Текст книги "Со второй попытки (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

В общем ситуация усложнилась донельзя, если бы не одно «Но». Блэки могли хотеть или не хотеть, чтобы Гарри учился в Хогвартсе, но от Судьбы не уйдешь. Магический контракт, подписанный еще покойным Джеймсом, обязывал мальчика в 1991 году начать обучение именно в его, Альбуса Дамблдора, школе. Правда, и тут не обошлось без осложнений. Договор, заключенный между ним и Сириусом Блэком, предусматривал, что кто-то из Блэков будет преподавать курс Защиты от Темных Искусств. И по последним данным это будет Лили, бывшая Эванс, бывшая Поттер. Хорошо ли это? Трудно сказать. С Сириусом или Беллой было бы наверняка труднее, но никто не гарантировал, что нынешняя Лили будет лучше. И все-таки это был единственный способ сблизиться с Гарри и попытаться на него хоть как-нибудь повлиять…

9.5[9] 1991–298 год от З.Э

– Гарри Поттер! – прошуршав длинным свитком, профессор Макганагал прочла следующее имя.

Имя прозвучало, но никто к табурету не вышел, и по факультетским столам прошла волна тихого ропота. Недоуменного и, возможно, даже испуганного. Имя это было известно в магической Англии, и даже более того, за этим именем имелись история Мальчика-Который-Выжил и его особая репутация. К сожалению, в силу договоренностей с Сириусом Блэком Дамблдор не мог «работать в открытую», но у него было достаточно доверенных людей, которым, не нарушая принятого на себя обета, можно было намекнуть на то, чтобы никто не забывал о той первой статье в «Ежедневном Пророке», которая появилась в утреннем выпуске 1 ноября 1981 года. Да, позже ее опровергли, и рассказ Дамблдора был, вроде бы, дезавуирован, но «слово прозвучало», и теперь это было лишь делом техники создать образ того, кого, на самом деле, никогда не существовало.

– Гарри Поттер! – повторила строгая профессор в очках, и ропот в зале усилился.

Лили сидела за учительским столом и на провокацию никак не реагировала. Ей незачем было вмешиваться. Ее Риг самостоятельный мальчик и сам способен разрулить возникшее недопонимание.

– Мистер Поттер! – На этот раз, профессор шагнула к не успевшим распределиться первокурсникам и уткнулась гневным взглядом в ее сына. – Мы все вас ждем!

– Вы ко мне? – «удивился» Риг.

Он был выше всех в группе и выглядел гораздо старше других детей. По документам ему было одиннадцать, но фактически уже чуть больше двенадцати, к тому же в Вестеросе он общался с драконами, а это всегда налагает на людей свой особый отпечаток.

– К вам, мистер Поттер! – несколько нервно ответила на его вопрос декан Гриффиндора.

– Боюсь, профессор, – покачал головой Риг, – что кто-то ввел вас в заблуждение. Меня зовут Ригель Блэк, и я более, чем уверен, что мое имя находится в начале списка, но вы его отчего-то пропустили. Взгляните, пожалуйста, на фамилии на букву «Б». Блэк должно стоять перед Боунс.

– Но вы же, Гарри Поттер! – возмутилась Макганагал. – Сын Джеймса и Лили Поттер.

При этом она даже не соизволила посмотреть в сторону Лили, словно речь шла о двух разных женщинах.

– О! – сказал на это Риг. – Теперь я понимаю. Вас точно кто-то обманул, профессор. Джеймс Поттер – первый муж моей матери, но никакого Гарри Поттера никогда в природе не существовало. Это выдумка… – он сделал многозначительную паузу и коротко взглянул на Дамблдора, сидевшего в своем троноподобном кресле, – газетчиков, я полагаю. Мои родители лорд и леди Блэк. Лорд Сириус Блэк и леди Лилиан Блэк, а покойный Джеймс Поттер ко мне никакого отношения не имеет. Можете проверить и Отделе Учета Волшебников, и в Гринготсе. Я – это я, и я не Гарри… Что за плебейское имя, кстати! Гарри Поттер! Похоже на собачью кличку. Придумают же такое!

«Умница!»

– Минерва, – подал голос директор, – возможно в список действительно закралась ошибка.

– Мистер Блэк, – взглянул он на Рига, – прошу вас, пройдите к табурету и наденьте распределительную шляпу.

«Хитрый сукин сын!» – вынуждена была признать Лили.

И в самом деле. Вроде бы, признал ошибку, но при этом поставил под вопрос происхождение Ригеля.

«Вброс засчитан, Альбус! – кивнула она мысленно. – Но слава богу, Ригель в Хогвартсе не один!»

К счастью, им удалось решить все логистические вопросы раньше, чем рвануло на Той Стороне. Она благополучно забеременела где-то через пять месяцев после прибытия в Королевскую Гавань, а еще через четыре месяца отправилась домой, но на этот раз не посуху, а морем. И через месяц была уже в Белой Гавани. Еще пара недель ушла на то, чтобы добраться до замка, отдать все необходимые распоряжения и оставить послания тем, кого в это время не было в Винтерфелле, но затем, замотивировав свое отсутствие, – у них с Сириусом было уже достаточно людей, которые ничему не удивлялись сами и не позволяли «удивляться» другим, – ушла на Эту Сторону. На их с Сириусом удачу беременность не помешала ей ходить туда и обратно до тридцать второй недели[10]. Получилось три раза, хотя все визиты были короткими, две-три недели максимум. Но она старалась не напрасно. В каждый ее визит в Вестерос с ней приходил Ригель, и напротив – в Англию с ними всегда ходил Джон. Джон учился магии и мелькал на балах и приемах, – по ходу дела спуская пар с раскрепощенными магловскими девушками, – а Ригель совершенствовался в боевом фехтовании и конных походах, участвовал в охотах на волков и оленей и овладевал сложным искусством варкинга, практически неизвестного, или лучше сказать, давно забытого на Старушке Земле.

В конце концов она родила красивую здоровую девочку. Бетельгейзе Артемизия Блэк была похожа на свою мать, – рыжие волосы, зеленые глаза, – и, что не мудрено, мгновенно стала любимицей всех без исключения членов семьи. А еще через полгода Лили и Ригель отправились в Хогвартс, но при этом камин в покоях нового профессора Защиты был напрямую соединен с замком семьи Блэк на реке Северн, и Лили могла практически ежедневно видеться с дочерью. А в Вестеросе появилась леди Беллатриса Блэк из браавоских Бреннов – кузина леди Старк. Приближалась война и боевой маг ее уровня мог сильно пригодиться Винтерфеллу и Северу.

– Слизерин! – между тем провозгласила шляпа, и на Большой Зал упал полог тишины, а кое-кто, – и не будем показывать на него пальцем, – улыбнулся так, словно у него одновременно схватило живот и заболели зубы.

Впрочем, кто бы что ни говорил, директор – железный старик. Он практически мгновенно взял себя в руки и обернулся к Лили, игнорируя двух других профессоров, сидевших между ним и нею.

– Лили, девочка моя…

В течение последних десяти лет они виделись всего, быть может, два или три раза, и ни разу не говорили. Для нее он перестал существовать сразу после падения Сириуса в Арку Смерти, а для Дамблдора все было решено в тот момент, когда она «перешла в стан врага». Ему было неважно, по-видимому, что она всего лишь вышла замуж. Выбор мужа – как выбор судьбы и стороны в неослабевающем конфликте между «правыми» и «левыми». Она стала Блэк, и, значит, она уже по другую сторону баррикады. А все то зло, которое он сотворил с Сириусом и пытался сотворить с ней и Ригелем, не считается, поскольку все это делалось для «всеобщего блага».

– Хотел спросить тебя, Лили, – продолжил между тем старик, – как поживает твой супруг Сириус?

– Спасибо, Альбус, – если директор думал, что она заробеет, то он ошибся, – Сириус благополучен.

– Я почему спросил, – как бы извиняясь, продолжил Альбус, – он редко появляется в Свете… Он нигде не появляется, если быть точным. Это настораживает. Жив ли? Здоров?

– Сириус жив, – спокойно ответила она. – Это легко проверить, Альбус, ведь он лорд Блэк. Лорд не сменился, значит жив. На здоровье тоже не жалуется. Если вы не в курсе, у нас недавно родилась дочь.

– Это ни о чем не говорит, – покачал головой старик. – Ваш Гарри…

– Альбус, мне напомнить вам текст соглашения? – не поддаваясь на провокацию, поинтересовалась Лили.

– Забыл, простите старика!

– К вопросу о Ригеле, – как ни в чем ни бывало завершила Лили свою мысль. – Все трое моих детей Блэки. Магия подтвердила это, признав имя нашей дочери и отразив его на семейном гобелене Блэков.

– Вот как? – сверкнул Дамблдор стеклами своих очков-половинок. – Как же вы назвали свою дочь?

– Бетельгейзе Артемизия Блэк…

– Значит, все-таки Блэк…

– Альбус, к чему эти намеки? – спросила она, сделав глоток крепкого чая.

– Меня беспокоит, Лили, отсутствие вашего супруга, – с доброй улыбкой объяснил Дамблдор.

– Пусть вас это не беспокоит, – так же мило улыбнулась ему в ответ Лили. – Сириус занят. Но, посмотрим, может быть, на будущий год он сменит меня в Хогвартсе, тогда и пообщаетесь. Вы же помните соглашение, Альбус? Пока Ригель учится в Хогвартсе, кто-нибудь из Блэков всегда будет преподавать в школе Защиту от Темных Искусств.

– Да, да! – «отечески» покивал ей Дамблдор. – Успокойся, девочка моя! Я все помню. Договор в силе. Кстати, не помню говорил я тебе или нет…

«Ну, и когда же ты мог мне что-либо сказать? – закатила Лили глаза. – Мы же не встречались, бог знает, сколько времени».

– С этого года Зельеварение у нас будет преподавать твой старый друг Северус…

«Вот же сука!»

– Северус мой бывший друг, – пожала она плечами. – Я с ним не разговаривала с пятого класса. Но это неважно. Будет и будет, мне-то какое дело? А где он кстати?

– Прибудет ночью…

– Рада за вас!

«И за него!» – добавила про себя.

9.6 1991–298 год от З.Э

Если кто-то думал, что Нед Старк будет против проведения Турнира Десницы, он ошибался. Сириус решил, что такое грандиозное шоу – это прекрасный повод познакомиться почти со всеми игроками на шахматной или, лучше сказать, кайвассной доске[11] Вестероса, оценить боевую ценность рыцарей и стрелков из лука и показать себя в качестве публичной личности. На юге его мало кто знал, да и те, с кем он был знаком, помнили его юношей во время Восстания и упрямым северянином во время войны с Грейджоями. Положительным моментом являлось и то, что на турнире он мог показать всем желающим свою семью, поскольку ни Лили, ни мальчишки не предполагали оставаться в Королевской Гавани дольше, чем нужно. Ригель и Арктурус прибыли вместе с Джоном из Белой Гавани на трех кораблях с товарами и с дополнительным штатом, опередив королевский поезд на целых две седьмицы. У них были «каникулы», и среди развлечений мальчикам был обещан настоящий рыцарский турнир и пир в Красном Замке. Впрочем, Джон собирался и сам поучаствовать в тьосте[12]. Парню хотелось почувствовать себя участником рыцарского поединка и оценить собственные силы в дуэлях с лучшими рыцарями Семи Королевств, и Сириус решил ему в этом не мешать. К тому же это могло пригодиться Джону в будущем, если они, и в самом деле, решат отвоевать у Баратеонов и Ланнистеров Железный Трон. Люди должны знать своих героев в лицо. Имелся, правда, риск, что снова, как это уже случилось однажды на Севере, поползут слухи о том, что Джон его бастард, но даже это, по мнению Лили, им обоим пойдет только в плюс. Неду, как «настоящему мужику», Джону – в качестве его предполагаемого сына. Одно дело, какой-то северный провинциальный лорд, каким бы красавцем и великолепным бойцом он ни был, и совсем другое – кто-то несущий в своих жилах настоящую волчью кровь Королей Зимы. Статус другой, и смотреть на него станут иначе. Так что, на семейном совете решили – турниру быть, и Сириус даже объявил во всеуслышание, что оплатит турнир из своего кармана, раз уж он задуман в его честь.

А между тем, жизнь шла своим чередом. Сириус входил постепенно в дела Малого Совета, знакомился с людьми, определявшими, как минимум, внутреннюю политику Семи Королевств, с королевскими гвардейцами и лордами, предпочитающими жить в столице, а не в своих сеньориях. Разбирал накопившиеся бумаги, – а их более чем за полгода набралось столько, что, глядя на них, даже страшно становилось, – общался с королем и его братом Станисом, обкладывал потихоньку Петира Бейлиша, которого заочно приговорил к «усекновению головы», проверял на вшивость остальных царедворцев и занимался еще тысячей и одним делом. Например, подготовкой к экстренной эвакуации.

– Значит, так, – докладывала ему Лили ночью в постели, – аппарация из замка возможна, но тут какие-то странные возмущения эфира… Не удивлюсь, если это из-за того, как долго здесь жили драконы или, может быть, из-за их черепов, сложенных в подземельях.

– Возможно, – согласился с ней Сириус. – Что это означает на практике?

– Нас практике, аппарировать из замка можно только в порт или к Септе Бейлора, но от септы можно прыгнуть к Львиным воротам, а оттуда дальше по Золотой дороге. Пятно возмущений заканчивается где-то в лиге от городской стены. Оттуда аппарация возможна по нашим координатам, но я рекомендовала бы сначала прыгнуть в Хейфорт, а дальше уже по маршруту. Другой вариант – аппарировать на холм Рейнис и оттуда к Старым воротам и снова же в Хейфорт.

– Не хотелось бы бросать людей, – вздохнул Сириус.

– И не надо, – прижалась к нему Лили. – Из башни Десницы ходы ведут до самого порта. Схему я тебе нарисую. Уходя, взорвешь Бомбардой лестницу, а в порту сразу захватываете корабли и выходите в море. Те гвардейцы, которые расквартированы в городе тоже должны двигаться в порт. Продумай какие-нибудь простые магические сигналы… Один – «Двигайтесь к замку», другой – «Отступайте в порт».

– Это можно, – сообразил Сириус, как можно сделать простейший сигнальный артефакт, и кому из гвардейцев его можно вручить.

– Но про аппарацию все равно не забывай! – напомнила ему Лили. – Ты мне, по любому, нужен живой. Детям, к слову, тоже.

– Не забуду, – пообещал он, и через два дня получил от Лили схему подземных ходов не только Башни Десницы, но также Твердыни Мейгора.

Это было более, чем хорошо, поскольку открывало массу возможностей. И дело отнюдь не только в планах «предполагаемой ретирады». Вопросы разведки и контрразведки занимали их не меньше, чем, логистика организованного отступления. Ведь они вдвоем не могли поспеть везде. Магия магией, но подслушивать сразу два разговора не может ни один нормальный человек, будь он хоть трижды волшебник. А вот тайные тропы, проложенные внутри стен, позволяли быть «провидцами» даже простых людей. Этим теперь занимались два гвардейца и два слуги, входившие в группу особо доверенных помощников. Они «бродили» по тайным переходам, прислушиваясь к разговорам, присматривая за основными игроками в игру престолов и просто «держа руку на пульсе дворцовой жизни».

Так прошло около двух месяцев, и подошло время «собирать камни». Через несколько дней в Королевской Гавани открывался турнир Десницы, и прошло уже больше месяца с тех пор, как у Лили случились последние месячные. Целительские заклинания однозначно указывали на то, что леди Старк беременна, и, значит, пришло время планировать путешествие на Север…

Интерлюдия VIII : 1990 – 300 год от З.Э.

Поездка в Королевскую Гавань представляла для Джона особый интерес. Все-таки этот город построили его предки. Из него, из Красного Замка и Твердыни Мейгора они триста лет правили Вестеросом. И здесь же, в этом городе рукой собственного гвардейца был убит последний король Таргариен. Возможно, само по себе убийство Безумного короля являлось благом. И Джейхейрис не стал бы винить в этом Сира Джейме, хотя и не понимал, как тот после нарушения принесенных им клятв остался рыцарем королевской гвардии. Однако пока Ланнистер ударом клинка нарушал эти самые обеты, рыцари его отца насиловали принцессу Элию и убивали ее детей, которых Ланнистер вроде бы поклялся защищать. И вот этого простить ему было никак нельзя. Другое дело, что убить подонка Джейхейрис пока не мог. И не потому, что ему не хватило бы на это дерзости, силы или таланта, дело было в другом. Лорд Старк просил Джона Гринвуда отложить свершение справедливого возмездия до более подходящих времен. Что ж, вероятно, дядя был прав, тем более что не один лишь Джейме Ланнистер заслуживал смерти. Если уж убивать всех тех, кто был виновен в свержении Таргариенов и в физическом истреблении валирийской династии, начинать следовало с того, кто волею заговорщиков умостил свой жирный зад на Железном Троне.

Правду сказать, король Роберт был жалок и отвратителен, и не только потому, что узурпировал власть в Семи Королевствах. В конце концов, в ходе визита в Винтерфелл и во время возвращения в Королевскую Гавань, Джейхейрис успел вдоволь насмотреться на Роберта Баратеона. Слышал, как этот жирный боров сквернословит и богохульствует, как орет за пиршественным столом свои пьяные солдатские песни, видел, как по-свински жрет он все подряд, какие бы изысканные яства ему ни подавали, и не раз наблюдал за тем, как король трахает, поставив раком, очередную «служанку». Последнее было особенно отвратительно. Не сам секс, разумеется, а то, как, где и когда выплескивал свою темную страсть Роберт Баратеон. Джон не ребенок, он и сам уже, – и скажем прямо, не раз, – имел девушек во всех возможных позах, но чаще, имея в виду те платья, которые здесь и сейчас носили женщины, именно так, поставив на колени и нагнув вперед, благо Вестерос не Англия, и здесь женщины не носят пока нижнее белье. Казалось бы, Роберт делал то же самое, но выглядело это у него отвратительно. Впрочем, у него и все прочее выходило, мягко говоря, некрасиво. Он жрал, как не в себя, пил вино едва ли не бочками и сквернословил по поводу и без. Если когда-то в прошлом он и получил приличное воспитание, – дядя же получил, а они с Робертом воспитывались вместе, – то от влияния Джона Аррена и рыцарей Долины у короля уже давным-давно ничего не осталось. Грубый и не тактичный, не умеющий сдерживать свои низменные инстинкты и потому ведущий себя почти во всех ситуациях, попросту говоря, по-скотски, Роберт не вызывал в душе Джона никакого другого чувства, кроме омерзения. Даже не ненависть, а брезгливое отвращение, вот что он чувствовал, видя короля Роберта. И причина этому была не только в том, что Роберт убил его отца, ославил мать и узурпировал трон, принадлежащий Джону по праву рождения. Это само собой. Как и то, что за убийство его мачехи, – а как иначе назвать первую жену отца, – и его сводных брата и сестры, Роберт был достоин самой лютой казни. Но сейчас речь шла о другом. Видя короля таким, каков он есть, и наблюдая за его окружением, Джон не испытывал ничего, кроме брезгливости и омерзения. Соответственно, и от Королевской Гавани он не ожидал ничего хорошего, тем более что был о ней наслышан от бывавших в столице людей.

И вот он прибыл в этот «овеянный легендами» город и должен был сказать, что все его ожидания, к сожалению или к счастью, подтвердились. Столица оказалась грязной, шумной и вонючей. Тесные улицы были запружены народом, дома обветшали, а на мостовой, – там, где она все-таки имела место быть, – тут и там попадались гнилые вонючие лужи. Но хуже всего пахли порт и излучина Черноводной, куда сбрасывались отходы жизнедеятельности этого огромного города и экскременты, выделяемые сотнями тысяч его жителей. И еще одна немаловажная примета: полное отсутствие нового строительства. За прошедшие с восстания годы в Королевской Гавани не было построено ни одного нового здания, а старые дворцы и особняки успели порядком обветшать, если и вовсе не пришли в ветхость. Внутри они были по-прежнему роскошны, но снаружи представляли собой жалкое зрелище, являясь отличной метафорой новому царствованию. Баратеоны пользовались тем, что оставили им Таргариены, но не создавали ничего нового. Роберт и его окружение оказались полными импотентами во всем, кроме этой их отвратительной Игры в Престолы. Впрочем, мерзкая эта игра или нет, Старкам и Таргариенам приходилось принимать правила игры, нравится это им или нет. И время сбрасывать фигуры с доски пока не наступило. Зато подвернулся случай поквитаться кое с кем из тех, кого Джон/Джейхейрис имел полное право ненавидеть. Турнир – вот где таились невероятные возможности для мести. Так что Джейхейрис, немного поломавшись для вида, поддался на подначку принца Джофри и объявил, что будет участвовать в джостинге[13]. В конце концов, он взрослый мужчина и лорд, пора бы ему заработать себе еще и золотые шпоры[14].

И вот этот день настал. Уже облаченный в турнирный доспех, Джон сидел на складном стуле около своего шатра и наблюдал за поединками первого круга. Ему выпало выступать в третьей паре. Так что он вполне насладился поединком Джори Касселя с сиром Хорасом Редвиным с острова Арбор. Победил северянин, и это, чего уж там, было приятно, хотя личных счетов с арборцами у Джона не было. Затем сражались сир Бейлон Сванн и проигравший ему вчистую гвардеец Старков Алин. К этому моменту Джон оставил свой стул и взгромоздился на вороного дестриэ[15], которого он едва ли не в шутку назвал Блэком. Впрочем, сейчас ему было уже не до шуток, потому что герольд выкрикнул его имя.

– Лорд Джон Гринвуд из Одинокой Башни против лорда Джона Ройса из Рунного Камня

Что ж, Джейхейрис знал, с кем его свела жеребьевка. Бронзовый Джон слыл опытным воином и умелым турнирным бойцом. Впрочем, Джейхейрис тоже кое-что мог, и это его «кое-что» оказалось круче всего того, что мог противопоставить ему лорд Ройс, вылетевший из седла уже во второй сшибке. А вот вторая и третья схватки неожиданно оказались крайне тяжелыми. Геральд Марбранд едва не выбил Джейхейриса из седла уже в первой сшибке и уступил, лишь преломив пять копий. А сир Тео Фрей продержался еще дольше, так что они с Джейхейрисом вплотную приблизились к лимиту в семь копий. Впрочем, в этом случае Джон победил бы Фрея по очкам, благодаря нескольким удачным ударам. Однако, чего он уж точно не ожидал, так это легкой победы над очевидным фаворитом турнира сиром Меррином Трантом. Но факт есть факт. Один точный и сильный удар, и рыцарь Королевской гвардии вылетает из седла и летит, как снаряд, выпущенный из катапульты. Так что, по результатам первого дня Джон Гринвуд вошел в лидирующую группу, и о нем заговорили с уважением, смешанным с удивлением. Все-таки он был молод и никому толком неизвестен, но это дело поправимое, и уже тем же вечером на пиру в Красном Замке он почувствовал, как изменилось отношение к нему юных девушек и молодых рыцарей.

«И это всего лишь первый день, дамы и господа! – усмехнулся он мысленно. – То ли еще будет!»

Будущее обещало, если уж не триумф, то во всяком случае полное удовлетворение, получать которое он начал уже на следующее утро. Жеребьёвка свела его с Джейме Ланнистером, и их бой, что характерно, открывал второй день турнира. Так что зрителей было более, чем достаточно, и они были в меру бодры, заключая пари и делая ставки, фаворитом в которых выступал, разумеется, Золотой рыцарь. И, в целом, люди были правы, королевский гвардеец был известен своим мастерством и к тому же был куда опытнее какого-то там Джона Гринвуда. Тем большим был потрясение зрителей, когда Ланнистер вылетел из седла уже во второй сшибке. Мог бы и в первой, но Джон решил не наглеть, и применил магию только сломав об Джейме первое копье.

Вообще-то, он принципиально не использовал магию в поединках турнира. Во-первых, это было бы бесчестно, а во-вторых, ему хотелось объективно оценить свой боевой потенциал. Но Ланнистер не заслуживал ни порядочности, ни честности, и, если Джейхейрис не мог его убить, – во всяком случае, пока, – то уж унизить, а если повезет, то и покалечить, ему ничего не мешало. Поэтому он чуть увеличил силу удара, и Золотой рыцарь вылетел из седла, но, увы, упал при этом весьма удачно. Ничего себе не сломал сукин сын, а жаль.

Следующим его противником оказался очередной Фрей, и Джейхейрис только диву давался, как этот слабосилок дотянул до второго турнирного дня. Однако сир Джаред Фрей каким-то образом сдюжил, и все только для того, чтобы переломать себе при падении половину костей.

«Судьба!» – Джейхейрис пожал мысленно плечами и отправился отдыхать.

Ему предстояло еще два поединка: первый сПатреком Маллистером и второй с Сандором Клиганом…

[1] Вундерваффе (нем.) – супероружие.

[2] Около 2500 километров.

[3] "Rules" в Ковент-Гардене, старейший ресторан Лондона, основанный в 1798 году, славится своей традиционной кухней и элегантным интерьером. The Ivy, также расположенный в Ковент-Гардене, известен с 1917 года и является настоящей иконой британской кухни.

[4] Трайфл (англ. trifle) – блюдо английской кухни, представляющее собой десерт из бисквитного теста (часто смоченного хересом или вином) с заварным кремом (часто затвердевшим), фруктовым соком или желе и взбитыми сливками.

[5] Устойчивость карет удалось повысить, благодаря каретных дел мастеру Жанто, который решил отказаться от поворота передней оси вокруг центрального шкворня. Он закрепил ось неподвижно, а на ее концах поставил кулаки со шкворнями, на которых сидели коротенькие полуоси с колесами. Все это сооружение получило название трапеции Жанто и обеспечило устойчивость экипажей на поворотах.

[6] Теомантия (греч.) – пророчество, предсказание непосредственным боговдохновением.

[7] Среднее имя в английском языке не равно отчеству. Оно может быть дано в честь кого-то из родственников, но не обязательно является отчеством.

Хардвин Поттер – средневековый волшебник, предок семьи Поттер. Старший из семи сыновей Линфреда Стинчкомбского.

[8] Ренегат – человек, который отказался от своих убеждений, веры, принципов, или покинул группу, к которой принадлежал, часто переходя на сторону противников. Это слово часто используется в переносном смысле для обозначения отступника или предателя.

[9]Начиная с этой главки, повествование будет следовать как за Сириусом, так и за Лили. Интерлюдий с Лили больше не будет.

[10] Здоровые роды происходят на 38 неделе.

[11] Кайвасса – стратегическая игра, популярная по обе стороны Узкого моря.

[12] Тьост (нем.) – рыцарский поединок (дуэль) на турнире.

[13] Джостинг (Jousting) – это древний вид конного спорта и рыцарского состязания, представляющий собой поединок двух всадников в полных латных доспехах, вооруженных длинными копьями (лэнсами), которые пытаются сломать копье о щит или доспехи противника или выбить его из седла, скача навстречу друг другу через разделительный барьер.

[14] То есть, стать рыцарем.

[15] Дестриэ – крупный боевой рыцарский конь, как правило, жеребец. Термин подразумевает не определённую породу, а определённые свойства коня, предпочтительные для использования его на рыцарских турнирах.