Текст книги "Рыжее море (СИ)"

Автор книги: Марамак Квотчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

– Нутк это...

– А, в Боброград, животное! – отмахнулась Кселиса.

Она уже поняла, что это животное не будет помогать думать, особенно слишком далеко вперёд. Пришлось соскребаться и искать Респрея, чтобы точно узнать у главного машиниста, можно ли без риска превысить экономический ход.

– Понимаешь какая загогулина, – пояснила лиса, – Или увеличивать тягу, или спрямлять маршрут, чтобы уложиться в мыслимые сроки. Догадываешься, почему не хочется спрямлять?

– Даже знаю, – кивнул грызь, – Потому что там самая плотная зона патрулирования. А насчёт движка... думаю, можно попробовать. Будет греться – тогда и будем думать.

Машина повысила обороты, чтобы компенсировать потерю хода от наличия хомутов, и теперь лодка шла немного быстрее рассчётной скорости, чтобы наверстать упущенное. Кселису, правда, беспокоили перспективы. По идее, пробоину надо заваривать, а для этого поставить корабль в сухой док. Только вот вполне вероятно, что никакой возможности для этого нет, подводные транспорта слишком востребованы, чтобы простаивать. "Хвокоба" чуть не пол-года мотался туда-сюда без задержки для какого-либо капитального ремонта. Так что, есть увереный шанс, что придётся плавать с этой "оглоблей" на корпусе и резиновой заплаткой на днище. Радости мало, но когда "баклан" хреначит тебе сверху по рубке, радости ещё меньше, злорадно потёрла лапки лиса. Думается, Холоф был бы доволен.

В районе четырёх часов утра, когда над морем только собирался задумываться о себе рассвет, осушиловка вытянула из носового отсека всю воду, и появилась возможность зайти и позырить. Не давая тупака, первым туда протиснулся Пафнутий в противогазе и с приборами для анализа воздуха, и как оказалось, не зря. Откуда-то всё же произошла утечка торпедного топлива, а оно сильно неполезно для здоровья. Вдобавок, имелся риск взрыва, если пары достигли некоторой концентрации. Чтобы точно избежать этого, механики снова переключили систему и теперь продували отсек, выбрасывая воздух из него наружу. Из-под штабеля торпед продолжала с шипением литься вода, но общие объёмы оной были относительно невелики, и осушиловка без труда удаляла их. Полазав по отсеку с фонарём, осёл вернулся в рубку.

– Невозможно ничего увидеть, – покачал он башкой, – Слишком плотно лежат. Какой осёл их укладывал!... В общем, предлагаю продолжать продувку до разгрузки, чтобы не подорваться.

– Но сохранность торпед ты гарантируешь? – влез Гудель.

– Само собой! – фыркнул осёл, – Само собой, нет. Но лучше часть торпед, чем ничего.

– Лучше, – согласилась Кселиса, – Так, ну что, сяду на уши?

– Давай, – зевнул козёл, устраивая гузлище перед приборами.

Лисица не могла пожаловаться на плохой слух – правда, огромные уши сейчас ей скорее мешали, потому как создавали препядствие между внутренним ухом и наушниками, сухо тявкая. Прикрыв люк гидроакустического отсека, Кселиса некоторое время привыкала к новому фону, слышимому в телефонах – после ремонта, учинённого Лыбой при помощи торцевого ключа и запасного приёмника, звук значительно изменился. Лиса долго не могла войти в нужный режим, тобишь просто слушать, а не выслушивать звук идущей торпеды. Наверху поднялись трёхметровые волны, которые очень прилично грохотали сами по себе, так что дальность, на которой кто-либо может услышать лодку, уменьшилась в несколько раз. Прикрыв глаза и обернувшись пушным хвостом, Кселиса поверхностно дремала, тем не менее не засыпая окончательно и слушая эфир.

– Ну, как оно? – осведомился Хем, когда Респрей таки выбрался из машинного отделения.

– В рамках нормы, – цокнул грызь, вытрясая из ушей остатки грохота, – Температура поднялась, но вполне допустимо. Если так пойдёт – дойдём до места без опоздания.

– А расход?

– Расход да, – вспушился Рес, – Эти трюки будут стоить нам двух-трёх лишних тонн.

– Они у нас есть? – уточнил Хем.

– Вроде как да... Пока – да. Как потратим – не будет, – заржал грызь.

Следует отметить, что грызи зачастую сидели с закрытыми глазами, потому как смотреть ровным счётом не на что – в отсеках сумеречно, да и вообще. Зато уши отлично чувствовали, как снаружи-сверху над лодкой прокатываются тяжёлые водяные валы, только слегка задевая корабль возмущениями в жидкости, сухо цокая. Это слышно даже через постоянное тарахтение машины и шум прочих механизмов. Привычные к такому состоянию морячки воспринимали эти звуки как повод слегка расслабиться, если машина работает – всё в порядке.

–

Пока всякие "бакланы" купались в Лабтийском море, другие плавсредства торговали боками в море Неюжном. Этот район мирового океана действительно был не на югах, вслуху чего отличался ещё более паршивой погодкой. По небу летели тяжёлые тучи, посыпая зарядами снега и дождя, а шквалистый ветер мотылял трёхметровые волны. Подлодкам волны как всегда были попуху, потому как волнение бывает только на поверхности, а в глубине тишь да гладь. В частности, в синем сумраке дрейфовала длинная подлодка, лениво подгребая винтами, судно под названием "Цыплота". Для тех, кто не понял с первого раза, на рубке была ещё и курица нарисована. Ясен пух, что это выдавало беличий корабль, ведь грызи никак не могли отказать себе в бугогашечках. Если присмотреться глазами, то подлодка имела странную форму корпуса, вдоль обоих бортов шли большие выемки, и там помещались стапели, а на них – бронекатера. Девять штук как на пуху, как кое-кто цокнет. Пока лодка шла в подводном положении, катера были затоплены и просто лежали грузом, но стоит подняться наверх, и через пятнадцать минут они будут готовы к бою.

На "Цыплоте", помимо всего прочего, размещался штаб эскадры подводных кораблей, так что в отдельном отсеке сидели грызи и реально напрягали мозги над поступающей информацией. Впрочем, они не отказали себе в том, что пить чай в неограниченых объёмах и кататься по смеху, так что, никакого дискомфорта от нахождения в отсеке не испытывали. По стенкам, между шкафами с документами, ещё и земъящики стояли, из которых пёрла зелень, освещаемая лампами.

– Девять? – цокнул Грибыш, мотнув рыжим окистёванным ухом, – Семь не хочешь?

– Не хочу, – призналась Катерпилариса, рыжим окистёванным ухом мотнув, – Но от математики никуда не денешься, минус два – это семь.

Грызи вспушились и в очередной раз подумали, что им ещё повезло, что только минус два. Учинённый намедни рейд по гурпанскому порту мог бы обойтись гораздо дороже, если бы гурцы успели поднять больше авиации. Но авиацию им очень сильно проредили на основном фронте, а от пары звеньев эскадра мортанков отбилась без потерь. Порту же досталось изрядно – как кораблям, там и наземной инфраструктуре, сухо выражаясь.

– Да хоть шесть, – цокнул Тратень, – Вам же объясняли, что получается. После рейда по Бдрздорфу гурцы будут уверены, что мы пойдём восвояси, перезаряжаться. Это получается, впух, минимум две недели – туда и сюда, плюс ремонт и погрузка. А хитрый план в том, что "баклан" сейчас в трёх сутках ходу от нас...

– И ещё он приложил гурскую лодочку, – заметил Гриб, – Носом причём.

– Это частности. Если он дойдёт, получается – через четыре тире пять суток эскадра будет готова нанести ещё один удар. Гурчики, бедняги, в это время усилят Тадский пролив, пытаясь нас остановить – получается в пух со всех сторон, не?

– Да, – кивнул Грибыш, – Только есть ряд ньюансов.

Грызи прислушались – низкий гул от волн, доносящийся сверху, намекал, что за ньюансы. Просто всплыть, пришвартовать корабли и перекидать груз никак не получится – при такой болтанке суда просто разобьёт друг об друга.

– Грызята, – хмыкнул более пожилой, чем остальные грызята, Тратень, – Вы забываете, что когда надо, советские танки – летают.

– Но это же образно, – хихикнула Катя, – Хотя когда надо, то плавают, и не образно.

– Короче цокая, – цокнул короче грызь, тыкая когтём в карту, – Нам придётся зайти в один из фьордов, и перегружаться там. Противоминную разведку уже провели, есть минимум три подходящих места. Если начнём на закате – управимся за ночь. Даже в самом крайнем случае, аэропланы прилетят только засветло. И есть все основания думать, что вообще не прилетят. Сводка погоды благоприятная, волнение будет уменьшаться, а ночью будет туман. Пух кто чего увидит.

– А мы-то как увидим? – хмыкнул Грибыш.

– А это уж будь бобр, нормативная операция, – мотнул ухом Тратень.

– Ох и впуууух... – схватилась за уши Катерпилариса, – Нюхнём мы песка с этой перегрузкой...

– А чтоб вы взбодрились, – хихикнул Трат, кладя на стол бумагу, – Разведка сообщает, что в Клацульский залив выйдут "Циприт" и "Крамсиб", причём как раз в рассчётное время.

Гриб и Катя переслухнулись со слегка вытянутыми мордами, а Тратень заржал, само собой. Упомянутые корабли являлись самыми новыми линкорами Гурпанской империи, значительно превосходя по всем показателям более старые посудины наглийской постройки, которых у гурцев тоже было немало. Листовский флот таки бегал от них по всему океану, а для гурцев это были в первую очередь символы военной мощи.

– Ну-тка, покань фьорд, – цокнул Грибыш.

–

Красивы и горды

Заливы, фиорды,

Где вражьи стоят корабли.

Туда нас не ждали,

Туда нас не звали,

А мы на минуту зашли.

– изъ песни

–

: Купание топчёного гуся

–

"Плюхановец" уже которые сутки двигался в подводном положении, волоча за собой по волнам "хохолок" воздухозаборника. Превышение крейсерского режима, на которое пришлось пойти из-за повреждений, пока не приносило никакого ущерба, кроме перерасхода топлива. Даже температура в отсеках ничуть не повысилась, потому как работало охлаждение – если не охлаждать, сваришься в любом случае. Бултыхающиеся сверху тяжёлые водяные валы отдавались гулким эхом в стальной посудине, но опытные морячки сразу бы сказали, что она гружёная – пустая звучит по другому. Днём только еле заметный серый свет проникал на глубину в несколько метров, а ночью так вообще, хоть ухо выколи, как-грится, идём по приборам.

Предстояла самая рискованая часть похода – Тадский пролив, наиболее узкое место между Лабтийским и Неюжным морями. Правда, узость эта равнялась более чем ста километрам, и гурцам требовалось бы держать десяток кораблей, чтобы полностью перекрыть проход. Какое-то время назад они пытались даже перегородить пролив сплошным минным полем, но условия рельефа дна и течений не позволяли этого сделать. Теперь в проливе шла постоянная конфронтация, но скорее, он находился под контролем союзных. Подводные лодки не боялись авиации, а гурпанцы не могли выставить достаточно кораблей, чтобы противодействовать им. В итоге, большая часть вражеских судов на этом театре военных действий представляла из себя минботы, или полуэсминцы, как их погоняли – и это действительно была половина эсминца, разве что торпеды на них не ставили.

"Плюхановец" имел нелицеприятную встречу с группой из трёх минботов и эсминца ещё на подходе к проливу, и пришлось бы совсем туго, если бы не сопровождение. Шедшая следом за подводным транспортом боевая лодка пустила на дно минимум один минбот, и вынудила противника воевать с ней, а не гнаться за грузовиком. Уцелела ли ПЛ-43, на "баклане" не знали, потому как не имели права останавливаться, у них была другая задача.

– Капитан, контакт с воздуха, – вяло тявкнула из нижнего отсека Рента, – Самолёт.

– Ага, – машинально кивнула Кселиса, но потом вскинула огромные бежевые уши, – Самолёт?!

Подняв перископ на пару метров, чтобы волны его не заливали, лиса убедилась, что погодка всё ещё фиговая от слова "совсем", клочковатые облака летели по серому небу, а освещённость в два часа дня была никакущая. Взбодрившись и слезши в отсек гидроакустики, лисица взяла свободные наушники и поднесла сбоку к голове – вполне достаточно, чтобы услышать. Так и есть, сверху доносился явственный гул авиационных моторов. Может ли эта гурпанская падаль отсечь "хохолок", прикинула лисица, и твёрдо отмела это предположение. Радары пока что не обладали такой чувствительностью, чтобы засекать тонкие трубки воздухозаборников, а в такое волнение – тем более. Никакого следа на воде от лодки тоже не остаётся, так что, вывод один – гурцы летают именно затем, чтобы мы ломали головы, чтобы это значило. И, возможно, наделали бы глупостей. Кселиса же сделала умность, а именно – налила из термоса цикорию, да и выпила.

– Самолёт – побоку, – дала она исчерпывающий комментарий.

– Есть побоку, – пожала плечами енотиха, и поудобнее устроила хвост, продолжать слушать.

Однако, едва лисица покончила с цикорием, её дёрнул хорь, сидевший на вахте за радио. Пришлось лезть в радиорубку, высчитывать коды, согласно имеющейся таблице, и передавать в ответ на запрос. Это означало, что "баклана" сумели засечь советские подводники, и, дай Политбюро им здоровья, не выпустили торпедный залп, а сделали запрос. Впрочем, примерное время прохождения своих кораблей им должно быть известно, так что и. Теперь идти стало куда как спокойнее, потому как где-то в радиусе десятка километров дрейфует притаившаяся подлодка, и если что – поддержит.

Кселиса пролезла по отсекам, осматривая груз – ну снарядные ящики фиг с ними, никуда они не денутся, а вот торпеды это так себе подарок. Именно эти заправлялись химическим топливом и окислителем, и если проворонить утечку, то или траванёшься, или подорвёшься, кому что больше нравится. Лисица очень не любила это делать, но всё-таки залезала к главной магистрали вентиляции, подносила к решётке зажигалку и давала огонька. Как утверждал Холоф, который научил её большей части всяких примочек, горючий газ непременно скопится в этом месте, и если пыхнет – значит, где-то есть утечка. Ньюанс состоял в том, что в трюмах лежала тысяча тонн топлива в резиновых мешках, так что палить огонь было весьма нервным занятием.

– ЩЁ!!! – тявкнула лиса, когда прямо над ушами оглушительно хлопнула вспышка.

К удаче, она вытягивала лапу осторожно, иначе сейчас тушила бы всю лису, а не только шерсть на запястье. Микровзрыв отдался по всей лодке, так что экипаж встал на уши, раздалось встревоженное блеяние и рёв медведя, оравшего что-то про рассудок. Кселиса вернулась на главный пост и сообщила по громкой связи, что это было.

– А нахр... – задал пол-вопроса Гудель, но в козлиной голове сработал мозг, и тупого вопроса о том, нахрена было поджигать газ, не последовало.

– Вот именно, – хмыкнул Пафнутий, – Я сейчас с газоанализатором, остальные, кто свободен, советую осмотреть все торпеды.

– Грёбаные ракушки! – вдарил по стенке Гырба, – Мы и так постоянно пыримся на эти долбаные торпеды!

– Переборку выпрями, – хихикнула Кселиса, пихнув медведя в бок.

Гырба мотнул башкой, но погнутую стенку вдавил обратно. Насчёт же пырения тявкнуть поперёк нечего, весь путь Пафнутий, отвечавший за груз, лазил по торпедам, сложеным штабелями в трюмах, остальные подключались по мере необходимости. Сейчас необходимость была наморду, следовало найти утечку, иначе это может выйти боком.

– Долбаные тыловики! – блеял Гудель, тряся бородой, – Опять накосячили!

– В Боброград, животное! – рыкнула лиса, – У нас почти полсотни торпед, в которых тонны этого дерьма под высоким давлением, и лишь малюсенькая утечка. Лучше сделаешь?

Козёл пожал плечами и полез под штабель, светя фонариком. Легко тявкнуть – найти утечку, куда сложнее это сделать. Ясен пух, что из торпеды не бьёт фонтан, иначе тут была бы другая история... По крайней мере, у осла имелись кой-какие приборы для анализа воздуха, и спустя пол-часа он объявил, что утечка точно в носовом отсеке. Это уже скорее не косяк производства, а повреждение от удара при таране. Подумав об этом, морячки пристальнее всего осмотрели ту торпеду, что была ближе всего к пробоине, и соответственно, получила наибольшее сотрясение.

– Вон, видали? – показал Пафнутий.

– Неа, – фыркнул хорь, – Вроде всё как и былО.

– А если глаза разуть? – хмыкнул осёл, и показал отвёрткой на шов, – Иней.

Только очень сильно приглядевшись, Кселиса смогла увидеть белый налёт на краске, действительно, тончайший слой инея.

– Единственный вопрос, и чё? – высказал общее мнение Тред, – Мы её отсюда не вытащим.

Это была правдивая история, поверх этой лежали ещё торпеды, так что нечего и думать избавиться от неё. Да и всплывать в такие волны – явный риск повредить другие торпеды или топливные мешки.

– Тред, можешь обеспечить вентиляцию отсека, чтобы тут не скапливались газы? – спросила лиса.

– Обычкой не справится, – покачал головой хорь, – Нужны трубы, подвести прямо сюда.

– Рукава от помп, – предложил Пафнутий, – Изделие замотать в чехол, подвести ввод и вывод, чтоб продувало. Ну и по отсеку надо будет регулярно эт-самое, чтоб не скапливалось. Думаю, потянем.

– Отлично, пшли за рукавами, – кивнула Кселиса.

Носовой отсек всё больше превращался в технический цирк – из пробоины поступала вода, потому как заплатка снаружи держала не на сто процентов, и лужу постоянно откачивала система осушения, выдавливая за борт. Теперь ещё будет номер с торпедой, которую нельзя оставить без продувки воздухом, пока там не кончится окислитель... а такими темпами он не кончится и за месяц. Впрочем, до отсека с запчастями лиса не дошла, потому как сверху её оцокнул Хем:

– Кселиса-пуш, контакт с вражескими кораблями.

– З-зараза, – не удержалась лисица, – Опять группа?

– Неизвестно, есть только сигнал от активного сонара.

Снова оказавшись в акустической, Кселиса призадумалась. Нашиша гурпанцам использовать активный сонар? Его используют для обнаружения дрейфующих лодок, потому как идущую гораздо правильнее обнаружить пассивным методом, а не выдавая себя. Значит, либо это такая же уловка, как с самолётом, либо гурцы "выстукивают" какую-то другую лодку, не "Плюхановца". В наушниках то и дело отдавались противные писки сонара, слышимые на грани тех частот, какие ловит ухо.

– Облучение радаром, – добавил Хем, показывая на мигающие индикаторы.

– Курс цели? – мотнула ухом Кселиса.

– Примерно нам на перехват.

– Ясно... Изменю курс, послушай, как пойдёт.

Вылезши наверх, лиса передвинула рычаг рулевого механизма, и тяжёлая посудина медленно повернула на заданный угол...

– Товарищ капитан, – поперхнулся воздухом Гудель, видевший это дело, – Это конечно... Но почему мы опять поворачиваем в сторону цели, а не от неё?

– Гудель, – фыркнула Кселиса, – Ты гусей топчешь, или куда?... Всмысле, про шум от винтов тебе что-нибудь известно?

– Но машина-то грохочет куда сильнее.

– Во-первых, не факт. Вокруг неё навален груз, который демпфирует вибрацию и уменьшает звук. Во-вторых, – лиса переключила рычаг, – Есть ещё такая фича, как аккумуляторы.

Стало слышно, как двигатели постепенно сбрасывают обороты до самых малых, а затем и вовсе наступила почти полная тишина, нарушаемая только гудением. Теперь лодку толкали вперёд электродвигатели. Это очень слабая замена основной машине, да и заряда аккумуляторов хватит минут на пять полного хода. Однако, корабль к этому моменту уже имел хорошую скорость, так что, пока скорость снизится, пока ещё будет израсходована вся инерция – "баклан" упилит километров на пятнадцать, а этого может быть вполне достаточно.

Да, гурпанский эсминец, который сейчас лазал по поверхности воды, работал и активным сонаром, и подводным радаром, от которых не укроешься, просто выключив двигатели. В спокойном море он давно бы уже засёк "баклана" с его габаритами. Но когда лодка шла на самой малой глубине, акустические сигналы не могли пробиться через шум волн, и радар также показывал одну муть... по крайней мере, Кселиса на это сильно надеялась. Пока что всё шло по плану, группа продолжила идти прежним курсом, в то время как лодка ушла градусов на девяносто в сторону, и теперь быстро удалялась от противника. Можно было в очередной раз выдохнуть. Когда писк сонара стал совсем далёким, идущий по инерции "Плюхановец" снова запустил движки, и потихоньку продолжил движение. Надо отметить сие в журнале, подумала лисица, и пошла в свою каюту. Ну, как пошла – сделала пять шагов в сторону, а там и дверь в отдельный закуток. Всё-таки уютно, даже при такой тесноте, подумала пушноухая, машинально вынимая из-за двери кусок фольги...

– Вот те бабушка и палец, – пробормотала Кселиса себе под нос, глядя на фольгу.

Старина Холоф вбил ей в голову беличью народную мудрость – бережёного хвост бережёт, поэтому каждый раз, выходя из каюты и закрыв дверь, она сувала под дверную петлю листок. На нём изумительно точно отмечалось, сколько раз открывалась эта дверь – и сейчас на фольге отчётливо проступала отметина от головки шурупа. Закрывши каюту изнутри, Кселиса немедленно открыла журнал с кодами, положив на откидной столик под лампочку. Собственно, единственное, зачем злоумышленник мог сюда лазить – это за этим журналом. Так, соображала лиса, красть коды и передавать гурцам – глупость, потому как это уникальные коды данного судна, и выгоды от них никакой. Значит... она достала из кармана спецовки маленький блокнот, в который переписала коды, положила рядом со страницей журнала, и не поленилась сверить все цифры. Лисица ощутила реальный испуг, когда увидела шестёрку вместо пятёрки – её аж передёрнуло. Одно дело эсминец, это привычно, но когда на собственном корабле диверсант...

Да не, отмахнулась ухом Кселиса, диверсант – это конечно громко сказано. Если думать головой, то какая может быть цель в правке кодов? Пожалуй, только угробить лодку. Но это гораздо проще сделать путём технической диверсии... Лису снова передёрнуло, потому как по всему получалось, что у неё на лодке даже не гурпанский шпиён, а долбаный суицидник. Даже ежу понятно, что если лодка словит торпеду от своих, когда выдаст неверные коды, отбежать в сторону будет несколько проблематично. Значит, это не грызи, не хорь и не Пафнутий, загибала пальцы лиса, они все постоянно трутся возле топлива и торпед, если бы кто-то из них хотел взорвать лодку, нет никакой надобности лезть в капитанскую каюту, рискуя спалиться. И кто из остальных выкинул этот фортель? Медведь огромный и косолапый, но кто знает, насколько шустро он может двигаться при надобности. С другой стороны, у него полный доступ к артиллерийскому арсеналу, опять-таки проще взорвать снаряды. Кселисе жутко хотелось устроить построение и прямо спросить, какой идиот это сделал, просто даже посмотреть на него и поржать! Но это весьма чревато, от неизвестно кого ожидай неизвестно чего, по логике вещей.

Прошуршав огромным хвостом по отсекам, лисица ненавязчиво завернула в машинное отделение Респрея, Пафнутия и Треда – если встать за перегородкой, то можно говорить, но шум машин начисто исключает возможность подслушивания.

– Товарищи, я собрала вас, чтобы сообщить принеприятное известие! – не удержалась от театральности Кселиса.

– К нам едет ревизор? – заржал грызь, а там и остальные, когда представили себе это.

– Если бы. У нас на борту контрик, – сообщила лиса, глядя на хорька.

Хорёк заметно занервничал, потому как помнил предупреждения про аллергию на хорьков.

– Какой-то фофан исправил коды опознавания в журнале, – уточнила Кселиса, – Думаю, вы все понимаете, что это значит.

– Мимо пуха, – пробормотал Респрей, чеша уши.

– А почему ты думаешь, что это не я? – хмыкнул Тред.

– А это ты?

– Нет, но...

– Овно! – передразнила лиса, – У тебя хватило бы мозгов угробить лодку куда проще и надёжнее. Я говорю вам, потому что вы трётесь у механизмов и лезть в каюту вам без надобности. И ещё хочется спросить, кто бы это мог быть, по вашему мнению... Рес, вы хорошо знаете Ельку?

– Отлично знаем, – кивнул грызь, – Она такого не сделает.

– Раз белка, так не сделает? – хмыкнул Тред.

– Именно так, – кивнул Рес, ничуть не смутившись, – Даже если предположить, что ей приспичило уничтожить собственную лодку, вместе с собой и братом, то тогда мы бы уже не пищали.

– Слушайте, – пошлёпал губами Пафнутий, – Действительно тупь какая-то. Уничтожить лодку, находясь на ней, проще простого. Зачем лезть в каюту и заниматься калиграфией?

– Как вывод, – цокнул грызь, вспушившись, – Контрик очень слабо шарит в матчасти, поэтому сделал первое, что подвернулось. И кроме того, ему просто залезть в каюту, пока никто не видит.

Морячки переглянулись, соображая одно и тоже.

– Енотки? – удивлённо протянул Тред, – Но какого хрена?

– Это уж неведомо, – фыркнула Кселиса, – Но по всему получается, что енотки. Гудель конечно дурак не малый, но и малый не дурак... Так что, Рес, втихоря цокни об этом Ельке, чтоб мне не привлекать внимания. Пусть послушает, как оно там.

– Чисто, – кивнул грызь.

– Паф, как у нас с утечкой? – вернулась к текущим, в прямом смысле, делам Кселиса.

– Завернули в брезентовый чехол от орудия, подвели вентиляцию, – пожал плечами осёл, – Каждый час будем продувать отсек дополнительно, чтобы не скопилось где. Ну и лучше держать его закрытым, на всякий случай.

Бежевая лиса помяла собственные уши, чтобы лучше работала голова – от таких дополнительных условий она слегка заболевала. Едва Кселиса успела сходить проведать, как там Триня, спокойствие опять закончилось: по громкой связи Гудель сообщил, что есть контакт с противником. Пришлось тащиться на главный пост, на время забыв... да нет, забыть не получалось. С одной стороны, никаких доказательств не имелось, с другой... в общем, давило на мозги.

– Чего там, Гуд? – без особого энтузиазма осведомилась лиса.

– Облучение радаром. Похоже, он нас всё-таки зацепил, потому как поменял курс. Предположительно, опять стандартная группа, эсминец и три минбота, – козёл потёр нос, – За нами идёт кто-нибудь из наших?

– А Политбюро его знает, – честно ответила Кселиса, – Мы не можем держать связь, сам понимаешь почему. Будем надеяться на худшее.

– Как сказать. Если гурец держит нас радаром...

– Вполне вероятно, что держит, – согласилась лиса, глядя на индикаторы облучения, которые горели зловещим красным светом, – Но нас до сих пор не догнали. Окучиваешь, почему?

– Осторожничают? – предположил козёл.

– Неа. У минбота ход шестнадцать узлов, вот и вся математика, – ухмыльнулась Кселиса, – Причём шесть из них съедает встречный ветер и волны. У нас сейчас – четырнадцать узлов, и не номинально, а по факту. Так что, если гурчики задумали атаковать, им придётся разделяться. Толкани медведя и Лыбу, чтобы они приготовили мины и муляжи.

Гудель явственно повеселел от таких новостей и пошёл толкать кого надо, а вот лиса фыркнула, потому как для старпома всё это не должно бы быть новостями. Волнение на море сейчас работало как отличное прикрытие, гурпанские корабли палили лодку радаром, но толку ноль, если они просто не могут её догнать. Есть конечно опасность, что сюда подвалят несколько эсминцев, да и один, прямо говоря, не подарок. Эсминина без особого труда догонит "баклана", ход у неё в данных условиях раза в полтора больше. Впрочем, гурцы не горели желанием немедленно давать форсаж и догонять. Заходить на лодку просто сзади, чтобы высыпать бомбы – чистой воды суицид, потому как "баклан" обрудован двумя минными шлюзами в кормовой части, и эти мины отлично полетят под нос преследующему судну. Противолодочному кораблю приходится заходить на цель сбоку, в то время как цель не будет идти прямым курсом... в общем, большие возможности для маневров и проверки, у кого крепче нервы.

Спустя пол-часа, в течении которых "Плюхановец" несколько раз менял курс, стало понятно, что предположения полностью верны, у них на хвосте гурпанская группа с эсминцем.

– Рента! – тявкнула лиса вниз, облокотившись на открытый люк, – Телеграмму!

– Записываю! – зашуршала енотка.

Записывает, подумала Кселиса, глядя на чёрно-белые уши. Впрочем, будет слышно, что именно она будет передавать, так что, нечего параноить.

– Всем советским кораблям, транспорт "Плюхановец" ПТБ-37 просит помощи, – продиктовала лисица, – Везём на хвосте эсминец и три минбота, не имеем возможности оторваться. Конец сообщения. После того, как передашь – включи маяк и передай ещё раз пять.

– Маяк? – усомнился Гудель.

– Маяк, – кивнула Кселиса, – Нас спалили четыре корабля, так что никакого секрета уже нет, а запеленговать нашим будет проще.

Сама же она стояла возле люка и слушала, что передаёт Рента – так, на всякий случай.

– Есть ответная радиограмма, – сообщила енотиха, щёлкая тумблерами, – Нам навстречу идёт ПТК, ожидаемое время прибытия – час двадцать. В открытый эфир передают "Понял, атакую!".

– Шарят, – довольно кивнула Кселиса.

Это могло возыметь эффект, гурцы переключились бы на поиск несуществующей боевой лодки, отстав от "баклана". Частично так оно и случилось, но гурцы тоже были не лыком обшиты. Эсминец дал полный ход и стал удаляться от минботов, которые теперь безнадёжно отстали. Ненадолго поднимая перископ, лиса могла видеть в дождливой дымке тёмный силуэт корабля, заметно качавшегося на волнах; судя по шлейфу дыма, кочегарили там на полную. По крайней мере, днём можно прикинуть приблизительную дистанцию до цели, ночью было бы сложнее. Записав в журнал, что дистанция – четыре километра, Кселиса включила общую связь.

– Медведи и цикломены, боевая тревога! Нас преследует гурпанский эсминец. Будем выкручиваться.

– Мины? – предположил Гудель.

– В основном, ход, – мотнула ухом лиса, – Но мины не дадут заходить точно с кормы, а это уже прибыль.

Предстоят довольно напряжённые полтора часа, подумала лисица, и была права, как никогда. Вражеский корабль быстро приближался, и примерно на расстоянии в километр вдруг начал поворачиваться бортом. Кселиса это видела, потому как уже не убирала перископ, толку никакого. Она не видела пуска торпед, но у гурпанца могла быть только одна причина поворачиваться бортом.

– Рули сорок пять влево! Тихий ход! Имитатор!

Лиса не удержалась хихикнуть, потому как последнее относилось к ней самой, пульт для управления оборудованием находился у неё под лапой. Не колеблясь, она открыла крышку и повернула выключатель. Шум двигателей стих, на смену ему пришёл тихий гул электромоторов, а потом, даже через толщу воды, донеслось тарахтение имитатора.

– Б-б-баляш! – крякнула Зиса, явно выронив наушники.

Эта не вспомнила, что нужно делать при команде "имитатор", между делом отметила лиса, и теперь получила по ушам. Сколько там может быть торпед у эсминины, припоминала Кселиса, шесть? Если идут веером, это шишово, можно и не успеть уйти. Если они с акустическим наведением – все пойдут мимо, потому как имитатор работал надёжно. Правда, теперь с "баклана" не могли слышать торпеды, потому как весь эфир забивала "музыка". По сути, этот буй ни шиша не имитатор, а постановщик помех, но по старинке его называют именно так.

– Минуты четыре, – сообщила Кселиса козлу, – Выпустил вдогонку, не должно попасть.