Текст книги "Со второй попытки (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Честно говоря, уехав из Риверрана и направившись в замок лорда Дейна, он думал передать шкатулку Лианне во время разговора тет-а-тет, предложив воспользоваться «чудом преображения» лишь в самом крайнем случае, но, похоже, чудо может понадобиться его сестре гораздо раньше.

– Вашему горю можно помочь, Эртур, – сказал он вслух, – но прежде, чем переходить к подробностям, я должен задать вам вопрос. Скажите, Эртур, насколько важны для вас цвет волос и цвет глаз моей сестры?

– Волосы можно покрасить, – задумчиво произнес Дейн, – я уже думал об этом, Нед, но рыжая Лианна – это преступление перед красотой.

– А если не рыжая, а темно-русая с глазами цвета старого серебра?

– Такой ее, пожалуй, никто бы не узнал, но как изменить цвет глаз?

– Вопрос не в том, как, а в том, как вы оба к этому относитесь, – объяснил Сириус. – Изменения необратимы, это тоже следует знать.

– За право свободно перемещаться по стране я, пожалуй, готова пострадать, – сказала Лианна и повернулась к Дейну:

– Как думаешь?

– Думаю, что в этом случае мы сможем перестать прятаться, – улыбнулся Меч Зари. – Устроим нормальную свадьбу, навестим Звездопад и Солнечное Копье. Поедем в Королевскую Гавань и в Винтерфелл…

– И все-таки подумайте! – остановил их Сириус. – Не торопитесь. Процесс, повторюсь, необратим. То есть, возможно, когда-нибудь я и смогу вернуть тебе, Лия, первоначальный цвет глаз и волос, но это не точно.

– Это магия? – Лианна не испугалась, ей просто стало интересно. Такой уж она замечательный человечек.

– Даже не знаю, что сказать, – пожал плечами Сириус. – Магия или наука? Не знаю.

– Во время восстания, – озвучил он заранее заготовленную версию, – мне досталось несколько книг, написанных, как я думаю, лет за двести до завоевания Эйгона. В то время магия еще не была под запретом Веры. Во всяком случае, колдуны и колдуньи жили открыто и не прятались. Книги, которые я нашел, являются дневниками одного такого колдуна. Я их прочел еще во время войны. Не скажу, что сразу понял, о чем там идет речь, но со временем освоил кое-что из самого простого. Сварить элексиры, меняющие цвет волос и глаз, я смог лишь недавно, и собирался передать тебе, Лия. На всякий случай. Но, если вы оба готовы сделать это прямо сейчас… я имею в виду завтра или послезавтра, то у меня возражений нет.

4.4 289 год от З.Э.

Надо отдать должное его сестре. Даже с русыми волосами и темно-серыми с серебряным отливом глазами она осталась все той же красавицей, какой была со светло-серыми глазами и черными волосами. Но и Сириус не подкачал. Даже он должен был признать, что узнать в этой женщине Лианну было бы крайне сложно. Сейчас заиграли в ее пользу и те изменения, которые случились после рождения сына и шести лет, прожитых в Дорне. Тогда ей было шестнадцать, сейчас – двадцать два. Она подросла за эти годы еще на пару дюймов, заметно округлилась во всех положенных местах, а ее лицо приобрело ту значительность, которая отличает юную красавицу от красавицы зрелой. Сейчас любой человек, не исключая тех, кто знал ее в детстве и юности, с уверенностью скажет лишь то, что черты лица Лианны указывают на происхождение от первых людей. Среди северян было не слишком много русоволосых, но не сказать, чтобы их не было вообще. Серые же глаза всех оттенков были отличительной чертой не только Старков. Сероглазыми были и Амберы с Карстарками, и Толхарты с Сервинами. Однако у Лианны Старк глаза были светло-серыми, почти прозрачными, а у леди Петры Дейн они были темными, и это очень сильно меняло ее внешность.

– Теперь ты можешь приехать в Винтерфелл, – добродушно усмехнулся Сириус, – и никто тебя не узнает. Вы слишком разные, та Лианна, которую помнят в наших краях, и эта леди Дейн, которую никто у нас не знает и помнить не может.

И в самом деле. Эртур устроил большую свадьбу. Во всяком случае, на нее прибыли все Дейны, Кью и Костейны, Мартеллы и множество других лордов и леди из Дорна и Простора, здесь были Бисбери и Маллендоры, Редвины и Гаргалены, в общем, на свадьбу Меча Зари собрался едва ли не весь юг Вестероса, и никто, ни единый гость не узнал в леди Дейн давно уже умершую и оплаканную Лианну Старк. Тайну знала лишь леди Эшара, но она хранила молчание все эти годы, промолчала и сейчас, лишь подняла в удивлении бровь, когда увидела новый облик невесты.

– Это не ее тайна, – шепнул Нед Эшаре, – и лучше сохранить эту тайну, как есть. Без комментариев.

Женщина взглянула на него задумчиво, но затем кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Пусть все так и остается. Но про вас Нед я просто обязана сказать. Я ведь помню вас в Харенхолле. Но сейчас вы словно другой человек. Не взрослая версия самого себя, если вы понимаете, что я пытаюсь сказать, а совершенно иная личность. Одним взрослением это не объяснить, но отец рассказывал мне, когда я была еще ребенком, что война – скверное дело, и люди на войне меняются.

– Он был прав, наверное, – пожал Сириус плечами. – Мне трудно сказать. На себе не видно. Но мой брат утверждает то же самое.

– Теперь у вас есть причина навещать нас чаще, чем раз в семь лет, – улыбнулась женщина.

– Причина есть, – кивнул он, соглашаясь, – но расстояния очень уж большие…

– Приехали раз, приедете снова.

– Ваши слова да богам в уши, – усмехнулся Сириус, отчетливо понимая, о каких расстояниях идет речь.

4.5 289 год от З.Э.

Возвращение в Винтерфелл оказалось гораздо более приятным. Для начала, отплыв из Звездопада на каракке, идущей в Солнечное копье, Сириус навестил замок Гаргаленов Соленый Берег и замок Далтонов Лимонная Роща. Это и само по себе было интересно, – все-таки посмотреть Дорнийские портовые города было более, чем любопытно, – но, главное, что из Солнечного Копья уже недалеко было до Лисса, где они задержались на две веселые недели, почти полностью проведенные в знаменитых подушечных домах. Что тут скажешь, бордели в Лиссе оказались по-настоящему роскошные, и в них работали первоклассные шлюхи. Было весело и пьяно, но Сириус, даже спуская пар и предаваясь разнообразным половым излишествам, не забывал, что Лисс – это не только женщины на любой вкус, но и огромные рынки, куда товары стекаются едва ли не со всего Эссоса. Там, в частности, он приобрел превосходную мирийскую зрительную трубу, набор хрустальных флакончиков с плотно притертыми пробками, и несколько редких ингредиентов, которые назывались в Эссосе иначе, чем в Англии, но были именно тем, чем должны были быть, – во всяком случае, Сириус их сразу опознал, едва увидел и понюхал. Из других покупок следует отметить бронзовый котелок и несколько книг, посвященных медицине, механике и алхимии и написанных на высоком валирийском, который он, слава богам, выучил за прошедшие годы вместе с языком первых людей и браавосским диалектом нововалирийского.

Из Лисса, купив места на корабле, который шел в составе охраняемого конвоя через острова Ступеней, они добрались до Тироша, где не только перепробовали с дюжину сортов грушевого бренди, но и купили двух рабов. С рабами получилась довольно забавная история. Гуляя по городу, Сириус случайно попал на аукцион, на котором продавали образованных рабов. Двое из них привлекли его внимание. Оба немолодые и по внешности вестеросцы, из-за чего их не спешили покупать местные, поскольку все хотели иметь молодых рабов «приятной внешности». Однако Сириус обратил на них внимание, как из-за этих двух факторов, так и потому что один из них был объявлен опытным рудознатцем, а другой – целителем, обученным в далеком Волантисе. Переговорив с обоими, он выяснил, что они одиноки и давным-давно покинули родину, хотя и помнят еще свой родной язык. Тогда Сириус предложил им сделку. Он их выкупит и даст им свободу, а они поедут вместе с ним в Винтерфелл, где он обещал им хорошее жалование и крышу над головой.

Следующим в его путешествии по Узкому морю стал Мирр. Этот город произвел на Сириуса сильное впечатление, но и здесь он не забыл о собственных интересах, закупив довольно много мирийского стекла, включая несколько зеркал, и чудесные цветные ткани из хлопка и тонкой шерсти. Таким образом, багаж Сириуса заметно «потяжелел» и для перехода в Пентос и далее в Браавос и Белую Гавань пришлось фрахтовать специальный корабль. Все про все, – от Звездопада до Белой Гавани, – путешествие заняло чуть более трех месяцев, так что, выехав из Винтерфелла в середине одной зимы, Сириус вернулся домой в начале следующей.

Во дворе замка его встречала семья и брат, обзавёдшийся за это время невестой.

– Значит, успели к свадьбе? – улыбнулся Сириус крепко обняв брата.

– Только тебя и ждем.

– Отлично! – хлопнул он брата по плечу. – Я сейчас в мыльню, потом попируем и тогда сядем в солярии, и ты расскажешь, как тут и что. Идет?

Разумеется, Бенджен был согласен, и завертелось. И все время, куда бы он ни пошел и что бы он ни делал, где-то поблизости оказывалась его супруга. Выглядела она бледно и явно сильно нервничала, но ничего, кроме дежурных фраз от Сириуса не получила. Он решил подержать ее еще немного, на «слабом огне», доводя Кейтилин «до кондиции». Не стал выяснять с ней отношения, – зачем? Все уже было сказано, – однако дал ей возможность исправить положение. Ничто ей не мешало присоединиться к нему в мыльне, но она этим шансом не воспользовалась. Возможно, ожидала, что они поговорят позже, после пира, или что загладит свою вину в постели, когда он придет к ней в ее спальню, но Сириус ее разочаровал. Сначала они почти три часа обсуждали с Бендженом хозяйственные вопросы и все прочее в том же духе, а потом перед Сириусом встала проблема посерьезнее, чем разборки с глупой бабой.

Дело в том, что в конце разговора с Бендженом, когда вчерне они уже разобрались со всеми требующими обсуждения вопросами и подготовили себе «план на завтра и послезавтра», – все-таки Сириус не был дома более, чем полгода, – Бенджен коснулся еще одной темы.

– Ты просил поискать кое-что в архиве… – осторожно начал Бенджен.

– Я помню, – кивнул Сириус, – и, судя по твоему виду, вы там что-то нашли.

– Да, так и есть, но даже не знаю, как к этому относиться.

– А ты не относись, Бен, – остановил его Сириус. – Рассказывай, а я уж разберусь, что там и как.

– Ладно, тогда, – пожал плечами брат. – В общем, был такой случай, а потом еще несколько. В трех днях пути на запад от Винтерфелла в верховьях правого притока Белого Ножа, есть такое место. Называется Корона Старого Короля. Там, может быть, помнишь, есть холм, заросший лесом, с большой проплешиной на вершине. А на вершине менгиры[6], выставленные кольцом…

«Кромлех[7], – вспомнил Сириус памятью Неда. – Точно!»

Отец возил их со старшим братом по окрестностям, показывая самые интересные места. Где охотиться, где рыбачить, а где и золотишко мыть, и кромлех был одним из таких мест. У подошвы этого холма протекал, к слову, ручей, в котором за день можно было намыть до двух-трех унций золота. Там в окрестностях жил один промысловик, который в конце сезона сдавал на продажу довольно много куниц и чёрно-бурых лис и до двадцати унций[8] намытого в ручьях золота.

– Вот там посреди «короны» и нашли тогда труп, – продолжил между тем брат. – Одет этот человек был диковинно и вещи при нем нашли странные. Не знаю, куда все это потом подевалось…

«Зато я знаю, – кивнул мысленно Сириус. – Кромлех – это уже кое-что. Не врата, но место…»

– И потом там еще находили останки людей, но этих всех, их трое еще было… В общем, их обнаружили после таяния снегов. Так что звери успели растащить практически все что было. Нашли несколько костей, клочки ткани, какие-то золотые и серебряные монеты, но это все давно было. А вот это обнаружил уже я.

С этими словами Бенджен выложил на стол предмет, который Сириус никак не ожидал увидеть в этом Мире и в это время. Это был бронзовый тубус с выгравированными на нем рунами старшего футарка[9]. Руны эти обозначали слово «письмо» на древнеанглийском языке и обеспечивали сохранность послания, помещенного в специальный «письменный» футляр. Открывать его сейчас при Бенджене, видимо, не стоило. Он и так уже видел слишком много всякого, и эта вещь, на которой был к тому же выгравирован герб семьи Блэк, была бы уже явно лишней.

– Спасибо, Бен, – устало улыбнулся Сириус. – Интересная штука. Я посмотрю на досуге и попробую разобраться, что это такое. А сейчас, все! Еще немного и я засну прямо за столом!

Бенджен усмехнулся, кивнув в сторону спальни, – он же не знал, в какую яму рухнул брак его брата, – пожелал спокой ночи и ушел. А Сириус закрыл дверь на засов и приложил палец к специальному углублению в торце, позволив футляру «попробовать на вкус» его кровь. Легкий укол, срабатывание затворных чар и тубус развинтился, показав Сириусу свернутый в трубочку пергамент. Судя по всему, это был совсем не старый документ.

«Максимум месяц-два…»

Сириус достал свиток, развернул его и, не успев заглянуть в начало, увидел конец письма:

«Твоя Лилс,

Лондон,

9.07.1982»

Интерлюдия I : Ноябрь 1981-Июль 1982

О том, что Сириус для нее не обычный друг-приятель и даже не просто бывший любовник, Лили поняла, когда им сообщили, что произошел несчастный случай.

«Шел, споткнулся, упал… – сжала она челюсти, чтобы не закричать в голос. – Ну, да, ну, да, верю, верю! Сириус споткнулся. Вам самим-то не смешно? И что характерно, упал прямо в Арку Смерти! Какой странный случай. Нарочно не придумаешь!»

Разумеется, она не поверила ни в случай, ни в случайность.

«Сири перешел кому-то дорогу…»

– Это Альбус! – сказала, как отрезала, Вальбурга. – Сын сорвал ему какую-то аферу… Мстительный сукин сын!

– Мы тоже никому ничего не забудем, – тихо, но жестко ответила Лили, понимая, что готова убивать этих ублюдков своими собственными руками.

– Не забудем! – пообещала Вальбурга. – Но для начала, Лилиан, нам самим надо бы выжить. Выжить и сберечь Рига. Он все, что у нас есть, милая. Он все, что осталось от Сириуса и от всей семьи Блэков. Он, я и ты.

«Я и семья Блэк? Вам самим-то не смешно, леди Вальбурга?» – Но, похоже, ей было попросту не понять логику чистокровных…

Они еще долго сидели в то день на балконе замка, стоящего на скале над бушующим морем. Сидели, пили под шум разбивающихся о скалы волн старое шампанское и говорили обо всем и ни о чем. А потом была ночь, и Лили плакала в подушку и глушила подушкой крики, исходившие, казалось, не из ее горла, а прямиком из сердца. Меньше чем за неделю она успела дважды овдоветь, и, если Поттера ей было очень жалко, – как старого друга, как мужчину, за которого она вышла замуж и с которым спала в одной постели, – то потеря Сириуса оказалась для Лили ударом огромной силы, потому что она поняла, наконец, что еще тогда, когда они переспали с ним в первый раз, ей надо было уходить от Джеймса. И пропади все пропадом! Стыд, страх за завтрашний день… Ничто неважно. Надо было уйти к Сириусу, тем более что он ведь ее звал…

«Дура! Дура! Какая же я дура!»

Ушла бы тогда, и все. Ничего бы из этого просто не случилось. Не было бы нападения, не было бы Волан-де-Морта, не было бы Арки Смерти… Ничего! Но сделанного не воротишь. И Сириуса не вернуть.

Дни, последовавшие за известием, прошли, как в тумане. Им даже похоронить было некого. Ни тела, ни клочка одежды, ничего. Поставили кенотаф на частном кладбище Блэков, расположенном внутри крепостной стены Темного Утеса. Ночью, при факелах, в присутствии одних лишь стариков, воспрявших по такому случаю от спячки. Впрочем, на «похоронах» неожиданно появилась та, кого никто, кажется, не ожидал увидеть. Однако за несколько минут до похорон женщина выглянула из пламени камина и попросила разрешения войти.

– Только без фокусов! – предупредила ее старшая Блэк.

– Не бойтесь, тетя Вальбурга, я здесь не за этим!

Беллатрикс Лестрейндж выглядела просто ужасно. Похудевшая и, словно бы, почерневшая. С тяжелыми мешками под глазами и со спутанными неухоженными волосами, в когда-то роскошном платье, порванном и прожженном заклинаниями во многих местах, и с безумием в глазах.

– Их было там трое, – сказала мертвым голосом, остановившись перед Вальбургой и Лили. – Грюм, Лонгботтом и Нив Эггертон. Лонгботтом уже не жилец, но успел сказать, что несчастный случай был спланирован. А толкал Грюм. Толкнуть мог любой. Мог толкнуть Эггертон или Лонгботтом, но в нужный момент за спиной Сири оказался именно Грюм. Это все.

Она повернулась и шагнула, было, к камину, но остановилась и добавила, не оборачиваясь:

– Дамблдор сказал, что «мальчик ушел к темным» и увел за собой хорошую маглорожденную девочку и ее сына Гарри Поттера…

Это были ужасные новости. Что-то, что окончательно убило в Лили все те идеалы, которые тщательно выпестовывали в ней Альбус, Минерва, Джеймс и Сириус.

«Ничего святого! – поняла она вдруг. – У них нет ничего святого!»

– Постой! – сказала она в спину уходящей к камину женщине. – Куда ты теперь?

Беллатрикс была единственной женщиной полевым командиром в окружении Волан-де-Морта. Пожирательница, вальпургиева «рыцарша», – или как-то так, – боевик темных и, значит, патентованная убийца, но сейчас Лили поняла, что мадам Лестрейндж не переживет эту ночь и пожалела «эту дрянь». Если уйдет, умрет, и неважно кто ее убьет, свои или чужие. Что-то в ней было сейчас такое, что становилось понятно, от своих она тоже ушла, и значит, теперь ей уже не к кому прибиться.

– Не знаю, – не оборачиваясь, пожала женщина плечами. – Куда-нибудь… Как-нибудь…

Вальбурга тоже все поняла правильно. Остановила Беллу, заставила выпить Успокоительное зелье, принять душ и переодеться. И, разумеется, взяла с собой на кладбище.

Подробности стали известны позже. Кенотаф был установлен, ритуал прощания завершился, и они втроем вернулись в замок. Старики ушли камином, каждый в свою нору, ребенок давно уже спал под присмотром домашнего эльфа, а женщины устроились за столиком, накрытым в одной из гостиных прямо у камина. В этот раз они пили не шампанское, а магловский коньяк. Что-то эксклюзивное, вкусное, – это оценила даже малопьющая Лили, – и очень крепкое.

– Я дура, конечно, – сказала вдруг Белла.

Ее никто ни о чем не спрашивал, она сама решила рассказать.

– Всю жизнь думала, что крутая… Не хмурьтесь, тетя Вальбурга. При моем образе жизни начнешь ругаться, как матросня в доках. А как красиво все начиналось! Светские рауты, балы, мужчины в смокингах с накинутыми на плечи мантиями из бархата и шелка, женщины в мантиях, ничем, по сути, не отличающихся от самых роскошных бальных платьев. Гордые имена, красивые слова, а потом началась война, и ничего этого не стало. Остались одни лишь кровь и смерть. Блэки в этом деле всегда были хороши, даже женщины. И я не исключение… Воевать было просто, тем более, за идею и в своем кругу. А потом однажды я узнаю, что мой кузен Сири, – доблестный аврор и паладин Света, – случайно упал в Арку Смерти. Случайно? Да, вы смеетесь! Блэки не спотыкаются и не оступаются!

Лили увидела, что по щекам Беллатрикс катятся слезы. Голос у нее окончательно охрип, но она продолжала говорить.

– У Берти Крауча… У Младшего, конечно же, а не у Старшего, нашелся свой человек в Аврорате. Не наш. Просто сочувствующий. Сказал, Сириуса вызвали на внеплановую проверку и инвентаризацию артефактов неизвестного назначения. В зал с Аркой Смерти вошло шестеро, – Блэк, Лонгботтом, Грюм, Эггертон и еще двое из Отдела Тайн, – а вышли только пятеро. Сказали несчастный случай, споткнулся, дескать, и упал в Арку.

– Я… – она вдруг сбилась с мысли и замолчала, но ее никто не торопил, а Лили подлила в бокал Лестрейндж коньяк.

– Я не поверила. Это нонсенс. Не может быть, потому что не может быть никогда. Ну, ладно в бою. Чего-то не учел, что-то не рассчитал, отшагнул, уклоняясь, не туда, куда надо… Получил проклятие в грудь… Да, мало ли. Но так. На ровном месте? В общем, я хотела понять, узнать, что там случилось на самом деле, расспросить кого-нибудь. Барти знал адрес Лонгботтомов. Договорились не трогать ребенка и старуху и пошли. А это была ловушка. Тот контакт Крауча оказался подставным, и нас попытались взять живьем. отчаянной смелости люди, надо сказать. Таких, как мы, надо убивать на месте, но им, наверное, нужны были персоны для процесса. Впрочем, сейчас о другом. Там, в доме у Лонгботтомов, случился зазор минут в десять. Авроры иногда тоже ошибаются, и мы успели допросить Фрэнка и Алису. Знаете, Круциатус, применяемый вместе с Легилименцией, способен творить настоящие чудеса. Мы раскололи обоих. И Фрэнка, и его жену, но ценной информацией располагал только Фрэнк, хотя нет, постойте! Она тоже кое-что сказала. Тебя, Лили и твоего мужа просто списали в качестве попутного ущерба. А нужен им был только Гарри. Идея ведь в чем. Гарри последний в роду, и не просто в роду, а в роду, наследующем Повереллам. Магия должна была убить Темного Лорда за такое злодеяние. Конечно, ребенок бы тоже не выжил, но и Лорд должен был погибнуть. А в результате, его убил твой муж.

– Его убила я, – внесла ясность Лили. – Сири дал мне боевой артефакт. «Глаз Василиска». Эвакуационный Портал и этот артефакт. Сказал, бросай и беги. Я так и сделала.

– Вот даже как… – Странно, но Беллатрикс не стала кричать, и нападать на Лили тоже не стала.

– Что ж, – добавила она после короткой паузы, – иронично. Сидим за одним столом, пьем магловский коньяк, разговариваем… Три вдовы, но у тебя, Лили, хотя бы ребенок остался, а что я? Бесплодная смоковница…

– Вдова? – нахмурилась Вальбурга. – Родольфус?

– Мертв, – развела руками Беллатрикс. – И он, и Раби, и Берти… Все мертвы, тетя Вальбурга. Я тоже должна была там сдохнуть, но мне повезло. Я прорвалась… Прорвалась и прибежала в Блэк-Хаус. Просто больше некуда было идти. Кикимер меня отпоил… А потом слово за слово… Я не знаю, тетя Вальбурга, отчего он молчал все это время, почему не рассказал вам… Но он отчего-то рассказал мне. Регулус погиб по вине Лорда, но дело не в этом… В конце концов, он предал своего лидера, так что… но сама суть… Тетя Вальбурга, наш Лорд создал себе несколько крестражей!

– Я в курсе, – сообщила ей Вальбурга. – Судя по всему, больше трех, и значит, пять или семь, а с ума сходили и с одним…

– Он поручил Регулусу спрятать один из своих крестражей… – продолжила Беллатрикс, никак не комментируя слова Вальбурги. – Кузен был талантливым парнем, сумел разобраться, что там и как, и попытался уничтожить крестраж, но не смог. Попал в ловушку и погиб… И возникает вопрос, кому же я служила? Убийце моего кузена? Сбрендившему от черной магии трусу? Я шла в бой, зная, что могу умереть. Родольфус погиб, его брат и Барти – все погибли, но мы знали, на что идем, а он? Он хотел выжить любой ценой. Так что нет, Лили, ты его не убила. Ты всего лишь вышибла его душу из оболочки…

[1] Поезд – в данном случае используется старое значение этого слова: «Ряд повозок, следующих одна за другой».

[2] Корволант (фр. corps volant) – «летучий корпус».

[3] Горжет – нагрудный знак, своего рода медальон, обычно в форме щита с рисунком на религиозную или военную тему, иногда с геральдическим или с государственным гербом, первоначально элемент рыцарских доспехов, впоследствии знак различия офицеров или принадлежности к тому или иному формированию (подразделению и так далее).

[4] Чёрное Пламя – наряду с Темной Сестрой один из двух фамильных валирийских мечей дома Таргариенов вплоть до правления Эйгона IV, когда меч перешел во владение младшей ветви, взявшей название меча в качестве имени рода. Ныне местонахождение меча неизвестно.

[5] 70 километров в день, не утомляя лошадей, и в основном, не по главным дорогам.

[6] Менгир – простейший мегалит в виде установленного человеком грубо обработанного камня или каменной глыбы, у которых вертикальные размеры заметно превышают горизонтальные.

[7] Кромлех – древнее сооружение, как правило, позднего неолита или раннего бронзового века, представляющее собой несколько поставленных вертикально в землю продолговатых камней, образующих одну или несколько концентрических окружностей.

[8] Около 6 килограммов.

[9] Футарк – общее наименование германских и скандинавских рунических алфавитов. Слово происходит от «сквозного» чтения первых шести букв старшего рунического алфавита: f, u, þ, a, r, k.