Текст книги "Звезда дураков (СИ)"

Автор книги: Марек Гот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Я съел чего-то, что первым попалось под руку, и пошел перетаскивать наши вещи в ангар.

***

Виктор спал долго. Я успел перетащить все вещи, кроме лодки и разобранного корабля, а окружающую местность осмотрел в самом начале и очень сомневался, что за последние несколько часов здесь успели вырасти новые деревья, произойти обвал, землетрясение, наводнение или что-нибудь в этом роде. Поэтому я отправился к двери в новую жизнь.

Кнопку нашел сразу, ведь мне уже было известно, где ее искать. Довольно долго пялился вдаль длинного коридора с кучей дверей. В коридоре было довольно холодно. Даже холоднее, чем на улице, а ведь там уже начиналась осень и в этой долине, со всех сторон огороженной скалами высотой до неба, была очень даже не сентябрьская погода.

Звук был даже не то, чтобы тихий... Его не было вообще. Я просто догадался, что он был. И догадался об этом я уже после того, как выхватил меч. Однако ничего произошло. Я стоял вначале коридора, а в нем стояла тишина. Стены светились мягким светом, и никто не бежал меня убивать. Потом я почувствовал... даже не дуновение ветерка, а легкое движение воздуха. И почувствовал я его только потому, что воздух был теплым. Даже не теплым – обычным. Просто он был чуть теплее того, который был вначале. Опустившись на колено, я провел рукой у самого пола. Из каких-то невидимых щелей скользили потоки теплого воздуха. Черт его знает, что это такое. Мне стало жутковато. Я зажег спичку, чтобы убедиться, что движение воздуха есть. Убедился и убрался оттуда поскорее. Может это какая-то ловушка, может вся база сейчас исчезнет в клубах дыма и пламени, может... Да я просто представить не могу, чего там еще может случиться. Я не собирался разведывать этот коридор. Так ... Интересно было.

Карелла еще спал, и я потащился в самый широкий проход между скалами. Там, судя по словам Виктора, должен был находиться ход на Терру. Ну, что сказать? Несмотря на громадные размеры, ход очень напоминал порталы наших колдунов. Не было, правда всех этих сплетенных по периметру молний, разноцветных всполохов, грозного гула, но я всегда подозревал, что наши ущербные маги устраивают весь этот театр только для внешнего эффекта. Они ведь даже не высморкаются без раскатов грома.

Прямо поперек прохода тянулась линия очень густого тумана. Он был очень темного цвета и, то ли переливался, то ли трепетал, как парус под порывами ветра. Несмотря на густой серый, почти черный цвет, за туманом угадывалось продолжение скал и прохода между ними. Обойти туман было нельзя, а Виктор там уже был. Поэтому я достал меч и шагнул прямо в него.

И оказался прямо на хваленой Терре. Вообще я приготовился какое-то время брести в этом тумане. Ничего подобного. Аж глаза заболели от ослепляющего и яркого света. Нет, в долине тоже вовсе не темно было, но это как-то чересчур. Сощурив глаза, я побрел по проходу. Надо ведь было увидеть из-за чего сыр-бор.

Да уж. Увидел. Карелла и Квинт были правы. ТАМ НЕ БЫЛО НИ ХРЕНА! Абсолютно. Солнце, ветер и песок. Ни облачка. Песок до края горизонта. Даже не песок... Пыль какая-то и довольно слежавшаяся. Прям, как камень. Были, конечно, и просто кучи этой пыли-песка, которые носил ветер. И была гряда гор за спиной. Низких гор, кстати. Ниже, чем хребет Фенрира. Даже ниже, чем горы на Заячьем полуострове, а уж их мы излазили почти все. Все. Больше ничего не было. Я не то, чтобы хотел что-то высмотреть и похвастать перед Виктором, поразив его своей наблюдательностью, просто я не мог понять – куда рвались все люди? Ради чего все эти хитросплетения интриг и козней? Ради чего погибло столько народу? Ради этого королевства песка? Да в пустыне Семи миражей жизнь не в пример насыщеннее. Плюнув со злости на землю, я пошел обратно. Жара тут стояла просто ошеломляющая.

***

Виктор уже проснулся, сидел на куче мха, подкармливал огонь ветками, а себя – хлебом и вяленым мясом. Увидев меня, вскочил:

– Куда вы пропали, черт вас дери!?

– Смотрел вглубь коридора базы и на Терру.

– А заходили?

– Смотря куда. На базу – нет. На Терру – да.

– Ну и как вам?

– Восхитительно. Так красиво!

– Что, правда?

– Нет, конечно! Чего там красивого может быть? Я вообще сомневаюсь, что там может кто-нибудь жить.

– Блок говорил, что видел два города.

– Слабо верится. Может у него галлюцинации от жары были.

Карелла немного подумал.

– Не понял, вы что отказываетесь?

– Да нет, не отказываюсь. Просто ситуация мне не нравится. Все выглядит гораздо хуже, чем я себе представлял.

– Воображение значит у вас слабое. Займитесь рисованием, или стихосложением. Говорят, развивает.

– Заткнитесь, Виктор. Тут у нас другая проблема. Пока я на базу смотрел, там что-то... не знаю... у меня такое ощущение, что там, внутри что-то произошло.

Карелла прекратил жевать и внимательно посмотрел на меня:

– Что именно?

– Кабы знал. Вы когда внутрь заглядывали, там холодно было?

– Ну-у... холоднее, чем снаружи, но не особо. Снега и инея не было.

– Вот и когда я смотрел – было то же самое. А потом что-то произошло, хотя на самом деле ничего не происходило, и откуда-то стал поступать теплый воздух.

– Горячий?

– Нет, просто теплый. Да и не теплый он вовсе. Обычный. Как на побережье ранней осенью. Просто до этого он был гораздо холоднее, поэтому сразу почувствовалось. Я на всякий случай постарался не дышать и быстро свалил оттуда, но кто его знает... Слышали, что случалось с разорителями эльфьих могил? Может, и тут что-то подобное.

На этот раз Карелла молча гораздо дольше. Наконец он сказал:

– Точно я не уверен, но сдается, что это как раз и хорошо.

– С чего бы?

– Мне пару раз попадались описания такого эффекта. Вроде бы такого.Тогда я ничего не понял... Да и сейчас не понимаю, если уж на то пошло... Это нормальный воздух. Безо всяких магических примочек. Просто... ну, база как-то подстраивается под оптимальную температуру, чтоб на ней было удобно жить.

– Что за бред вы несете? Она что, живая?

– Да нет... вроде бы. Так не только база может. Иногда встречались такие выражения "замороженный объект", "законсервированный объект". Я ж говорю – не понимаю, что это значит. Но кажется, что это относится к базе.

– Да как же! Вы когда-нибудь открытую банку консервов пытались хранить?

– В леднике хранить можно. Потому и "замороженный".

Какой-то смысл в словах Виктора был. Не особо много, но был. Мне в любом случае все это не нравилось. Только деваться все равно было некуда. Назвался груздем – полезай в кузов. А я эту базу сам открыл. Лично.

– Что делать будем?

– Выпью чая, покурю и пойдем посмотрим, какая карта нам выпала. Пока сами не попробуем, не узнаем наверняка...

– Ага. А не боитесь, что потом слишком поздно будет? В смысле, когда уже узнаем...

– Боюсь. А у вас есть лучшие варианты?

– Самым лучшим вариантом было бы никогда не встречать вас. Только полагаю, что это уже невозможно. Допивайте свой чай и пошли.

***

Через шесть часов мы уселись на те же места. Костер почти потух, так что мне пришлось разжигать его заново и разжигать практически на ощупь. Ужинали в молчании. Когда Карелла допил свою кружку, то закурил и спросил бесцветным тоном:

– И как вам?

– Охренеть.

Такая вот содержательная беседа. И он и я понимали, о чем идет речь. От того, что мы увидели, действительно можно было охренеть. Более того – я охренел. И, заметьте, мы увидели-то меньше половины, того, что там было. В этой скале был вырублен город. Ну, с городом я, может, и переборщил, но переборщил немного. Так... деревня. Правда, большая деревня. У меня даже в голове не помещалось, как можно было просто такую пещеру в скале вырубить! Сколько на это времени надо было потратить! А ее ведь надо было еще обустроить. Мой мозг просто отказывался от попыток понять, как это вообще возможно. Я только сейчас начал смутно понимать то, что Виктор пытался втолковать мне с самого начала. Да для нас гномы, цверги, эльфы, тролли и орки были ближе и понятнее, чем наши предки! И я уже и не уверен был, что тут жили наши предки. И что они строили ЭТО.

С другой стороны – мой отец знал об этом месте. И, наверняка, был здесь. И, скорее всего, знал назначение всех этих штук. Возможно, даже мог ими пользоваться. И он был нормальным... Ну, почти нормальным. Нормальных нет. У каждого в мозгах какая-то своя загогулина имеется. Просто не у всех она сразу видна. Только Блок жил здесь с самого начала. С тех самых пор, когда первые люди только-только начали осваивать просторы Лимбы. Как он там говорил? "...вы бы хоть Лимбу освоили..."? Или как-то вроде того. И он был все-таки немного разведчиком. За ним охотились все. Волей-неволей он должен был маскироваться, прикидываться таким же. А когда прикидываешься столько времени, то понемногу начинаешь изменяться и превращаться в такого же, как все, обычного. Обычным Блок не стал, но измениться должен был. Насколько – не знаю. Понять просто не могу. Сравнивать не с чем. Я ведь даже понятия не имею, каким он был вначале.

Мыслей было много, но среди них не было ни одной светлой. Пессимистом я себя не считал. Пессимистов обычно убивали первыми, а я все-таки пережил свою дюжину лет войны, три смертных приговора, два эшафота, четыре плена и еще кучу вещей, фатальных для других. Грех жаловаться. Но все вышеперечисленное и оптимизма не добавляло. Так что я считал себя реалистом. Правда, реальность у меня была... мрачновата, что ли. Но многим и такой не досталось. Не каждому при сдаче каре из тузов приходит. В нашей паре неугомонным оптимистом был Карелла. Он-то своих тузов вытащил еще при рождении, а джокера в виде Александра Блока после прикупил. Я посмотрел на оптимиста. Он сидел мрачнее тучи. Сигарета дотлела почти до пальцев.

– И что теперь?

Виктор поднял голову, посмотрел на сигарету, швырнул окурок в костер и повернулся ко мне.

– Я даже понятия не имею.

Может мне и показалось, конечно... ночь, темно, всполохи костра, все такое... но таких бесконечно усталых глаз у Карелла я еще не видел. Там была не просто безысходность, а логово этой самой безысходности. Ее нора. Дом родной. Мне откровенно жутковато стало.

– Я только сейчас понял... Да я даже не представлял, куда мы лезем. Я перед вами, Питер, очень сильно виноват, что втравил вас в это...

Самобичеванием Виктор при мне никогда не занимался. Сомневаюсь, что он им занимался при ком-нибудь другом. Карелла всегда был стопроцентно и безоговорочно уверен в своей правоте. Может поэтому у него все и получалось. Уверенность – она передается окружающим. Я знаю. Я только на этом кураже из безвыходных положений выкарабкивался и свои группы выводил. А когда кураж теряется – это очень плохо. Потому слова я не особо подбирал.

– Ага. Учту. На ваш счет запишем. Сейчас-то вы представили, куда мы залезли?

Карелла немного пришел в себя. Ему, вроде, даже неловко стало. Чуть-чуть. Самую малость.

– Не знаю. Но уже почти уверен, что весь этот поиск был одной громадной ошибкой. И я только сейчас начал это понимать. Надо было...

– Это вашему далекому предку надо было меньше мухлевать при сдаче. Тогда бы его с Земли не выслали на исправление, вы жили бы сейчас в куче песка на Терре, но зато без моральных терзаний. Вам в детстве доводилось со снежной горки съезжать на заднице?

Карелла ошалело посмотрел на меня.

– Н-нет... На санках...

– Без разницы. Надеюсь только, что горка была крутая. Так вот, Виктор, съезжать нужно до конца. До полной остановки. На середине горки остановиться никогда не удается. Вы все это начали, и, да, – втравили меня в это. Не сейчас. Тогда еще – в Фаро. Как я к этому относился или отношусь – уже не суть важно. Я в игре, а Блок был прав: выигрыш или проигрыш – не главное. Главное – как играешь. Согласен – это паршивое утешение, особенно, если ставка – собственная жизнь. Только я, Виктор, заранее извините за каламбур, на свою жизнь всю свою жизнь играл. Причем, заметьте, ставки делал не я, а за меня. А вот расплачиваться пришлось бы мне. Если бы мы не открыли базу, если бы у меня не было ключа, если бы... Таких "если бы" я вам сотню сходу назову. Только базу мы открыли. И не померли при этом, что тоже важно. Можно, конечно, закрыть ее снова, выбросить ключ в море Рифф и постараться забыть все. Но я сомневаюсь, что это удастся. Вас-то в любом случае от любопытства разорвет. Или начнете море Рифф осушать, чтоб ключик вернуть. Так что это не выход. База открыта. Все. Исходить будем из этого. Если вы понимаете, что мы нашли, то объясните мне. А то я как-то назначения этих вещей, кроме кухонной утвари и столовых приборов, не понял.

– Я – тоже.

Карелла почти полностью оправился от своего потрясения, но до сих пор был мрачен. Даже мрачнее, чем вначале.

– Я думал, что знаю о Терре... Земле... не все, конечно. Далеко не все. Даже – не многое. Но кое-что все-таки мне известно. Оказалось, что ни хрена мне не известно.

– Тогда – ладно. Мы далеко не все осмотрели. Даже не половину. Завтра продолжим и, скорее всего, найдем что-нибудь, о назначении чего вам известно. Там ведь оружие должно быть, как думаете?

– Наверняка.

– Ну вот его я и буду искать. А вы ищите... что-нибудь. А сейчас ложимся спать. Трудный день был. Тут точно зверья никакого нет?

– Я здесь две недели торчал и никого, крупнее ежа не видел. Только я, Питер, сейчас навряд ли усну. Слишком уж много информации для такого короткого промежутка времени.

– Ничего. Есть одно средство.

Еще в Вейонесе Виктор раздобыл только одному ему известным способом маленький бочонок гномского пойла. Когда я попробовал этот, с позволения сказать, напиток в первый раз, то понял, почему гномы никогда и никому его не продают. Если бы они его продавали, то на Лимбе исчезла бы жизнь во всех ее проявлениях. Это был файербол, налитый в стакан. Жидкий адский пламень. Я принес бочонок, нашел впотьмах тюк с какой-то провизией, набрал еще в один бочонок воды из ручья и мы начали...

Дождавшись, пока Карелла начнет клевать носом, я влил в него еще одну, контрольную, дозу этого адского пойла, чтоб наверняка погасить все рефлексы, и спокойно лег спать. Мне-то бессонница не грозила. Бывали ситуации и похуже. Что-нибудь обязательно произойдет или придумается, а вот пожрать и выспаться не всегда удается. Так что лучше довольствоваться тем, что имеешь, а не строить какие-то несбыточные планы. Особенно если настолько мало информации.

***

Похмелье Виктора на следующее утро было не просто похмельем, а Похмельем. Могучим, беспощадным и с большой буквы. Но зато он полностью отошел от своей мрачности. Не знаю уж, что сыграло решающую роль – то ли гномья микстура, то ли просто сон. Утро все-таки мудренее вечера. Карелла постоянно рвался на базу, но, как правило, его квест заканчивался в ближайшем кустарнике, где он пугал местных ежей рычанием и прочими утробными звуками. Если здесь и водились крупные звери, то после такой психической атаки они должны были позорно бежать через хребет Френира и просить убежища в землях Айта.

После десятка неудачных попыток Карелла капитулировал. Он доковылял, до своего лежбища из мха и травы, рухнул на него раненым тюленем, и сказал:

– Все. Сдаюсь. Никуда мы сегодня не пойдем.

Даже голос у Виктора изменился и стал низким и басовитым. Как у гнома. Я-то всегда гадал – отчего эти коротышки по звучанию напоминают маралов в брачный период. Бухают недомерки, оказывается. Закладывают и, несомненно, сверх всякой меры.

– Да я уж понял... А если честно, то еще вчера об этом подозревал. Пойдем завтра. Главное – до завтра в себя не приходите, а то вас снова начнут снедать мрачные мысли. А вам о плохом думать нельзя – хрен знает до чего додумаетесь. Думайте о светлом и радостном. О зеленой лужайке с белыми овечками.

Если бы у Карелла в пределах досягаемости был арбалет или лук, то, не сомневаюсь, что он попытался бы меня убить. Но одним взглядом Виктор пока убивать не научился. Так что я решил его умаслить.

– Выпить что-нибудь принести? Что-нибудь человеческое, я имею ввиду?

– Угу...

***

Через пару недель мы, не то, чтобы полностью обжились на базе, но уже и не шарахались от каждой стены. Стены светились только в коридорах. Во всех боковых комнатах и залах было темно. Вначале это доставляло большие неудобства, но на третий день Виктор нашел небольшую кнопку по другую сторону дверного проема, на той же высоте, на которой находилась кнопка, открывающая двери. Она включала освещение в комнатах. Сразу стало гораздо легче и удобнее. Потом мы нашли жилые комнаты. Я так полагаю, что это были жилые комнаты, потому что там находились кровати... ну, не совсем кровати, а что-то вроде откидных полок в поездах. Но они точно выполняли функции кроватей. В некоторых комнатах на них лежало постельное белье и подушки. Видимо это были офицерские комнаты. Солдатской казармы мы не нашли, но ведь и осмотрели пока далеко-далеко не все. Карелла, ничтоже сумняшеся, сразу перебрался на постоянное место жительства в такую комнату. Я вначале предпочел оставаться на свежем воздухе, но потом тоже переехал внутрь – по ночам было холодновато. Комнаты были разными – от одной кровати до шести. Виктор таки нашел библиотеку или какое-то ее подобие и поселился в комнате возле нее. Целыми днями он занимался сборкой "Отчаянного", а потом копался в книгах. С "Отчаянным" я хотел ему помочь, но Карелла отказался, объяснив это тем, что я ни черта не понимаю в построении кораблей и могу прикрутить чего-нибудь не туда, куда надо. Думаю, что он просто ревновал. "Отчаянный" был его гордостью. Дерево при его постройке почти не использовалось. Все детали лили вейонесске гномы из алюминия, чтобы максимально облегчить корабль. (Трудно даже представить – в какую сумму обошлась эта постройка.) Судя по разглагольствованиям Виктора, напороться на рифы нам не грозило, а даже если такое случится, то мы точно не потонем. Зато мы вполне можем сесть на мель, сиречь зарыться в песок и тогда нас спасет только прозорливость современного гения кораблестроения – Виктора Карелла.

Я вообще-то думал, что это ему посоветовал Ашун.

Ашун остался в Вейонесе. Вернее – в Марракеше, потому что Виктор определил его в муниципальный судостроительный институт, оплатил обучение и положил на его имя в банк крупную сумму. Мне он сказал, что насчет Ашуна у него серьезные планы. Ну да. Как же. Хорошо, если бы эти планы совпадали с планами Ашуна. Не знаю, говорил ли ему юноша, что сбежал из дома... Я говорить не стал. Надо будет – отсюда тоже сбежит. По поводу дальнейшей судьбы выходца из племен я не беспокоился. Этот уж точно не пропадет.

Карелла так и не смог попасть внутрь воздушных кораблей. Вначале меня подмывало немного поиздеваться над ним, но я сдержался – Виктор и без моей помощи был основательно расстроен. Дня четыре он бродил по ангару вокруг этих штук, пытаясь придумать способ попасть внутрь, но способ никак не придумывался. Я всерьез начал опасаться, что Карелла притащит сюда какого-нибудь колдуна. С него сталось бы. Порой мне трудновато было предугадать ход его мыслей. Да чего греха таить – всегда трудновато было. Нет, какая-то логика в его действиях, конечно, присутствовала, просто эту логику никто не понимал. Надеюсь, что ее хотя бы сам Виктор понимал. Он изводил себя четыре дня, а потом переключился на библиотеку и "Отчаянного".

А вот когда я нашел оружейный зал, то лично смог оценить всю глубину страданий Карелла. Оружия было много, оно было разное, и я даже понятия не имел, как оно действует. Нет, было и привычное оружие – ножи, мечи, сабли, копья... Отличные штуковины. Они не уступали лучшим гномским образца. Но и мой меч был не хуже, а, учитывая, что я к нему привык, – он был лучше. Хранилось также огромное количество различных доспехов – от громадных рыцарских лат ( такие сейчас можно только у аристократов в их частных музеях фамильных ценностей увидеть ) до короткой безрукавки. От чего она должна хранить – загадка. Я решил, что это доспех из-за ее веса. А так, может и не доспех вовсе. Тут и одежда всякая висела. Наверное, переодевались, прежде чем все эти железяки на себя напяливать.

Ко всей этой железной бижутерии я даже в пехоте без священного трепета относился. У колдунов любой школы полным-полно всяких примочек именно для таких вот парней – не очень быстрых, не очень гибких, не особо сообразительных, но полагающих, что они хорошо защищены. Видал я таких, когда из этих кастрюль доставали то, что от них оставалось.

А вот что меня поразило, так это луки и арбалеты. Обычных тут вполне хватало. Некоторые были хуже, некоторые лучше наших. Но были тут и такие... Не знаю даже, как объяснить. Абсолютно запредельные штуки. Мне самому арбалет на заказ делали гномы. Он маленький был, меньше обычных. Не особо мощный, но кольчугу со ста метров пробивал. Мне он нравился из-за того, что у него был очень удобный ворот, а с эскадроном рыцарей я сражаться не собирался. Так здесь были арбалеты еще меньше! А вот по убойной силе они мой, наверняка, превосходили. И легкие были, зараза! Очень легкие! Я так и не понял, из чего их сделали. Да уж... мир полон чудес. Так бы мне сказала моя бабушка... или дедушка... если б я их когда-нибудь видел.

В конце концов, я засунул остатки своей гордости и самоуважения в темный уголок поглубже, прибил гвоздями, прикрыл ветошью и отправился к Карелла. Как ни крути, но его образование и эрудиция были все же повыше моих. Конечно, Королевская школа боевых искусств – не самая последняя дыра, но образование она давала... несколько однобокое. Не самое плохое, но однобокое. Вообще, что в Федерации, что в королевствах, среди людей неграмотных почти нет. Среди полукровок – есть. Среди орков, возможно, тоже есть. Насчет гоблинов, троллей и прочих лесных обитателей я не знаю. Да и наплевать мне на них, пока сами ко мне не лезут. Грамотность важна. Это понимают даже в трущобах. В Центре любого города богатые ходят в частные школы. Или нанимают учителей. В Средних городах тоже есть частные школы, но их мало и почти все они расположены ближе к Центру. Прочие школы финансируют муниципалитеты. Учителя там, как правило, не ахти. Чем ближе к Нижнему городу, тем больше не ахти. Но чему-то все же учат. А вот в Нижних городах нет и такого. Там есть рабочие или, как их еще называют, ремесленные школы. По сути, это – те же частные школы, только с той существенной разницей, что расположены они не в Центре. Иногда там даже работают действительно учителя. В смысле – образованные люди. Просто этим людям в свое время не повезло с работой или не повезло по жизни. Они постепенно спивались, жрали ведьмин корень, грибы-паутинки, курили опиум и спускались все ниже, пока не очутились, там, где очутились. Но, как я уже сказал, нечасто такое бывало. Обычно на роль учителя нанимали любого. Главное, чтобы умел читать, мог изобразить печатные буквы и досчитать хотя бы до десяти. За "образование" родители, если таковые существовали, не платили. Детишки отрабатывали свое "обучение" сами. И хорошо, если хозяин такой школы имел какую-нибудь захудалую мастерскую по производству хоть чего-нибудь. Или знакомого в Среднем городе, который имел такую мастерскую. Тогда у ребят был призрачный шанс получить основы профессии. Но чаще закладыванием таких основ занимались представители Семьи – карманные кражи, шулерство, взломы... В этой сфере бизнеса было много специальностей. И совсем уж часто жизнь ребятишек заканчивалась в низкопробном публичном доме. Видимо Полина прошла именно такой путь. И ей очень повезло, что она смогла вырваться оттуда.

Мне, в общем-то, тоже повезло. По сравнению с подавляющим большинством жителей Федерации, мое образование было просто блестящим. Не настолько блестящим, как у цвергов, эльфов или гномов, но, полагаю, что у них тоже не всякий звезды с неба хватает. Только вот в моем обучении упор делался на человеческое героическое прошлое, армейские уставы и тысячи способов убивать всех, кто не согласен с нашим правительством. Убивать оптом и в розницу. Желательно – оптом. В Академии это называли стратегией. Уверен, что Виктора учили гораздо лучше, да и о Терре он читал немало. Так что надо было у него поспрошать – может и подскажет чего.

***

– Даже представить себе не мог, что вы в каком-то оружии разобраться не можете.

Тон у Карелла был едким, а настроение – плохим. Решил отыграться на мне за те пару раз, когда я припоминал ему фразу о нескольких образованиях и умении проектировать корабли. Плохое настроение указывало на то, что корабль он открыть не смог и идей, как это сделать, у него нет. Ничего особенного, конечно, Виктор не сказал. Мы постоянно пикировались, но эта фраза меня почему-то зацепила. Значит, что и у меня настроение тоже было не особо хорошим.

– Не каждому удается получить НЕСКОЛЬКО образований и научиться проектированию.

– В школе надо было лучше учиться.

– А я другим вещам там учился.

– А надо было учиться нужным вещам.

А вот тут я разозлился уже всерьез. Виктор никогда и ничем не походил на тех богатеев, с которыми я сталкивался до этого. Он настолько на них не походил, что я просто начал забывать о его статусе. Жаль, что он на фронте не был. Виктору не помешало бы пообщаться с обычными людьми. Не с теми, кто по праву рождения состоит в закрытом клубе денежных тузов и вельможных негодяев. Навряд ли бы его на передовую послали, хотя...

Я сплюнул на землю и вкрадчиво спросил:

– А вам, Карелла не доводилось на передовой бывать? Может какие дела поблизости были и решили заглянуть мимоходом... Полюбопытствовать. У вас ведь разносторонние интересы.

– Нет. – Виктор заметно смутился. – Но я все сводки читал, газеты, разговаривал с теми, кто был на передовой...

– Ага. Сводки, значит, и газеты. Готов держать пари, что у ваших собеседников были в наличии все руки и ноги. А также за собой они водили ослика, который возил сундук с наградами. И, наверняка, они принадлежали к вашему кругу элитных подонков. Так ведь?

– Ну... да.

– Так вот, Карелла, ничего из того, что вы читали, или вам рассказывали, там НЕ БЫЛО. Ничего. Ни черта подобного! Там была кровь, кровь и еще раз кровь! А еще грязь, дерьмо, рвота, отрубленные руки-ноги и обугленные тела. Море дешевой выпивки и наркоты, потому что без этого люди просто сходили с ума. А ваши долбаные приятели находились обычно далековато от передовой. На передовой, знаете ли, запах... и грязно очень. Но если вдруг, по какому-то непонятному стечению звезд, они оказывались в горячем месте, то сдавались. Если имеешь солидный счет, то и в плену живется неплохо. Рассказать, как я в разведку попал? Хотя... какая, к черту, разница. Сводки – вранье, а газетчики... Кто-то, может, и знал. Они, вроде как, обычные люди. Должны были с кем-нибудь общаться, что-нибудь слышать. Только никто не дал бы им написать правду. Ни при каких обстоятельствах. Отсюда и все рассказки о силе духа наших воинов, их благородстве и уверенности в победе. А я вам скажу, что легко быть уверенным в себе, сильным и благородным, когда за спиной находится внушительная армия из кавалерии, пехоты и колдунов. А вот когда эта сила перед тобой и против тебя, а за спиной нет никого... тогда быть благородным намного сложнее.

Карелла помолчал, а потом глухо сказал:

– Извините, Питер, не надо было мне...

Он махнул рукой, снова замолк, а потом внезапно спросил:

– Там действительно так плохо было?

Там был ад. Как можно словами объяснить, что такое ад, человеку, который в аду никогда не был?

– Только первые несколько лет. Потом на карте и в головах перемешалось все, и тогда наступил... если я скажу "ад" – вам будет понятно? Кипящий котел из преисподней. Там не было понятий "хорошо" или "плохо". Были понятия "жив" и "мертв". Не было "хороших" или "плохих" людей. Нет, "хорошие", в вашем понимании слова, были... наверное. Просто их или сразу убивали, или они становились "плохими". Плохих, впрочем, убивали тоже. Там были только "свои" и "чужие". И свои, зачастую, были гораздо хуже чужих, так как, что творят свои, ты видел, а из того, что натворили чужие, был виден только итог. Забыть это невозможно. Примириться – тоже. По крайней мере, до тех пор, пока хочешь оставаться человеком. Просто надо заново учиться жить. Уже с этим.

– И как вы с этим живете? Что делаете?

– Чай с мятой пью.

– И что, помогает?

– Не вредит, по крайне мере. А чай с мятой мне вообще нравится. Скотина вы, Виктор. Вы меня сейчас в прошлое окунули. С головой, да в старые времена. Не скажу " добрые", потому что добрыми они никогда не были. Вы идете оружие смотреть?

– Иду, конечно.

Уже по пути я спросил, не сумев-таки до конца успокоиться:

– А вы, Карелла, всерьез полагаете, что каждый пацан в этом паскудном государстве имеет богатого папашу, который обеспечит ему любое образование?

– Нет, конечно. Настроение просто паршивое.

– Хорошо, хоть "нет". А то вы – парнишка с придурью и трудно предсказать, какие мысли в вашем котелке бродят. А насчет нашего разговора... Вы учились одному, а я – другому. Вот и давайте заниматься тем, чему учились. А нет – ищите себе союзника с другим образованием. Тем, которое вам надо. А я сяду на кораблик и уплыву в прекрасное далеко – на Лимбу.

– Да хватит вам уже, Питер. Это в вас хозяин бара говорит, а не тот Питер, которого я знал. Я вот, между прочим, за время знакомства с вами больше ран получил, чем за всю предыдущую жизнь и не жалуюсь.

– А я вам дружить семьями не предлагал. Сами нарвались – у меня карма плохая.

– Бросьте! Вы – счастливчик. Вам везет, и вы всегда побеждаете.

– Это смотря что называть победой. Не стал бы я на себя крупные суммы ставить, Виктор.

– Называйте победой то, что вы до сих пор живы. В вашей игре всегда очень высокие ставки. По крупному играете.

– Я жив, а большинство из людей, которые хоть что-то для меня значили – мертвы. Или их отношение ко мне оставляет желать лучшего. Излагая проще – они бы просто меня прибили, имей такую возможность. Говенные какие-то победы у меня получаются, Виктор.

– Да пора бы уж привыкнуть. Куда сворачивать?

– Налево. Почти пришли.

***

После осмотра оружейной, образ Карелла, как доктора Всезнайки и записного интеллектуала, в моих глазах померк, зачах и сдулся. Он даже опознать оружие не смог. Нет, чудо-арбалеты и луки он узнал сразу. Похватал их руками, восхищенно поцокал языком, издал подходящие к случаю возгласы удивления, но не более того.

А вот к прочему отнесся с прохладцей. Я-то эти машины для убийства просто ощущал. Аж зуд в руках начинался только при одном их виде. Виктор спокойно взял одну из этих штук в руки, повертел, взвесил на ладонях, засунул куда-то свой любопытный палец... Тут нервы у меня не выдержали. Я отобрал вещицу у своего партнера и зло сказал: