Текст книги "Рыжее море (СИ)"

Автор книги: Марамак Квотчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Пожилой лис ещё послушал шум волн, бьющихся о скалы узкого островка, стук дождевых капель, глубоко вдохнул воздуха... вот теперь пора. Прильнув к окуляру, он через десять секунд уже увидел искомое – клубящийся в дымке столб белого дыма, который вряд ли двигался сам по себе.

– Двести девяносто пять, цель! – отчётливо тявкнул Шрот.

Не столь улисяченные опытом артиллеристы сильно напряглись, хотя они прекрасно понимали, что с корабля никак нельзя заметить НП, а следовательно, снаряд не прилетит. И всё же, наблюдать в прямой видимости, всего в нескольких километрах, вражеский линкор – это заставляло понервничать.

– Сплюньте, – скомандовал Шрот, небрежно облокотившись о камень. – Ему ещё минут пять пилить до нужной точки.

Лисы поёжились под плащ-палатками, с которых лилась дождевая вода, но всё-таки сплюнули.

– Мешок удачи прямо на уши, как кое-кто цокает, – продолжил командир, – Шторм есть, а видимость километров десять пока что. Могло бы быть ровно наоборот.

Шрот настолько спокойно тявкал и так неспеша устраивался у окуляра, что у остальных чуть хвосты не заполыхали, несмотря на дождь! Сейчас враг находился в самой невыгодной позиции, гурпанский линкор прижимался к берегу, чтобы быть дальше от ложной засады, и всё ближе подходил к засаде настоящей. Гурцы при этом не видели не только НП, но также и не могли видеть "Лисоветский Союз", стоящий за каменным островком.

– Щас, лисята, – тявкнул Шрот, не отрываясь от окуляра трубы, – Макнём эту калошу, и по домам.

– Командир, не наблюдаю второго корабля! – сообщил лис от второй трубы.

– А и гузка с ним, нам пока одного хватит.

В дождевой дымке медленно проступил тёмный силуэт линкора, развёрнутый к наблюдателям примерно бортом. Даже при такой видимости сразу различались огромные стволы, торчащие из башен. Само собой, цель не пошла прямиком на пристрелянное место, это было бы слишком просто. Следовало быстренько скорректировать параметры, чтобы переместить зону разброса так, чтобы цель оказалась как можно ближе к центру. Эта зона разброса представляла из себя очень вытянутый эллипс, поэтому чисто математически, лучше обстреливать корабль с его курса, так наибольшая площадь цели окажется внутри эллипса. На практике, эта проекция судна наиболее защищена бронёй, а в данном случае это важно, потому как брони там реально дофига. Исходя из этого, артиллеристы рассчитывали на попадание в борт, плюс – с небольшой дистанции, тобишь, при высокой скорости снаряда. Закрыть от такого подарка не сможет даже броня линкора... надеюсь, добавлял не вслух Шрот.

– Грёбаные ракушки! – отчётливо клацнул зубами баллистик, – Товарищ Шрот, как вам удаётся? Ну, вот это вот?...

– Учиться, учиться и ещё раз учиться, конец цитаты, – поднял палец лис, – А знаете, как именно? У нас в училище был один капитан, так вот эта хитрая лисья морда представляете что сделала? Привёл с собой лисиц лёгкого поведения... ну прям воздушного! – и тявкает, что мол после сдачи зачётов по стрельбе, можно будет эт-самое... Так что надо было ухитриться выкинуть это из головы, и считать траекторию, а это нифига не просто!

– Етить у тебя нервы, командир, – реально офигел морячок, – Как же ты справился?

– А я и не справился, – с улыбочкой сообщил Шрот и заржал, глядя на вытянувшиеся морды, – Так! А вот теперь...

Он подкрутил увеличение на оптике, и когда нос линкора пересёк линию прицела, тявкнул

– Огонь.

Не особо высоко над ушами пролетел снаряд, оставляя заметную трассу дыма, потом из-за каменной гряды прикатилась ударная волна, ощутимо хлопнув по ушам. С короткими интервалами последовали ещё три выстрела, подкидывая, как казалось, весь островок целиком. Со склонов в пенящиеся волны посыпались камни, но место для НП выбирали на монолитной скале, которая не осыпалась, что весьма кстати.

Получив пинка от зарядов, бронебойный снаряд размером с авиабомбу, причём далеко не мелкую, пролетал над акваторией залива, и делал это шустренько так! На самом деле, скорость снаряда была немногим менее километра в секунду, так что, ему требовалось около десяти секунд, чтобы преодолеть расстояние до цели. С точностью сложнее, потому как на баллистику влияет множество факторов. Даже с дистанции, гораздо меньшей чем максимальная, большинство снарядов пролетали мимо. Врезаясь в волны под малым углом, они пробивали водяной вал и летели дальше параллельно воде, как запущенный "лягушкой" камушек. Чаще всего от удара об воду срабатывал детонатор с замедлителем, так что на расстоянии в несколько километров море вспучивалось огромными пенными фонтанами взрывов.

Из четырёх снарядов, выпущенных первым залпом, один уже угодил в цель. Для Шрота и других наблюдателей это выглядело как неяркая вспышка и искры, еле заметная на расстоянии. На месте же снаряд перебил пополам один из якорей, пролетел через якорную щель, и ушёл дальше. Отбитый кусок стали весом в десяток тонн грузно бултыхнулся в воду, обдав борт фонтаном брызг. Два залпа уже потрачены, мельком отметил Шрот, а всего их – тринадцать. Так себе число, и не потому, что тринадцать, а потому, что мало.

– Угловая! Вправо! Три и пять! – оттявкивал лис, а радисты передавали в башню.

Получив указания, Цабек, сидевший за приборами в башне, подкрутил секундомеры и управление приводами, так чтобы механизм поворота крутил башню ровно на нужный угол за заданное время. Здоровенная стальная тефтель медленно вращалась, и стволы сопровождали цель, как приклеенные. С первого взгляда – ничего особенного, но для достижения такого результата команда пух стёрла на тренировках, а производственники постарались, обеспечив сооружение всем необходимым для работы. По прошествии примерно каждых восьми секунд происходил очередной выстрел, и башня окутывалась тучей дыма. От огненных вспышек дымила краска поверх стали, и начал бы подгорать настил палубы, но к удаче, его обильно полил дождь. От этих побочных эффектов из самой башни мало что можно увидеть, а вот с надстройки, которая торчит гораздо выше, наблюдатели могли следить за тем, как дымные трассы протягиваются к едва заметному в дымке противнику.

– Опа, – констатировал Шрот, заметив яркий сполох огня на борту линкора, – Вот те раз...

Выглядело по-прежнему не слишком впечатляюще, но скорее всего, это было прямое попадание. Весь борт гурпанского корабля был утыкан орудийными башнями, так что, в одну из зенитных как раз и вкатало. Детонации не последовало, но даже одного кинетического удара хватит, чтобы забить эту башню в стенку и надолго вывести из строя.

Линкор шёл вдоль берега полным ходом и быстро приближался к засаде, так что сейчас уже можно было видеть, что его башни главного калибра повёрнуты в другую сторону. Гурцы, однако, быстро начали исправлять ошибки, и все четыре орудийки начали поворот. Ещё два снаряда влетели в борт, но видимого эффекта это не принесло. Пробив стальные листы, они рванули где-то во внутренних отсеках – для такой громадины эти взрывы не представляли большой угрозы, если только не будет попадания в критичные части. Над водами залива разнеслись многочисленные звуки выстрелов, потому как все орудия по правому борту линкора открыли огонь. Вероятно, нацеливались по акустической станции... Как бы там ни было, несколько снарядов грохнули в волны недалеко от островка, один вкатал в его дальний край, посыпав НП мелкой щебёнкой, выброшенной в воздух. По мере движения корабля НП в какой-то момент неизбежно оказывался на линии огня, так что, имелся реальный шанс огрести.

Выпущенный в шестом залпе снаряд, протолкавшись через сырой воздух, с задорным звоном влетел в боковую стену второй орудийной башни. Этот, как и большая часть остальных, был бронебойным, и при большом угле встречи с плоской стенкой броня не сдюжила. Влетев внутрь, снаряд вежливо поздоровался с хозяевами, тобишь, вдарил по приготовленным к заряжанию пороховым зарядам. Башня главного калибра подлетела вверх, как кастрюля, и выпустила на волю огненное облако. Упав обратно с высоты в несколько метров, тяжеленная ерундовина своротила часть надстройки, на которой она стояла, и завалилась вперёд, врезавшись при этом в первую башню.

– Вот она, мечта моей рыбы, – спокойно констатировал Шрот, продолжая следить за целью.

Гурпанский линкор враз лишился половины основной артиллерии, потому как слетевшая с креплений башня заклинила ещё одну. Теперь тёмная туша уже не выглядела столь прочно, из огромной пробоины вырывались языки пламени, охватывающие надстройку. Никакой дождь не мог помешать такому пожару, когда рвутся снаряды в погребе и горит просто всё. Однако, башни в кормовой части этот инцидент никак не затронул, и они уже завершали разворот, нацеливаясь. Кроме того, продолжали вперебой молотить зенитные орудия. А зенитки тут калибром по сто двадцать восемь – тобишь, как тяжёлая сухопутная артиллерия. Разрывы их снарядов даже в нескольких сотнях метров больно фигарили по ушам и не способствовали трезвости рассудка, сухо тявкая.

Отдельные снаряды попадали в надстройку "Лисоветского Союза", так что в её башне повылетали все стёкла, засыпая крышу. Корабль стоял в выгодной позиции, когда снаряды прилетали под малым углом, так что, большая их часть рикошетила от палубы, оставляя оплавленные борозды, и улетала через бухту прямиком в джунгли. Основную часть попаданий получила передняя стенка надстройки, самая бронированная часть корпуса. Её противоминный калибр не пробивал, снаряды рвались между двумя броневыми листами, лишь делая лишние отверстия и корёжа сталь. Разглядели башню, уроды, подумалось Рисхору, когда он тягал очередной снаряд – впрочем, это неизбежно, без неё гурцы стали бы стрелять на звук с неменьшим успехом. Впрочем, удары по мозгам от собственных выстрелов были настолько ощутимые, что работавшие в башне не замечали, когда очередной вражеский снаряд влетал в броню надстройки.

Хитрое расположение спасло судно от слишком точных попаданий из главных калибров, но и неточные вполне могли оказаться смертельными. Никто этого не видел, потому как просто не смотрел, но один из снарядов, выпущенный с линкора, угодил точно в зенитную установку, третью с носа. Круглая стальная штука размером с небольшой дом полетела по палубе, как консервная банка! Разбрасывая обломки и фонтаны искр, она срикошетила от боковины башни ГК, и улетела в воду, снеся ограждение борта. Фонтан получился немногим меньше тех, что взлетали к небу от разорвавшихся снарядов. Ещё один полноразмерный бронебойный подарок прилетел в надстройку, пробил насквозь все пять этажей, и взорвался в кормовом трюме. Крышка трюма, толстая стальная плита, подлетела на метр, как на кипящей кастрюле. По корпусу разошлась ударная волна, заставляя скрипеть соединения и раскачиваться лампы на потолке. Обычное гражданское судно при этом получило бы деформацию, несовместимую с жизнью, образно выражаясь – но ТВТК имел большой запас прочности, и уверенно держал удары.

Не только держал, но продолжал выпускать по врагу снаряд за снарядом. В башне первая смена отвалилась в ниши, нарочно для этого сделанные, уступив место второй смене. Даже дюжина залпов – это очень много для такой напряжённой работы, голова перестаёт думать, а лапы просто немеют и не двигаются. Оставшись без дела, Хемма и Макузь сразу же ощутили, как по броне со звоном прилетел снаряд зенитного калибра... и это в полускафандрах, хорошо защищавших тушки. На самом деле, воздух внутри башни звенел, как в колоколе.

– Нет связи! – сообщил радист, и это слышали все, через внутреннюю связь.

– Уже неважно, – рыкнул Цабек, – У нас вылетела одна пушка, поэтому пойдёт чуть медленнее... Ничего, там немного осталось, поднажмите!

Гурпанский линкор по прежнему шёл на полном ходу, но теперь за ним оставался не белый хвост выхлопа, а густой шлейф чёрного дыма. Похоже, гурцы попытались поставить и дымовую завесу, но при дожде и ветре толку от неё было мало, завесу быстро размотало над акваторией. Скалистый остров, закрывавший бухту, вяло дымился, потому как по нему постоянно прилетало. Из-за него тоже валил в небо чёрный дым, потому как попадания главных калибров вызвали на ТВТК пожары. Хорошая новость в том, что горело в трюмах. Плохая – горючего там навалено многие десятки тысяч тонн, так что, огонёк обещал быть жарким.

Дело осложнялось тем, что на корабле осталось очень мало морячков, да и они не могли вылезти из бронированных отсеков, пока не закончится обстрел. Пытаясь собрать мозг, который по ощущениям рассыпался, как шарики из подшипника, сидящие в башне соображали, что делать дальше. К сожалению, не было никакой возможности точно узнать, какие повреждения получил противник, а от этого зависело, что будет разумно предпринять. Если только вышли из строя орудийки на носу, линкор непременно добьёт свою цель. Однако, снаряды "Лисоветского Союза" ложились достаточно кучно и в борт, так что, имелся хороший шанс, что гурпанец получил более тяжкие повреждения. Кроме того, вражеский корабль не стоял днищем на грунте, а лопатил полным ходом через пролив, причём, далеко не в ясную погоду. Это обстоятельство помогло ТВТК избежать большей части попаданий, и чем дальше, тем менее точно летели гурпанские снаряды.

– Амба! – тявкнул Цабек.

– Пухямба! – немедленно отозвались все имевшиеся грызи, но дури на смех пока не оставалось.

– Снаряды вышли, – продолжил лис, – Все огурцы, всем бобров. Первая смена – в погреб!

Кое-как соскрёбшись в вертикальное положение, морячки поковыляли по лестнице вниз. Уйти в погреб следовало на тот случай, если всё же случится прямое попадание в башню, тогда хотя бы один изолированный бронированный отсек может остаться целым. Судя по тому, как дёргался пол под ногами, корабль получил ещё несколько подарков главного калибра. Однако, в башне при этом отнюдь не мигал свет и не прекращала работать вентиляция, потому как здесь орудийная установка была полностью автономной и не нуждалась во внешних механизмах для работы. Вся перестрелка, во время которой был выпущен весь запас снарядов, продолжалась не более пятнадцати минут, но ясен пух, что команде казалось куда как больше. По прошествии столько короткого промежутка времени морячки уже приобрели навык не вжимать голову в плечи, когда по броне звякал снаряд из зенитки. На совесть сваренная сталь надёжно отражала эти удары, а внутренняя обшивка не давала отлетать кускам металла с обратной стороны брони.

– Сейчас бы и свалить, – высказала свежую мысль Хемма.

Морячки встрепенулись, потому как это казалось вполне разумным. Без снарядов артиллерия уже не могла повредить гурцам, а сидеть тут и ждать, пока линкор подойдёт поближе и вкатает таки точно в цель – это совсем мимо пуха. С другой стороны, высовываться сейчас равно саморастрате, потому как корабль находися под градом снарядов.

– Сейчас он пройдёт мимо, – тявкнул Рисхор, – И какое-то время потратит на свои проблемы. Тогда надо будет не терять момента и шуршать.

– Думаешь, они прекратят огонь? – усомнился Цабек.

– Мы же прекратили, – хмыкнул лис, – Пущай думают, нам кранты.

– Вот вроде бы... – тявкнул в наступившей тишине Цабек.

Помещение снова качнуло от сильнейшего удара, отзывавшегося болезненными ощущениями в головах.

– А нет, показалось.

На самом деле, гурцы прекратили палить из зенитных калибров. Вероятно сообразили, что они не пробьют броню цели, или ещё по какой причине. А вот главные калибры продолжали палить, и где-то раз в восемь секунд прилетало по снаряду – благо, большая часть ложилась мимо. Если прислушаться к звуку, проникающему даже через метры стали и защитный полускаф, то сразу ясно, куда попало – в воду или в берег. Прекрасно зная, какой разлёт у таких орудий, командиры определили место для эвакуационного лагеря в пяти километрах в сторону, чтобы туда никак не прилетела шальная дура. Ведь одной такой вполне достаточно, чтобы уложить всех.

– Зверята, – цокнула Хемма, сидючи прибочно с Макузем, – Даже если нам не удастся отсюда выбраться, вы должны понимать, что вы всё-сделали-правильно. Вы огурцы! Грунтовые, с пупырышками!

– Эн-пэ передал, что у гурцев взлетела на воздух носовая башня, – задумчиво тявкнул Рисхор, – Если так, то действительно, всё правильно сделали. После та...

Рвануло где-то близко, так что металл загудел, а удар подбросил морячков в воздух.

– ...после такого этот долбаный линкор встанет на ремонт, и проторчит там не меньше года, – продолжил Рисхор, – Это вполне оправданная цена.

– Да все понимают, капитан, – пожал ушами Цабек, – Мы ведь военные моряки.

– Ну, это условие не обязательное, – хмыкнул лис, – Вот ве...

Сильнейший удар швырнул всех в сторону, в башню ворвался плотный белый дым, и на какое-то время погасло освещение. Несколько минут команда боролась с последствиями, отключая закороченные кабели и перекрывая пневмопроводы, которые порвало от удара. Приглядевшись к тому, куда дрейфует дым, Цабек аж челюсть отвесил, и потом клацнул ею, закрывая варежку. В потолке явственно светлела неровная пробоина, в которую и вытягивало дым.

– Пестрить твою рать... Было прямое попадание в башню!

– Ты курнул, чтоли? – осведомился Рисхор.

– Так точно, курнул. Но попадание было, можете сами позырить.

Рисхор почесал шлем, раздумывая, и пришёл к выводу, что прошло уже минут пять, а взрывов больше не было! Теряем время, испугался рыжий.

– Радио, связь с лагерем-два! Пусть попробуют связаться с "Севером"!

"Севером" обозвали группу под командованием Кусена, которая обслуживала ложный радар на другом берегу залива. Макузь, который по прежнему слышал всё, пожал ушами, а Хемма кивнула ему через стёкла шлемов. Соль состояла в том, что вражеский корабль шёл курсом именно на радиообманку, и если он не повернёт, то скоро его смогут наблюдать с берега. Информация о противнике была важна в первую очередь для того, чтобы безопасно слинять с судна – по крайней мере, так думал Рисхор в этот момент.

– "Север" передаёт, что цели визуально не наблюдает! – сообщил радист, – По сигналу радара, дальность от нас – семнадцать кило! По прежнему быстро движется курсом сорок два!

– Передайте, чтоб не торчали там! – тявкнул Рисхор, – Так, потихоньку...

Поднявшись из погреба в башню, лис пробежался по постам наблюдения, но увидел одно большое ничего. Один был разбит снарядом, два других показывали только чёрный дым, который валил из трюмов перед башней. С такой дымовухой корабль будет видно за двадцать километров невооружённым ухом!

– Рискнём? – осведомился Рисхор.

– Не думаю, – цокнула Хемма, – Штормит, дыма выше крыши. У меня лично лапы не двигаются пока, так что, предлагаю ещё подождать, пока прояснится обстановка.

– Принято. Тогда я – на осмотр. Товарищи морячки, за мной, – поднял он попавшихся под лапу, – Не вздумайте снимать скафы, там не продохнуть от дыма.

– Что тогда там осматривать? – резонно осведомился один из лисов.

– Обстановку, – подробно объяснил Рисхор, – Ну-ка!

С натуги открыв засовы, он распахнул дверь и вывалился на палубу, тут же вляпавшись в клейкую массу, очень похожую на гудрон. Даже капитана слегка придавило паникой, когда он пытался оторвать лапы от пола, при том, что эта ерундовина ещё и горела! Прийдя в норму, Рисхор методично затушил пламя, соображая, что скаф вполне себе огнеупорный.

– Осторожнее, здесь повсюду... каучук, по ходу.

На самом деле, это был лишь в основном каучук, который взрывы выбили из бочек и раскидали по всей окрестности. В итоге получилась ядрёная смесь с сажей, которая отлично липла, но к счастью, горела не слишком активно. Кроме того, усилившийся дождь заливал огонь, так где он растекался тонким слоем.

– Внимание на закрытые трюмы! – цокнул Макузь в эфир, – Эта байда легко разлагается с выделением газа, так что, возможны...

– Твою рать!...

Выбравшиеся из башни морячки упали на палубу, опять извозившись в липкой жиже, потому как прямо перед ними из-под крышки трюма вырвался огромный столб огня, и прошла ощутимая ударная волна. Рисхор, шустро поднявшись на ноги, мухой взлетел по уцелевшей лестнице на крышу башни, чтобы осмотреться оттуда. Вид был так себе, спереди горел груз в трюмах, закрывая всякую видимость. Из крышек обильно валил чёрный дым, а кое-где вырывались и языки оранжевого пламени. Не было возможности оценить, что с корпусом – есть ли корпус вообще, например. Передняя стена надстройки выглядела так себе, с множеством относительно мелких опалённых вмятин и несколькими большими. Зато, в отличии от трюмов, надстройка не загорелась, потому как там недостаточно горючих материалов... отдельные возгорания, дымившие из окон, не в счёт. Рисхор непроизвольно скрипнул зубами, увидев, что вышка явно получила несколько попаданий, и сейчас вяло дымилась, чернея обгоревшими стенами и провалами окон. На верхнем этаже располагались наблюдатели, которые до последнего передавали данные, и нет никаких шансов, что они уцелели. Один из кранов был сворочен и частично свалился за борт, но второй, похоже, остался относительно цел. Окинув это глазом, лис шустро вернулся к двери, и помог товарищам закрыть её изнутри.

– В целом обстановка понятна, – сообщил он, отдуваясь от быстрых маневров, – Ждём отмашки от "Севера". Когда гурцы отойдут достаточно далеко, надо уходить.

– Дыыхх... – вспушилась внутри скафа Хемма.

– Хемма, там очень сильно горит, – будто извиняясь, тявкнул Рисхор, – Нет смысла рисковать зверями и гасить пожар, всё равно гурцы вернут боеспособность раньше и добьют корабль. Мы и так уже прыгнули выше ушей, как кое-кто цокнет.

Грызуниха настолько устала за эти минуты, что даже не придумала никакого каламбура с этими словами. Пожалуй, сейчас она была согласна уйти, потому как сил ни на что уже не оставалось.

В это время с позиции "Север" Кусен таки разглядел в дымке цель. Глядел он с другой точки, нежели та, где оставался передатчик, имитировавший радар. Когда "Лисоветский Союз" открыл огонь, обманка уже стала не критичной, и морячки бегом вернулись на катер. Группа наблюдаталей через десять минут высадилась в стороне, развернув оптику и радиостанцию, чтобы оповещать своих об обстановке, а "Шпель" ушёл дальше вдоль берега, ныкаться в устье небольшой реки.

Глядя на море, лисы сильно сомневались, что катеру удастся туда подойти. Шторм, который пол-часа назад только начинался, уже поднял трёхметровые волны, с тяжёлым грохотом валившие на берег. Столь резкая перемена погоды была возможна лишь в проливе между двумя большими грядами островов, и по крайней мере, морячки наблюдали такое дело впервые. Обильный дождь хлестал зарядами, реально как из ведра, и летел при этом почти горизонтально из-за скорости ветра. Единственное, что хоть как красило картину – температура была всё ещё значительно выше нуля, так что, сильно не замёрзнешь. В очередной раз помянув по всем пухеням гурпанцев, Кусен отряхнул воду с плащ-палатки, протёр с двух сторон оптику, и прильнул к окуляру – секунд на десять хватит, потом придётся проделывать всё заново.

Первое, что он заметил в штормовом море, это огонь. Лис не сразу поверил своим глазам, но после детальных наблюдений, сухо тявкая, был вынужден признать, что линкор горит. И не формально, а полыхает на всю катушку! Языки пламени, рвущиеся из пробоины на месте второй башни, поднимались на десятки метров и охватывали переднюю часть надстройки, которая вся уже почернела.

– П-п-передай, – тявкнул он радисту, – Цель горит ярким пламенем, идёт почти точно на нас!

Здесь он не приукрасил, огромный корабль весьма шустро надвигался на берег, так что скоро Кусен наблюдал его безо всякой оптики. Через шум волн прорывались отдельные хлопки, слышимо, что-то рвалось в пожаре. Начисто офигевшие лисы даже забыли прятаться за камни, да и толку? Между ними и гурцами полыхал громадный костёр, через который точно ничего не увидишь. Огненное облако, вырвавшееся из пожара, на несколько секунд осветило всё вокруг.

– Грёбаные ракушки... – с трудом захлопнул отвисшую челюсть Кусен, – Фотоаппарат у кого есть?

Сам же он не мог оторвать взгляда от этой картины, хотя голова подсказывала, что это уже может быть опасным, и стоило бы уносить ноги. Если корабль сейчас выбросит на берег, оттуда валом посыплются гурцы. Но лис также понимал, что такого он больше вряд ли где увидит, поэтому продолжал пыриться. У него аж дыхание перехватило, когда линкор вдруг резко затормозил, а затем его начало разворачивать бортом к волнам. Если разуть глаза, то становилось понятно, что корабль просто въехал носом в скалы метрах в двухста от берега, почти не поднимающиеся над водой. Глубоко зарывшийся нос судна как следует воткнулся в камни, а огромная инерция тяжеленной посудины заставила корпус разворачиваться. Сквозь дождь и грохот волн разнёсся страшенный скрежет металла.

Морячки смотрели со смешанным чувством радости и ужаса. Само собой, они радовались, что линкор теперь вряд ли представляет для них угрозу, но вид катастроффы сам по себе заставлял прижимать уши. Причём, процесс ещё не закончился. Как только нос корабля застрял в камнях, его начало разворачивать, одновременно опрокидывая на правый борт. Сначала действовала инерция, потом к ней подключились ветер, волны и течение, наваливаясь на подставленный борт. С берега были видны фигурки гурпанцев, бегавших по палубе и пытавшихся спускать шлюпки. Наблюдавшие лисы даже не заржали, глядя за тем, как гурцы с излишним упорством спускают шлюпки с правого борта, хотя над ними всё сильнее нависали надстройки корабля. Итог оказался закономерен, они не успели ничего сделать, прежде чем правый борт ушёл в воду, зарываясь всё глубже, а шлюпки накрыло надстройкой. Высокие мачты с антеннами со всего маху врезали в волны, подняв фонтаны брызг. Это было последнее, что видели наблюдатели с берега, потом как линкор скрылся в тучах дыма и пара, рвущегося из всех отверстий. Морская вода залила пожар, и она же попала в машинное отделение, где из наклонённых топок лавиной посыпался горящий уголь, создавая добротную такую парную.

– Всем нашим, – тявкнул Кусен, кое-как приходя в годность, – Цель уничтожена.

–

Кровавые слезы потоком струятся,

Враги беспощадно над слабым глумятся,

Но рухнут пред сильным коварные планы

На страх, на страх, на страх вам, тираны!

– изъ песни

–

. Линкор покинул здание!

–

– Он его потерял!? – взвыл шакал, впрочем, не особо расстроившись, – Святые зубы императора, как можно потерять посудину длиной триста метров?!

– Скорее всего, они пытались заманить разведчик близко к себе, и сбить, – вяло предположил капитан Готфрид, – Более чем вероятно, что сейчас цель повернёт нам навстречу.

– Навстречу? – уставился на льва адмирал Джиленон, – Вы считаете их совсем идиотами?

– Им не остаётся ничего другого, – пожал плечами Готфрид. – Они не могут не знать, что у нас преимущество в дальности огня, калибре и массе залпа. Следовательно, логично...

– Готфрид, что вы несёте?! – сплюнул на пол шакал, – Мы преследуем шлюхенбот, если вы забыли! И то, что это самый большой шлюхенбот в мире, ничего не меняет!

– Нельзя недооценивать противника, херр адмирал, – "второй раз", удержался добавить лев. – Вы знаете, почему эти военные транспорты называют шлюхенботами?

– Догадываюсь, – съязвил шакал.

– Потому что это придумали контрразведчики Советов, – сухо продолжил Готфрид, – И всячески поддерживают такую репутацию. Догадываетесь, с какой целью? В общем, это военный корабль. И не просто какой-нибудь, а военный корабль советского флота. Вам напомнить, что случалось с теми, кто недооценивал этих ребят?

На мгновение Джиленон подёрнулся всей шкурой, перед глазами как наяву встала карта в кабинете истории. Моря вокруг территории Союза были густо истыканы крестиками – это и есть правильный ответ, что случается. Могилы на дне, где покоились разбитые корпуса вражеских кораблей, от деревянных парусников до стальных броненосцев. Нет, флот Союза не всегда побеждал, но всегда заставлял противников горько пожалеть, что они вообще в это ввязались.

– Не забывайтесь, капитан, – снова спрятался в пафос адмирал, делая безразличную морду, – Струсили, так и скажите. Нет? Тогда отзывайте этих кротов, которые у вас в разведчиках.

– Может быть... – заикнулся Готфрид.

– Даже не заикайтесь! Мы и так уже потеряли прорву времени на этих летунов! – рыкнул шакал. – Если вы правы и шлюхенбот повернул нам навстречу, тем лучше. В любом случае, в ближайшие десять часов им конец.

– Яволь, – пожал плечами лев, вяло изобразил "зигу", и пошёл вон с мостика.

Линкор полным ходом шёл на юго-восток, находясь уже в Молокском проливе. На западе угасало закатное зарево, лёгкие перьевые облака высоко в небе не предвещали изменений в погоде. Из высокой трубы, скрытой за порослью антенн и мачт, бурными клубами валил белый дым, и тянулся вслед за кораблём на несколько километров. Натурально, что они могут предпринять, почесал башку Готфрид, пытаясь поставить себя на место капитана советского корабля. Протаранить? Никак не получится, "Катирена" быстрее и маневреннее, даже если удастся приблизиться под огнём. Оставят корабль и уйдут на берег? Возможно, но только вот... Лев скрипнул зубами, потому как долбаный адмирал постоянно капал ему на мозги, и эффект сохранялся даже после потери визуального контакта! Сейчас бы потратить лишний час, спустить на воду ещё гидропланы и возобновить слежку за целью – тогда не было бы никаких вопросов. Но это невозможно, потому что кому-то не терпится утопить "шлюхенбот" и послать начальству победный рапорт.

Линкор был вынужден сильно сбавлять ход, когда принимал гидропланы на борт, а Джиленона это просто выбешивало. По-хорошему, следовало вообще останавливаться, но это означало бы слишком большую задержку. Несмотря на постоянный риск повредить самолёты, гурпанцы отправляли за приводнившейся машиной катер, тот брал её на буксир и догонял линкор, после чего подъёмники исполняли акробатический номер с поднятием самолёта на ходу. Где-то минут через сорок "Эльдорадо" вернётся, часа через полтора уже будет в ангаре... Готфрид снова скрипнул зубами. Дураку урок не впрок, как гласит гусская пословица. Ведь Джиленон сам слышал, почему сорвалась воздушная атака, но предпочёл не поверить. Как почётный носитель портупеи, он считал, что настоящие гурцы служат только на кораблях, а в авиации сплошные идиоты и ссыкуны, которых "напугали какие-то сетки".

В сгущающихся сумерках только и слышалось, что мерный шум воды, булькающей за бортом, да равномерное "фшух-фшух", доносящееся со стороны башни главного калибра. Рассчёт, схватившись за громадные щётки, чистил ствол. Здесь чистка ствола действительно напрягала, потому как калибр орудия равнялся четырёхста двадцати миллиметрам, вычистить такую трубу до полной годности, и можно одуреть. Ладно, подумал капитан, задумчиво таращась на суетящихся у орудия матросов, даст император, так удастся легко отделаться. Джиленон конечно тот ещё кретин, но угробить целый линкор – это надо как следует постараться.