ночи темной пещеры"?

– Нет.

– Это их цвет. Волосы у них белые... просто белые.. как у ... этих... альбиносов... что ли...

идите... короче....

Они чего-то говорили, но я уже не слышал..

***

Когда я проснулся, то в комнате царил полумрак. Шут его знает – то ли утро, то ли вечер... И спросить не у кого. Я хотел приподняться и посмотреть – может в окно чего видно, но всю левую сторону тела пронзила такая боль, что в спальне сразу посветлело. Ничего себе! Больно-то и до этого было, но к той боли я успел привыкнуть. А вот так еще не было. Плохо. Я немедленно захотел посмотреть на свою рану и обнаружил, что на меня надели холщовый мешок с дырками для головы и рук. А я этого и не почувствовал. Совсем плохо.

Это я вначале так подумал.

А вот когда увидел рану, то понял – это было хорошо, оказывается. А вот распухший, фиолетово-багровый бок – вот это действительно, по-настоящему, плохо. И нет ведь никого. Стиснув зубы я дотянулся до столика, взял меч и швырнул ножны в закрытую дверь. Раздался грохот.

Через минуту в комнате была куча обеспокоенных людей. Виктор, Альф и Ясмин. Небольшая такая кучка. Я было открыл рот, но Карелла меня опередил:

– Вы почему очнулись?

Ничего себе заявочка!

– Я смотрю – вас это расстраивает? Небось, уже и меню поминального обеда составили?

– Типун вам... Вас тотемник приспал. Вы еще двое суток спать должны были.

Тотемники были как бы колдунами... Впрочем, почему "как бы"? Они и были колдунами, но не принадлежали к гильдии, не учились в школе при гильдии и не участвовали ни в каких колдовских сварах. Да и в не-колдовских тоже. Хорошие, в общем-то, люди. Жили поодиночке в лесах обычно недалеко от деревень. Деревенские их очень уважали и обращались за лечением, предсказанием погоды... еще за чем-то... не знаю. Во время войны они все пропали. То ли по королевствам разбрелись, то ли в Пnbsp;ограничные земли ушли, а сейчас начали появляться. Ну, насчет войны – понятно... Никто и никогда не видел, чтобы тотемники пользовалnbsp;ись боевыми заклятиями. Но говорят, что лет триста-четыреста назад колдуны решили померяться с ними, кто выше на забор написает. Началось все, как обычно, с мелочи и, как обычно, начали все колдуны... Тотемники накидали им так, что мало не показалось. И по сегодня у любого колдуна корчи начинаются только при упоминании того конфликта. Так что высока вероятность того, что под шумок им захотелось бы посчитаться. Война-то всех покроет и все спишет.

– Извините, что разочаровал. Причем тут тотемник, где вы его взяли и на кой ляд он мне нужен?

– Вас магической саблей ударили. Не знаю – то ли разовое заклятие было, то ли Народец сабельку ковал...

Я попытался припомнить все события.

– Думаю, разовое. И что?

– Да ничего. Померли бы вы. Мне-то все равно, но Альф и Ясмин вроде расстроились. Сама рана – пустяк, царапина...

– Ни хрена себе царапина! Это что ж за котенок так царапается!? Вы сейчас эту царапину видели?

– Видел. Когда это вам прилетело?

– Пять дней как.

– Если бы вас сильнее зацепило, то уже умерли бы. Правда умерли бы без мучений. Доброе такое заклятие. Милосердное. Альф с самого начала сказал, что это магия, но магиков поблизости нет. Пришлось ехать за местным тотемником. Балеар его зовут. Два дня, чтоб туда-обратно. Ну а мы только и надеялись, что вы помереть не успеете.

– Не особо комфортно мне как-то. Не чувствую, знаете ли, задора и молодецкой удали в выздоравливающем организме. И рана выглядит самым, что ни на есть паскудным образом. В прошлый раз получше вроде было.

– Не получше, а покрасивее. Заклятие было простеньким, но хитреньким. Элегантным. Тотемник просто в восторг пришел, как разобрался. Оно вас травило, но боль глушило. Вы умерли бы, даже если б та сабля просто кожу ободрала. Просто не догадывались бы, что умираете. И никто бы не догадывался. Балеар заклятие снять не смог, но разрушил. Он предупреждал, что будет больно, вот и приспал вас на пару дней, чтоб боль перетерпеть. А вы взяли и проснулись. Зачем, спрашивается?

– Выспался.

– Вам вообще нужно было сразу врача найти. Это не такая уж редкая специальность.

– Надо было. А еще мне надо было профессию другую выбрать. Выращивал бы сейчас лютики-цветочки или разводил цыплят. Чем плохо? Мне, Виктор, не до врача было. Я пытался оттуда ноги унести. И я не был уверен, что у меня получится. Ой, как я не был в этом уверен! – Да что вообще произошло? Во что вы влипли?

– Знать бы. Я просто понятия не имею – влип я во что-нибудь, или это снова моя удача косорукая проснулась? И, видимо, я теперь должен какой-то замысловатый вывод из этого события сделать.

– Рассказывайте.

– Да рассказывать особо нечего. Напали ночью. Не должны были, но вот как-то... Я только вечером мимо станции проезжал. Там стражников было – не протолкнуться. В таких местах всегда спокойно. Но, видимо, спокойно до тех пор, пока я не появляюсь. Не знаю, как они ухитрились вплотную подойти – у меня сон чуткий. В общем, проснулся я чуть позже, чем следовало, так что и разобраться толком не успел. Бойцы не лучшие, но дело знают. Одного точно убил. Еще трех... ранил, наверное. Но зацепить меня успели. Я и так думал сразу оттуда когти рвать, а когда Баньши оседлал, то тут-то все и началось всерьез. Откуда их столько взялось – ума не приложу. Три десятка. Не меньше, а, скорее всего, больше. Двое суток меня по лесу гнали. Я уж думал, что заклятие какое-то успели навесить, потому что никак оторваться не мог. Будто предугадывали куда я двинусь. Вещи выбросил, седло выбросил и надеялся только, что Баньши не подстрелят. Без него не оторвался бы. Слушай, Альф, он ведь боевой конь. Тренированный. Ты знал?

– Да. Его предыдущий хозяин служил в королевской кавалерии. Хозяина убили два года назад, а Баньши остался в деревне. Не знаю, что с ним хотели наши крестьяне сделать. В упряжи он ходить не будет. Это алагайская порода, по эту сторону гор таких нет, только в Гвалд Ир Хаве. Я когда его увидел, то просто глазам не поверил. Вот и выкупил на племя.

Внезапно по всему телу прокатилась волна жара и бок яростно запульсировал. Такого я не ожидал, и поэтому стон приглушить не успел. Все мгновенно обеспокоились еще сильнее.

– Что?

– Как вы, Питер?

– Что с тобой?

– Спокойно. Я начинаю понимать, что имел в виду ваш тотемник, и сдается мне, что дальше будет только хуже. Альф, у тебя отвар твой есть?

– Есть, но тебе сейчас нельзя его пить. Балеар об этом предупредил.

– Плохо. Ну да ладно... будем потерпеть. Говорите-говорите что-нибудь. Это отвлекает.

– Послушайте, Питер, мы ведь об этих дроу знаем только со слов вашего остроухого знакомца. Может те, кто на вас напал, и были дрору? Вы их рассмотреть успели?

– Более чем. Это были люди, Виктор. Конечно не самые добродушные и обаятельные представители нашей расы... Сомневаюсь, что вы захотели бы числить их в своих приятелях. Само собой, Бран мог и соврать, но особого смысла в этом нет. Он мог бы просто ничего не говорить, и у меня не было возможности хоть как-то заставить его. Так что будем пока исходить из того, что все, что он наплел – правда.

– Но нападавшие как-то связаны с дроу. И скажите мне, что я не прав.

– Вы не правы.

– Правда?

– Нет.

– А почему тогда...

– Сами попросили. Это была не просто шайка с большой дороги. Я о таких больших шайках и не слыхал даже. И все эти банды не пользуют заклятия. Это дороговатое удовольствие. И очень уж упорно они меня гнали. А кто это такие и зачем я им понадобился – не знаю. Нет у меня ни представления об этом, ни каких-либо догадок. Впрочем, одна все же есть. Хотя... это и не догадка вовсе. Бран говорил, что некоторые люди работают на дроу.

– Почему?

– Откуда я знаю? Ренегатам всегда платят хорошо, а всякой швали у нас-то хватает. Может, и по каким-то идейным соображениям...

– Каким, к примеру?

– Понятия не имею, но, учитывая то, что известно о дроу, соображения там должны быть самые мрачные, подлые и злокозненные. Виктор, в любом городе существует несколько десятков церквей, орденов, сект и тайных обществ, которые как флагом машут своей ненавистью то ли к людям, то ли к каким-то особенным людям, то ли к другим расам. Не знаю, как там у эльфов и прочих дела обстоят, но для людей – ненависть и неприятие – мощный объединяющий фактор. Мы не можем просто дружить с кем-нибудь. Нам обязательно нужно дружить против кого-то. И даже в этом случае друзьями мы не становимся. Дайте лишь малейший повод, и вчерашний друг вцепится вам в горло.

Боль накатывала... не волнами, нет. Она просто накатывала, накатывала и накатывала. Я чувствовал, что лоб покрыт испариной. Альф и Ясмин глядели на меня с сочувствием. Это театральное представление надо было заканчивать. Не хотелось бы мне, чтоб они тут сидели, когда станет действительно плохо. Я сглотнул.

– Принесите воды и валите отсюда. Все. И быстро. Нет. Стоп. Еще. Бран говорил, что у дроу есть рабы. Не знаю. Если это и правда, то не думаю, что это люди. Когда на прогулку пойдет хоть какой-то слушок по этому поводу, то такое начнется, что не поздоровится никому. Все. Идите отсюда.

Они ушли и я, дождавшись, пока принесут воду, глубоко вздохнул и нырнул в свою боль.

***

Два дня растянулись на две вечности. Наверное, я все-таки спал временами, Или терял сознание. Во всяком случае, вода в кувшине присутствовала постоянно. Доливали или меняли, пока я метался в бреду. Приходя в себя, я всякий раз разглядывал свою рану. Не могу сказать, что ее внешний вид менялся к лучшему. Никак он не менялся, и настроения это мне не добавляло. Я сжимал зубы и готовился терпеть дальше. Когда-нибудь все проходит и изменяется. Правда, не обязательно в лучшую сторону... но эту мысль я старался не думать.

Наконец вечность закончилась. Я лежал, смотрел в темноту и хотел есть. Боль не прошла полностью, но стала терпимой. В комнате никого не было.

А жрать-то охота!

Если бы я был уверен, что смогу дойти до двери, то попробовал бы добраться. Но такой уверенности у меня не было. Скорее наоборот. Меча и арбалета поблизости тоже не наблюдалось. Ладно. Кое-как я сел в кровати, опершись о стену, напился, выплеснул остатки воды на пол и швырнул кувшин в дверь. Туда, где она по моим представлениям находилась.

Раздался грохот и сразу же вспыхнул свет.

– Вы что, сдурели вконец!?

Полностью одетый Карелла держал в одной руке масляную лампу, в другой – меч и щурился от света.

– На фига вы кувшин разбили?

– Позвать кого-нибудь хотел. До двери я навряд дойду, вас не видел, а есть охота.

– А что, просто позвать, крикнуть, там, ума не хватило?

Да. Как-то не хватило.

– Ну-у...

Открылась дверь, влетели Альф и Ясмин.

– Что тут у вас такое?

– Питер дебош устроил.

– Питер, вы в норме?

– Питер, ты пришел в себя?

– Я пришел в себя, я далеко не в норме и я хочу есть.

Мимо воли уголки губ поползли вверх. Не, я понимаю – ночь и все такое... Спят люди... Только вот Ясмин была замотана в простыню, которая не особо скрывала содержимое. А содержала простыня только девушку.

И ничего больше.

И все ее дары природы от посторонних глаз прикрывал исключительно джокер, вытатуированный на заднице.

Не особо многое он там, честно говоря, прикрывал. На бедрах Альфа была завязана какая-то тряпка. Полотенце, вроде.

– Вы, гляжу, в дикарей играли...

Если до этого и были какие-то сомнения, то после того, как Альф покрылся ярко-красными пятнами, сомнения пропали. Ясмин просто не поняла фразы... Да и не особо ее это беспокоило, кажется. А меня уже понесло:

– Воины племени не должны ходить без оружия. Времена нынче суровые. Ты где свое копье оставил, о, отважный?

– Питер, я...

До Ясмин что-то дошло, и она высокомерно заявила:

– Это не твое дело, Питер, в кого Альф свои копья кидает. Лежи и помалкивай. – Она фыркнула. – Бежала, главное, торопилась... Думала, случилось что-то, а он тут кувшины бьет... Пойду оденусь.

Она, запахнула простыню и величественным шагом удалилась из комнаты.

А я захохотал. При каждом приступе смеха мне будто раскаленный прут в бок втыкали, но остановиться не было никакой возможности. Альф окончательно смутился.

– Питер, я... мы...

– Ох, Альф... не могу просто... мне смеяться больно... блин!.. давно я так не веселился. Уйди! Скройся с глаз моих, пока меня не отпустит! Поесть чего-нибудь принеси... ох, не могу!.. Ты случайно планы ее похищения не разрабатываешь? Уйди... уйди... сгинь с глаз моих минут на пятнадцать.

– Ты не рассердился?

На меня накатил новый приступ хохота, но смеяться сил уже не было. В боку полыхал пожар. Сил хватило только на то, чтобы простонать:

– Уйди!

– Мне, правда, очень стыдно...

– Иди-иди. Смой с себя позор. А на обратном пути еды захвати.

Альф вышел, приступ смеха прошел, но хорошее настроение осталось, хотя бок и болел. Я весело посмотрел на Виктора, который с невозмутимым лицом уселся в кресло.

– И давно это у них?

– Да почти сразу, как только вы уехали. Но я узнал только когда от Эрлика вернулся.

– Глянь-ка! Никогда бы не подумал. Альф-то...

– Да это не Альф вовсе.

Я присвистнул.

– Бойкая девочка!

– Подметки на ходу режет.

– А с чего Альф-то решил, что я должен рассердиться? И у меня создалось впечатление, что они это скрывали... Может, показалось просто?

– Нет. Он считал, что между вами и Ясмин что-то есть.

– С чего бы?

– Не знаю. Сами спросите.

– А что там у Эрлика?

– Жив-здоров, разгребает дела своей семьи, но готов присоединиться. Там у него уже мало забот осталось.

Зашла Ясмин. Она успела одеться и позабыть на какой ноте завершилась прошлая встреча.

– Питер, ты выздоровел?

– Нет. Но если не помер, то пока поживу.

– Это хорошо.

– Да. В общем-то, неплохо. Я доволен, по крайней мере.

Появился и Альф. Молчаливый, сосредоточенный и с большим подносом в руках.

– О-о-о... Тащи сюда.

– Питер, вы бы полегче, а то...

– Помолчите, Виктор. Мне доводилось переносить и большие тяготы и лишения.

Я принялся закидывать в себя все, что попадало под руку. Ясмин посмотрела на меня, решительно взяла в одну руку нож, а в другую – вилку и принялась яростно терзать кусок мяса. Даже имея очень богатое воображение, назвать это хорошими манерами было нельзя. Само сочетание Ясмин, ножа, вилки и еды выглядело немыслимым.

– Что ж вы с девочкой сделали, изверги?

– Теперь вы помолчите, Фламм. Альф на нее хорошо влияет. Еще пара недель и ее можно будет на торжественные приемы выводить.

– Я на нее нормально влияю. Просто до этого вы на нее плохо влияли, – вписался в разговор Альф.

– Не спорю. Но я и раньше хорошими манерами не блистал. А ножом и вилкой в тандеме пользовался только на занятиях по этикету. Это было в Академии, было давно и большей частью – неправда. Так что все это – тлетворное влияние Карелла. Он в море разбойничал. Видно, там и нахватался. Очень невоспитанные ребята эти фоморы.

О фоморской эпопее Виктора все знали, так что секретной информации я не разгласил. Некоторое время все обдумывали полученную информацию. Первым нарушил молчание Виктор:

– И что теперь? Какие у нас планы?

– У меня самые, что ни на есть, простые – полностью подняться на ноги и навести порядок в голове. Прибраться, там, подмести, пыль вытереть и мысли по полочкам разложить. Как-то упорядочить весь этот хаос и сумбур. И почему "у нас"? Помнится, вы все у меня наперебой спрашивали, какие У МЕНЯ планы. Что изменилось? Вы, Карелла, решили приобщиться к великому? Под великим я имею ввиду себя.

Карелла на шпильку никак не отреагировал. Вроде, как и не услышал вовсе. Посмотрел на меня мрачным взглядом и сказал:

– Похоже на то. Особого выбора все равно нет.

– И что, даже отговаривать меня не будете? Стараться подкупить? Угрожать? Шантажировать? Приводить массу бессмысленных доводов? Ничего из ваших обычных приемов?

– Вы мне Фаро долго вспоминать будете?

– Очень, – с удовольствием сказал я. – Очень-очень долго. До самой смерти, а если вам не повезет, то и после смерти являться буду.

Виктор вздохнул.

– Так я и думал. А отговаривать вас... честно скажите – хоть малейший шанс есть?

– Нет.

– Ну, вот вам и ответ.

***

Альф и Ясмин ушли. Хоть они и уходили поодиночке, но я готов был поспорить, что эта парочка сейчас вместе. И, скорее всего, слилась воедино. Хотя, может, уже и заснули. Карелла сидел у меня и не спал. Как я понял из фразы, которую обронил Альф, не спал он уже двое суток. Потому и напился Виктор с потрясающей скоростью. Внешне на нем это никак не сказалось, но вот тема разговора становилась все более и более скользкой. Слушать о его отношениях с Полиной мне было неловко, и я знал, что когда он завтра вспомнит об этом, то будет неловко уже ему. Я не собирался ничего усложнять. Все было и так достаточно сложным.

– Откуда у вас столько мусора в голове? Где насобирали-то? Поделитесь.

– Вы приземленный человек, Питер. У вас нет фантазии. А у меня есть. Песню слыхали? Там чего-то типа "...тра-ля-ля, полет фантазии, ля-ля-ля..."

– Хорошая песня. Слова потом перепишете – выучу на досуге.

– Вы не поняли. "Полет фантазии"! Во! Понимаете – полет! Я мечтатель в душе. У меня есть воображение и этот самый полет фантазии. У меня в душе живет птица...

– Дятел у вас в душе живет...

– ...гордая птица...

– Вас обманули, Карелла. Дятел – это не гордая птица.

– Что?

– Ладно. Не особо гордая.

– Причем тут дятел?

– Ни при чем. К слову просто пришлось.

Попытка свернуть с накатанной колеи в сторонку не удалась и Карелла, встряхнув головой, снова завел свою шарманку:

– Когда... все это произошло...

– Все, Виктор. Забудьте ее. Вы мне сами это советовали. Просто забудьте.

– А я забыл. И каждый день помню, что забыл. Один год, пять месяцев и девятнадцать дней. Каждый день. Знаете, что такое одиночество?

– Я знаю, что такое одиночество. И поверьте – то, что испытываете вы – не одиночество.

– Да я сейчас на самом дне...

– У одиночества нет дна. Когда вы кого-нибудь теряете – это не одиночество. И когда вы понимаете, что терять больше некого – это тоже не одиночество. Однажды наступает день когда, когда вы забываете, что вообще когда-то и кого-то могли потерять – но и это не одиночество. Настоящее одиночество приходит тихо, крадучись. И тогда вы понимаете, что вам не страшно терять людей. Никого из вашего окружения, потому что у вас нет никакого окружения, а окружающие вас люди не из вашего мира. Но это не дно одиночества. Это только начало. Старт. Из всех моих знакомых самым одиноким был Блок. Так что лучше заткнитесь.

Карелла наконец-то замолк. Надо будет как-нибудь рассказать ему о душевных терзаниях Полины. Только не сейчас. Трудно понять, что там, в сумерках сознания Виктора происходит. Он мне душу по пьяной лавочке никогда не изливал. Да и не по пьяной тоже. И я бы спокойно пережил, если бы этого никогда не произошло.

– Что мы будем делать с поисками Алисы? – неожиданно трезвым голосом спросил Карелла.

– Во-первых, что я буду делать. Не "мы", а "я". Во-вторых, пока не знаю, что я буду делать.

– Почему это?

– Пока неизвестно кого и как искать, чтобы хотя бы узнать, что произошло с Алисой.

– У вас какие-нибудь предварительные наметки есть?

– Есть.

Мы помолчали минут несколько.

– Ну?

– Что "ну"?

– Я спросил, есть ли у вас наметки.

– А я вам ответил, что есть. Славно побеседовали. Идите спать, Карелла.

– У меня бессонница.

– Тогда у Альфа какую-нибудь лекарству попросите. Или просто сидите молча.

Карелла нахохлился в кресле и притих.

На самом деле никаких внятных наметок у меня не было. Слишком много разнообразных кусочков, которые никак не подходили друг к другу, но тем не менее были склеены намертво. Дроу, которые пока существуют только в форме рассказа. Не особо правдоподобного рассказа. Люди, которые напали на Альфа и на меня. Может это одни и те же люди, а может и нет. Может связаны с возможно существующими дроу, а может – не связаны. А есть еще эльфы и коннемарские гвардейцы (которые, может, и не гвардейцы вовсе). И, наконец, все эти люди и существа могли быть не связаны между собой и уж тем более никак не связаны с похищением Алисы. Впрочем, это я пытался себя успокоить, потому как непостижимым образом чуял, что все эти события и их участники накрепко связаны между собой невидимыми нитями, которые невозможно разорвать.

Очень много предположений. Гораздо больше, чем фактов, которых нет вовсе.

Но начинать с чего-то надо. С эльфами я уже пообщался и навряд ли смогу узнать больше, чем узнал... Нет, узнать, при желании, смогу, но это будет то знание, которое я унесу с собой в могилу. Дроу... Общаться с ними мне просто не хотелось. Фразу "высокомерные подонки" сложно истолковать как-то двояко. А это, между прочим, эльф сказал. Очень долго и кропотливо надо искать, чтобы найти кого-то повысокомернее. Не думал, что такие вообще существуют. Где эти дроу обитают, я не знаю, но даже если бы у меня точные координаты их города были... Я реально оцениваю свои способности и возможности. В гномских норах, наверняка, светлее. Там лампы есть, хоть и жиденькие. Короче, это все равно, что идти войной на обитателей моря Рифф. Подводных его обитателей. Нет ни шансов победить, ни шансов найти город дроу.