Текст книги "Со второй попытки (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 7

Глава 7

7.1 294 год от З.Э.

Путешествие из Ланниспорта в Винтерфелл ожидаемо оказалось долгим и утомительным, в очередной раз напомнив Сириусу сакраментальный вопрос: что обеспечивает связность территории Семи Королевств? Расстояния огромны, дороги в большинстве своем это всего лишь направления, просеки в лесу, наезженные и нахоженные тропы, проселки и шляхи[1]. Объединить такое огромное множество земель, у большинства из которых своя история, свои особенности и совершенно нет общих интересов, могли драконы Таргариенов или традиция. Драконы вымерли, традиция осталась, но после Восстания не было и этого. Как минимум три древних королевства из семи, – Север, Долина и Дорн, – теоретически могли запереться в своих границах и жить в осаде долго или даже очень долго, пока осаждающих не выгонит непогода и бескормица. И то, что этого пока не произошло, это дань инерции, но Сириус был уверен, пройдет еще пять, десять или пятнадцать лет и Баратеонов сметет такой же шквал, какой уничтожил Таргариенов. Положение Баратеонов в этом смысле было даже более шатким. За ними не стоял авторитет королей древности. Они, вообще, были молодым родом и происходили от бастарда. Роберт был посажен на трон тремя великими лордами, – Старком, Арреном и Талли, – при посильном участии Ланнистера. Сменись поколение, и причины, поднявшие эти королевства против Драконов, забудутся, но зато появятся новые вызовы и новые интересы. И в этом случае, плохая связность территорий и серьезные противоречия, существующие между теми или иными землями, приведут к развалу государства. Сначала, конечно, трехсотлетняя традиция будет подталкивать тех или иных лордов собрать все территории под одной короной, но в долговременной перспективе из этого вряд ли выйдет что-нибудь путное. Это объективная реальность, и Сириус не стал бы противиться такому ходу истории, если бы не одно «но». Вернее, два «но». Его память, – и это скорее всего, была память Ответственного Взрослого, – хранила обрывочную информацию о Вестеросе и ожидающих страну бедствиях. Если не задаваться вопросом, как это, вообще, возможно, попасть сначала в один «выдуманный» Мир, а затем в другой точно такой же «нафантазированный» кем-то Мир, то ожидать следовало двух событий, способных кардинально изменить нынешнюю ситуацию. Первое из них – это возвращение драконов, а второе – наступление Долгой ночи. Конечно, в фэнтезийных книгах чего только не напишут, лишь бы развлечь читателя и заработать на этом бабла. Но из того немногого, что Сириус помнил о Семи Королевствах, кое-что уже стало для него реальностью. А факты – упрямая вещь, и, если нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, вероятно, и есть утка, не так ли?

Что касается драконов, то привести их в мир должна была кая-то девушка, являющаяся последней Таргариен. Больше Сириус о ней ничего не знал. Правда, из тех источников, доступом к которым он располагал, – а это были в основном слухи, долетавшие до Белой Гавани и Звездопада, – было известно о двух живых Таргариенах: о Визерисе и Дейнерис Таргариенах, сыне и дочери последнего короля. Девочке должно было быть сейчас где-то двенадцать или тринадцать лет, парню – лет на шесть больше. Их прятали в Эссосе, но Эссос, как минимум, в два раза больше Вестероса, только развернут не с севера на юг, а с запада на восток. Огромный материк со множеством богатых и бедных городов и со своими геополитическими проблемами, основной из которых являются дотракийцы. Народ – паразит, неспособный создать собственную цивилизацию, но зато известный уничтожением целого ряда дотоле процветающих государств. Такого убожества на Земле, кажется, никогда не было. Земные кочевые народы, – те же вандалы или монголы, – если и разрушали какие-либо государства, то обычно создавали на их руинах свои, как это случилось, например, с Римской империей или Китаем. Дотракийцы же ничему ни у кого не учились и никаких созидательных усилий не проявляли уже несколько тысяч лет подряд. Выжить в таком мире трудно, но, если за это возьмутся правильные люди, то спрятать Таргариенов есть где. Другой вопрос, откуда Дейнерис, – если речь и в самом деле идет о ней, – взяла давным-давно вымерших драконов? Однако в любом случае, ее появления, если это, разумеется, не сон разума, следует ожидать в ближайшие пять-десять лет.

В отличие от драконов, Долгая Ночь и Долгая Зима казались Сириусу вполне реальной проблемой. Кое-что об этом он прочел в древних свитках, написанных на языке первых людей. Данные были отрывочными, но изобилие подробностей и само наличие Стены указывали на то, что, возможно, Белые Ходоки – это не вымысел, а некая чуждая по своей природе нечеловеческая магия. И вот это была настоящая угроза, потому что по эту сторону Стены находился тот самый Север, хранителем которого являлся Эддард Старк. И Сириус прекрасно понимал, что в одиночку Север нашествия вихтов не остановит. Со Стеной или без нее, но рельеф королевства не позволяет создать единой линии обороны. Стена единственная непрерывная преграда стратегического назначения, на которой можно остановить Короля Ночи с его армией мертвых, да и то ее можно обойти по льду залива Тюлей и Ледового залива. А дальше… Дальше все открыто для вторжения.

Можно, конечно, построить из земли и камня еще одну стену милях в пятидесяти или ста от ледовой стены. Беда, однако, в том, что на это у Севера попросту не хватит ресурсов. Построить в северном Вестеросе аналог Великой Китайской Стены нечего было и думать. Да даже Вал Андриана[2] им не соорудить. Значит что? Значит им нужны ресурсы всего Вестероса или, как минимум, большей его части. Из чего, в свою очередь, следует, что для этих целей требуется единое государство, во главе которого должен встать вменяемый король. Увы, но единственным легитимным и вменяемым лидером мог стать один лишь сын Лианны. Увы, потому что не такой судьбы он хотел бы для своего племянника. Он бы ему лучше Север с Винтерфеллом отдал, чем тащить парня в серпентарий Королевской Гавани. Однако жизнь не оставила им выбора, и значит придется сажать парня на Железный трон.

Джейхейрис Сириусу сразу понравился. Совместное путешествие по морю и по суше лишь подтвердило первое впечатление, поскольку позволило увидеть мальчика вблизи и в очень разных обстоятельствах. И Сириус должен был признаться, что мальчик произвел на него очень хорошее впечатление. Кровь Таргариенов, смешавшись с кровью Старков, дала просто замечательный результат. Джейхейрис Таргариен был красив и хорошо сложен, умен и обладал отменной выдержкой. Остальное – плоды обучения и воспитания. Внимателен к деталям, спокоен и непоспешен, но стремителен в принятии решений, когда этого требуют обстоятельства, физически крепок и невероятно быстр. В общем, идеальный правитель, если до этого дойдет дело. К счастью, им некуда торопиться. В запасе по вычислениям Сириуса было еще, как минимум, пятнадцать лет. Вполне достаточно времени, чтобы укрепить Север, воспитать правильного короля, составить заговор и привести Джейхейриса к власти. И вот тогда вся мощь Семи Королевств выступит против Короля Ночи, Белых Ходоков и их армии вихтов.

На самом деле, двигаясь на Север Сириус лучше познакомился не только с мальчиками, но и со своей сестрой. Она была все еще хороша собой, но при том достаточно изменилась, чтобы ее кто-нибудь мог сходу узнать. К тому же этому способствовали стиль одежды, косметика и выраженный западно-дорнийский акцент. Она, вообще, довольно хорошо вписывалась в «дорнийский пейзаж», если не своим обликом, то уж точно поведением и тем, что за прошедшие годы овладела чисто дорнийским искусством боя с копьем и ножевым боем, не говоря уже о том, что говорила теперь и читала на высоком валирийском, как на родном языке. И надо отдать должное Эртуру. Он «выстругал» из северного дичка настоящую леди и женщину-война в одном лице. Начитанная, знающая многое о многом и чрезвычайно деятельная, она могла бы стать ему настоящим помощником.

«Плевать на разговоры! – решил он, в очередной раз наблюдая, как Лианна тренируется с копьем, – Если она не возражает против некоторого урона своей репутации, пусть живет в Винтерфелле и вместе с Бендженом и помогает рулить Севером!»

Впрочем, разговоры тоже были, правда иного сорта. Их с Лианной беседы обо все подряд и на все возможные темы. Долгая дорога, сначала на корабле, потом, – после Ланниспорта и утеса Кастерли, – опять же морем, затем на лодках по реке и, наконец верхом до Винтерфелла, позволила им обсудить все вопросы прошлого, весь спектр проблем настоящего и даже планы на будущее. Не избежали они разговора и на деликатные темы.

– И все-таки, – спросила однажды Лианна, – каковы твои планы относительно детей? Или ты еще не решил?

– Отчего же, – Сириус не собирался скрывать, что он решил относительно детей. – Роб, несомненно, Сноу, но я попросил Карстарка, чтобы его хорошо воспитали и подготовили к жизни, а там решим. Или останется на Севере, но не со Старками, или поедет к своему дяде в Риверран. Там пусть сами решают, что делать дальше. Сансе я оставлю свое имя, но выдам замуж у нас на Севере. Хороших партий сколько угодно, тем более что я не поскуплюсь на приданное. Бран тоже остается Старком, но затем, когда войдет возраст, уедет к Ланнистерам. Женится на принцессе Мирцелле и Тайвин даст им хороший замок с землями. Так что быть ему Баратеоном… ну, или Ланнистером.

– Ланнистером? – переспросила Лианна.

– Да, такой поворот тоже возможен, – признал Сириус. – Мы говорили с Тайвином, и он поднял вопрос предполагаемого бастардства Брана. Я на это заметил, что и про Баратеонов идут неприятные разговоры. Он заверил меня, что все это ложь, и я заверил его, что не намерен оспаривать родство с Браном. Объяснил, что лишение права наследования связано с тем, что я, мягко говоря, в ссоре с его матерью. Пришли к консенсусу. Браку быть. А вот Арья пусть растет в Винтерфелле. Она Старк. Может быть, ты поможешь с ее воспитанием?

– Помогу конечно! – улыбнулась Лианна. – Куда я денусь!

Потом они замолчали. И молчание длилось, по крайней мере, несколько минут. Сириус думал о будущем, которое еще предстояло построить, а вот о чем думала Лианна он узнал только тогда, когда она прервала молчание.

– Даже не верится, – прошептала она на грани слышимости. – Снова Винтерфелл, ты, Бенджен, Джон и Ульрик, твоя дочь, которая похожа на меня… и я сама, пусть и под другим именем. Старки…

7.2 295 год от З.Э.

Появление в Винтерфелле леди Петры Дейн вызвало нешуточное волнение, как в самом замке, так и в Зимнем городке. С одной стороны, эта молодая и красивая северянка являлась вдовой знаменитого Меча Зари, и уже этим была интересна всем и каждому, тем более что ее младший сын был именно Дейном. Однако, с другой стороны, ее старший сын носил другую фамилию, потому что бедная женщина была прежде замужем за Джиором Гринвудом, который погиб в Колокольной Битве. Вдову Гринвуд никто не помнил, хотя о ней, вроде бы слышали, многие. О Петре из дома Элливер не помнил, вообще, никто, но дом такой когда-то действительно существовал. Однако тут следовало учесть фактор слабой связанности территорий. Во время восстания Роберта Север мобилизовал под своими знаменами порядка двадцати пяти тысяч человек. То, что до Королевской Гавани добралось только двенадцать, объяснялось не только потерями, но и тем, что северяне оставляли свои гарнизоны по всему своему пути от Рва Кейлин до Королевских Земель. Знакомы между собой были немногие и всегда стремились держаться вместе с земляками, но у Гринвуда земляков было мало. Его замок находился на западном берегу озера Долгое, примерно в десяти милях севернее истока Белого ножа, а это 8–10 дней пути до Винтерфелла, две недели до Вершины, Железного Холма или Дредфорта и три недели до Последнего Очага. Это огромные расстояния, но дело даже не в этом. Две недели по тракту или по самому говенному проселку – это одно, а по бездорожью, да еще и через горы и девственные леса – это уже нечто совсем другое. Так что никто ничего определенного о Петре Элливер или Петре Гринвуд сказать не мог. Зато ее сын, который являлся нынешним лордом Гринвудом, а значит законным сыном Джиора и Петры, был очень похож на лорда Старка. Куда больше, чем все другие дети Хранителя Севера. И люди эту деталь заметили и не преминули обсудить и интерпретировать, в особенности в свете того, что вдова лорда Дейна поселилась в Винтерфелле и отнюдь не в гостевых покоях. Правда и не в апартаментах самого лорда Старка, но все-таки в семейном крыле.

Вскоре, однако, «волнения» улеглись. Во-первых, потому что уже через несколько дней всем стало ясно, что леди Петра с лордом Старком не спит. Что уж там у них было или не было тринадцать лет назад, никто не знает, но сейчас эта женщина явно не претендовала на роль жены или любовницы хозяина Винтерфелла. Не грела ему постель и не лезла в дела кастеляна, ключницы или хозяина кухонь. Впрочем, Петра Дейн никогда не отказывалась помочь в том или ином деле, где требовался взгляд леди и опытной хозяйки замка. Это вызывало у людей уважение, и симпатия к ней только возросла, когда люди увидели, как виртуозно она владеет копьем и чему учит Арью-непоседу. А уж та в Петре и вовсе души не чаяла, потому что леди Дейн учила ее ножевому и копейному бою и даже начала натаскивать в стрельбе из лука. Это, правда, не нравилось некоторым дамам, – леди Кассель, например, или леди Пуль, – но даже они вынуждены были признать, что влияние этой женщины на девочку носит исключительно положительный характер. Платой за уроки верховой езды, фехтования и стрельбы из лука стало то, что Арья начала, хотя бы иногда, надевать платье, освоила книксен, вежливую улыбку и правильные слова, которые леди говорят другим леди и прочая, и прочая. Но и кроме галантного вежества, она довольно быстро научилась читать, и сейчас упорно осваивала письмо и основы валирийского языка. Это был разумный компромисс между долгом и велением сердца, и Сириус полагал, что это просто прекрасно, если Арья станет не только умелым бойцом, но также научится представляться вежливой и воспитанной леди. В жизни все пригодится.

А между тем, Север жил своей обычной жизнью, а лорд Старк правил им, как мог, потому что перед Эддардом Старком стаяли рутинные цели, а у Сириуса Блэка их было, как минимум, вдвое больше, и они зачастую имели отнюдь не будничный характер. И одним из этих нетривиальных вызовов было варгование. Сириус ведь не зря говорил, что ему насрать, от кого там залетела его Кейтилин, – ну то есть, не то, чтобы совсем все равно, но это вторично, – гораздо важнее была кровь Старков. Эддард, конечно, в таких эмпиреях не витал, но Сириус – Блэк, и он кое-что все-таки понимает в магии крови. Сейчас ему было до слез обидно, что задурманенный сладкими речами Дамблдора, едва не отверг все свое наследие. И пара-другая прочитанных им уже в этой жизни книг не сможет заменить систематической учебы. Однако кое-что в его пустой башке все-таки осело, и он лучше многих других понимал ценность наследия, накапливаемого поколениями и передаваемого от отца к сыну, от матери к дочери. У Старков в крови было до хрена магии, но последние несколько покалений они об этом как-то забыли, а забыв, утратили многое, что сделало их королями Зимы.

Одним из этих забытых Старками качеств как раз и было варгование. В начале, в первые пару лет своей новой жизни, Сириус не обращал внимания на некие странности, случавшиеся с ним, когда он успокаивал взбесившегося коня или заставлял замолчать впавших в ярость собак. Но он был слишком внимательным человеком, – во всяком случае, тот безымянный Ответственный Взрослый, который слился с Сириусом, – и он умел анализировать факты и приходить в результате этого анализа к непротиворечивым выводам. Так он открыл в себе эту замечательную способность, апофеозом которой стало приручение шести щенков-лютоволков. Он нашел их во время охоты у трупа лютоволчицы, погибшей от удара оленьих рогов. Умерли оба, и олень, и волчица, но щенки уцелели, и он забрал их в Винтерфелл.

Лютоволков по эту сторону Стены не видели уже две сотни лет. И никому никогда не удавалось их приручить, кроме Старков. У многих королей Зимы, а затем у лордов Винтерфелла имелись свои компаньоны-лютоволки. И вот ведь как легко можно было получить доказательство их, Старков, особого таланта. Волчата выжили и прижились, причем один особо привязался к Арье, а другой к нему самому. И стоило приехать в Винтерфелл Лианне с сыновьями, как еще три довольно уже крупных щенка нашли себе компаньонов. И, наконец, Бран. Он приехал навестить Винтерфелл и тут же обзавелся собственным лютоволком.

«Значит, все-таки мой», – вздохнул с облегчением Сириус, и тут же написал Ланнистеру, что все в порядке, и Бран законнорожденный и, значит, свадьбе быть.

Удивительно, но Тайвин ответил сразу. Он не спрашивал, что и как, поскольку доверял слову Старка, но был явно доволен тем, что проблема законнорожденности разрешилась сама собой.

7.3 295 год от З.Э.

Первое крупное животное, – 220 фунтовый[3] кабан, – успешно прошел через врата в конце второй луны 295 года. Через неделю Сириусу удалось перекинуть в обратную сторону сразу двух, связанных между собой свиней общим весом 500 фунтов[4]. Животные были перепуганы, но живы. Письма и посылки теперь стали приходить чаще, но рисковать своей жизнью никто не собирался, и поэтому они продолжили эксперименты с животными. Корова, лошадь, боров весом в 300 фунтов, бараны, козы, олень и лань, и даже медведь, – связанный и оглушенный, разумеется, – переходили туда и обратно, как минимум, пару раз каждый. Врата действовали и при этом действовали стабильно. И даже более того, у них, – в первую очередь, у Лили и Беллы, – получалось теперь менять «временной шаг» по обе стороны портала. Не на 100%, но, всяко-разно, на 98.7%, а это означало, что Сириус может сходить на ту сторону месяца на три, а здесь пройдет гораздо меньше времени: от двадцати двух до двадцати пяти дней, ну или наоборот, если к нему в гости отправится Лилс. Точнее вычислить не получилось, но это по всем меркам было лучше, чем ничего или чем прежняя формула – восемь месяцев против шести лет. Так что, Сириус решил, что тянуть больше нечего, и поздним вечером накануне даты перехода у него состоялся обстоятельный разговор с Бендженом и Лианной. Кроме одурманенных магией простых исполнителей, про другой Мир знали только эти двое. Они же были посвящены в большинство секретов Сириуса, хотя и не во все. О том, например, что он все-таки Сириус, а не Эддард, они не знали и, даст бог, никогда не узнают. Незачем это им, и ему тоже такие откровения ни к чему.

– Я уйду примерно на луну, – повторил он то, что его собеседники уже знали. – На время моего отсутствия главными остаетесь вы двое. Утром я сообщу об этом всем, кому следует, но на всякий случай мои распоряжения записаны вот в этих свитках, – подвинул он к сестре и брату копии приказов. – Старшим остается Бенджен, а леди Дейн имеет полномочия первой дамы замка.

– Идем дальше, – продолжил он, когда свитки были спрятаны в карманы. – В случае, если произойдет нечто непредвиденное, отправляете мне письмо. Как это сделать и кому поручить вы оба знаете. По идее, за одну луну ничего экстремального случиться не должно, но жизнь есть жизнь, бывает всякое. Деньги у вас есть, мои приказы почти на любой случай тоже.

– Зачем тебе это? – вклинилась в его речь Лианна. – Это же риск. А вдруг что-то пойдет не так?

– Вопрос закономерный, – не стал спорить Сириус, – и мы на эту тему уже говорили и помнится не раз. Но втроем мы это не обсуждали, поэтому давайте я объясню вам свои мотивы еще раз.

Поскольку Сириус в их глазах оставался Эддардом, всего лишь получившим память и умения некоего лорда Блэка, вопрос с его посещением того, другого Мира все еще вызывал у них вполне обоснованные сомнения. Однако, учитывая, что по эту сторону Врат брат и сестра Эддарда Старка являлись для него самыми близкими и самыми важными людьми из всех, он был просто обязан не только с ними объясниться, но и убедить обоих в своей правоте.

– Если я скажу, что все дело в любопытстве, вы мне, наверное, не поверите, и уж точно, что не поддержите, – озвучил он первый пункт своего «меморандума».

– Ну, почему же, – задумалась Лианна. – Лично я не удивлена, но мне этого мало. Причина хорошая, но недостаточная.

«Умная женщина, – в который уже раз отметил Сириус, – а вот Бенджен не дотягивает. Ему все надо разжевывать, да и не любопытен он».

Бенджен был, что называется, не семи пядей во лбу. Не дурак, но и не умница, какой была Лианна. Очень приземленный и недостаточно самостоятельный. Хороший исполнитель, но сам по себе деятель так себе. Его любопытство носило весьма приземленный характер, и принять этот мотив, как руководство к действию он просто не мог.

– Мне интересно узнать, что это за Мир такой находится по ту сторону Врат, – сказал он вслух, объясняясь не столько с Лианной, которая его понимала, сколько с Беном, для которого важным являлось лишь мнение старшего брата.

– Но любопытство – это лишь одна из нескольких причин и при том не главная, – перешел Сириус ко второму пункту. – Эта женщина…

Он замолчал, давая возможность Лианне нафантазировать остальное, но вот Бен был явно дезориентирован. Он ничего не понял.

– У того волшебника, чью память я, пусть и невольно, но все-таки присвоил, – продолжил он, видя, как загораются пониманием глаза Лианны, – у него там осталась любимая женщина. Именно она сделала возможной связь между Мирами. Она не только красива, но и умна. И у них, у этого Сириуса и его женщины, за плечами непростая история. Я не мог сказать ей, что Сириуса уже нет в живых. Это был бы для нее крайне болезненный удар. А потом… Потом я уже сам не хотел, чтобы она об этом узнала. Не знаю, поймете ли вы меня, но я влюбился. Любовь по переписке… Звучит странно, но это факт. В общем, я хочу с ней увидеться и понять, не нафантазировал ли я себе свою любовь…

– Что случится, если это не фантазия? – спросила Лианна. Уж она-то его поняла правильно. А вот Бен выглядел, как рыба, выброшенная на берег. Его приземленный тип мышления не позволял осмысливать такие фантомные категории, как любовь.

– Если это не фантазия, я буду там частым гостем и, может быть, сумею уговорить ее посетить Винтерфелл…

– Да, – кивнула Лианна, – это сильный довод, но думаю, не последний.

– Видишь ли, Лиа, – невесело улыбнулся Сириус, – высока вероятность, что когда-нибудь и не в далеком будущем, а еще при нашей жизни, Король Ночи очнется от своего ледяного сна и предпримет новую попытку убить все живое. К этому времени мы должны быть готовы…

– Готовы? – На этот раз первым заговорил Бенджамен.

– Да, Бен, – кивнул Сириус, – готовы. В идеале на Железном троне к этому времени должен сидеть умный, но главное, адекватный король.

– Имеешь в виду Джейхейриса? – уточнила Лианна.

– Да, – подтвердил очевидное Сириус. – Нам нужен король, который поверит в «северянские сказки» и сплотит Семь королевств на борьбу с нежитью. И это явно не Роберт. Роберт страну просрет, и погубит мир живых. Не из вредности или подлости, а потому что вместо мозгов у него толстая кость черепа.

– Куда делась ваша дружба? – нахмурился Бен.

– Протухла и не годится для использования, – хмуро ответил Сириус.

Если в начале своей жизни в Вестеросе, он еще испытывал по отношению к королю какие-то сантименты, доставшиеся ему в наследство от Неда, то теперь он знал, посадить на трон это уебище было огромной ошибкой. Но у Тайвина Ланнистера, Джона Аррена и Хостера Талли были свои причины, а Эддард Старк был тогда слишком молод и наивен.

– Вернемся к Королю Ночи, – вмешалась Лианна, которая знала, как ее брат относится к королю Роберту.

– Нам нужна будет вся сила, любое преимущество, которые мы сможем использовать против вихтов и Белых Ходоков, – продолжил свою мысль Сириус. – Магия может многое, но я колдую, используя чужую память. А это значит, что мне надо учиться. Это еще один повод сходить на ту сторону. Ну и, чем боги не шутят, вдруг удастся сманить сюда хотя бы пару волшебников?

Вот теперь, когда причины рисковать были озвучены, его поняли оба: и умная Лианна, и недалекий Бенджен.

– Но не думать о риске, – снова заговорил Сириус после затянувшейся паузы, – не принимать его в расчёт, было бы глупо. Поэтому в тайнике, о котором вы знаете, хранится мое завещание, а в хранилище, куда имеете доступ только вы двое, лежат остальные бумаги. Моим официальным наследником будет Джон/Джейхейрис. В этом случае документы гласят, что я его усыновил. Во время восстания Бейлона Роберт по пьяни подписал признание Джона Гринвуда моим наследником. Так что лордом Винтерфелла станет Джон, а вы двое будете ему помогать. В других документах расписаны мои распоряжения относительно Брана и Арьи. Бран получит свой надел, но, женившись на Мирцелле Баратион, он уйдет или к Баратеонам, или к Ланнистерам. Там уж как карта ляжет. Во всяком случае, на данный момент ни у Джейме, ни у Тириона законнорожденных детей нет. У Серсеи их трое. Чьи они, это вопрос, но это вопрос из тех, какие могут так и остаться вопросами без ответов. В этом случае Бран может унаследовать Утес Кастерли. Впрочем, Тайвин их не оставит при любом раскладе. Что же касается Арьи… Если она все-таки захочет выйти замуж, я приготовил для нее богатое приданное. Если нет, создадите для нее матрилинейное[5] лордство… Я там все расписал. Ров Кейлин будет ей как раз по характеру, а приданное она просто получит, как дар отца. Это все, я думаю. Вопросы?

7.4 295 год от З.Э. – Ноябрь 1984

– Вау! – Удивительно, но он узнал ее голос после всех этих лет. Узнал и сразу же пришел в себя.

Переход во плоти из одного кромлеха в другой оказался неприятной, но вполне терпимой процедурой. Другое дело, что, материализовавшись в лесу Дин, Сириус чувствовал себя так, словно проснулся с перепоя. Голова гудит, во рту сухо, и мир вокруг воспринимается в достаточной мере четко, но как бы сквозь слегка замутненное стекло. Однако длилось это недолго. Вызванное переходом наваждение разрушил ее голос.

– Вау! – сказала Лили, появляясь между двумя менгирами. – Ну ты, Сириус, даешь!

«Вообще-то, – подумал он, чувствуя, как губы раздвигаются в совершенно дурацкой улыбке, – я надеялся, что дашь ты… Но все еще возможно!»

– Живописно, не правда ли? – обвел он себя небрежным жестом.

– Готичненько, – согласилась с ним женщина. – Ты что подрос там, что ли?

– Точно не скажу, но, кажется, подрос…

– Брутальный, харизматичный…

– Лилс, – сказал он, когда она подошла к нему почти вплотную, – а ты стала еще красивее…

Он положил руки ей на плечи, но не спешил поцеловать, так как не знал, каковы в этом смысле ее намерения. Все-таки даже для нее прошло почти три года, и выглядел он сейчас совсем иначе, чем в тот день, когда они виделись в последний раз.

– Я скучал, – сказал он, и она неожиданно качнулась к нему, чтобы, чуть нагнувшись, он смог ее поцеловать.

Впрочем, слово «чуть» было явным приуменьшением. Сириус был высоким мужчиной, но Эддард Старк был гораздо выше[6], и чтобы поцеловать женщину, рост которой, как он хорошо помнил, составлял 5 футов и 9 дюймов[7], ему пришлось наклониться совсем не на «чуть», а ей привстать на носочки и запрокинуть голову назад. Иначе никак.

Итак, они встретились, и все вопросы о будущем отпали сами собой, потому что поцелуй для обеих сторон был таким, что они вряд ли бы остановились на «этом пустяке», но не судьба.

– Я вам не мешаю? – раздался рядом полный иронии хрипловатый грудной голос.

«Белла?!»

Они разорвали поцелуй, хотя, видят боги, ей, судя по всему, хотелось никак не меньше, чем ему. И это хорошо, потому что означало взаимность их влечения, которое обещало им в самом недалеком будущем и страсть, и нежность, и небо в алмазах. Однако, явно не здесь и не сейчас. И уж точно, не в присутствие Беллатрикс.

Сириус обернулся на голос. Белла, словно бы, помолодела, а красавицей она была и прежде.

– Здравствуй, кузина! – поздоровался он. – И спасибо за то, что впряглась.

– Да, уж задачку ты нам поставил! – довольно улыбнулась женщина.

– Глазам своим не верю! – продолжила она почти без паузы. – Так, верно, выглядели наши праотцы в веке эдак двенадцатом или тринадцатом.

Все правильно. Он же перешел в магическую Англию последней четверти XX века, как был: в тяжелом стеганом дуплете из расшитой серебром черной шерсти, в колете из набивного мирийского шелка трех оттенков серого, в шерстяном, украшенном гербом Старков плаще с меховой оторочкой, шоссах из тонко выделанной кожи и в кавалерийских сапогах-ботфортах[8]. На поясе тяжелый кинжал едва ли не с полуметровым широким лезвием. На перевязи – меч-полуторник. Правда, был у него с собой еще и дорожный мешок из хорошо выделанной кожи и большой баул с подарками, но это и все, собственно.

– У нас там, в Вестеросе, средневековье, если что, – ответил он на комментарий Беллы. – Но уверяю тебя, Беллс, я не собираюсь шляться в таком виде по Министерству, хотя боги видят, как хочется!

– Да, это было бы впечатляющее зрелище, – хихикнула Лили. – Фаджа удар хватит!

– Бог с ним с Фаджем, – тяжело вздохнул Сириус, – а вот на мертвого Дамблдора я бы посмотрел с большим удовольствием.

– Тут не поспоришь, – согласилась Белла.

– Не все так однозначно, – возразила Лили.

– И это правда, – немного помолчав, призналась Беллатрикс. – Без старика наши совсем распояшутся, но и вашим он, на самом деле, не друг.

– Он политик, – пожала плечами Лили.

– Политика грязное занятие, – напомнил Сириус, знавший много лучше других, что такое вынужденные компромиссы.

Один союз с Тайвином Ланнистером чего стоил. Но никто, кроме Утеса Кастерли не предлагал Северу пшеницу, овес и солонину по честной цене и так щедро не платил за северные товары, за ту же древесину, ворвань, пеньку и деготь. К тому же после восстания Бейлона Северу было жизненно необходимо иметь союзника на западном побережье. Просторцы, не говоря уже о дорнийцах или королевском флоте на помощь, – если что, – не поспешат. Тайвин ведь тоже пошел на союз не по доброте душевной. Ему нужен был союзник и ему нужно было сырье. Так что «дружить» их заставила нужда, что отнюдь не означает, что Сириус забыл, простил и безоговорочно поверил.

– Давайте что ли пойдем домой! – предложил он. – Вы где, вообще, сейчас квартируете?

– Здесь, недалеко, – хмыкнула Беллатрикс. – В Темном Утесе.