Текст книги "Со второй попытки (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Впрочем, нет худа без добра, и разговор с Альбусом напомнил Сириусу кое-что, о чем он забыл, живя в другом Мире с его тревогами и заботами. Крестражи! О них откуда-то знал старший Сириус, и о них же написала ему в одном из писем Белла. Наличие крестражей могло объяснить неочевидное «бессмертие» Волан-де-Морта, но никак не объясняло, каким образом может быть связан со всей этой историей их с Лили сын.

Интерлюдия VI : 298 год от З.Э.

Утром, – а оно началось для него где-то после полудня, – Роберту сообщили, что заболел Джон Аррен. Вечером Роберт зашел к старику в Башню Десницы, но поговорить не удалось. Джон был плох, бредил и никого не узнавал.

– Он уходит, – с печалью в голосе сообщил мейстер Пицель. – Болезнь убивает его.

«Болезнь…»

О короле Роберте можно было сказать много дурных слов. Он был пьяницей, развратником и мотом, ненавидел жену и совсем не занимался своими детьми, – а ведь один из них должен был когда-нибудь унаследовать Железный Трон, – он практически не интересовался делами государства, передоверив их деснице и членам малого совета. Все это так, но при всем при том король не был дураком и смог сразу заподозрить, что его наставник отравлен, а Пицель, сука, зачем-то это скрывает.

«Начать расследование? – задумался он, наблюдая за враз состарившимся лордом Арреном. – А смысл? Максимум, поймаем отравителя, а заказчика… Заказчик вывернется. Так есть ли смысл ввязываться во всю эту головную боль?»

И все-таки, для очистки совести, он решил хотя бы попытаться что-нибудь сделать, ну или сделать вид, что озаботился расследованием.

«Кто у нас Мастер над Законами? – прикинул Роберт, – Ренли – мастер. Вот пусть он и проведет расследование!»

Роберт не сомневался, что Ренли с этим не справится, не его уровень, но формальности будут соблюдены, и об этом можно будет больше не думать. Он и не думал, поскольку его занимал совсем другой вопрос. Джон умер, его похоронили, и Семеро с ним, но кто теперь будет править вместо него?

Очевидными кандидатурами казались его брат Станис и отец Серсеи Тайвин Ланнистер. Станис, конечно, не дурак, но он аскет и праведник. С такими взглядами на жизнь королевство ему доверить было нельзя. Что же касается Тайвина, то легче передать ему трон и самоубиться, потому что Ланнистеры и так уже правят Вестеросом и заправляют Королевской Гаванью, еще один Ланнистер, да еще на таком важном посту, и считай, Баратеоны старались для этих драных кошек. Выбор без выбора оказался тяжелой ношей, но на следующий день, протрезвев после очередной пьянки, Роберт вспомнил о Неде Старке.

Со Старком они вместе росли, служа оруженосцами Джона Аррена. Детство и юность в Долине запомнились, как лучшее время в его жизни. Их дружба с Недом могла бы продолжаться и дальше, но Семеро решили по-другому, и в их жизнь вошла война. Восстание, битвы… Это было хорошее время, – как выяснилось, Роберт умел и любил воевать, – и Нед тоже прославился, как воин и полководец, но потом Роберт совершил непростительную ошибку. Во-первых, нельзя было так быстро соглашаться на свадьбу с Серсеей Ланнистер. Это поспешное решение наверняка оскорбило Неда, и его в этом смысле можно понять. Лианна, о которой все время рыдал Роберт, была Старк, и этим все сказано. Но было и кое-что «во-вторых». Глупо было, зная щепетильность Старка, открыто радоваться убийству Элии Мартелл и их с Рейгаром детей. И ведь Роберт от этого конфликта ничего не выиграл. Все равно пришлось приказать Тайвину сдать Старку тех двух ушлепков, которые превратили простое задание в кровавую вакханалию. И казной поделиться тоже пришлось, а дружба… Дружбы не стало. Нед за время войны возмужал и научился не только быстро действовать, но и думать, хотя от чистоплюйства так и не избавился. В результате дружбы нет, а Старк, говорят, процветает. Жену, – ту самую, навязанную ему Хостером Талли, – спровадил и живет теперь сразу с двумя женщинами. Паук говорит, одна действительно жена, а вторая – давняя любовница. И не факт, что старший сын леди Дейн действительно лорд Гринвуд, а не бастард Неда, грех которого покрыл один из его знаменосцев. Впрочем, как бы то ни было, Старк сейчас лучшая кандидатура. Деятельный, умный, волевой и, что немаловажно, у него в Королевской Гавани нет своих людей. Значит, будет независим и служить станет одному лишь Роберту. Хорошей новостью стало и то, что еще во время подавления восстания Грейджоя, Тайвин Ланнистер сумел поладить со Старком, и это именно он предложил выдать Мирцеллу за Брана Старка. Не дружат, но торгуют и не конфликтуют, и значит в Королевской Гавани можно ожидать всего лишь холодного мира, но не приготовлений к войне.

Как и обычно, если он все-таки вынужден был принимать решения, – чего Роберт терпеть не мог, – он делал это, как командир на поле боя: быстро и решительно. Так и на этот раз. Решил, объявил свою волю, и уже через седмицу королевский поезд тронулся в путь. Ну, что сказать? Он успел забыть, какое большое у него королевство, и как медленно двигаются обозы. Темп задавала карета Серсеи. Огромное, тяжелое и неповоротливое сооружение на колесах, сверху до низу украшенное золотом и алыми тканями. Тянули его шесть тяжеловозов, запряженные цугом, но быстро двигаться у них не получалось. В общем, ехали долго, и, если бы не биваки с вином и девками, Роберт, наверное, сошел бы с ума. А так ничего. Проехали цивилизованные земли, затем покрытый болотами и какими-то невнятными зарослями Перешеек, и неожиданно оказались на Севере.

Роберт севернее Близнецов никогда не бывал и о Севере знал только понаслышке. Вроде бы, бедная земля. Холодная и неприветливая, где даже летом порой выпадает снег. Малонаселенная, что при ее размерах делает ее попросту безлюдной. Однако действительность оказалось совсем иной. Ров Кейлин уже не выглядел развалинами, как его описывали путешественники. Он снова стал грозной крепостью, и, будучи военным специалистом, Роберт увидел главное. Если Юг когда-нибудь попрет на Север, как это случилось во времена андальского завоевания Вестероса, здесь южане и полягут. Первые люди выбрали стратегически правильное место для крепости, а Старк вернул Рву Кейлин былое величие.

Дальше больше. Королевский Тракт на всем протяжении от Рва Кейлин до Винтерфелла оказался в гораздо лучшем состоянии, чем, скажем, в Королевских или Речных Землях, а вдоль него тут и там видны были укрепленные усадьбы и небольшие замки, деревни, обнесенные частоколом, и странноприимные дома, гостиницы и харчевни. И все это было новое, то есть, даже дураку стало бы понятно, что речь идет о переселенцах, а этот народ просто так на Север не двинулся бы. Роберт, который вначале лишь восхищался переменами, очень быстро понял главное: Север не только развивался быстрее других королевств, он так же увеличивал свой военный потенциал. Каждая деревня на два десятка домов – это, как минимум, один тяжеловооруженный всадник и от восьми до десяти человек легкой пехоты, а деревень таких здесь было много. То есть, тех деревень и замков, которые были видны с тракта, но ведь люди живут везде, а не только близ главной дороги, но и в глубине страны.

– Сир Селми, – обратился он к старому рыцарю, – какими числами описывается военный потенциал Севера?

– Во время Восстания говорили о двадцати или даже двадцати пяти тысячах. Сейчас, думаю, уже около сорока.

Цифры Роберта заинтересовали. Получалось, что, если, не дайте Семеро, случится война, Север способен выстоять в одиночку. Слабым местом окажутся лишь морские побережья, но высадка десанта с моря в малонаселенной местности без дорог и жилья, это палка о двух концах. С одной стороны, высадиться легче, а с другой – снабжать такую армию морем дорого и сложно, а найти припасы на Севере совсем не просто. К тому же, если все деревни вдоль Королевского Тракта обнесены частоколом, то в диких местах они наверняка укреплены еще лучше.

«Нед явно не терял время зря!»

К счастью, при всех сложностях, возникших в отношениях между ними, Старки не враги, а союзники. А если Нед согласится стать Десницей, то и вовсе, все наладится. Такие мысли посещали его в пути не раз и не два, но, в конце концов, их путешествие подошло к концу, и он увидел, наконец, Винтерфелл. Замок был хорош. Размерами он не уступал Красному замку, а его укрепления вызывали уважение. Высокие стены, многочисленные башни, мощный, – и, кажется, новый, – барбакан, защищающий главные ворота, и возвышающиеся над внутренними высокими стенами купол Главной Твердыни и два донжона, древний и более современный.

Дальше все происходило строго по протоколу. Гвардия Старков выехала навстречу Роберту и сопроводила его до открытых настежь ворот замка, и он в сопровождении двух своих гвардейцев, Ланнистера и Селми, въехал во внешний двор Винтерфелла. Не без труда спешился, и тут же к нему шагнул Старк.

– Ваша милость, Винтерфелл ваш! – сказал он Роберту и опустился на колено.

Одновременно с Недом опустились на колени все его домочадцы.

– Встань, Нед! – потребовал Роберт. – Не заставляй меня наклоняться. И забудь уже о «милости». Мы ведь друзья!

– Как скажешь, Роберт!

Нед выпрямился, и Роберт не без зависти заметил, как молодо выглядит его старый друг. Старку трудно было сейчас дать больше двадцати пяти, а ведь они ровесники.

– Разреши представить тебе мою семью и домочадцев, – между тем позвал его Старк пройти к вставшим с колен мужчинам, женщинам и детям.

Практически никого из них Роберт никогда ранее не встречал. Младший брат Неда Бенджамен с супругой и детьми, вторая жена Старка Лилиан с их маленьким сыном, носившим странное имя Арктур, дети от первой жены Бран и Арья и бастарды Кейтилин Талли Роб и Санса. Присутствие их здесь и сейчас многое говорило о Неде, и это были хорошие слова. Этот высокий и крепкий парень и красивая рыжеволосая девочка даже не были бастардами самого Старка, и все-таки они были здесь, и Нед представил их по именам, назвав детьми его первой жены. Слово «бастард» так и не прозвучало. Что же касается его второй жены, то Роберт должен был признать, что она молода и красива и, судя по всему, это брак по любви. Он даже успел позавидовать Старку, но в этот момент случайно взглянул влево и буквально обомлел. Там, чуть в стороне от Старков стояла Лианна. Ну, то есть, первое впечатление было именно таким. Он. Увидел. Лианну Старк. И его даже жаром обдало от мгновенного узнавания, но, когда он шагнул к ней, за спиной раздался спокойный голос Неда.

– Разреши представить тебе леди Дейн, – сказал Старк, – и ее сыновей лорда Джона Гринвуда и Ульрика Дейна лорда Ловчего Дома.

– Ульрик сын Эртура Дейна, – уточнил Нед, и Роберт теперь увидел, что, увы, но эта женщина не Лианна.

Она действительно была похожа на сильно повзрослевшую Лианну Старк, но у нее были другого цвета глаза и волосы, а черты лица… Сейчас Роберт уже сомневался, что она так уж похожа на любовь всей его жизни. Честно сказать, он, вообще, не мог сейчас вспомнить, как выглядела Лианна…

9.3 1990–298 год от З.Э

Роберт сильно изменился даже по сравнению с тем, как он выглядел во времена войны с железнорожденными. Еще больше располнел и обрюзг, но не в этом дело. Власть развратила его окончательно, отменив, кажется, все ограничения, какие были заложены в него воспитанием Джона Аррена. Роберт нес, что в голову придет, а думал он, судя по всему, об одних только бабах и, разумеется, о выпивке. Ну еще, может быть, об охоте и снова о бабах, и о том, как он убил Рейгара и как страстно он любил сестру Неда. При этом речь его, которую и раньше сложно было назвать не только куртуазной, но хотя бы грамотной и выдержанной, стала еще безобразнее. Сквернословие перемежалось с обыкновенной грубостью, брань с проклятиями и оскорбления с беспардонностью. При этом король был громким и несдержанным во всем, чего ни коснись. Вспомнил о Лианне и тут же потащил Сириуса в крипту. То есть, до этого момента Роберт даже не подозревал, что Старки хоронят членов своей семьи в крипте, а не на обычном кладбище, и захотел сходить на могилу своей невесты. Пришлось вести его в подземелья, которые произвели на короля гнетущее впечатление, но Сириус терпел, объясняя Роберту, что Лианна была Старк, а Старки лежат только в крипте. Причем этим поспешным походом в подземелья Роберт в очередной раз оскорбил королеву, которая и так была на взводе. Слава богам, что Лилс скоренько переключила внимание Серсеи на себя и увела ее в замок смотреть предназначенные королевской семье комнаты и все прочее в том же духе. Принцев же и принцессу взяли на себя Джон и Бран. Так что скандала получилось избежать, но Роберт вполне «отыгрался» за это на пиру.

Учитывая характер и хорошо известные пристрастия короля, Сириус и Лили заменили служанок, которые будут контактировать с Робертом, на шлюх из Белой Гавани и Златотравья. В Винтерфелле их никто не знал, и девушки, – за особую плату, разумеется, – изображали «веселых пейзанок», но, если король был доволен, имея этих разбитных девок едва ли не на глазах у гостей, то Серсея находилась в состоянии перманентной ярости и была смертельно бледна, не в первый раз, по-видимому, переживая подобное унижение. Однако ее проблема состояла в том, что она ничего не могла с этим поделать. Если не хотела сама раздвигать ноги перед супругом, приходилось терпеть всех этих шлюх. Сириус довольно хорошо «прочел» ее с помощью поверхностной легилименции, и должен был признать, что королеве можно было только посочувствовать, и кто он такой, чтобы морализировать на тему инцеста? У них в семье, имея в виду Блэков, жениться на кузине не считалось чем-то особенным, ну а насчет братьев и сестер… Что ж, Лилс просветила его на эту тему, рассказав, что у маглов это отнюдь не редкое явление, хотя говорить о нем вслух непринято. Особенно в Англии, где все возможно, если не афишировать порок публично. Сириус, к слову, тоже был знаком с парой таких близнецов. Обе пары были уже сильно немолоды, но никогда не женившийся мужчина, живущий с никогда не выходившей замуж сестрой – это диагноз, даже в Англии, или как раз в Англии в первую очередь.

В общем, визит короля, как начался со скандала, так и продолжился практически до конца, тем более что масла в огонь постоянно подливали королева Серсея на пару с принцем-наследником. Джофри Баратеон оказался настоящим бедствием, а в сочетании с гиперопекой королевы быстро прогрессировал или, лучше сказать, регрессировал, превращаясь из мелкого хвастуна и садиста в настоящего монстра. Еще год-два и его придется валить, иначе Семь Королевств ожидают по-настоящему тяжелые времена.

Сириус видел к чему все идет. Кое-что «считал» из разума короля и королевы, а что-то другое почерпнул у королевского гвардейца Джейме Ланнистера. Лили тоже пробовала «читать» фрейлин королевы и офицеров золотых и красных плащей. И еще они оба умели думать. Анализировать факты, сопоставлять их, выводить из них правильные умозаключения. Джон и Лианна тоже не теряли времени зря. Слушали разговоры, задавали в подходящий момент правильные вопросы, и постепенно мозаика будущего складывалась в непротиворечивую картину.

Власть Таргариенов основывалась на праве сильного. У них были драконы, и этим все сказано. Но драконы вымерли, и следующие сто лет династия правила в силу традиции. Их свержение ознаменовало конец эры стабильности. За Баратеонами не стояла долгая история власти. Напротив, они являлись относительно молодым родом. Власть они получили по праву сильного, но, на самом деле, победу одержала коалиция, и Баратеоны сами по себе не могли бы противостоять хотя бы двум королевствам одновременно. А кое-кто мог бы одолеть их даже в битве один на один: Ланнистеры, Старки и Тиреллы. Так что правил Роберт лишь до тех пор, пока за его спиной стояли практически шесть из семи королевств. Его право сильного не выдерживало сравнения с правом первых Таргариенов. Его право крови было более, чем сомнительно, а традиция единовластия зиждилась на инерции. Уйдет Роберт, и Семь Королевств превратятся в карточный домик. За его сыновьями, – и неважно, что они бастарды, – не стоит ни традиция, ни сила. Начнись смута на их стороне будут лишь Ланнистеры и, возможно, кое-кто из лордов Штормовых и Королевских Земель. Но Роберт этого не понимает, находясь в уверенности, что ни Север, ни Долина с Речными Землями его не оставят. Серсея этого тоже не понимает. Она уверена, что власть Джофри, а значит и ее власть, обеспечены силой и золотом Утеса Кастерли. Это, разумеется, самообман, но, кроме старика Сельми, никто, кажется, не понимает, что страна катится в пропасть. Именно из-за этого Сириус согласился стать Десницей. Правя страной от имени Роберта, он надеялся хотя бы чуть-чуть притормозить скольжение к обрыву. Еще пара лет и Север станет непобедим. Еще два-три года и Дейнерис наберет достаточную силу, чтобы вторгнуться в Вестерос. Договориться с ней, имея в резерве Джона и лорда Конгрейва, не составит труда, и тогда их блок станет править и по праву сильного, и по праву преемственности.

Лорда Конгрейва придумала Лили. Этот лорд якобы сочувствовал Таргариенам и время от времени помогал Дейнерис средствами. Давал помногу, не жадничая, и это как раз в те времена, когда принцесса Таргариен едва не умирала с голоду. Правда, нашел он ее, – не сам, разумеется, а его посланец, – только тогда, когда у нее появились драконы. Привел к ней в Красную пустыню целый караван с припасами и под охраной отряда наемников и передал пятьдесят тысяч драконов и письмо от лорда, который не скрывал, что имя поддельное, так как он опасается преследования со стороны Баратеонов. Второй транш в двадцать тысяч драконов поступил ей через четыре месяца вместе с очередным письмом и предложением вступить в переписку. Обратным адресом числился торговец пряностями из Пентоса. Ну а куда направлялись ее письма из Пентоса, не знал никто…

9.4 1991–298 год от З.Э

Дорога до Королевской Гавани заняла все те же девяносто семь дней. Правда, Сириус и Лили выехали из Винтерфелла, вполне подготовившись к тяготам пути. Поэтому кроме шатра, который разбивался отнюдь не на каждом биваке, у них был свой фургон, заменявший им королевскую карету. В нем нельзя было сидеть, кроме как на облучке, но можно было полежать, отдыхая от верховой езды. А на ночь в фургоне устраивалась полноценная постель. В общем, немного смекалки, – высокие колеса, стальные рессоры и трапеция Жанто для передней пары колес[5], – и, разумеется, капелька магии, чтобы согреть или охладить «салон», и вуаля: отличная спальня и прекрасное место отдыха. А ехали они оба, разумеется, верхом. В пути вели беседы между собой, – но это обычно ночью, – а также с королем, королевскими гвардейцами и королевой, с младшим Ланнистером, карликом по кличке Бес, и со свитскими, постепенно обрастая связями и получая так необходимую им информацию о жизни в Красном замке и в Королевской Гавани. Было интересно узнать о тех членах Малого Совета, которые не участвовали в путешествии на Север. О Петире Бейлише Сириус уже кое-что знал, как знал и о братьях короля, мейстере Пицеле или о Мастере над Шептунами, которого все называли просто «Паук». Однако ему было интересно мнение других людей и те подробности, до которых не добрались его наблюдатели. Другой важной областью их с Лили интересов стали Великие Дома и некоторые из меньших, но иногда даже более влиятельных домов Семи Королевств, те же Тарли, например, или Веларионы. В общем, им было о чем поговорить, и в этом смысле долгая и утомительная поездка все-таки не пропала зря. Тем более, что по ходу дела они с Лили нашли достаточно удобных точек аппарации, чтобы, если понадобится, добраться до Винтерфелла максимум за девять прыжков. Непростое испытание, если на чистоту. Сириус такой марафон, пожалуй, потянул бы, но Лили – нет. И потом, кто знает, при каких обстоятельствах им придется аппарировать прочь из Королевской Гавани? А что, если прыгать придется с истощенным ядром, – после тяжелого боя или серьезного энергозатратного ритуала, – или, скажем, раненым и обессилившим от кровопотери? На этот случай они заложили семь тайников. Немного зелий, теплый плащ и пара кинжалов, мешочек с серебряными оленями и другой с золотыми драконами, вроде бы, немного, – самый минимум, – но в критической ситуации такой тайник обеспечит любого из них или даже обоих всем необходимым, чтобы переждать в укромном месте день или два, восстановить силы и уже затем продолжить цепочку аппараций. Вообще, все предусмотреть невозможно, но они пытались. У них был свой, известный только Джону и Лианне подземный ход, который вел прямиком в крипту, и большой тайник с деньгами, оружием и зельями. Другой такой тайник находился в Волчьем лесу всего лишь в паре миль от замка. И третий – около Короны Старого Короля. Было и тайное логово, вернее, три разных укрытия: в Северных горах, в Курганах и в Бараньих Лбах. И сейчас, направляясь в Королевскую Гавань, они тоже подстраховались, взяв с собой не сто, как предлагал Роберт, а триста тяжеловооруженных гвардейцев. Король начал было возмущаться, но Сириус охладил его пыл:

– У Ланнистеров в кармане вся столица, – сказал он спокойно. – И золотых плащей человек двести. У твоего брата весь флот, а у тебя и у твоего другого брата близко расположенные одно к другому два королевства: Штормовой Предел и Королевские Земли. А мой Север далеко. До него даже морем много дней пути.

– Ты меня в чем-то подозреваешь? – нахмурился Баратеон.

– Тебя – нет, – покачал головой Сириус, – твое окружение – да. Я не доверяю Пицелю, и поэтому со мной едет мой собственный целитель из Браавоса. Я не доверяю Петиру. Напомнить тебе, что он дважды наставил мне рога? Но дело не в этом. Твоими финансами, Роберт, заправляет человек, владеющий сетью борделей. И это плохо.

– Почему? – не понял его король. – Бизнес, как бизнес…

– Я не об этом, – ухмыльнулся Сириус, – а о том, что шлюхи лучшие шпионки. Они видят и слышат то, что никогда не услышат и не увидят другие. Не удивлюсь, если шпионская сеть Бейлиша не меньше, чем у Паука. И ты хочешь, чтобы я поперся в твою столицу с голой жопой? Нет, уж, Роберт! Хочешь, чтобы я стал десницей? Отлично. Но я беру с собой триста гвардейцев и мой личный штат.

И он это сделал, но одними гвардейцами не удовлетворился и заслал в столицу морем несколько «бойцов невидимого фронта». Большинство из них были наемниками и даже не знали, кому служат.

«Зато будет кого послать за кем-нибудь проследить, – кивнул Сириус мысленно. – Ну или прирезать кого…»

Интерлюдия VII : 1990 –298 год от З.Э.

Умение признавать свои ошибки – признак зрелости. Кто сказал? Дамблдор не помнил автора этого афоризма, и неспроста. Он знал, что эта мысль объективно правильна, но сам признаваться в своих ошибках не любил, и еще меньше ему нравилось считать себя незрелым. В его-то годы! С его-то репутацией! И все-таки иногда, анализируя задним числом свои действия и поступки, он видел, где и в чем ошибся. И более того, часто обстоятельства принуждали его признать:

«Да, здесь я оплошал! Увы!»

Чертов Блэк был одним из таких просчетов. Дамблдор не то, чтобы недооценил Сириуса, он его просто не понял. Он полагал, что Блэк и Поттер два сапога пара, но, если Джеймс, и в самом деле, являлся типичным простаком, Сириус оказался человеком себе на уме. В школе он изображал из себя фата, в Аврорате – бретера, а, на самом деле, оказался умным, проницательным и беспринципным подлецом. Сначала он отдал Лили Эванс свихнувшемуся на ней Поттеру, – чего не сделаешь для лучшего друга, – а потом втихую трахал ее в свое удовольствие и, возможно, действительно являлся биологическим отцом мальчика. Дамблдор это публично отрицал, утверждая, что «отцовство Блэка» всего лишь результат применения темной магии, но должен был признать, что такое вполне возможно. Мог зачать, если Поттер, и в самом деле, пренебрегал своим супружеским долгом, а он им, судя по всему, действительно манкировал. И оставалось только сожалеть, что сам Альбус ничего такого в отношениях Лили и Сириуса не заметил. Пропустил, не посчитал важным, не понял, учитывая разницу в возрасте, не оценил по достоинству. А в результате, и его профукал, и ее. И ведь Альбус знал, что Лили талантливее Джеймса. Умнее, способнее и сильнее магически. Но он и мысли допустить не мог, что она способна на такую изобретательную скрытность и хитрость. Практически, она обвела вокруг пальца и мужа, и учителя. У нее к визиту Волан-де-Морта все уже, оказывается, было подготовлено, а она изображала из себя беспомощную «деву в беде», и эта ее игра, собственно, и погубила Поттера. Если бы она рассказала мужу, что знает, когда произойдет нападение, и как она к этому готовится, Джеймс остался бы жив.

Конечно, эти размышления, озвучь он их хоть кому-нибудь постороннему, были бы однозначно признаны лицемерием, ведь для Всеобщего Блага он был готов пожертвовать жизнями Лили и Гарри, а теперь, когда они уцелели, оплакивал случайно попавшего под раздачу Джеймса. Однако любой, кто стал бы его осуждать, быстро одумается, расскажи Дамблдор правду. А правда была проста и чудовищна одновременно, и нет, Альбус не был ни равнодушным политиканом, ни беспринципным монстром. Во всяком случае, он считал, что ни разу не запятнал кровью свои белые одежды. Другое дело Сила Судьбы, а с ней, как известно, бодаться бессмысленно. В случае же Поттеров все упиралось в пророчество, а пророчества, – истинные пророчества, – никогда не лгут. Можно ошибаться в их трактовке. Такое случается. Можно, вообще, не понять озвученную кем-то предопределенность тех или иных событий. Таких случаев известно совсем немало. Но одно неизменно, прозвучав однажды, пророчество всегда реализуется. Теомантия[6] – это Магия Судьбы, а от Судьбы не уйдешь. Делай, что хочешь, борись, отрицай и проклинай, но Рок все равно настигнет того, о ком говорится в откровении. А пророчество, прозвучавшее в 1980 году… Он столько раз читал и перечитывал этот текст, что знал его теперь наизусть:

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...»

Пророчество было одновременно и ясным до очевидности, и столь же туманным, как любое другое. После долгих размышлений Дамблдор, не доверивший «истинное прорицание» никому другому, пришел к выводу, что в магической Англии есть только два ребенка, полностью соответствующие предсказанному Сивиллой Трелони: Невилл Лонгботтом и Гарри Поттер. Однако Волан-де-Морт пришел именно в дом Поттеров, и даже несмотря на то, что мальчик избежал прямой встречи с темным лордом пророчество частично исполнилось. Волан-де-Морт не пережил «несостоявшейся» встречи. Такая трактовка была возможна, хотя и выглядела донельзя странно. Впрочем, в тот момент Дамблдор был уверен, что предсказанное состоялось, пусть и не совсем так, как он предполагал. Собственно, его ошибочные телодвижения в ту ночь и в последующие за ним дни были вызваны жесточайшим цейтнотом, непрекращающимся форсмажором, политическими раскладами и личной неприязнью к Лили и Сириусу из-за смерти весьма перспективного светлого мага Джеймса Хардвина[7] Поттера. К тому же по ходу дела выяснилось, что Сириус то ли, вообще, никогда не порывал со своей темной семьей, то ли оказался подлым ренегатом[8], перешедшим на темную сторону. Этими обстоятельствами и объясняются тогдашние поступки Дамблдора. Неумные и неприличные, чего уж там, но сделанного не воротишь.

И все бы ничего. Даже возвращение Блэка оттуда, откуда не возвращаются, не так уж сильно нарушило планы Дамблдора. Однако именно тогда Альбус узнал тайну, которая изменила буквально все. Сначала появились смутные подозрения, что Волан-де-Морт не совсем мертв, хотя, вроде бы, не стал ни привидением, ни умертвием. Затем после долгих и сложных исследований Дамблдор окончательно уверился, что темный лорд жив и может даже вновь обрести телесную оболочку. Это был редкий магический феномен, но такое уже случалось в истории. Вопрос был лишь в том, каким именно способом Том Редл смог зацепиться за мир живых. И ответ, который Альбусу, удалось получить, привел его в ужас. Волан-де-Морт создал один или даже несколько крестражей, то есть, нечто, что даже темные маги считали мерзостью.

Крестражи и пророчество. Теперь ему все стало понятно. Тогда в 1981 пророчество не исполнилось, его реализация была отложена и перенесена в будущее. И получалось, что Гарри Поттер – это именно тот герой, который должен будет сразиться с темным лордом в последней битве и либо умереть от руки Волан-де-Морта, либо победить. Судьба сказала свое слово, но проблема осталась. Когда и как случится эта последняя схватка? Этого Альбус не знал. Зато он знал другое. Чтобы уничтожить Волан-де-Морта, ему нужен был Гарри Поттер. Мальчика надо было правильно воспитать, разумно мотивировать и даже немного подготовить к будущему подвигу. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы он не выглядел совсем уж бесполезным простофилей. Все-таки в последней битве должен был участвовать герой, а не лох. Поэтому, кроме прочего, никто, – и сам Гарри в первую очередь, – не должен знать, что победа или поражение никак не связаны с личными качествами мальчика, юноши или мужчины. Рок все сделает вместо него, но люди должны увидеть впечатляющий образ. Так что, вопрос сейчас формулировался следующим образом: как этого добиться?!

В свое время было ошибкой рассориться с Блэком и Лили. Он тогда дал волю чувствам, забыв о прагматизме. Теперь Сириус ему не просто не доверяет, он презирает Дамблдора и ненавидит его. Не боится, – что могло бы несколько уравновесить чувство неприязни, – а именно ненавидит. Еще хуже к нему относится Лили, оказавшаяся гораздо более волевой и решительной, чем он мог предположить. И, разумеется, это не облегчало его задачи. Однако ситуация, сложившаяся на данный момент, далеко выходила за рамки отношений любви/ненависти между ним и этими двумя. Ситуацию осложнял тот факт, что Блэки «вернулись», и их возвращение можно было считать триумфальным.

Откуда ни возьмись набежали какие-то родичи из разряда «седьмая вода на киселе», богом забытые клиенты и вассалы, – а их у Блэков оказалось до омерзения много, – были восстановлены утерянные было политические и деловые связи, реанимированы давние союзы, и заработал в полную силу, казалось бы, канувший в Лету Блок Блэков в Визенгамоте. Амнистия позволила Беллатрисе вернуться в Общество, и теперь она не пропускала ни одного раута или бала. Появлялась даже на приемах в Министерстве. И везде была желанной гостьей. Но, если Беллатриса и Вальбурга появлялись везде и часто, то Сириус и Лили, словно бы, ушли в подполье. Нет, они наверняка были живы, но, скорее всего, переселились вместе с Гарри в какую-то другую страну. Альбус не удивился бы, узнай, что речь идет о севере Канады, Аляске или даже о России. Обстановка в СССР, конечно, так себе. Но коммунисты перестали доминировать в мире магии еще в начале восьмидесятых, и русские волшебники быстро восстанавливали свои прежние позиции. От своих контактов в Колдотворце Дамблдор знал, что в Сибири сейчас воссозданы огромные магические анклавы, в которых правят прагматики, а не социалисты. Так что, возможно, Сириус и Лили переехали именно туда. Там их никто не знает, и они могут делать все, что заблагорассудится. В Англии же они появляются редко и не всегда вместе. Со старыми друзьями почти не контактируют, но вот родственников иногда посещают. В основном, Малфоев, от них-то через Северуса Снейпа Альбус и узнал, что не так давно у Блэков родился еще один сын, и что они взяли себе на воспитание какого-то дальнего родственника. Этот Джон Гринвуд оказался красивым и умным парнем лет шестнадцати, невероятно сильным физически и к тому же незаурядным волшебником. Во всяком случае, кое-кто видел, как он колдует, и говорят, что выглядит это впечатляюще. Впрочем, этот Джон был точно таким же таинственным типом, как и его опекуны. Где учится неизвестно, как неизвестно и то, где живет, и кто его настоящие родители. Выглядит, как чистокровный, ведет себя, как аристократ, но никаких Гринвудов среди известных магических родов Альбус не припомнит.