Текст книги "Со второй попытки (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Макс Мах
Со второй попытки

Глава 1

1.1 Четверг, 29.10.1981

Бой вышел коротким и яростным. Вернее, даже не бой, а скоротечная схватка. Столкнулись две силы, побились друг о друга и разошлись. Впрочем, ушли не все. На земле остались лежать три тела. Один аврор, имя которого Сириус никак не мог вспомнить, и два пожирателя, которых убил он сам.

– Ты совсем спятил, Блэк?! – обернулся к нему едва не озверевший от увиденного Гавейн Хавкинг.

– А что случилось-то? – не понял его Сириус.

В самом начале боя один из пожирателей бросил в него Бомбарду Максима. Блэк успел уйти с линии атаки, но заклинание взорвало стену дома, около которого он стоял, и обломок каменной кладки ударил Блэка по голове. Удар получился настолько сильным, что, мгновенно лишившись сознания Сириус рухнул на месте. Правда в беспамятстве он оставался совсем недолго, а когда очнулся и вспомнил, где он и что происходит, его неожиданно охватила дикая ярость, замешанная на злой обиде. Командир Хавкинг был типичным порождением идеологии «Всеобщего Блага», и вслед за Дамблдором иступлено осуждал убийство, как метод ведения войны. Пожирателей следовало оглушать и связывать. Максимум, ранить, но, разумеется, не смертельно. И обычно, если приходилось идти в патруль под началом Гавейна Хавкинга, Сириус старался не перегибать палку, чтобы не ранить ненароком нежную душу немолодого мракоборца. А вот, когда он выходил в патруль с кем-нибудь другим, с Цербером Лангарном, например, или с Руфусом Скримджером, Сириус чувствовал себя куда свободнее. Смертельных проклятий он, конечно, не использовал, – еще не хватало, чтобы ему припомнили, из какой он происходит семьи, – но Режущие, Колющие и Дробящие пускал в ход только так. Однако сегодня, сейчас, очнувшись после удара по голове, он резко изменил свой модус операнди[1], – помрачение нашло или еще какая хрень приключилась, – но он, не задумываясь, дважды применил к противнику Аваду. Два «выстрела», два тела и разъяренный Хавкинг в придачу.

– Ты применил Непростительное! – завопил начальник патруля и обличающе указал на тела мертвых пожирателей.

– Вам напомнить, Гавейн, что говорится в «Акте о борьбе с Терроризмом»? – спросил в ответ Сириус.

Декрет директора Департамента Магического Правопорядка Бартемиуса Крауча Старшего был опубликован две недели назад, и с тех пор Непростительным считался только Империус. Разумеется, убивать пожирателей можно было и другими заклинаниями, но использование Авады больше не являлось «преступным деянием» при условии, что применено в бою, а Круциатус, как выяснилось чуть позже, вполне годился для потрошения пленных во время экспресс-допроса.

– Но мы же не убийцы! – праведный гнев, вспыхнувший в глазах Хавкинга, наверное, мог прожечь в Сириусе дыру или две, но Блэки испечены из другого теста. Их такой ерундой не пронять.

– Вам зачитать мартиролог Аврората? – поднял бровь Сириус.

Его и самого удивляло, что он осмелился так говорить со своим командиром, но удивление было не настолько сильным, чтобы сбить его с мысли.

– Я отстраняю тебя от дежурства! – сказал, как отрезал, Хавкинг. – Иди домой, Блэк, проспись, а с утра я жду твой рапорт.

– Рапорт о чем? – не понял Сириус. – Вы же все сами видели, Гавейн. Они не церемонились и убили одного нашего. Я ответил им тем же. В чем ваша проблема?

– В том, что я не желаю видеть в Аврорате такого отъявленного преступника, как ты!

Это было резко и настолько несправедливо, что проняло даже остальных присутствовавших при разговоре авроров. А вот Сириусу, как оказалось, на мнение Хавкинга было насрать. Все равно ведь вечно будут коситься и шептаться за спиной, типа черного кобеля не отмоешь добела. Блэк – это диагноз, а, вернее, приговор!

– К счастью, вы не весь Аврорат, Гавейн, – осклабился не по-детски разозлившийся Блэк. – И не его начальник. Даже не заместитель начальника, и я действительно подам рапорт, командир Хавкинг, но это будет рапорт о вашей профнепригодности. Счастливо оставаться!

– Мальчишка! – Ничего другого Хавкингу, собственно, и не оставалось, но вот у Сириуса было несколько прощальных слов.

– Подумайте, парни, – кинул он аврорам перед тем, как развернуться и уйти прочь, – хотите ли вы служить с человеком, которому жизни пожирателей дороже ваших жизней.

Разумеется, это были несправедливые слова, потому что ситуация была куда сложнее. Такие авроры, как командир Хавкинг, заботились о своих людях и сильно переживали, когда Аврорат нес потери. Просто они вслед за Дамблдором считали, что силы света не должны уподобляться силам тьмы. Вроде бы, и верно, но сейчас Сириус был с этой идеей в корне не согласен. Он знал, как никто другой, что на войне, как на войне. Враг хочет убить тебя, и ты должен, как минимум, его опередить. А как максимум… Что ж, тот, кто принял метку Волан-де-Морта, должен отдавать себе отчет в последствиях этого поступка. Однако продолжать бессмысленный спор с командиром Хавкингом он не захотел. У Сириуса кружилась голова, его подташнивало и кроме-того у него очевидным образом двоилось сознание.

Как ни странно, это было хоть и некомфортно, но совсем не страшно. Довольно странно, но не более того. А ведь он ощущал себя, как если бы существовал сейчас един в двух лицах. Один молодой, другой старый, и оба не дураки, хотя старый явно умнее, опытнее, да и образован куда лучше. И на данный момент они как бы дополняли один другого. Сириус все еще оставался самим собой, то есть тем взбалмошным импульсивным юнцом, который три года назад закончил Хогвартс и уже год служил в Аврорате. Он был веселым повесой без царя в голове и рисковым бретером на службе у Министерства Магии. Однако существовал и другой Сириус, хотя, похоже, звали его как-то иначе. Этот условный Сириус был сильно немолодым маглом и имел многолетний военный опыт. Три войны за плечами и довольно высокое воинское звание, но и это не все. Еще у него был выстраданный всей его жизнью очень непростой, порой даже циничный взгляд на человеческую жизнь в целом и на все ее проявления в частности. Убивал сегодня именно он, и он же решил, что дискутировать с Хавкингом незачем, потому что «эти мудаковатые леваки сами не знают, чего хотят!» Так и есть, не знают, не понимают, не ведают, что творят, и бог с ними со всеми! И переживать, в сущности, тоже не о чем. По нынешним временам такого бойца, как Сириус Блэк, выгонит из Аврората только полный идиот или патентованный самоубийца. Вопрос в другом, а ему самому вся эта головная боль с какого перепуга сдалась?

«Это надо обдумать…» – Сириус уменьшил свою аврорскую мантию и спрятал в карман кожаной косухи.

Теперь он выглядел, как нормальный человек, ну или, как правильный молодой магл, если хотите, и мог зайти в первый попавшийся на глаза бузер[2], чтобы посидеть там наедине с самим собой и своими сомнениями, выпить пива и подумать о разных умных вещах. О своей жизни, например, о перспективах, о доме, которого у него нет, потому что сам дурак, о друзьях и приятелях, и о девушке, которую любил, но так и не получил. Вернее…

«Ох, ты ж!»

Первым попавшимся на его пути пабом стал «The Barley Mow»[3]. Обычный местный паб, наверняка многолюдный и шумный в поздние часы вечера, но сейчас, в шестом часу пополудни, для аншлага было еще слишком рано, и народу в заведении тусовалось совсем немного. Пара девушек играла в дартс, и один умник катал в одиночестве шары за биллиардным столом. И, разумеется, звучала музыка. Uriah Heep[4], кажется, но Сириус не был в этом уверен на все сто. Он взял пинту красного эля, однако за стойкой не остался, а ушел в дальний угол, сев за столик лицом к залу. Выбор был между окном-витриной, за которой проезжали автомобили и перемещались пешеходы, или видом на барную стойку и на несчастных одиночек, застрявших за ней со своим «напитком».

Отхлебнув из бокала, Блэк закурил и задумался над тем, кем он теперь является. О том, что удар по голове не прошел для него бесследно, он уже знал, вопрос был в другом, как совместить две личности в одном «флаконе» и не сойти при этом с ума. Как ни странно, на данный момент это «двуличие» ему совершенно не мешало, но все-таки стоило определиться с тем, кто сейчас пьет в пабе эль? Вопрос непраздный, поскольку те два сознания, которые встретились в его голове, были очень разными. Маг и магл, старик и молодой парень, левак и правый консерватор… Удивительно, но эти двое хорошо дополняли друг друга, спрямляя углы, компенсируя недостатки и создавая новую, не идентичную ни одному, ни другому личность. Однако, имея в виду то, что на дворе 1981 год, и дело происходит в Лондоне, да еще и сразу после скоротечной схватки с пожирателями, наверное, он все-таки в большей степени Сириус Блэк, потому что другой он и выглядел иначе, и жил в другое время и в другой стране. И не будем забывать о магии. Волшебником был только один из них, и, значит, он все-таки оставался Сириусом, хотя его взгляд на себя и на окружающий мир изменился самым решительным образом. Новому Блэку стали вдруг совершенно непонятны многие телодвижения его прежнего Я. Его мировоззрение, его поступки, решения и много чего еще. И для того, чтобы прийти к этому выводу ему потребовалась пинта эля и два шота дешевого виски.

В этом, к слову сказать, тоже содержалась немалая ирония. Единственный наследник, – во всяком случае, технически он оставался наследником, – одной из самых древних и богатых семей магической Англии, Сириус не мог себе позволить многое из того, что было бы ему доступно, помирись он с матерью.

«Полный идиотизм! – констатировал он, рассмотрев задним числом свои отношения с матерью. – Оно того стоило?»

Получалось, что нет, не стоило, потому что та свобода, которую, уйдя из дома, он, якобы, получил, была лишь иллюзией настоящей жизни. И дело не в деньгах, хотя и они лишними не бывают. Дело в том, что, уйдя из дома и порвав с семьей, он очень многое потерял и почти ничего не приобрел взамен. В конце концов, магловские джинсы, мотоцикл и The Rolling Stones, он мог иметь, и живя дома с матерью, надо было только попросить. Объяснить, попросить и обещать, не появляться в таком виде в общественных местах…

«А вот кстати и проверим, – неожиданно пришло ему в голову. – Посмотрим, насколько непримиримы, на самом деле, наши позиции!»

Идея сходить к матери и объясниться раз и навсегда, показалась ему годной, но перед тем, как покинуть «Стог ячменя», Сириус выпил еще пару стаканчиков «Cutty Sark» и только тогда поднялся из-за стола. Дешевый виски пьют не для удовольствия, а затем, чтобы упиться или просто заглушить тоску. Так все и обстояло, с той только разницей, что хороший, а, значит, и дорогой виски в любом случае был Сириусу не по карману. Оклад в Аврорате курам на смех, а побираться у друзей, – у того же Джеймса, – не позволяла Блэку гордость. Добавить к этому грабительский обменный курс Гринготса и получается, что даже среди маглов Сириус Блэк будет выглядеть нищебродом.

«Да, – решил он, прокрутив в уме свои гребаные обстоятельства, – за что боролись, на то и напоролись!»

Сейчас он никак не мог сообразить, какая вожжа ударила его тогда под хвост. Что именно заставило его совершить тот «блистательный» побег к свободе.

«Юношеский максимализм, – с сожалением отметило его разом повзрослевшее Сдвоенное Я, – и отличная пропаганда Банды Светлых».

Памятью своего второго внезапно проклюнувшегося Я Сириус вспомнил, как в другой стране и почти в это же самое время желавшие странного мальчики и девочки из хороших семей легко поддались обаянию идеологии пацифизма, равных прав для всех и каждого, и бессмысленного во всех отношениях мультикультурализма. На редкость схожие обстоятельства и ситуации, и результат тот же самый. Поганый результат…

А между тем, погрузившись в свои невеселые мысли, Сириус бесцельно брел по незнакомой темной улице под накрапывающим холодным дождем. Идти к матери неожиданно расхотелось. Он был не в том состоянии, чтобы решиться на серьезный разговор, но главное, в таком настроении он не мог надеяться провести с ней переговоры к взаимной выгоде сторон. Он не хотел превращать важный, – и, возможно, не только для него, – разговор в очередной скандал, да и выглядел он сейчас неподобающе. Это среди маглов джинсы и косуха – признак прогресса, вызов, но не скандал. В глазах магов он будет выглядеть не смутьяном, а отщепенцем. Так что, нет, не сегодня… Впрочем, было очевидно, что ему нужна компания, потому что он просто не мог заставить себя сейчас возвратиться в пустую холостяцкую квартиру, которую он продолжал снимать по инерции даже после того, как исчез в нетях Люпин. Когда-то они жили там втроем, даже Питер иногда оставался ночевать на диване в гостиной. Потом Джеймс женился, Питер несколько отдалился, – наверное, как полагал Сириус, нашел себе наконец женщину, – а еще позже, где-то полгода назад исчез и Римус. И тогда Блэк остался один.

«Все уходят… – кивнул он своим невеселым мыслям. – Так или иначе, но все покидают меня, а я… Я покидаю их, и все только для того, чтобы в итоге остаться одному… Одиночество, как мой персональный крест?»

– Темпус! – Это заклинание он мог выполнять без палочки и даже невербально, но по привычке произнес слово-активатор вслух.

Его часы, дизайн которых он позаимствовал у маглов, показывали 20:47. Время, в принципе, все еще детское, особенно если речь о близких друзьях.

– Навещу-ка я Поттеров! – решил наконец Блэк, хотя и опасался, что Джеймс уже знает о его подвигах и начнет выедать ему мозг своими филиппиками о неприемлемости убийства в связи с необратимостью факта смерти. Ведь убитый, даже если это отпетый негодяй, теряет право на искупление и на второй шанс.

У Джеймса, являвшегося яростным сторонником доктрины «Второго шанса», он понимания не найдет. У себя, каким он был еще нынешним утром, пожалуй, тоже. А вот Лилс, как ни странно, скорее всего ему по этому поводу и слова не скажет. Она рациональнее Джеймса, если не сказать умнее, и многие вещи понимает куда лучше, чем ее муж. Впрочем, еще сегодня утром Сириус был точно таким же идиотом, как Поттер. Такой же, прости господи, гуманист и борец за все хорошее против всего плохого.

«Плевать! – отмахнулся он от этих мыслей. – Джей прочтет мне пару нотаций, а потом Лилс заварит чай… И, может быть, мне повезет, и, если Сохатик еще не спит, можно будет с ним поиграть?»

Сириус высмотрел темную подворотню и, более не откладывая, трансгрессировал в Годрикову Впадину. Там было такое удачное для его целей место, в сквере между церковью и кладбищем, куда в вечерние часы мало кто заходил и откуда было недалеко до дома Поттеров. Так что меньше, чем через десять минут, он уже был на месте. Фиделиус скрывал коттедж ото всех, и от магов, и от маглов, но Блэк имел допуск, и для него дом лишь слабо мерцал, демонстрируя свою хлипкую защиту.

«И в самом деле, – вдруг сообразил Сириус, – Фиделиус, пара сигналок и стандартный щит, обрушить который плевое дело, и это все, чем мы решили защитить Поттеров? Серьезно?!»

Сейчас защита дома уже не казалась ему надежной.

«Чем мы все думали? – нахмурился он, сравнивая защиту дома Поттеров и Блэк-Хауса на Гриммо 12. – Ну ладно мы! В конце концов, что я, что Джей, мы оба те еще похуисты! Но куда смотрел Дамблдор?! Он же должен понимать такие вещи лучше нас, разве нет?»

Получалось, что, либо их учитель не так крут, как они привыкли думать, либо все так и задумывалось, но тогда, возникает вопрос, зачем? Зачем нужно подставлять Поттеров?

«Глупость какая-то! – поморщился Сириус «озвучив» свое сомнение. – Придет же в голову такая ересь!»

Однако, как часто это случается с тревожными ожиданиями, отповедь никак на них не подействовала, и никуда они не делись. Осели где-то на краю сознания и только усилили тот непокой, который возник в его душе, когда он вдруг оказался един в двух лицах. Непокой на сердце, сумятица в голове и ощущение стремительно надвигающейся катастрофы.

***

На его удачу Поттеры оказались дома, и, что еще лучше, «разбушевавшийся» с вечера Гарри все еще не спал. Сириус немного поиграл с мальчиком, которого искренне любил, но сейчас его второе Я добавило к этой естественной, как магия, любви немного понимания и зрелости. Он неожиданно осознал, что его любовь к мальчику является отражением его чувств по отношению к Джеймсу и Лили. Быть добрым дядюшкой Сири было легко и весело, а вот быть ответственным крестным – гораздо сложнее. Наверное, поэтому, когда Лили уложила ребенка спать, он не ушел, хлопнув дверью, а остался пить чай, хотя повод обидеться и уйти у него был. Пока Лилс была в детской, Джеймс успел уже высказать Сириусу все, что он думает о склонности Блэка к насилию и темной магии. Раньше такого не случалось, но, с другой стороны, сегодня он впервые убил пожирателей, даже не попытавшись их пленить. Впрочем, инвективы[5] Поттера не произвели на него особого впечатления, поскольку он их ожидал, и даже не испортили ему настроения. Зато он неожиданно обратил внимание на кое-что показавшееся ему исключительно важным. Дело было в формулировках тех филиппик, что озвучивал его друг, который ему «как брат». Обычно Джеймс говорил по-другому, если иметь в виду подбор слов и обороты речи, поэтому сейчас у Сириуса возникло впечатление, что Поттер говорит с чужих слов. И, к сожалению, это был не первый такой случай, вот в чем дело. В прошлом, во всяком случае, с окончания ими Хогвартса, Джеймс уже говорил с ним так, таким тоном и такими фразами, словно агитировал его «за все хорошее против всего плохого». Но зачем? Вот в чем вопрос, ведь Сириус и сам думал точно так же. Ну, или почти так же, как Поттер. И, тем не менее, тот раз за разом пытался «продать» Блэку, в сущности, простые, но, как ему теперь казалось, отнюдь не бесспорные истины.

«Стоп! – мысленно нахмурился Сириус. – Это что, пропаганда?»

К сожалению, было похоже на то, что это именно пропаганда, и он даже догадывался, кто именно является источником этих мыслей.

«Альбус мне не доверяет, – впервые сформулировал он то, о чем давно знал на подсознательном уровне. – Он боится, что я, что? Переметнусь к Темному Лорду? Предам друзей? Но это же глупость! Тогда чего именно он боится?»

Проанализировав все, что было сказано Поттером в такого рода беседах, Сириус пришел к выводу, что все дело в его семье. Дамблдор не хочет, чтобы он восстановил отношения с матерью и этим сохранил род Блэков от исчезновения.

«То есть, дело не во мне, а в моей чертовой семье, – кивнул он своим мыслям. – Я ведь технически все еще наследник, и как таковой способен не дать роду Блэков пресечься… И зачем бы мне позволять ему угаснуть?»

Гнусное подозрение или все-таки просветление случилось? Однако додумать мысль до конца не получилось. Вернулась Лили, Поттер заткнулся и вскоре они уже сели пить чай.

– Джей, – спросил он как бы невзначай, когда все сделали по паре-другой глотков из своих чашек, – мне не нравится степень защиты вашего дома. Грубо говоря, он не защищен вовсе!

– Ерунда! – отмахнулся Джеймс.

– Нет, не ерунда! – вмешалась Лили. – Я все время об этом говорю!

– Лили права, – пожал плечами Сириус под укоризненным взглядом друга.

– Альбус сказал, Фиделиуса[6] достаточно, – возразил Поттер. – И, знаешь, я ему верю. И то, что вы с Лилс подвергаете его слова сомнению, меня сильно огорчает. Что с вами обоими случилось, черт возьми?! Это же Дамблдор!

– Ошибаются даже самые лучшие из нас, – выдвинул Сириус контрдовод.

Говорить Поттеру о том, что у Дамблдора могут быть в этой истории свои интересы, он, разумеется, не стал. Не Джеймсу, не такое и не сейчас. И явно не с теми доводами, которые у него есть.

– Дамблдор не ошибается! – жестко отреагировал Поттер. – Ты совсем рехнулся? Это же Альбус!

– Да, Альбус, – кивнул Сириус. – Считаешь, он никогда в жизни не ошибался?

– Именно! – кивнул Джеймс.

«Бесполезно! – мысленно покачал Сириус головой. – Он превратился в настоящего фанатика…»

И тут, тот другой Сириус, который не отсюда и не из сейчас, кое-что вспомнил. В его время была какая-то книга и даже, кажется, фильм-экранизация именно об этих людях. Сам он эту книгу не читал и фильм не смотрел, но он жил не в вакууме. Кто-то что-то где-то говорил, кто-то на нее ссылался, используя эту выдуманную историю, как пример, и что-то раз за разом всплывало в интернете. Отрывки из фильмов, трейлеры, изображения… Так вот, сейчас Сириус вспомнил сначала одну вещь, которую можно было использовать, как довод, а сразу за ней другую, которая заставила его замереть от ужаса.

– Ты знаешь, Джей, что Грин-де-Вальд был другом юности нашего директора? – сказал он.

– Чушь! – вскочил со своего стула Поттер. – Что за глупость! Это просто невозможно. Дамблдор победил Грин-де-Вальда!

Надо было возразить, и у Сириуса даже было, что сказать, но он застыл, потому что вспомнил, что Джеймса и Лили убьют в Хэллоуин 1981 года, то есть ровно через два дня.

– Сири? – его вернул в реальность голос Лили.

– Извини! – через силу улыбнулся Сириус. – Вспомнил кое-что.

«Что делать-то? – тем временем думал он с ужасом. – Джеймс мне не поверит, да и доказательств у меня ноль!»

К сожалению, спасти Джеймса он, вероятно, не сможет. Это надо было понять и принять, чтобы не тратить на Поттера бесполезные усилия и драгоценное время. Но вот Лили и Гарри он спасти все еще мог…

– Мне надо идти, – сказал он, вставая. – Но мы не закончили. Если не веришь мне, спроси соседку. Батильда Бэгшот родная тетка Грин-де-Вальда. В юности Геллерт какое-то время жил у нее. Тогда и познакомился с Альбусом. И планы по переустройству мира – это не его творчество. Вернее, не только его. Они все это вместе придумали!

– Думаю, что кто-то ввел тебя в заблуждение, – поморщился Джеймс. – Но, если ты настаиваешь, я ее спрошу. Она сейчас где-то за границей, но, если не ошибаюсь, должна вернуться в ближайшие дни.

«Не успеет… Но стоило попытаться…»

– Отлично! – сказал он вслух, пытаясь вспомнить, когда хороший веселый парнишка Джейми Поттер превратился в фанатика и начетчика[7]. – Ты завтра в патруле?

– Группа быстрого реагирования, – ответил Поттер, и тут Сириус перехватил тоскливый взгляд Лили.

Поттер, как и он сам, все это время продолжал служить в Аврорате, а Лили вынуждена была безвылазно сидеть дома. У нее на руках был Гарри, к тому же Дамблдор запретил ей покидать «надежное убежище». И значит, завтра Поттер уйдет на целые сутки дежурить в штаб-квартире Аврората, а она останется с Гарри. Сейчас это казалось Сириусу весьма подозрительным, хотя совсем недавно, – до того, как обломок стены ударил его по голове, – считал это вполне нормальным.

«Как сыр в мышеловке!» – пришло неожиданное сравнение. – А что, если они, и в самом деле, всего лишь приманка. Но зачем?»

Что такое могло здесь сработать, как ловушка? Сириус этого не знал, и от этого ему становилось еще более пакостно на душе. И дело не только в том, что Лили, как и Джеймс были его друзьями, а их сын воспринимался, как любимый племянник. На самом деле, однажды он совершил, наверное, самую большую глупость в своей жизни: он отказался от своей любви в пользу дружбы…

1.2 Пятница, 30.10.1981

Сириус не стал ждать до утра. То, что он собирался сделать, лучше всего было провернуть ночью. Так все и вышло. На его удачу, в арсенале дежурила Смирна Свифтт, девушка, с которой у него пару лет назад случился легкий ни к чему не обязывающий роман. Они легко поняли один другого во время святочного бала в Министерстве, переспали той же ночью и безболезненно разошлись спустя два месяца. Смирна заранее знала, кто он такой и что из себя представляет, но, прежде чем заводить с кем-нибудь серьезные отношения, хотела оттянуться на всю катушку, и Блэк был для этого едва ли не лучшей кандидатурой. Такой никогда не женится, но зато способен вскружить девушке голову и доставить море удовольствия. В общем, все случилось именно так, как она хотела, и, наверное, поэтому они расстались без драмы, оставшись хорошими друзьями, а замуж мисс Свифтт вышла за сотрудника Отдела Регулирования Магических Животных.

– Привет! – улыбнулся он молодой женщине. – Ты, я вижу, опять на посту.

– Моя очередь, – вздохнула Смирна.

– Пустишь меня в закрома?

Это был отнюдь не первый случай, когда Сириус пользовался ее благосклонностью, никогда, впрочем, не злоупотребляя ее доверием. Миссис Меркюри это знала, оттого и попустительствовала его детской страсти к разнообразному оружию и боевым артефактам.

– Только без фанатизма! – погрозила она пальцем.

– Как можно, миссис Меркюри! – хмыкнул Сириус и быстренько «просочился» во внутренние помещения арсенала.

Сегодня он, и в самом деле, собирался злоупотребить своим положением друга и бывшего любовника, но, поскольку, молодые авроры не имели допуска к особо ценным или опасным вещам, то даже когда обнаружится пропажа, ни на него, ни на Смирну никто не подумает, а о том, что он еще в прошлом году взломал запирающие заклинания и заклинания охранного контура, не знал никто. Об этом Сириус не рассказал даже Джеймсу. Хотел сделать сюрприз, но все как-то не получалось.

«Оно и к лучшему, – печально вздохнул Блэк. – Я ни причём, и все дела».

Этой ночью он вынес из Аврората несколько весьма ценных и крайне редких, а значит, и дорогих артефактов. Самым ценным был «Глаз Тайфуна» – боевой эвакуационный портал, способный пробивать любые антиаппарационные купола. Вторым по ценности был «Взгляд Василиска» – артефакт-западня, сработанный где-то в центральной Азии. Попавший в ловушку волшебник мгновенно лишается сил, – артефакт буквально выпивает из него магию, а затем взрывается. Тонкость, однако, заключается в том, что, во-первых, взрыв направлен внутрь, а не наружу, причем фокусом является как раз попавший под раздачу маг, а во-вторых, мощность взрыва напрямую зависит от силы волшебника. Сколько артефакт «выпьет», таким и будет взрыв. Два других были попроще и подешевле, но тоже имели свою изюминку. «Ретирадный Каскад» замедлял движение, а «Запретная Дверь» определяла тех, кто пришел с недобрыми намерениями, останавливала их, – пусть и ненадолго, – и одновременно сообщала связанному с ним волшебнику, что «Враг у Ворот».

Позволив себе немного поспать, Сириус все утро занимался настройкой артефактов, а затем отправился в дом Поттеров.

– Привет, Лилс! – сказал он, когда женщина открыла дверь. – Извини, что без предупреждения, но так даже лучше.

– Лучше? – не поняла его Лили, пропуская Сириуса в дом.

– Мне очень не понравился вчерашний разговор, – честно признался он.

– Да, Джей иногда тупит! – невесело согласилась женщина.

– То есть, ты согласна, что защита ненадежна? – прямо спросил Сириус.

– Согласна, и что с того? – пожала плечами Лили. – У нас один бог и это Альбус, а Джеймс пророк его.

– Тогда у меня к тебе есть пара крайне неприятных вопросов, – тяжело вздохнул Сириус, – но поверь, я это делаю ради тебя и Гарри, и в некотором роде для Джеймса. Если он вас любит, а я надеюсь, что так оно и есть, задним числом он все поймет и одобрит. Но для этого вам для начала нужно выжить.

– Что ты задумал? – нахмурилась Лили.

– Сначала мои вопросы, все остальное потом, – остановил ее Сириус.

– Валяй! – махнула она на него рукой.

– Если встанет вопрос, жизнь Гарри или жизнь Джеймса, что ты сделаешь?

Это был трудный вопрос, но он становился легким в ситуации выбора без выбора.

– Не спеши, – предупредил он. – Не в критической ситуации, когда твой выбор естественен. А сейчас, заранее, не зная, как все повернется на самом деле.

– Что ты имеешь в виду? – Лили занервничала, краска сошла с ее лица.

– Я вижу ситуацию следующим образом, – сказал он тогда. – Тучи сгущаются. Вас ищет сам Волан-де-Морт, а это не шутки. И кроме того… В общем, ко мне попали разведданные, что в Ордене есть предатель, и это не Люпин. Себя я не считаю, тебя, Джеймса и Альбуса тоже. Кто остается?

– Ты хочешь сказать, что Питер…

– Не знаю, Лилс, – покачал он головой. – И ничего не могу доказать. Мне никто не поверит и не примет мои слова всерьез. Поэтому я просто просил усилить охрану, но ни Дамблдор, ни твой муж ничего предпринимать не собираются. Возникает почти безысходная ситуация. У меня есть решение. Не идеальное, но с высокой вероятностью вашего выживания.

– Но без Джеймса? – поняла она.

– Если в момент нападения он будет дома, его не спасти, но вы с Гарри можете успеть, – объяснил он. – Поэтому я тебя и спросил. Джеймс не должен знать о наших приготовлениях, потому что велика вероятность, что он проболтается Дамблдору. А я не знаю планов Альбуса. Не хочу подозревать его в плохом, но мой приоритет ты и Гарри. А каковы его приоритеты, я не знаю.

– То есть, в шлюпке есть только два места, – кивнула Лили. – Теперь я поняла твой вопрос. Что ж, Сири, я готова умереть за Гарри. Хочу верить, что Джеймс думает так же, хотя и относится к вопросу безопасности слишком легкомысленно. А значит, мой ответ да. И если в лодке будет только одно место, спаси Гарри. Все остальное неважно.

– Считай, что два места я тебе обеспечу, но это должно быть строго, между нами.

– Я согласна.

– Хорошо, – кивнул Сириус. – Тогда еще один деликатный вопрос. Согласишься ли ты на фальсификацию. Я имею в виду выдать Гарри за моего сына.

– За твоего сына…

Вопрос щекотливый. Однажды, уже после рождения Гарри, у них случился секс. И это не была однократная «сдача позиций». Адюльтер продолжался около полугода, но потом Лили разорвала отношения, поскольку ее замучило чувство вины. А ведь он тогда предложил ей развестись с Поттером и выйти за него замуж. Министерский брак позволял такие вольности, магический – нет. Но Лили сказала, что это будет нечестно по отношению к Джеймсу. Он, может быть, и не лучший муж, но он отец ее ребенка.

– Зачем тебе это? – посмотрела она ему прямо в глаза.

– Не мне, – покачал головой Сириус. – Вам с Гарри. Если вам удастся спастись… В общем, я не уверен, что Дамблдор сможет обеспечить вам надежную защиту. Не хочу никого подозревать в преступном умысле, но по факту, то, что происходит сейчас, в большой степени результат бездействия сил света или их ошибочных действий. Что же касается, вас с Гарри, это, вообще, какая-то безумная некомпетентность. Вам нужна надежная защита, и я знаю, где ее получить. Если я померюсь с матерью и скажу, что Гарри мой сын, она из кожи вон вылезет, чтобы обеспечить вам с ним безопасность.

– Но обычное зелье родства…

– Есть фокус, который может обмануть всех и вся.

– Что-нибудь темномагическое? – подняла бровь Лили.

– Я Блэк, – напомнил ей Сириус. – Будет, конечно, стыдно, но зато живы останетесь.