Текст книги "Рыжее море (СИ)"

Автор книги: Марамак Квотчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

– Ну ладно, хоть себя не потратили, и то орехи, – цокнул Макузь, приваливая к себе пушную тушку.

– Для начала неплохо, да, – захихикала Хемма.

–

Гуляет красотка -

Подводная лодка

По северной бурной воде.

Страну охраняет,

В глубины ныряет,

Врага караулит везде.

– изъ песни

–

: Баклан – птица гордая

–

С моря задувал приличной силы свежачок, заставлявший поёживаться даже особо пушных зверей, и волочил по небу клочковатые облака. Почти как летом, только сейчас ещё земля не до конца отошла от зимней стужи, кой-где по оврагам и снег казал белые бока. Поля вокруг порта Кстрепка сейчас были бы бурые от прошлогодней травы, если бы их не выжгло пожарами; по крайней мере, зеленели хвойные леса, расправляя ветки навстречу весеннему солнцу и начиная отращивать мягкие «свечки». Недаром кое-кто цокает, что ёлки – это сила, и держится за них всю дорогу. Вид на зеленеющий лес открывался из закопчённого окна штаба, каковое находилось на высоте пятого этажа, и Кселиса только усилием воли заставила себя оторвать взгляд от этого сугубо мирного зрелища.

– Грёбаные ракушки, товарищ Раков! – тявкал Холоф, старый, слегка облезлый лис с седой шерстью на башке, – Ты понимаешь головой, что сейчас там грузят трёхсотых! А мы тут за бумажками должны бегать, ать твою за ногу?!

Грызь, выслушивавший это дело, и ухом не повёл. Вместо этого, когда лис слегка выдохся, он поднял со стола заранее заготовленное зеркало, и показал морячку его собственную морду. Холоф набрал побольше воздуха... но, пырючись на всклокоченную шерсть и красные глаза, только клацнул пастью.

– Вот именно, – цокнул Раков, – Вы бегаете за бумажками не как самоцель, а чтобы хоть ненадолго отойти оттудова. Слыхал, тут один суслик пятьсот голов нагрузил на баркас в сто тонн измещухи? Хорошо хоть остановить успели...

– Это наша работы и мы справимся, – процедил лис сквозь сжатые зубы.

– А теперь – головой, – не удержался хихикнуть грызь, – Ты, перечница пенсионного возрасту, и молодая девчонка. Много вы там нагрузите?

Морячки и ушами не повели на такие фамильярности, потому как грызь цокнул бы точно также и в мирное время, а уж тем более сейчас, когда не до изящных манер. Холоф хотел было что-то тявкнуть, но провёл саморевизию и счёл, что белка в чём-то прав. Кселиса шмыгнула носом, вспоминая о том, насколько тяжёло ей давался перенос грузов по узким лестницам корабля.

– Вслуху этого, – качаясь на стуле, продолжил Раков, – Сейчас выпишу вам накладные, а потом...

Здание слегка подпрыгнуло от прошедшей взрывной волны, так что посыпалась штукатурка и зазвякали стёкла. Морячки непроизвольно прижали уши, а грызь полностью проигнорил, потому как каждый раз прижимать уши – уши отвалятся.

–... потом пойдёте в комендатуру за печатями, ещё часок проволандаетесь. Как раз к вечеру успеете, и того.

– Ладно, я понял, – буркнул Холоф, забирая бумаги, – Можно итти?

– Нужно, – с умным видом кивнул грызь, и на рыжей морде появилась широченная лыба.

Холоф и Кселиса, кое-как прокрутив тугие двери, выбрались из кабинета и прошли через здание, частично разрушенное, так что с одной стороны корридора были стены и там работали штабисты, а с другой – провал вниз и только крошево из кирпича и гнутых балок. По ходу шерсти, большая часть этого здания была развалена, поэтому в уцелевшей части проще сныкаться.

– Вот заботливая белка-хлопотушка выискалась, а? – буркнул Холоф, отпихивая с дороги кирпичи.

– Ну, он же не о нас заботится, в общем-то, – заметила Кселиса.

– Да, да, – проворчал тот, подтверждая цокнутое про перечницу.

Кселиса втихоря улыбнулась и решила таки отдохнуть, раз есть такая возможность. На погрузке сейчас натурально творился кошмарец, когда на транспортную подлодку грузили раненых – это нескончаемый вой и тошнотворная вонь, характерная для такого дела. Натурально, после нескольких часов такой работы любой одуреет, а Холофу ещё выводить корабль из порта. А там затопленные баржи на фарватере, минные заграждения подальше – нафиг надо.

Кселиса с удовольствием подставляла мордочку под яркое солнце, которое уже кое-как пригревало. После многих дней на подлодке свежий воздух и солнце становились приятней во много раз, давно известно. Собственно, морячки ловили отличные ощущения от погоды – всмысле, от любой погоды! Чтоже до лисьей мордочки, то она имела редкий светло-бежевый окрас, как и большая часть остальной пушнины; меньшая часть была значительно темнее, насыщенного коричневого цвета. Также лисицу отличали огромные пушные уши, доставшиеся от южных предков-феньков, и хвостище, больше чем у белки. Даже учитывая то, что почти вся пушнина скрывалась под тёмно-синей шинелью, обычной для морячков, обычно самцы втихоря пырились на красотку лисичку.

В Кстрепке, правда, большинству зверей было не до лисичек. Все встречные шли быстро, нигде не задерживаясь и стараясь не делать лишних движений, чтобы не расходовать всуе энергию, потому как с продовольствием отнюдь не так хорошо, как хотелось бы. Даже грызи не ржали, а только тихо хихикали, по той же причине. Неприятно было смотреть на осунувшиеся голодные морды местных, но Холоф и Кселиса, по крайней мере, могли с полным правом сказать, что не сидят сложа лапы. Именно их подводный транспорт типа "баклан" привёз в порт очередную партию продовольствия и медикаментов, и заберёт около сотни раненых. В боеприпасах у здешнего гарнизона дефицита не было, потому как под городом имелись старые склады; по этой причине гурцы и не могли занять плацдарм. Всмысле – занять с мыслимыми потерями. Как только их войска пытались прорвать рубеж обороны по реке Тесла, просыпались многочисленные артбатареи, и много гектаров земли снова превращались в кромешный адъ, а гурпанцы уносили подальше свои задницы.

В уши попал рокот двигателей, и морячки проводили взглядами неровный клин самолётов, пропахавших воздух низко над городом. Помимо всего прочего, Кстрепский плацдарм обеспечивал постоянное давление на врага в воздухе, потому как здесь имелось несколько аэродромов. Гурпанские бомберы до города долетали крайне редко, и тот взрыв, что слышали недавно, скорее всего, от сброшеной куда попало тяжёлой бомбы, которую гурец не донёс до порта.

– Смотри, Ксел, – негромко тявкнул лис, – За Жтребом, этой рогатой скотиной, нужно следить в оба, ты поняла?

– Интуитивно догадываюсь, – вздохнула Кселиса, – Спирт?

– Спирт. – мрачно кивнул Холоф, – Выжрет и не поморщится. Это вообще чревато, а тут ещё в его отсеке сама знаешь что установлено.

Лиса знала, так что поёжилась. Там было установлено оборудование для наддува воздуха в грузовой трюм, потому как иначе герметичная стальная ёмкость, набитая зверями, превратится в гроб. Если что случится с компрессорами, это будет весьма неприятно, мягко тявкая.

– Буду следить, капитан, – вполне правдиво тявкнула Кселиса.

– Угу. Если что, то лучше без самодеятельности, тявкни мне. И да, что у нас с запасной радиостанцией?

Кселиса рассказала, что, при этом втихоря радуясь возможности пройтись по открытому воздуху, да при отличной погоде! Будь они сейчас на лодке, шиш кто вспомнил бы про радиостанцию. Там голову забыть можно, не то что. Заодно есть возможность попыриться на старинные дома в Кстрепке, потому как здешние улицы выглядят будто в прошлом веке – брусчатка, масляные фонари, тумбы для привязки гужевого транспорта, и прочий колорит. Лисица например была родом из Мртыевска, и хотя этот город стоял на берегу того же Лабтийского моря, он очень сильно отличался от Кстрепки.

Впереди по узкой улице шлёндали двое хорьков из армейских, и их угораздило наткнуться на патруль в морде молодого кота. Однако, хотя звери были и крупнее его раза в два, котофей и не подумал пропустить их просто так. Хорьки, один из которых был слегка того, в плане нетрезвости, резко набычились и не пожелали предъявлять, хотя это было сущей глупостью. Предъявить – пять секунд, а препираться с солдатом, имеет ли он право проверять документы – ... Когда настырный хорь попытался сдвинуть кота с дороги, ему в живот упёрся ствол винтовки. Дальше всё по классике глупости – хорь схватил винтовку, отвёл от себя и дёрнул вперёд, тем самым нажав на спусковой крючок.

Это оказался очень фиговый день для Кселисы, но он мог бы быть ещё хуже, если бы Холоф не среагировал заранее. Почуяв хвостом, к чему идёт, он столкнул лисицу в сторону и хотел упасть на землю, но не успел. На узкой улице выстрел грохнул как пушечный, так что уши заложило основательно. Прийдя в себя, лиса бросилась к капитану, который привалился к стенке и с трудом ворочал глазами. Она пыталась что-нибудь сделать, хотя вид свежей крови, обильно пролившейся на брусчатку, на какое-то время привёл её в ступор. Лиса вздрогнула, когда Холоф крепко схватил её за лапу.

– К-к-к... к-корабль, Ксел... – выдавил из себя старый лис.

Дальше взгляд его остекленел, и лапа бессильно разжалась. Кселиса с яростным рычанием вскочила с колен и обернулась – она была готова вцепиться этому придурку хорю в горло собственными зубами, причём в самом прямом смысле! Однако, резко протрезвевший дурак уже вяло оправдывался, в то время как его вязал подоспевший патруль, так что, ловить уже нечего. Что он сказал, пыталась включить голову Кселиса, корабль? Что корабль?...

–

спустя год, порт Мртыевск, военно-морская база Союза

–

– Стало быть, таким образом, – рыкнул волчара, оглядывая зверей из-под козырька разлапистой фуражки, – Принимайте вот эту посудину.

Чтобы не было никаких двучтений, он ткнул пальцем в стоящую у пирса подлодку. Посудина казала из тёмной воды округлые бока, порядочно побитые ржавчиной, и любой морячок знал, что это есть подводный транспорт типа "баклан". На нём ещё возились ремонтники, но похоже на то, что они уже утаскивали инструменты, так что, всё готово. Если приглядеться, то на низкой рубке можно увидеть бортовой номер и название – "Плюхановецъ".

– А, ну это в пух, – цокнул грызь, мотнув ухом, – Можно приступать?

– Стоять, – остановил волк порыв грызей немедленно забиться в лодку, – Капитаном вашего судна назначается товарищ Утрая.

Адмирал показал пальцем на Кселису, и одинадцать морячков слегка подвытаращились на лису. Грызи, само собой, просто похихикали, тряся ушами, а вот на мордах остальных проявился некоторый скепсис, сухо выражаясь. Для этих волк уточнил:

– Эта лиса уже водила "баклана", причём в Кстрепку, если вы знаете, что это такое. Поэтому...

Серый доходчиво показал кулак, особенно ухмылявшемуся козлу.

– Правда, теперь тебе предстоит идти на баклане с бакланами, – не удержался заметить адмирал, обращаясь уже к Кселисе, – Справишься?

– Справимся, товарищ адмирал. Если уж совсем никак, молчать не буду, – ответила Кселиса.

– Это по шерсти. Вопросы? Вопросов нет. Теперь можете итти.

К лисе также перекочевала папка с бумагами, в которых излагалось задание на боевой выход в море. Кселиса оглядела экипаж – козёл, осёл, косолапый мишка, четверо белокъ, хорёк... лиса чуть не оскалила зубы, но вовремя остановилась. Также присутствовали, насколько позволяли судить глаза, котофей и две енотки, пушные такие, чёрно-белые в полоску.

– Кто из вас раньше бакланил? – кивнула на лодку Кселиса.

Было поднято одинадцать лап, и лиса облегчённо вздохнула. Уже хлеб, что не в первый раз.

– Провести осмотр судна? – осведомился Гудель, серо-белый козёл приличных габаритов.

– Ща... – Кселиса заглянула в папку, потом позырила на налапные часы, – Нет. Переходим под загрузку, там и осмотримся.

– Но инструкции, – подначил козёл.

– Но инструкции, – кивнула лиса, удержавшись хихикнуть, – Экипаж, на борт!

Лапы загрохотали по деревянным сходням, перекинутым с причала, замотылялись пушные хвосты, у кого они имелись, и раздался характерный звук забивающегося в люк зверька. Для быстроты использовали именно люк позади рубки, если что носить – можно открыть дверь сбоку, но её долго притягивать обратно. Кселиса, помахивая огромным светло-бежевым хвостищем, быстро прошлась по палубе корабля, натурально позырить, нет ли лишних дырок или ещё чего такого. Там всё было по шерсти – зенитные автоматы сложены в походное положение, артустановка закреплена, грузовые люки герметизированы. Крышки миносбрасывателей, торчавшие на корме, лисица покачала лапой лично, убеждаясь, что замки закрыты. Было дело, когда через такую крышку они все едва не напились воды. Но, как известно, "едва" не считается.

Слезая в довольно тесный люк, Кселиса непроизвольно задержала дыхание, чтобы вонь сразу не шибала в нос. Постепенно принюхавшись, она обнаружила, что всё лучше чем ожидалось – пасло смазкой и металлом, однако той вони, какая надолго закрепилась за "Хвокобой", здесь не было в помине. Собственно, можно спокойно дышать, а это уже достижение.

– Мне уже нравится эта калоша, – пробормотала лиса, шурша по главному посту и осматриваясь.

В кресле акустика обнаружился толщенный россомаха, который закончил заполнять бумаги, вручил их механику, и вразвалку удалился с лодки.

– Толщенный, – метко заметила Кселиса, – Рес, что они делали из критичного?

– Меняли поршень во втором двигуне, – цокнул Респрей, позырив в бумаги, – Также, масло в редукторах генераторов... А что?

– Пока ничего, но на эти агрегаты надо обращать повышенное внимание, сечёшь?

– Это по умолчанию, – хмыкнул грызь, вспушившись.

– А да, забыла, кому тявкаю, – хихикнула лиса, – Раскочегаривайте неспеша, ладно?

– Пятнадцать мин, – пожал ушами Респрей, и сшуршал в машинное отделение.

Кселиса спустилась на уровень ниже и сунула нос в радиорубку, обнаружив там одну из еноток. Та перестала рассовывать пакеты и вытянулась по стойке "жирно", насколько это позволяло крайне тесное помещение.

– Эй енот, – тявкнула стандартную форму лиса, – Как бишь это?...

– Мухлюева Рента, радист, товарищ капитан! – вполне чётко протявкала енотка.

– Меня Ксел зовут, Рента, – пихнула её в пушнину Кселиса, – Не перегибай.

– Так точно!... Всмысле, поняла, – хихикнула Рента.

– Это по шерсти. Можешь связаться с портом, предупредить, что мы перейдём к пятнадцатому пирсу? Только на малой мощности, пожалуйста.

– Бу сделано! – кивнула енотка, одевая на шею наушники и включая приборы.

В штатном режиме капитан мог достучаться до любого отсека через внутреннюю связь, но сейчас Кселиса сама обходила лодку, потому как ей надо было хотя бы запомнить, кто есть кто. Енотки-подружки, Рента и Зиса, в основном тусовались именно в радиорубке, хотя неизбежно привлекались и ко всем остальным работам по лодке, потому как экипаж маленький. Козёл, который именовался Гудель, числился старшим помощником – ну тобишь, помогал всем сразу, по мере надобности, за что резонно считался второй мордой на корабле после капитана. На "Хвокобе" Кселиса сама занимала эту должность, так она и угодила в капитаны, когда Холоф словил пулю в Кстрепке. Так себе новость, подумала лисица, оставлять корабль на козла, если что. В отсеке, который находился сзади и на уровень ниже рубки, отыскались медведь и осёл, Гырба и Пафнутий, по погонялам. Осёл занимался грузом, что далеко не так просто, как может показаться, а медвед – артиллерией. Кселиса пожала им лапы, выслушала, сколько имеется снарядов, и запомнила. Запомнила затем, чтобы потом спросить оружейника и проверить, совпадёт ли число. "Баклан" стрелял из орудий мягко говоря нечасто, так что если звери ответственно подходят к делу – они всегда будут помнить, сколько там.

К удаче, серый кот Триня, который числился оружейником корабля, назвал точно такое же число снарядов, как и медведь. Или они оба ошибаются, хихикнула Кселиса – хотя, смех смехом, а потом пошла и проверила лично.

– Полста обычных, двадцать бронебоек, – мявкал кот, не заглядывая в записи, – Мины – шесть штук полный калибр, муляжей – две дюжины. Зенитные автоматы – по четыреста снарядов на ствол. Носовой торпедный – заряжен, в походном положении.

– Опоссумотрон, имитаторы? – и не подумала забыть Кселиса.

– По четыре заряда, – пожал плечами Триня.

– Это по шерсти, – правдиво сообщила лиса.

Опоссумотрон широко использовался на различной технике – что на танках, что на самолётах. В данном случае он выбрасывал в воду мазут и мусор, что вполне могло убедить противника в том, что лодка потоплена. Впрочем, не приведи хвост дойти до его использования, потому как крайне рискованно. В отсеке спереди от рубки гнездились белки – это сразу видно, как только суёшь туда нос. По всем стенам бугогашечки и шкафы для Вещей, несёт хвоей и орехами, и постоянно слышно, как кто-нибудь хихикает, если не занят в это время тем, что ржёт. Кроме Респрея, присутствовали Хем, Лыба и Елька – по штату, грызи занимались силовой установкой. Учитывая специфику корабля – крутились как белки в колёсах, остальные только и успевали подносить патроны, когда случался аврал. Наконец Кселиса нашла и хорька, преодолев имевшуюся у неё аллергию на хорьков.

– Огузкин Тред, механик по оборудованию, – показал на себя хорь.

– Это по шерсти, Тред, – улыбнулась лиса, – Я Ксел. И, это... у меня некоторая аллергия на хорьков, тявкаю просто сразу, чтобы не было непоняток.

– У многих аллергия на нас, – растянул лыбу хорь.

– Это особый случай, – весомо произнесла лисица, уткнув острый коготь прямо в горло хорька и прижав его к стенке, – Лучше не давай мне повода, ладненько?

– Угу, – выдавил изрядно офигевший Тред, таращась на неё.

– Молоток, – немедленно убрала коготь Кселиса.

Прошуршав по всем отсекам и убедившись, что ничего в глаза не бросается, бежевая лисица вернулась на главный пост. Сейчас отсек был почти светлым, потому как солнце фигачило в стёкла передних окон, каковые имелись на рубке. Чаще всего здесь сумрак, лодка идёт на поверхности только по ночам, а днём она погружена достаточно глубоко, чтобы в окнах еле-еле различался свет. Слева от перископа имеется люк – не абы что, а конкретный такой люк, так что Кселиса открывала его с некоторыми усилиями, потому как надо поднять вверх стальную крышку. Этот лаз ведёт прямо в радиорубку и сделан для того, чтобы при открытом люке можно было переговариваться напрямую, а при закрытом – не мешать друг другу. Лиса хихикнула, наблюдая внизу пушной полосатый хвост.

– Рента, как оно?

– Есть связь с управлением порта, капитан, – ответила енотка, – Сейчас на выход должны пройти три "Буки", потом дают добро нам.

– Ясно, – кивнула Кселиса, и щёлкнула тумблером общей связи, – Кто не занят, можете вылезти позырить.

Сама она открыла крышку на окуляре широкоугольной оптической трубы, и оглядела акваторию. "Буки", а точнее подлодки "Бука-Щ", уже шли через залив на полном ходу. И это выглядело отнюдь не как ход обычной подлодки, которая плывёт себе, как бревно. Набрав скорость, корабли вставали на подводные крылья и поднимались из воды весьма значительно, нос почти полностью отрывался от поверхности и как будто летел над волнами. Да и сама скорость впечатляла, довольно большие посудины пролетели через залив за несколько минут, оставляя длинные белые следы вспененой воды и шлейфы выхлопа. Кселиса смотрела на эти мощные машины с ещё большей радостью, чем остальные звери, потому как её лис ходил на "Буке-Щ". Да что там, вполне может быть, это и есть его корабль.

– Хорошо плывут! – донеслось цоканье сверху, из открытого люка.

– Да уж гусей не топчут, как некоторые... Как там Рес, запускает?

– Вполне в пух, вполне в пух.

Грызи, само собой, были первыми, кто вылез позырить, и теперь люк оказался заткнут рыжей пушниной. Кселиса слегка потеребила уши, потому как, если достаточно долго слушать цоканье, мозги обельчаются. Вздохнув, лиса открыла второй люк, теперь справа от перископа – этот вёл в отсек акустики – по тому же принципу, что и с радио. Спустившись туда по вертикальной лесенке, лисица плюхнулась в кресло, включила усилитель, приложила к огромному уху наушник, и повернула звукоприёмник туда, где проходили "Буки". К её удовольствию, звук оказался отличным. Пожалуй, определить, что это именно три корабля, она не сумела бы, но то, что их больше одного – слышалось отчётливо. Акустика пашет получше, чем на "Хвокобе", сделала вывод лиса. Как раз в это время по металлическим внутренностям лодки разнёсся гул движка, а через минуту он усилился в два раза, потому как Респрей запустил и второй двигатель. Сейчас из выхлопных труб за рубкой вылетали фонтаны сизого дыма, а в машинном отделении крутились генераторы, заряжая аккумуляторы. Вылезши обратно наверх, Кселиса убедилась в этом, посмотрев на приборы.

– У кого годные уши? – спросила она Гуделя, каковой толокся также на главном посту.

– Кот, хорь, – ответил козёл, – У енотих тоже ничего. Вообще у белок хороший слух, но после общения с движками они мальца глуховаты.

– Понятно, – кивнула Кселиса, и тявкнула в микрофон, – Хорчина!... Товарищ хорчина, садись на уши, контролируй обстановку.

Шуршание из акустического подтвердило, что хоть кто-то на уши сел. Само собой, по идее, под водой тут никого не должно быть – но, как кое-кто цокает, бережёного хвост бережёт. Лишний раз покрутить башку звукоприёмника и послушать – не большая нагрузка, а избежать ущерба вполне возможно. Например, при включённых движках отражённый от массивного препядствия звук слышен настолько явно, что его распознает даже глухой, образно говоря. На приборной доске загорелась зелёная лампочка, подписанная "машина – рабочее", что означало готовность к движению. Там правда рядом находились ещё сигналы "машина – нерабочее" и "машина – ппц", но это обычная беличья практика.

– Гуд, – обернулась Кселиса к козлу, – Позырь, чтоб корабль отвязали от причала.

Гудель удивлённо перекосил морду, но кивнул, и полез таки зырить. Просто лисица уже привыкла тявкать такими формулировками, которые ну никак не получится воспринять двусмысленно. А то это известное дело, скажешь – отдать швартовы, и начнётся – что, все отдать, кому отдать, и так далее. А сейчас канаты, которыми "баклан" удерживался у причала, таки отмотали от тумб и убрали на борт. Кселиса, ещё раз оглядевшись как следует, перевела рычаг машинного телеграфа на несколько секторов вперёд. Из труб вылетели облака чёрной гари, когда движки проплёвывались, затем их рокот усилился, а за кормой лодки вспенилась вода. Корабль плавно, еле заметно просел на хвост, и начал движение вдоль причала. Лиса убрала ход и подождала, пока инерция отодвинет судно чуть в сторону, дабы не скрести по бетонной стенке и не царапать корпус.

С пустыми трюмами посудина ходила весьма шустро, потому как высоко торчала над водой. Стоило дать полный вперёд, и лодка начинала задирать нос, как фигов катер, а за кормой поднимались метровые белые буруны. Пырящиеся из открытых люков морячки довольно лыбились, потому как ловили позитивное ощущение оттого, что огромная стальная туша приходит в движение, причём в неслабое движение! Лучше потом только тот момент, когда судно благополучно встанет к причалу в месте назначения. Кселиса же не столько пырилась на водную гладь, сколько соображала, что ещё можно проверить, пока лодка совершает маневр по заливу. Если что-нибудь отвалится сейчас, это неприятно, но вполне терпимо, а вот если в походе – это хороший шанс на жмурки.

– Всем держаться! – хихикнула лиса, – Форсаж!

Двигатели заревели совсем немилосердно, и лодка, оставляя за собой чёрный шлейф, стала разгоняться ещё шибче. Тридцать пять узлов – для такой калоши это очень дофига. С грузом так конечно не полетаешь, но тем не менее.

– Эээто, – промямлил Гудель, натурально вцепившийся в поручни, – Может?...

– Может, – кивнула Кселиса, убавляя ход.

– Капитан, – хрюкнула Рента, – С берега интересуются, горим ли мы.

Лисица высунулась в люк и убедилась, что они не горят.

– Передай, что пока нет.

– Солярка, – пожал ушами Триня, – Коптит жесть как, когда дожигатель не справляется.

– Это мы и будем иметь ввиду, – кивнула Кселиса, – Так, теперь проверку рулей.

Корабль выписал несколько кривых, прежде чем развернуться к нужному причалу. Лиса не поленилась и разложить рули глубины, проверить, как они вообще. "Ласты", которые позволяли лодке регулировать положение по вертикали, разложились со страшным скрипом, слышным даже в рубке – однако, ворочались они в пределах допустимого. "В рамках климатической нормы" – вспомнила Ксел слова Холофа, и переключила механизмы на складывание рулей. Дело в том, что "ласты" торчали за габариты корпуса, и не позволили бы швартоваться к чему-либо.

Штурвала как такового на главном посту не имелось, был рычаг с сектором градусов, ворочать который нет никакого труда, так что Кселиса передвигала его собственной лапкой. Вслед за рычагом постепенно ворочалась стрелка, показывающая положение руля, а там начинал меняться и курс. Лиса прыснула со смеху, глянув на большой циферблат, где по стеклу было подписано на севере: "вверх по карте". Сделав петлю и развернувшись к причалу кормой, "баклан" перешёл на реверс и заруливал уже медленно и осторожно. Впрочем, тут со швартовкой никаких проблем быть не может, причалы широченные, места в гавани хоть ушами жуй.

– Четыре налево!... По курсу!... Четыре налево!

Сдавать кормой к причалу – не самое увлекательное занятие, но без этого никуда, корабль сам себя не зашвартует, как известно. Кселиса уже проходила это упражнение несколько раз, так что сейчас села на край открытого люка сверху рубки, смотрела назад и тявкала вниз рулевому, который ворочал рычаг. Медленно, шаг за шагом, лодка притёрлась бортом куда надо, и морячки притянули её канатами. Убедившись, что судно стоит на месте, лисица не поленилась слазить в машинное отделение и тявкнуть Респрею, чтобы глушил движки. Соль в том, что механики чаще всего одевали толщенные шапки, чтобы не оглохнуть от грохота, и нишиша не слышали, так что связь бесполезна. Какой режим включать, им передавал телеграф, показывая сектор на шкале, но визуального сигнала глушить машину не было нарочно, потому как ложный сигнал может слишком дорого обойтись. Судовые дизеля это не мотоцикл, с пинка не заведёшь, так что глушить следует только тогда, когда можно.

С немалым удовольствием вылезши из машинного, где всё-таки сильно пасло смазкой и топливом, Кселиса сошла на берег... ну как сошла, скорее спрыгнула, мотнув огромным бежевым хвостом.

– Неа, – ухмыльнулась она Гуделю, который только собирался сойти по сходням.

Козёл пошёпал губами, но делать было нечего – если с корабля смылся капитан, старпом должен торчать на борту, как привязаный. К лодке уже шлёпали вразвалку бобры из погрузочной команды, примериваясь, как эт-самое. Бригадир чешуехвостых подслеповато обвёл носом панораму, пока не уткнулся в лисицу, и на широченной морде появилось сомнения выражение. Правда, заверенная накладная на груз, предъявленная ему под нос, резко поправила дело.

– Ребя, ать! – махнул на лодку лапой бобрина, и ребя пошли на штурм, образно говоря.

– Щё! – фыркнула Кселиса, сама перечитав бумагу, – Тысяча тонн горючки??

– Ага. Тысяча – это десять раз по сто, – просветил бобр.

– Вот это новость, – мотнула ухом лиса, – Я про то, каким образом мы вообще повезём горючку?

– В мешках, – огорошил грузчик, и это действительно была новость.

Мешки уже подкатывали на железнодорожной платформе, потому как каждый весил под тонну. Этот "мешок" был сделан из специальной резины, устойчивой к углеводородам, и по идее, выдерживал нагрузку в сто тонн. Не в подвешеном виде, само собой, а растёкшись по стенкам трюма.

– По идее? – скривила мордочку Кселиса.

– По идее, – кивнул бобр, – Всмысле, тара эта недавно появилась, так что гарантий пока нету, к сожалению.

– Если это дерьмо зальёт трюм... – лиса зажмурилась, – Ладно, деваться некуда.

– Ну да, вдобавок к снарядам и торпедам это... кхм!

Подумав головой, Кселиса пошла к грызям, потому как если дело касалось механики, в широком смысле, так это к ним. Как она и подозревала, рыже-серые грызуны возились с машиной, меняя масло в редукторе, и ржали при этом так, словно меняли не масло, а веселящий газ.

– Ты главное масло на песок не поменяй, бугага... Пассами его, пассами!... У нас с этими моллюсками разговор один... Главный бомж сказал...

– Грызо! – громко тявкнула Кселиса, – Есть вопросы.

– Есть вопросы? – мотнула ухом Елька, – Боюсь, калорийность так себе.

Смех с мехом, но когда белки услышали про мешки с топливом, они призадумались... хотя и ржать не перестали.

– Боюсь, тут только рассчитывать на то, – цокнул Хем, – Что на заводе мешки годно сварили...

Он подождал, пока грызи проржутся, представив себе варёные мешки.

– ...сварили. Если пойдёт по швам, пух чего мы сделаем.

– А химическая устойчивость? – уточнила Кселиса.

– Ну, тут уж они не совсем умалишёнки, чтоб негодную резину пихать, – пожал ушами грызь, – Это проверить куда как проще, чем надёжность швов в каждом мешке.

– Всё-таки, что мы сможем сделать, если будет утечка? – не отставала лиса.

– Разве что включить вентиляторы, – цокнул Респрей, – Чтоб не задохнуться. С погружением будут бааальшие проблемы... В общем, лучше, чтобы не протекало.

– Это понятно. Но всё-таки подумайте над этим, может, чего и нароете.

– Кло! – подробно ответил Респрей.

Кселиса имела также достаточно опыта работы с белками, чтобы точно понимать, что в данном сучае это значит "да, мы подумаем над этим". Этот же опыт говорил о том, что если цокнуто – то и сделано. В одинадцати случаях из десяти, как-грится. Само собой, отказаться от перевозки топлива не было никакой возможности, поэтому придётся идти на риск. Всмысле, дополнительный риск в плюс ко всему остальному, который по умолчанию.

Например, в трюм при помощи кранов опускали ящики со снарядами – сто миллиметров, насколько можно судить по маркировке. С боеприпасами следует обращаться осторожно, но и носиться с ними, как с хрусталями, не стоит – чтобы подорвать такой артснаряд, нужен или очень хороший удар, или конкретный пожар. Более капризные клиенты – торпеды, потому как в них не только бомба с взрывчаткой, но и двигатель с топливным баком. Как раз топливо имело тенденцию сочиться через неплотности в корпусе, что крайне чревато. Если положить торпеду не как положено, а как пух на уши положит, то велика вероятность протечек, потому как эта штука отнюдь не такая прочная, как кажется. Особенно, когда длинные серые "сардельки" лежат в штабеле по много слоёв. По этой причине морячки тщательно следили за работой погрузочной команды, ну и учавствовали в процессе, само собой. Ну и поверх всего этого пиротехнического торта – резиновые мешки для топлива.

В трюм установили деревянные щиты из толщенных досок, которые по краям стягивались между собой мощными стальными тросами; мешок давил изнутри, опалубка не давала ему раздвигаться, так и достигалась Прибыль, теоретически. На практике же видеть в трюме сотни тонн топлива, разлитые в резину, было весьма волнующим зрелищем. Впрочем, знающие звери сразу сказали бы, что может быть хуже – перевозка в бочках по двести литров. Соль в том, что когда наполняют стотонный мешок, возле горловины будет немного пролито, и пролитое будет вонять. А у бочек у каждой по горловине, так что вонь становится невозможной, а в трюме скапливаются горючие пары, что уж совсем мимо пуха.