Текст книги "Со второй попытки (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8

Глава 8.

8.1 Ноябрь 1984

Очная ставка в Следственном отделе Визенгамота проходила строго по протоколу. С одной стороны длинного стола сел Сириус и двое сопровождавших его юристов, с другой – обвиняемый Нив Эггертон, адвокат Аврората Зигги Гудив и начальник кадрового отдела Аврората Лайонел Кейтнесс. Допрос проводили начальник Следственного отдела Визенгамота Корнелия Мар и следователь по особо важным делам Сидни Колбрук.

– Лорд Блэк, назовите, пожалуйста, поименно всех, кто 8 ноября 1981 находился вместе с вами в зале Арки Смерти.

Вопросы задавал Сидни Колбрук, его начальница пока не вмешивалась.

– Там находились авроры Аластор Грюм, Фрэнк Лонгботтом и Нив Эггертон, – перечислил Сириус тех, против кого выдвинул свои обвинения, – и двое сотрудников Отдела Тайн, невыразимцы Роберт Примроуз и Томас Глабб.

– Вы утверждаете, что падение в Арку Смерти произошло на самом деле?

– Да, мистер Колбрук, – усмехнулся Сириус. – Так все и было. Я упал в Арку Смерти и готов подтвердить свои слова под Веретасерумом[1]. Более того, я требую, чтобы допрос подследственных велся так же под Веретасерумом.

– В этом нет необходимости, – возразил Лайонел Кейтнесс. – Допрос старшего оперативного сотрудника Аврората не может проводиться с применением сыворотки правды. Таков регламент.

– Регламент не распространяется на случаи, когда речь идет об обвинении в убийстве или попытке убийства члена Визенгамота, – отклонил заявление защиты мэтр Гослинг.

– Для справки, – продолжил «тормозить» расследование кадровик Аврората, – с момента регистрации лорд Блэк ни разу не появлялся на заседаниях Визенгамота.

– Является ли это причиной не считать лорда Блэка действующим членом Визенгамота? – сразу же задал вопрос адвокат Сириуса.

– Разумеется, не является, – ответила Корнелия Мар.

Вопрос был прояснен, но у защиты возник новый вопрос.

– Если, как утверждается, лорд Блэк упал в Арку Смерти, – продолжил докапываться кадровик Аврората, – как он оттуда вернулся?

– Вопрос к делу не относится, тем более что лорд Блэк не обязан на него отвечать, – возразил адвокат. – Давайте все же воспользуемся Веретасерумом и перейдем к актуальным вопросам.

Предложение мэтра Гослинга звучало логично и, в целом, соответствовало принятым нормам, но его обсуждение заняло едва ли не четверть часа. В частности, споры вызвал список вопросов, которые можно задать сторонам слушаний, их порядок и формулировка, дозы Веритасерума и какое-то количество протокольной чуши. Однако когда-нибудь все это должно было закончиться, и, когда это случилось, в кабинет Корнелии Мар принесли, наконец, сыворотку правды, которую приняли оба: и Сириус, и Нив.

– Лорд Блэк, повторите, пожалуйста, имена тех сотрудников Министерства, которые присутствовали в помещении, называемом зал Арки Смерти, – обратился к нему следователь Колбрук.

Вопрос протокольный, но с чего-то ведь надо начинать. Начали с этого.

– В зале Арки, находились я, – повторил Сириус, – Аластор Грюм, Фрэнк Лонгботтом, Нив Эггертон, Роберт Примроуз и Томас Глабб.

Сириус прекрасно чувствовал действие Веритасерума и ничуть ему не противился. Незачем было.

– Не могли бы вы показать на схеме, кто где стоял в момент вашего падения?

«Это можно».

– Томас Глабб стоял на лестнице, ведущей ко входу, – указал Сириус на трехмерной схеме, созданной следователем. – Примерно вот здесь. Точнее не скажу, так как отвернулся к Арке. Роберт Примроуз в этот момент находился примерно в шести-семи метрах от меня, но мог немного сместиться. Я стоял около Арки, потому что Фрэнк Лонгботтом, – он находился примерно тут, – позвал меня, чтобы показать что-то интересное среди глифов[2], которыми покрыта Арка. Повернувшись к Арке, я оставил Аластора Грюма и Нива Эггертона за своей спиной. Аластор Грюм был ближе, он отставал от меня максимум на два метра.

– Кто, по вашему мнению, толкнул вас и зачем?

– На вопрос «зачем» я отвечать не буду! – Слава богу, Печати Молчания остановили рвущиеся с языка слова. – Что же касается основного вопроса, то единственным, кто мог меня толкнуть – является аврор Грюм. Даже если бы это было несчастным случаем, все равно только он. Остальные просто не успевали приблизиться, а лорд Лонгботтом толкнул бы меня не в спину, а в плечо. Зайти сзади он не успевал.

– Почему вы считаете, что это был не несчастный случай, а покушение на убийство? – спросил тогда следователь.

– Потому что толчок был осуществлен с помощью магии, – чуть пожал плечами Сириус. – Случайно заклинание в спину не кинешь. Требуется намерение. С этим, думаю, все согласны?

– Но ведь вы могли ошибиться и принять за магический толчок, толчок, скажем, плечом или рукой, – внес свою лепту молчавший до сих пор Зигги Гудив.

– Я не ошибся, – повторил Сириус.

Действие Веритасерума мешало вести дискуссию, но вот его адвокат таких ограничений не имел.

– Скажите, мистер Гудив, в вас когда-нибудь попадали заклинания? – спросил мэтр Гослинг.

– Как и во всех волшебников, учившихся в Хогвартсе, – усмехнулся адвокат Аврората.

– Ну и как, по-вашему, похоже это на толчок или удар рукой, ногой, плечом или головой?

– Затрудняюсь ответить, – смутился Гудив.

– А вот я не затрудняюсь, – поставил точку мэтр Гослинг. – Магический посыл и физическое воздействие сильно отличаются друг от друга. Уверяю вас, не спутаете!

– Еще вопросы? – поморщилась Корнелия Мар.

– Итак, лорд Блэк, вы уверены, что вас столкнул в Арку аврор Грюм? – внес уточнение Лайонел Кейтнесс.

– Я уверен в том, что мне в спину ударило заклинание, отчего я упал в Арку Смерти, – четко сформулировал Сириус. – Высока вероятность, что заклинание бросил именно Грюм. Несомненно, это видели лорд Лонгботтом, мистер Эггертон и, как минимум, один из двух сотрудников отдела Тайн.

– Вырисовывается картина, прямо противоположная тому, что записано в акте о несчастном случае, – выложил на стол копии документов мэтр Гослинг.

– Да, уж… – кивнула миссис Мар. – Вопросы к мистеру Эггертону.

– Мистер Эггертон, вы подтверждаете, что в зале Арки вас было шестеро? – спросил помощник Гослинга.

– Да, ваша честь, нас было шестеро, – согласился Эггертон.

– Перечислите, пожалуйста, поименно всех присутствовавших, – продолжил адвокат.

– Лорд Блэк, лорд Лонгботтом, Аластор Грюм, Роберт Примроуз, Томас Глабб и я.

– Благодарю вас, мистер Эггертон. Мой следующий вопрос: вы видели падение лорда Блэка в Арку?

Молчание длилось почти минуту. Никто Эггертона не торопил, но все видели, как борется в нем желание ответить с невозможностью это сделать.

– Я не могу ответить на этот вопрос, – сказал наконец Эггертон, и вытер со лба пот.

– Очевидный конфликт между действием Веритасерума и Непреложным обетом, – прокомментировал мэтр Гослинг.

В принципе, все были с ним согласны, но допрос продолжался, и вскоре стало очевидно, что Нив Эггертон не может ответить практически ни на один вопрос, касающийся падения в Арку. Ни как это произошло. Ни то, кто толкнул Сириуса. Ни то, был ли, вообще, совершен кем-либо толчок с помощью или без помощи магии. Создавалось впечатление, – и это было отражено в протоколе, – что аврора Эггертона обвешали Непреложными, как елку гирляндами. Однако, на то и следствие, чтобы констатировать этот факт, и, когда таких фактов в ходе допроса других участников инцидента набралось слишком много, стало понятно, что присяжные, которыми в этом случае будут члены Визенгамота, назовут Грюма – виновным, а Лонгботтома и Эггертона – соучастником. И тогда тень ляжет на, якобы, распущенный Орден Феникса и на самого Великого Светлого, чего Дамблдор, естественно, допустить не мог. И поэтому на третий день следствия Сириуса пригласили в кабинет Министра, в котором, – вот так неожиданность, – присутствовал Председатель Визенгамота Альбус Дамблдор.

– Сириус, мальчик мой… – начал было профессор, но Сириус его сразу же остановил.

– Профессор! – укоризненно посмотрел он на старика. – Если вам есть, что сказать, говорите прямо.

– Ты должен забрать свое обвинение.

– С чего бы? – поднял бровь Сириус.

– Признание виновными таких людей, как Аластор и Фрэнк, больно ударит по всему делу света, – ответил старик.

Подразумевалось, что Сириус не сможет отвергнуть такой сильный аргумент.

– Полагаете, что мне все еще есть дело до вашего Дела? – Сириус понимал, что так или иначе, но придется пойти навстречу Дамблдору и Фаджу, который пока ничего не говорил, но кивал очень значительно. Однако пойти навстречу не означает сделать это бесплатно.

– Ты перешел на темную сторону? – блеснул стеклами очков профессор.

– У меня своя сторона, – усмехнулся Сириус, – и, как говорил великий поэт, «чума на оба ваших дома»[3].

– Вот даже как, – кивнул какой-то своей мысли старый волшебник. – И что, нам совсем никак не договориться?

– Ну, почему же, – пожал плечами Сириус.

Список требований был готов, осталось его только озвучить.

– Цена вопроса? – очень по-магловски спросил оживший вдруг министр.

– Прежде всего, амнистия для Беллатрикс Лестрейндж. Далее, вы навсегда забываете, что мою супругу когда-либо звали иначе, чем Лилиан Блэк, а моего сына – Ригель Блэк-Поттер, и еще одно. Или вы вычеркиваете Ригеля из списка учеников Хогвартса, или, начиная с 1991 и до 1998 года Защиту от Темных Искусств в Хогвартсе преподают только три человека: Беллатрикс, Лилиан или Сириус Блэк. Кто будет свободен, тот и преподает!

Что ж, главное было сказано. Оставалось лишь уточнить детали, потому что в нынешней ситуации ни Дамблдор, ни Фардж не могли себе позволить посадить в Азкабан специального агента Грюма и старшего аврора лорда Лонгботтома, а им грозили большие сроки. Это в 1981 можно было подтасовать факты и закрыть в тюрьме человека, который ради идеи отказался от семьи. Сейчас Сириус не сомневался, если бы Лили и Гарри погибли, его бы сделали крайним. Виновный им по любому был нужен, а тут одним выстрелом двух зайцев. Да еще и по лёгкому. И виновника трагедии публике предложить, и род Блэков окончательно уничтожить. Но он тогда сработал на опережение, и у них ничего не вышло, да еще и договариваться пришлось. Оттого и упал в Арку. Но это тогда, сейчас им его уже так просто не убить. Слишком много людей знает, что тогда произошло, и даже если его вдруг прибьют недобитки Волан-де-Морта, виноватыми все равно назовут Дамблдора и компанию. Однако и сдать своих Дамблдор тоже не может. Слишком громкие имена, слишком большой резонанс и слишком сильный удар по репутации. Поэтому соглашение было заключено. Был составлен и подписан министром и председателем Визенгамота договор, а чтобы он не остался пустой бумажкой, – пергаментом, если быть точным в деталях, – были принесены взаимные непреложные обеты. И дело было сделано. Они все четверо могли теперь не прятаться, а жить, как и следует представителям древнейшего и благороднейшего семейства Блэк…

8.2 Февраль 1985

Замок Castillo Negro не был замком в полном смысле этого слова. Скорее это был укрепленный манор. Замок должен что-то защищать. Излучину реки, горный перевал, перекресток дорог или важный брод. Но Черный замок был всего лишь резиденцией волшебников. Блэки построили его в XVI веке в качестве эдакого летнего домика. Погода в Англии и Шотландии по большей части скверная. И это не только про зиму или осень. Весной и летом, порой, ничуть не лучше. А в Каталонии голубое прозрачное небо, яркое солнце и теплое море. А еще красивая музыка, зажигательные танцы, берущие за душу песни и невероятно вкусные фрукты. Однако зима есть зима. Она даже в Барселоне некомфортное время года. И хотя это был редкий для каталонского февраля ясный день, на берегу моря было ветрено и прохладно. Местные говорили, холодно, но для Сириуса, прожившего много лет на севере Вестероса, девять градусов по Цельсию казались теплым днем. Наверное, поэтому он устроился в шезлонге на одной из башен замка и закутавшись в шерстяной плед наслаждался теплым солнышком. Опять же Средиземное море. Оно было прекрасно в своем разнообразии красок от светло-голубого до кобальтового синего.

– Ты еще не замерз?

Разумеется, он ее услышал, но раз она хотела подкрасться к нему незаметно, то почему бы не сделать женщине приятное? И Сириус «не замечал» Лили до тех пор, пока она не заговорила.

– С чего бы? – оглянулся он на нее. – Не хочу тебя пугать, Лилс, но для вестероского Севера – это теплый день. Не лето, конечно. Летом у нас температура воздуха, я думаю, в среднем около 20°C. В южных районах рожь сеют, капусту и морковь выращивают, теперь вот собираюсь внедрить картофель[4]. Как раз для нашего климата и зимней бескормицы.

– Кто бы подумал, что Сириус Великолепный превратится в твердого хозяйственника! – усмехнулась Лили, устраиваясь у него на коленях.

Ну, что сказать. Он, и в самом деле, превратился с годами в рачительного хозяина. И ему было о чем подумать. Планов было много. Возможностей, если использовать магию и ресурсы Земли, было еще больше. Но, с другой стороны, у них с Лили был сейчас настоящий медовый месяц, и они оба, не сговариваясь, не желали тратить ни одного лишнего мгновения на всякую ерунду. И все-таки, все-таки, все-таки…

– А кто это там летает? – указал он рукой.

Там на западе, в небе над морем летали какие-то ну очень крупные птицы.

– Там драконий заповедник, – как о чем-то само собой разумеющемся ответила женщина.

– Кто там живет? – заинтересовался Сириус.

– Там разводят венгерских хвосторог, – плотнее прижалась к нему Лили.

Драконов он изучал, кажется, на шестом или даже седьмом курсе, и многое успело забыться, но вот про этого дракона он отчего-то помнил. Венгерский Хвосторог – огромный зверь, до 18 метров длины, черный с желтыми вертикальными зрачками, сильный и свирепый. В общем, чудовище, являющееся ультимативным хищником. Четыре лапы с ужасающей длины и остроты когтями, огромная пасть, оснащенная не менее острыми и длинными клыками, смертоносный хвост, удар которого способен убить на месте слона или носорога, и струя пламени, которое хвосторог бросает на 15 метров. Но главное даже не это. Все драконы являются полуразумными существами, но в разной степени. Одни умнее, другие глупее, и венгерский хвосторог, по-видимому, самый среди них умный. Сейчас Сириус даже вспомнил рассуждения какого-то драконолога, читанные им еще в Хогвартсе. По мнению этого специалиста хвосторог обладает разумом, сопоставимым с интеллектом четырехлетнего ребенка. У него даже есть своеобразное самосознание хищника, но договориться с ним крайне сложно, поскольку в отличие от других пород он игнорирует человеческую речь, так что общаться с ним, если, вообще, это возможно, могут только легилименты[5], и чем сильнее легилимент, тем эффективнее его связь с драконом. Проблема в том, что легилиментов мало, а те, что есть, совершенно не интересуются драконами. Однако Сириус был не только легилиментом, он был варгом, и такой способ общения был ему вполне естественен и даже привычен. Это птиц варги обычно брали под полный контроль, но вот с крупными собаками, лошадьми, медведями, мамонтами и лютоволками варги именно общались, хотя в ряде случаев могли и управлять этими сильными умными животными.

– Как думаешь, – спросил он прижавшуюся к нему Лили, – какой максимальный створ портала мы сможем создать? Хотя бы теоретически.

– Лошадь проходит, – напомнила Лили, дыша ему куда-то под подбородок, – двух коров и быка мы тоже переправляли. А кого ты хочешь переправить?

– Дракона.

– С ума сошел?! – вскинулась женщина.

– Напротив, – возразил Сириус. – Поумнел.

– Лилс, – чмокнул он ее в макушку. – Дракон в Вестеросе – это супероружие. У них там тоже были когда-то драконы, но другие. Виверны такие, знаешь ли, огромные. С крыльями и огнедышащие. Если перевезти на Север пять-шесть молодых хвосторог, они там отлично приживутся. Еды полно, особенно в морях. Киты, дельфины, касатки, моржи и тюлени… Есть и крупная рыба. Тунцы под два метра длиной, осетры… В лесах олени, лоси, волки и медведи, кабаны и косули…

– Ты сумасшедший!

– Я не сумасшедший, я визионер! – хмыкнул Сириус. – Представляешь, я верхом на венгерской хвостороге…

– Какие размеры у молодого дракона? – Лили перешла на деловой тон, и это было хорошо.

– Договориться, наверное, можно уже с двухлеткой-трехлеткой… У них мозгов и жизненного опыта должно быть достаточно.

– А размер?

– Четыре-пять метров в длину, до двух с половиной метров в холке. Со сложенными крыльями длина до шести метров и рост под три метра.

– Думаю, что пройдет, но надо считать! – Выдала Лили результат своих быстрых размышлений.

– Тогда, будь добра, – попросил он, – посчитай. И, если по размерам проходит, я пойду договариваться с одним из них.

– Ты меня поражаешь, Сири! – покачала она головой. – Все-таки эти годы… эта твоя жизнь там… Это оставило на тебе серьезный отпечаток. Я бы сказала, неизгладимый отпечаток.

8.3 Март 1985 – 295 год от З.Э.

Когда Сириус «договаривался» с пещерным медведем, – возможно, последним представителем этого вида по эту сторону Стены, – это было отнюдь не тем же самым, что взять под контроль птицу или относительно мелкого и не слишком умного зверя. Лису, например, или росомаху. С волками было сложнее, но это все еще был контроль, а то и подмена. Чистой воды оборотничество в стиле вестероских варгов. С медведем и позже с лютоволками дела обстояли гораздо сложнее. Взять под контроль таких мощных, не обделенных неким подобием разума зверей, было практически невозможно. Во всяком случае, Сириус о таком ни разу не слышал, и сам при первой попытке ничего с ними сделать не смог. Вернее, смог, но всего лишь на считанные мгновения, просто чтобы не стать жертвой их агрессии. Но зато с ними удалось «договориться». И с одним, и с другими. Чуть по-разному, но все-таки это был договор, а не порабощение. Медведь «обещал» патрулировать окрестности Винтерфелла на предмет нежданных и нежелательных визитеров. А со щенками лютоволков было еще проще. Они росли с людьми, перенимая у них некоторые повадки, понимали человеческую речь и легко вступали с ним, Лианной и с детьми, – то есть, только с теми, кто принадлежал к их стае, – в некое подобие телепатической связи.

Венгерский хвосторог, как и предполагалось, оказался куда сильнее и магически, и интеллектуально. И будь он взрослым зверем, у Сириуса наверняка ничего бы с ним не вышло. Но конкретно этот дракон, – Сириус назвал его неоригинальным именем «Даймон»[6], – был слишком молод, чтобы не договориться с сильным варгом, да еще и волшебником. Даймону понравилась идея уйти вместе с человеком в другой Мир, где он будет жить на свободе. Ему пришлись по душе образы живущей в этом Мире дичи: китов, касаток и моржей, обитающих в холодных водах северных морей, белых и бурых медведей, лосей и кабанов, мамонтов и оленей, в общем, всех тех зверей, на которых он сможет охотиться. Дракон, однако, оказался «добрым» парнем и согласился не есть людей, если те на него не нападут, и участвовать в войнах «своего человека», – эта идея ему особенно понравилась, – позволив Сириусу себя оседлать.

Договаривались долго, – встречаться приходилось украдкой на самой границе заповедника, – но, когда все шероховатости недопонимания были устранены, дракон «принял на себя обязательства», которые никто уже не мог отменить. Такова природа Хвосторог: если они вступают в союз с человеком, то он нерасторжим. Сделка состоялась, и она остается в силе пока жив дракон, а живут они долго. И вот подготовка была завершена, и однажды ночью Беллатрикс вскрыла защиту заповедника, и, оседлав дракона, Сириус отправился в лес Дин. До кромлеха добрались уже поздним утром, – и это при том, что Сириус дважды открывал порталы, – и к этому времени весь магический мир разыскивал сбежавшего дракона. Искали, но не нашли, потому что не успели.

На площадке Портальных Врат их ждала уже Лили, одетая в одно из тех платьев, которые, переходя на эту сторону, Сириус принес с собой из Вестероса. Даймон фыркнул, принюхиваясь, и, сложив крылья, лег на очерченную черным песком площадку перехода.

– Время пошло! – сообщила Беллатрикс, прибывшая сюда раньше них. Она совершила семь аппарационных прыжков, но даже не вспотела.

«Сильная женщина!»

Сириус кивнул, и они с Лили стали оседлывать Хвосторога. Седло изготовили маглы, думавшие, что работают на съемочную группу очередного американского блокбастера. Фильм обещал быть ярким, и они старались. Седло на двоих, седельные сумы соответствующих размеров, забитые до отказа со всем их расширенным втрое внутренним пространством. Это, надо сказать, было крайне удачно, поскольку взять с собой хотелось всего и помногу. Но, увы, магия расширения пространства имеет свои довольно серьезные ограничения. Поэтому багаж был относительно небольшим: всего несколько мешков холодостойкого посадочного картофеля из Норвегии, шесть полных комплектов рыцарского снаряжения из алюминия, титана и кевлара, мечи, кинжалы и наконечники копий из легированной дамасской стали современной выделки[7], а так же такие простые, но недоступные в Вестеросе вещи, как постельное белье, столовые приборы, свечи и нижнее белье. А еще бумага и письменные принадлежности, медные трубки для самогонного аппарата и полный набор инструментов для оборудования настоящей зельеварни. В общем, раз уж лететь на драконе, так почему бы не взять с собой все то, что может сильно пригодиться «на той стороне». Вестерос при всех своих богатствах – средневековая страна, а Север и того хуже, но этот недостаток Сириус за прошедшие годы довольно успешно преодолевал. До полного успеха было еще далеко, но достижения были уже очевидны. Тем не менее, писать стальными перьями гораздо удобнее, чем птичьими, хотя переубедить в этом британских магов никому пока не удалось.

Переход, как и в прошлый раз, прошел спокойно, хотя Сириус порядочно нервничал по поводу габаритов. Но боги миловали, они прошли через «угольное ушко», и сразу же оказались посередине кромлеха в Волчьем лесу, довольно большого и несколько отличающегося от британских, но менгиры, как говорится, они в Африке менгиры. Так что, все-таки это был все тот же кромлех.

– Добро пожаловать в Вестерос! – улыбнулся Сириус и, ловко выпрыгнув из седла, помог спуститься на землю Лили.

– Лес, как лес, – констатировала его жена, и была, в сущности, права.

Кроме чардрев и железноствола, все остальные деревья были здесь теми же самыми, что и на Земле. Сосны, лиственницы и кедры – сибирская тайга, да и только, но есть и особые, хотя и легко узнаваемые виды, страж-дерево например, и гвардейская сосна – это все те же сосны, каменный дуб – всего лишь дуб, а вестероский бук – бук, с какой стороны на него не смотри. Итак, лес и кромлех на невысоком холме. Тихо, пустынно, но так только кажется. Людей вокруг действительно не было, но сигнал наверняка уже достиг сторожки.

– У нас есть где-то около часа, – объяснил Сириус, начиная снимать с дракона седельные сумки. – Надо успеть освободить Даймона от груза, расседлать и отпустить.

– Все-таки ты сумасшедший! – рассмеялась вдруг Лили. – Я до последнего не верила, что ты оседлаешь дракона, да еще и заберешь его с собой.

– Свой собственный дружественно настроенный дракон, – поднял Сириус вверх указательный палец, – это, Лилс, не роскошь, а необходимость. Драконье пламя, знаешь ли, лечит от многих болезней, особенно от дурости и наглости.

– А чем тебе не угодило Адское пламя[8]? – удивилась Лили.

– В условиях скоротечного боя его трудно контролировать! – пожал плечами Сириус. – Но мы с тобой потренируемся. Лишним не будет. Дракону драконово, а магии магово!

Между тем, Даймон был наконец освобожден от груза, получил напутствие, – типа, людей не кушать и над замками днем не летать, – и был отпущен вкушать неведомую ему пока свободу, а Сириус и Лили сели на поклажу, выпили за успешный переход хорошего испанского вина и стали ждать прибытия слуг. Дело в том, что точный расчет времени прибытия сделать они пока не могли. Поэтому, уходя на ту сторону, Сириус оставил своим доверенным слугам, – которые, слава магии, ничему уже не удивлялись и языком, где не следует не болтали, – инструкции самого общего плана. Вернусь, мол, на пятый-шестой день шестой луны, ждать с лошадьми в сторожке. Как появлюсь, ударит колокол. Ну, вот колокол и ударил, и вскоре подъехали, – верхом, если что, – его люди: три гвардейца, слуга и два смотрителя. Привели двух оседланных лошадей для хозяина и его женщины и едва ли не целый табун вьючных лошадей, на которых споро погрузили все то добро, которое с легкостью принес один дракон. Так что уже через час караван тронулся в путь. Ехать до замка было далеко и долго, но тут уж ничего не поделаешь. На дворе лютое средневековье, и скажите спасибо, что не надо идти пёхом, а можно ехать в седле. Но нет худа без добра, пока ехали, Сириус развлекал Лили рассказами о местности, о замке и прочем всем, заодно повторяя с ней ее легенду. Теперь она Лилиан Бренн, а не абы кто. Дальняя родственница из вольных городов и жена по совместительству.

– А с языком как? – в очередной раз занервничала Лили.

– Гонец отправился вперед, – повторил Сириус то, что ей было уже хорошо известно. – Лианна будет ждать нас в пяти милях от замка. Пока суд да дело разобьют шатер, приготовят что-нибудь вкусное из дичи, и вот там, после еды, приляжете с ней рядком и «поговорите ладком». Если верить старым записям, часа за четыре управитесь. Так что в Винтерфелл приедешь уже самой собой, то есть леди Лилиан Бренн из Браавоса. И приданное твое тоже должна привезти Лианна. Платья там всякие, украшения и денежку в размере пятидесяти тысяч браавоских солидов[9].

– Даже не верится, – наверное, уже в десятый раз повторила Лили, когда тропу перед ними пересекла лесная лань. – Ты жив, я с тобой, и мы в чужом Мире.

– В нашем Мире, – поправил ее он. – Это наш Мир, Лилс. И мы его никому не отдадим. Но, как говорится, поспешай медленно[10]. Нам некуда торопиться. Сначала вживись в свою роль. Пойми, где ты и кто ты. Затем станешь помогать мне перестраивать Север и готовить его к войне и долгой зиме. В Англию будем ходить регулярно и надолго. Порознь и вместе. Ребенку нужны и мать, и отец. Одних бабушки и тети будет недостаточно.

– Еще бы братика или сестричку… – очень тихо добавила Лили.

– Если не будешь против, я только за, – улыбнулся ей Сириус. – Мы маги, и в нашем распоряжении все достижения Земли, магловские и магические. Так что будут у Ригеля и братики и сестрички, как думаешь?

– Думаю, это хорошая идея, – хитро взглянула на него Лили. – Но ты же понимаешь, что нам придется сильно постараться…

– Каждую ночь и не по одному разу? – прищурился Сириус.

– Можно и днем, – осторожно предположила Лили.

– Можно, но осторожно, – хмыкнул в ответ Сириус. -Я, вообще-то, Великий лорд, мне иногда приходится работать …

8.4

Интерлюдия IV : 295 год от З.Э.

Новый мир был попросту великолепен. Возможно, и даже скорее всего, на их Старушке Земле тоже можно найти подобные места, во всяком случае, не хуже, а, скорее всего, даже лучше. Однако Лили нигде, кроме нескольких локаций в Англии и Шотландии, никогда толком не бывала. Даже замок в Испании и шале в Италии – это, по большому счету, всего лишь дом и сад, ну еще кусок пляжа и редкие походы в магические кварталы Лондона, Эдинбурга и Барселоны. И все, собственно. Правда, был еще кромлех в лесу Дин, но там ей было не до красот природы. Там она работала. А здесь, в Вестеросе, где она покамест была всего лишь в гостях, она сразу же оказалась в настоящем девственном лесу, в окружении деревьев-исполинов, кустарников-ягодников и густых зарослей орешника, в которых кипела своя потаенная жизнь. То есть, она находилась сейчас посреди настоящей, без дураков, дикой природы со всеми ее прелестями в виде красот и дурманящих ароматов и гадостями, представленными каким-то мелким гнусом, который она, впрочем, легко от себя отогнала с помощью Repellens Maximus[11]. Уж на что магический лес Дин чудное место, но с Волчьим лесом, как называют эти места северяне, не сравнить. И что характерно, судя по некоторым признакам, – вой в ночи и полуобглоданная туша оленя, увиденная Лили близ тропы, – здесь действительно обитали волки, и было их не так, чтобы мало. Впрочем, по-настоящему потрясли ее волки Старков, Сириуса и его сестры Лианны, которую в целях конспирации следовало называть Петрой. Лютоволки были попросту огромны и могли внушить незнакомому с ними человеку, – например, ей самой, – настоящий первобытный ужас. Питомец самого лорда Старка по прозвищу Серый Ветер был с Лили почти одного роста, и это в холке, а ведь была еще голова с огромной пастью, снаряженной едва ли не десятидюймовыми[12] клыками. Однако при всем их внушающем ужас облике волки оказались в достаточной мере разумными и хорошо воспитанными. Понимали человеческую речь на уровне трех-четырехлетнего малыша и знали, как себя вести в той или иной ситуации и как реагировать на знакомых и незнакомых людей. Про Лили, например, волкам было сразу сказано, что она своя, после чего оба зверя, сопоставимые по размерам, с кем-нибудь вроде йоркширской каретной лошади[13], обнюхали ее, помахали хвостами в знак приветствия и разом потеряли к ней всякий интерес. Ушли с тропы и после этого носились где-то в лесу, притащив, однако, на бивак, разбитый с наступлением темноты, свой презент – приличных размеров подсвинка, которого с лихвой хватило и им, и людям. И всей разницы, что волки ели сырое мясо, а люди жареное.

Путешествие на лошадях по лесным тропам, вообще, оказалось хоть и утомительным, но весьма познавательным. Необычные породы деревьев, – чардрево, например, или железноствол, – маленькие речки и ручейки, через которые переправлялись вброд, лужайки, заросшие северными цветами и травами, лютоволки, бивак в первозданном лесу, но, главное, Лили увидела наконец Сириуса в качестве настоящего северного лорда. Перейдя в Вестерос, он как-то разом изменился. Не внешне, – тут, как говорится, ни прибавить, ни убавить, – но внутренне на все сто процентов. Совершенно другой человек. Иная посадка головы. Тяжелый взгляд серых глаз, и, разумеется, поведение. Властность в каждом движении и в каждом слове, и спокойная, сдерживаемая сила, живущая в этом могучем, – и чего уж там, – красивом мужском теле. Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и то, что «короля играет свита», и Лили было достаточно взглянуть на то, как ведут себя с ним его гвардейцы и слуги, чтобы понять – перед ней уже не повзрослевший аврор Сириус Блэк, а лорд-протектор Севера Эддард Старк. И, надо отметить, такой Сириус ей понравился еще больше. Даже намокла слегка, только представив, как он будет валять ее на звериных шкурах. Почему именно на шкурах, а не на привезенных из Англии льняных или шелковых простынях, это уже совсем другой вопрос, но «картинка» получилась зачетная.