Текст книги "Рыжее море (СИ)"

Автор книги: Марамак Квотчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Хотя Вирана работала в столовке и большую часть времени проводила на кухне, ей вполне хватало нескольких минут ходьбы по территории базы, чтобы сделать нужные наблюдения. Кроме того, харчеваться в эту столовку приходил весь технический персонал, и кошка могла без труда вести учёт, сколько прибыло единиц мордного состава. Помимо этого, листовцы не заморачивались скрывать бухгалтерию, и не надо быть семи пяней по лбу, чтобы посмотреть расходы по столовкам для моряков и офицеров, и оттуда элементарно вычислить их количество. Немаловажной частью работы были и открытые уши. У Вираны был весьма чувствительный слух, который умножался на прослушанный курс по акустике; в результате, она без особых усилий могла слышать бубнёж за самым дальним столом, находясь при этом в другом конце помещения. Даже огромные горшки с фикусами возле окон стояли не просто так, здоровенные по площади листья работали как отражатели звуковых волн. А уж потрепать языками листовцы очень уважали...

Главное, уметь фильтровать входящий базар. Без этого навыка разжижение мозга происходило в течении пяти минут, потому как сдешние клиенты могли обсуждать выеденное яйцо, делённое на ломаный грош, причём регулярно и в течении многих дней. Мурковская давно бы не выдержала и взвыла, но слушала не совсем она, поэтому прокатывало. Сейчас, перебегая от стейков к раздаче, чёрная кошка машинально составляла стенограмму из услышанных обрывков сказаного. Вот те четыре собакевича за ближним столом опять трут про самобеглые повозки – как, впрочем, и за всё время наблюдений. Там ловить точно нечего, потому как слушать это невозможно, и даже если они будут вставлять в спич государственные тайны, никто не сумеет их очистить от шелухи. Благо, они ещё и жрут при этом, а следовательно, не могут производить слишком громких звуков, поэтому не глушат остальные источники. В столовку потянулась очередная смена, так что, в воздухе висел бубнёж, возле раздачи толклись сотрудники; поскольку на девяносто процентов это были самцы, многие заглядывались на симпатичную чёрную кису. Дурочка хихикала и строила глазки, а в это время внутри её головы Вирана, расположившись со всеми удобствами, просматривала полученные стенограммы.

– Слушай, Клэп, – пробубнил жирный серый кролик, ковыряясь в тарелке, – Я этого подписывать не буду.

Лис, сидевший напротив и уплетавший тот самый стейк, поперхнулся и вытаращился на грызуна.

– Всмысле?

– Всмысле, я не буду в этом учавствовать.

– Ты дебил чтоли? Вышвырнут из флота с кроличьим билетом, будешь всю жизнь сортиры драить! Подумай о семье, длинноухая скотина!... – лис слегка притормозил, – А в чём дело?

– В чём дело? – вытаращился уже кролик, – Ты не понимаешь, с чем вы собираетесь играть? Подумай о семье... Вы тут можете третью мировую устроить!

Вирана вздрогнула от таких ключевых слов. А Дурочка даже ухом не повела, продолжая разливать суп.

– Чушь, – уверено тявкнул Клэп, – Это всего лишь... то самое.

– Нет, Клэп, – покачал ушами серый, – Без меня.

Там ещё было долгое словоблудие минут на двадцать, но этого кошка уже не слушала. Она переключилась на другие зацепки, и быстро сложила картину. На базу прибывала новая партия специалистов, по всей видимости – атомщиков. То, что не хотел подписывать кролик – документ о неразглашении. А "то самое", судя по всем косвенным признакам, это как раз подлодка П-921. Тем не менее, Вирана не спешила делать выводов, и более пристальное внимание уделила грызуну. Тем более, клиент безо всяких подсказок достал спиртное и принялся наклюкиваться! Уже практически все свалили, а кролик опущенно сидел за пустым столом, таращась в тарелку.

– Не нравится наша кухня, мистер? – мявкнула Вирана достаточно громко, чтобы слышали остальные буфетчицы, и подсев к кролю, продолжила уже тихо, – У вас что-то случилось?

– У нас у всех может что-то случиться, – буркнул кроль и намеревался встать, но кошка ловко подставила подножку, и он плюхнулся обратно на стул.

– Ну расскажите, мистер, – сделала большие глаза чёрная, – Здесь так скучно! Я же не похожа на гусскую шпионку, правда?

– Мисс... – кроль прочёл табличку на фартуке, и слегка поперхнулся, – Мисс Хеллкэт, всё что я могу вас сказать, так это... Вам будет лучше уехать из Эйсщита, и как можно быстрее. А ещё лучше...

Да уже неплохо, ухмыльнулась про себя Вирана, заяц прыгнул прямо в капкан! Для "зайца" же она мило улыбнулась и покачала головой:

– Если я не буду знать причин, то уж точно никуда не поеду, верно? А вы считаете, здесь какая-то опасность? У меня дети...

Двадцатеро, все круглые сироты, чуть не прибавила кошка. Но похоже, длинноухому и этого хватило, потому как он огляделся и придвинул щачло поближе к кошачьим ушам.

– Этот корабль, "Астролорп", который сейчас стоит в доке, поднял со дна затонувшую советскую подлодку, – кролик выговаривал медленно, чтобы глупая буфетчица успевала осознавать смысл, – Там сейчас внутри атомная подлодка. В чёрт знает каком состоянии и скорее всего, с ядерным оружием. Понимаете? Если эти профессионалы допустят хоть одну ошибку, мы получим здесь ядерную катастроффу. Если об этом узнают Советы...

– Эй, Вир! – взвизгнула собаченция, – Хватит трепаться!

Кролик моментально заткнулся и спешно покинул помещение, а Вирана вернулась к работе. Дурочке пришлось делать всё самой, потому как сама Вирана глубоко задумалась над тем, когда надо начинать бежать. Информация для своих, конечно, ценная, но если она здесь схватит дозу и сыграет в ящик, передавать информацию будет некому. Значит, с утра подписка, минимум день должны проволандаться. Шанс на то, что найдётся идиот, который начнёт пилить атомную подлодку сразу, исчезающе мал. Листовцы далеко не пример для подражания, но в основном они технически грамотны и дорожат своей жизнью. Исходя из этих соображений, кошка спокойно отработала смену, точно также, как и раньше, вышла с территории базы через КПП и двинулась к съёмному домику. Она не прибавила шагу, хотя менее чем в километре находился док, потенциально чреватый. Собрав минимум необходимого, Вирана вышла через задний ход, прошуршала садами на другую улицу посёлка, и тормознула машину.

– Кда? – булькнул жирный пёс, укуриваясь сигарой.

– Секундочку... – кошка провела когтем по карте до самого дальнего населённого пункта, – В Форт-Щитсон, пожалуйста.

В то время как старинная колымага, качаясь на рессорах, катила через весь остров на восток, в доке та самая группа специалистов уже облачалась в костюмы радиационной защиты. Пока что все приборы фиксировали незначительное превышение фона, характерное для любого атомного корабля, но никто не мог дать гарантию, что реактор не повреждён. Дюжина упакованых в жёлтые скафандры зверей, как выводок цыплят, прошлёндал вдоль внутреннего отсека "Астролорпа" к мосткам. Подлодка находилась внутри, сжатая огромными захватами, словно куриной лапой. Эта "лапа" делалась точно под габариты объекта, так что, держала вполне надёжно. В свете прожекторов различался обтекаемый стальной корпус, который оставался чёрным и без краски – для подлодок использовали металл с высокой устойчивостью к коррозии, поэтому никаких следов ржавчины не наблюдалось. Зато сразу становилось понятно, что с лодкой не так – носовая часть была вспучена от внутреннего взрыва, который искорёжил сверхпрочный корпус. По сути, до самой рубки, тобишь до трети длины, остался только внешний корпус, все внутренности смяло в лепёшку.

– Вот дерьмо... – не особо оригинально прокомментил один из атомщиков, глянув на это дело.

Примерно такие же эпитеты высказали остальные, когда пришлось лезть в узкий люк и протискиваться в отсеках среди нагромождений оборудования. По крайней мере, здесь не было ржавчины, ила и песка – вода на глубине более двух километров холодная, чистая, и содержит почти нисколько кислорода, тобишь, неплохо сохраняет вещи.

– Так, господа, – тявкнул Клэп, ворочая носом под стеклом шлема, – На сегодня задача простая. Снять внешнюю крышку реактора и посмотреть, в каком состоянии стержни и топливо.

– Срань господня... – откликнулся один из профессионалов.

– Вот именно, – хмыкнул лис, – Пошли.

Листовцы тяжело сглотнули, когда набились в отсек и рассмотрели реактор в свете фонарей. Это напоминало инопланетную технологию, настолько устройство оказалось непохоже на привычные им. Нет, там не было всяких блестящих штук и мигающих лампочек. Штуки и лампочки были на листовских реакторах, и ещё они были оплетены паутиной проводов и труб. Здесь же присутствовала стальная кастрюля с привинченой болтами крышкой, и... всё, собственно. Даже турбина, которая превращала тепловую энергию в электрическую, была здесь наглухо прикручена к "кастрюле" снизу в своём герметичном кожухе. Из агрегата выходил кабель. Один кабель, что заставляло листовцев долго тереть глаза, пытаясь осознать эту картину.

Кое-как преодолев первый шок, они взялись за работу, и достаточно быстро верхняя крышка оказалась снята. Как и предполагали, под ней находились механизмы спуска управляющих стержней и крышки цилиндров с ядерным топливом – круглые, прижатые к корпусу болтами. Клэп, не бравший в лапы ключей, а только наблюдавший за работами, поводил над "кастрюлей" дозиметром. Излучение усилилось, никуда не денешься, но очень незначительно, учитывая то, что с реактора сняли толстую крышку, служившую как раз для биозащиты.

– Будем вскрывать цилиндр, – решил Клэп.

– Сэр, это крайне опасно! Не думаю что...

– Уймитесь, Смит. Там почти ничего не осталось. Видите, семьдесят микро? Он пустой.

– Зачем тогда его вообще вскрывать? – не отставал паникёр.

– Затем, что вам за это платят! – рявкнул Клэп, – Откручивайте!

Сам он ещё раз прошёл вокруг стального корпуса, даже потрогал его лапой в перчатке – холодный. Если бы внутри шла реакция, корпус не смог бы остаться холодным.

– Здесь написано на гусском "не открывать", – сообщил работающий.

– Дай сюда, бездарь! – фыркнул Клэп, залезая наверх агрегата.

На крышке цилиндра и правда было написано "не открывать", но как его можно не открывать?! Зачем делать крышку, которую нельзя открывать? Там, где не открывают – там слошная стенка, других вариантов нет. Да пошли вы, обозлился лис, и принялся шустро вращать инструмент. В идеале он хотел сначала убедиться, что внутри нет давления, но надпись маячила перед глазами и занимала голову вопросами... Раздался резкий свист, когда из-под поднявшейся на болтах крышки вырвалась порция газа.

– Ну вот и всё, ссыкуны, – обвёл взглядом прижавшихся к стенкам сотрудников Клэп, – Не может...

Оказалось, может. Как только из цилиндра вышел газ, упало давление, оказываемое на жидкость, которой был заполнен внешний контур реактора. Теплоноситель, которого там было несколько тонн, за доли секунды вскипел, высвобождая огромные объёмы газа – на практике это выглядело как поток пены, который ударил из-под крышки во все стороны. Клэпа и других, которые пытались влезть на реактор и закрутить болты обратно, просто откинуло струёй, как тряпичные куклы. Спустя минуту на "Астролорпе" включилась аварийная сирена, свидетельствующая об утечке радиации.

–

–...радиационная авария третьего уровня, – продолжил полосатый кот, шебурша усами, – По всей видимости, не вышла за пределы дока. Но этот корабль ещё несколько лет будет фонить достаточно, чтобы туда никто не смог сунуться.

– Ну и отлично! – фыркнул рыжий лис, – Будут знать, долбаные листовцы. Они на эту посудину несколько миллиардов своих куколаров ухлопали, теперь может задумаются.

В обширные окна фигарило яркое мартовское солнце, потому как на улице стояло начало весны и два автобуса. Сидючи в удобном помещении в штабе флота, было не слишком просто полностью осознавать те факты, которые содержались в рапорте – но, непривычных тут не имелось. Главком ВМФ Союза, изрядных габаритов бурый медведь, обвёл собравшихся тяжёлым взглядом, и остановился на рыжем.

– Лукрентий, ты не понял, что произошло?

– Да как не понял, всё понятно, – пожал плечами тот, – Ужас, ужас. Никаких моральных принципов!

– А чё ты тогда сейчас ляпнул? – рыкнул медведь, – "Будут думать"... Будут. Только не в нужную сторону.

– Да, ляпнул, – согласился лис, – Само вырвалось как-то.

– Прошу всех это ещё раз запомнить, – убедительно произнёс главком Хлябов, – Листовцы – враги. И не только нам, но и самим себе.

– И что вы намерены предпринять всвязи с... – кивнул на папку с рапортом Лукрентий.

– Для этого я вас и собрал, товарищи. Необходимо, – медведь подчеркнул это слово, – Сделать всё, чтобы листы прокляли тот день, когда они решились на эту кражу. Конкретнее – научно-техническому отделу будет передано задание на разработку универсальной системы для подъёма затонувших объектов. Как вы понимаете, отнюдь не только мы теряли подлодки, минимум три штуки ихних сейчас лежат на дне.

– Но у листов получилось так себе, – показал на рапорт Лукрентий.

– Вот именно. Следует учесть этот опыт и не топтаться по граблям. В частности, они строили специальное судно для подъёма одной единственной лодки, ввиду чего ухлопали невообразмое количество ресурсов. Нам следует избежать этого.

– Товарищ Хлябов, это сложновато будет, – тявкнул лис, – Для подъёма необходимо детальное обследование объекта, затем изготовление подходящего такелажа и связки понтонов... В большинстве случаев это всё равно будет стоить гораздо больше, чем стоит поднятый корабль. Конечно, если это не секретная атомная лодка. Но последний раз такая тонула сколько лет назад? Пока мы её вытащим, ценность информации будет весьма сомнительной.

– Уткин, тоже так думаешь? – покосился на выдру Хлябов.

– Да, товарищ главком, – пожал плечами морячок, – Поднимать затонувшие суда это очень затратно... и опасно, как показала практика, к удаче, не наша.

– А, ну тогда ладно, – пошлёпал губами медведь, – Чего это я, правда. Можете идти.

Штабные удивлённо уставились на него, и только пожилая грызуниха, которая всё время черкала карандашом по блокноту, не удержалась захихикать, тряся наушными кисточками, побелевшими от прожитых лет. Или от смеха...

– Товарищ Пухова, что можете цокнуть по этому вопросу? – обратился Хлябов к белке.

– Могу цокнуть ответ, например, – хихикнула та, – А вообще, у нас есть программа "Феникс", которая посвящена заявленной тематике.

– Политбюро подери, щас начнётся... – закрыл лапами морду Лукрентий, и был прав.

– Вы же понимаете, что жадные звери не могли оставить без внимания залежи хабара, которые остались на дне мирового океана после войны, – грызуниха изъяла из кармана пульт, и включила проектор, высветивший на стену карту, – Даже один бывший гурпанский эсминец – это более тысячи тонн металлолома, десятки тонн цветных металлов, плюс значительное количество высоколегированной стали, из которой изготовлены винты и валы. Также, далеко не из кровельной жести броня и орудия... В общем, такой эсминец сейчас оценивается в сто сорок тысяч дензнаков. Однако, только находящиеся на самых небольших глубинах, в прибрежной зоне, корабли, были подняты, потому как вдобавок они мешали судоходству. Поднимать остальные существующими средствами нерационально... ключевое слово – существующими.

– И что вы предлагаете? – мявкнул кот.

– Сейчас, ещё немного статистики, – хмыкнула Пухова, – В северо-западных морях, где проходили боевые действия, на дне остаётся более девяти тысяч судов.

– ЧО??? – вырвалось у кота.

Броскин занимался разведкой, поэтому не так хорошо шарил в военно-морской истории, как остальные здесь. Для них указанное число не вызвало шока, все проходили подробную историю войны с гурпанской империей, особенно на морском театре.

– Огузок в харчо, – вежливо ответила белка, – Кхм! Всмысле, большая часть из них – транспорты, а из транспортов большая часть – небольшие калоши, мобилизованные из гражданского сектора. Тем не менее, там находятся сорок три эсминца типа "Зе", и сто шестьдесят минботов.

– Вы так точно это знаете? – уточнил Броскин.

– Ясен пух. Всё что было у гурцев, всё там и лежит, – усмехнулась грызуниха, – За вычетом поднятого.

– Мысль ясна, – кивнул лис, – Допушнины там этого добра, как кое-кто цокнет, так?

– Ага. Но это ещё цветочки, – Пухова увеличила восточную часть карты, – Во время войны на глухоокеанском театре использовались гораздо более многочисленные флоты. Поэтому там количество объектов переваливает за тридцать тысяч. Из них: тридцать семь авианосцев, двадцать два линкора, сорок три крейсера, четыреста пятьдесят два эсминца, триста семь подлодок... остальное по мелочи.

– Ёманарод, – икнул Лукрентий, потому как это уже были новые данные.

– Это всё было цокнуто, чтобы вы понимали, что речь идёт не о паре затонувших АПЛ, – уточнила белка, – Хотя возможность поднять аварийную лодку весьма ценна, чтобы не оставлять на дне ядерное оружие. Речь не только об этом, но и об источнике сырья в весьма значительных количествах. Вы знаете, что сейчас промышленность Союза испытывает дефицит высокопрочной стали. Поставки из этого источника могли бы быстро исправить ситуацию.

– Стали? – мотнул ухом Лукрентий, – Нам нужны буры, горное оборудование, и всё такое. Не думаю, что сорок лет назад корабельные орудия делали из столь сильного сплава.

– Сплав фигня, – кивнула Пухова, – Соль в его составе. Если его переплавить по современной технологии, получится отлично.

– Ладно, это всё здорово, – хмыкнул лис, – Но как вы собираетесь осуществлять добычу этого хабара?

– А, это вот, – белка переключила экран на схему.

Наработки по этой теме существовали в Союзе задолго до войны, потому как белки стали жадными зверями гораздо раньше. Их весьма интересовал способ поднять судно с наименьшими затратами, поэтому первый специализированный подъёмник был ещё пароходом с гребными колёсами. После войны на упомянутом северо-западном театре работала подлодка "Камбала", поднявшая десятки небольших посудин. Её принцип был простой, лодка была двухкорпусная, между корпусами располагалась плоская платформа; субмарина ложилась на дно рядом с добычей, водолазы цепляли оную лебёдками, и втаскивали на платформу. Косяк состоял в том, что сооружение, сделанное из двух серийных боевых подлодок, имело небольшое водоизмещение, и следовательно, работало только с мелкими объектами – баржами, баркасами, и тому подобной посудой. Осилить что-то крупнее "Камбала" не могла, потому как не хватало подъёмной силы и мощности лебёдок. Глубина, доступная этому средству, не превышала ста метров, тобишь, ограничивалась рабочей глубиной жёстких водолазных скафандров.

– Вы правильно отмечали, что традиционные средства слишком громоздки, – цокнула Пухова, – И оттого не приносят Прибыли. Поэтому инициативная группа разработала другой метод. Задача – поднять объект из воды. Что лучше всего использовать для этого?

Собрание почесало затылки. Хлябов налил минералки и охлябучил пол-литра одним глотком, но сходу придумать ответ ему это не помогло.

– Ладно, попроще, – захихикала белка, – Задача – двигаться на воде. Что используется для этого?

– Сама вода, ясен пень, – фыркнул медведь, – Но при чём тут это?

– Не будем устраивать викторину, – сжалилась грызуниха, – Соль в том, что вода бывает в разных агрегатных состояниях, сечёте? Пар нас пока не интересует, а вот лёд – ещё как. Если наморозить вокруг объекта массу льда, он просто всплывёт. К этому мы прибавляем тот факт, что на глубине температура воды всегда очень низкая, едва выше нуля.

– Ага, – задумался Хлябов, – Ага...

– Га-га. Кроме того, за последние годы сделан большой прогресс в области дистанционно управляемой аппаратуры. Вслуху этого мы полностью отказываемся от водолазов, которые сильно ограничивают возможности системы, и применяем глубоководные аппараты, управляемые по кабелю и по нему же получающие энергию...

Грызуниха, махнув огромным пуховым хвостом, подошла к экрану и ткнула в схему ручкой, показывая. На схеме был нарисован пароход, от которого тянулись вниз кабели, и на дне автоматы обрабатывали объект.

– Взять тот же эсминец, – тявкнул Лукрентий, – Полторы тыщи тонн вынь да положь. Сколько льда нужно наморозить, чтобы поднять его?

– Допушнины, – точно ответила белка, – Примерно семнадцать тысяч кубометров. Установка, которую испытывали в Жирном море, может давать по сотне кубов в час, но она сделана из обычного компрессора для отбойных молотков.

– Как? – только и крякнул медведь.

– А вот здесь в дело вступает пар, точнее, газ. Установка закачивает в воду охлаждённый воздух, и на пузырьках моментально образуется лёд. Когда удалось подобрать режимы, получился вполне эффективный холодильник. Работает за счёт расширения газа.

– Реально работает? – удивился Хлябов.

– Вообще-то, товарищ Хлябов, я это цокала несколько раз, – хихикнула Пухова.

– А, точно, – припомнил медведь, припомнил дальше и поперхнулся, – Вы что, опять будете просить Э-104?!

– Да не опять, а снова, – с полнейшей спокухой цокнула белка, – разработчики "Феникса" уверены, что это самый подходящий корабль для переделки.

– А без этого никак? – жалобно уточнил главком.

– Без этого – как, но это будет несоразмерно более долго и менее производительно.

– Э-104, "Электромедь"? – припомнил Лукрентий, – Но там ведь как раз радиационная авария третьего уровня, как у листов сейчас.

– Его уже год как постоянно деактивируют, – пояснил Хлябов, – Поставили насосы и очистительную станцию, продувают паром в замкнутом цикле. Но что там с реактором, ещё не понятно.

– Если не трогать, то и не будет понятно, – заметила Пухова.

– Но они соображают, что это совсем другой уровень ответственности? – рыкнул медведь, – С атомными установками шутки плохи. На кой щёрт им нужен именно Э-104?

– Нутк, действующий подводный крейсер вы вряд ли отдадите, – продолжила хихикать грызуниха, – А тут два выстрела одним зайцем. Главное, у атомной установки достаточно мощности, чтобы питать оборудование и обеспечить дальность походов. Кроме того, появляется возможность действовать полностью в подводном положении.

– Тоесть вы хотите цокнуть, что он сможет выйти из Загребаровска, достать со дна лодку в середине Глухого океана, и вернуться обратно с ней?

– Именно это я и цокнула. Как вы понимаете, это очень ценно, если мы собираемся поднимать листовские корабли. Меньше знаешь – крепче спишь, как-грится.

– Если это не сработает, я лопну, – покачал головой Хлябов. – Причём, не один я... Ладно, давайте распоряжение.

Хлябов и не думал, что у белки нет с собой готового документа на передачу корабля – и не ошибся, само собой. После внимательного прочтения – а то мало ли, с этих йумористов станется! – медведь поставил подпись.

–

Трифон, мотая от нечего делать ушами и отхлёбывая из фляжки чай, пырился в окно. Средняя Дичь, как называли этот обширный регион, сейчас отмокала под осенними дождями, так что и по стеклу вагона ползли прозрачные капли. Сам же вагон, погромыхивая на стыках, катился вслед за остальным поездом по узкоколейной дороге, петляющей среди лесов и полей. Грызь ещё прекрасно помнил то время, когда такие поезда таскали паровозы, теперь заменённые на локомотивы на газовой тяге. Паровоз это конечно здорово, но когда интенсивность перевозок становится большой – от дыма не продохнуть, так что и. Особенно в такую погоду, когда над голыми кустами и бурыми полями ползут плотные куски тумана, а ветра нет и в помине. Центральную часть Гусской равнины называли Дичью не просто так, а ради смеха... на самом деле, не только. Просто здесь не имелось полезных ископаемых, всё что было, уже давно вырыли. Почвы и климат не располагали к промышленному земледелию, как на югах. Поэтому здесь в основном находились жилые зоны – посёлки, деревни и городки, в которых звери околачивались, накапливая Дурь для работы в других местах.

Трифон потирал лапы и довольно хихикал, пырючись в окно на родную землю. Даже сейчас, когда зима была на носу, но снег ещё не укрыл лужи белым, всё выглядело просто изумительно!... Ну, если смотреть беличьими глазами, само собой. По сути, отсюда в любую сторону километров на пятьсот – сплошной заповедник, причём сделанный не поперёк хозяйственной нужды, а полностью совпадая с ней. Ведь как давно известно, белки это хозяйственные зверьки... мягко цокая. На самом деле, просто очень жадные звери. Сейчас не менее дюжины таковых хихикали в вагоне, мелко тряся наушными кисточками; остальные граждане не обращали никакого внимания, потому как смех без причины – признак белкачины. Хлебая чай с разведённой в нём яблоневой смолой, грызь снова мотылялся мыслями по кругу. Погреб на участке вырыл, и это в пух, потому как, будет где хранить Урожай. С этой вознёй по флотской тематике Трифон не удосужился вырыть погреб за двадцать пять лет, а это уже совсем перебор для белки!

Как только на ум приходила белка, грызь вспоминал согрызяйку, довольно щурился, а лапы непроизвольно делали хватательные движения, шкрябая когтями по скамейке. Ничего себе грызуниха, думал Трифон каждый раз, и хотя происходило это уже четверть века, ничего другого в голову не приходило при виде рыженькой пушной зверушки. Похихикав, грызь продолжил разбрыливать дальше – ну, с судном-подъёмником дела потихоньку движутся, правда, дюже медленно. "Жирноморский Феникс" представлял из себя самоходную баржу, которую как раз подняли со дня, прежде чем переоборудовать в спецсудно. Корыто было совсем плохое, старая десантная баржа, какие быстро делали в время войны, не рассчитывая на долгую службу. По этой причине судно постоянно сыпалось, отваливалось то одно, то другое, а это снижало выход готовой продукции, сухо цокая. Спасало только то, что операции проводились недалеко от берега, и не было никакой проблемы сесть в лодку и доплыть до ближайшего посёлка за очередной порцией запчастей.

Тем не более, разваленная ржавая баржа уже многократно окупила свою стоимость. С использованием заморозки подъём объектов происходил несоразмерно быстрее. "Феникс" сжёг лишь пять тонн сжиженного газа, чтобы достать со дна сухогруз, а старым способом пришлось бы строить связку из понтонов и такелажа, и ушло бы на это пол-года. И главное, теперь дело обещало резко ускориться и выйти на новый уровень, потому как флот выделял-таки подводный крейсер. Правда, списаный из-за радиационной аварии, но дарёному гусю в зубы не смотрят! У Трифона аж лапы тряслись от жадности, когда он представлял себе такое погрызище. Если удастся сделать всё, как задумывалось – на дне не останется ни одного корабля, а для их разделки придётся строить отдельные мощности... Впрочем, не стоит разевать щачло на несозревший орех, как цокает народная мудрость. Для начала предстояло сдвинуть дело с нулевой отметки, чем грызь и занимался в данный момент, собственно.

Однако, как это бывает с грызями чуть чаще чем всегда, мысли его не ограничивались только собственной вознёй. Трифон соображал, что готовящийся атракцион невиданной жадности будет крайне полезен для укрепления стабильности в мире, как это ни странно. В данном случае – стабильного военно-технического превосходства Союза над листовскими Штатами. Листовцы ещё пытались играть в свои обычные игры, но получалось у них всё хуже, локальные конфликты в последние годы заканчивались присоединением к Союзу очередных стран. Вслуху этого, быстро закрыть возникший дефицит некоторых материалов было бы весьма в пух. Союз разворачивал океаническую индустрию – плавучие базы, которые могли не только добывать минеральное сырьё со дна, но и перерабатывать его; вместе с космической программой это выливалось в феерические затраты ресурсов, которые требовалось покрывать. Трифона, как и одинадцать белок из десяти, это никак не могло напугать – на правильное дело всегда можно найти силы и средства, а на неправильное не стоит тратить вообще ничего.

Помимо противодействия внешним угрозам, Союз не забывал и о внутренних. По мере того, как после разрушительной мировой войны восстанавливалось хозяйство, и уходил в прошлое вопрос о корме насущном, среди населения начинало возрастать количество жирных засранцев, образно выражаясь. Они могли быть вполне худые, но по сути, оставались обычными поросятами; из таких животных состояло население листовских Штатов и большей части третьих стран. Что бывает, если дать им волю, все уже прекрасно знали, поэтому в Союзе никогда не прекращалась деятельность по избавлению от "жира". Зачастую мероприятия носили жёсткий характер, отчего листовцы не прекращали выть о "миллиардах расстреляных". Но союзные уже много веков назад поняли, что одним способом всё сразу не решить, так что, применялся широкий спектр средств и методов... если уж никак не срабатывало, что бывало редко, тогда возвращались к свинцовым пилюлям. Трифон знал нескольких зверей, которых выслали на дальний север по 300й статье, тобишь "за тупость"... не согласиться с формулировкой было трудно. Эффективность же была наморду, недавно двоюродный брат грызя, Тикер, как раз вернулся с северов, и по всем показателям, получил хорошее вправление мозгов.

Пока грызь топтал этих мысленных гусей, поезд докатился до нужной остановки.

– Платформа Подзябское! – объявил машинист, – Там грязь, надевайте калоши. Следующая...

Трифон и так был в сапогах, поэтому калоши надевать на стал, а просто спрыгнул с подножки вагона, аккурат в неглубокую лужу поверх щебёнки. На ёлке как раз висела табличка с названием остановки, так что, не перепутаешь. Вспушившись под плащ-палаткой, грызь сориентировался на местности, и почапал в требуемом направлении. Серые клочковатые тучи, плотно укрывавшие небо, иногда поливали дождём, даром что зима прям вот совсем на носу – куда там, фигачило крупными каплями, как летом. В воздухе чувствовалась свежесть от дождя и запах сырой земли, так что, можно и ушами помотать. Иногда в разрывах облачности появлялись яркие куски голубого неба, и сразу становилось светлее. Некоторые животные говорили, что осень – это тоскливая пора, но белки, ясен пух, этого не понимали. Белка, наподдавая сапогом воду в лужах, с удовольствием пырился на атмосферные процессы и чувствовал себя как рыба на дне воздушного океана – потому что, так оно и есть, собственно.

Дороги по сельской местности здесь остались всё те же, что и с самого начала – тоесть, никаких дорог, только направления. Это был не косяк и не отсутствие ресурсов, а вполне обдуманное решение. В конце концов, Дичь она на то и Дичь, если проложить к каждому дому асфальтовую дорогу – будет уже не то. В итоге Трифон в который раз порадовался, что сапоги не промокают, потому как в иных местах доходило до колена. Всвязи с осенним половодьем канавы превратились в каналы, заполненные до краёв. Грызь с лыбой наблюдал, как по "каналу" прошлёндал "корабль" из двух бочек и досок, на котором мелкие звери устроили заплыв. Толстобокий серый волчонок, крутя хвостом от восторга, грёб палкой и одновременно тявкал команды, а остальные просто ржали.