Текст книги "Со второй попытки (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

[1] Сьютат Велья – старый город Барселоны.

[2] Битва при Креси – одно из ключевых сражений Столетней войны, произошедшее 26 августа 1346 года недалеко от французского поселка Креси. Английская армия под командованием короля Эдуарда III нанесла поражение французской армии, возглавляемой королем Филиппом VI. Битва примечательна тем, что в ней были впервые широко использованы английские длинные луки, которые нанесли большие потери французской рыцарской кавалерии.

[3] 16 дюймов – 40.64 см., 8 дюймов – 20.32 см., 6 дюймов – 15.24 см.

Глава 6

Глава 6

6.1 293 год от З.Э.

В Вестеросе отмечают разные праздники. В разных королевствах по-разному и не одни и те же. На Севере, например, – если не брать в расчет Белую Гавань, – практически не празднуют Священные Дни Веры, но зато отмечают Приход и Уход Снегов и День Урожая. А вот Новый Год не отмечают нигде, кроме Винтерфелла, где Сириус устраивает обычно небольшой семейный пир, на который приглашает своих домочадцев и лордов, живущих не далее, чем в дне пути от замка. И вот настал очередной такой день. Сегодня в полночь завершится 292 год и начнется 293, но думал сейчас Сириус не о круглых датах и не о календаре, а о том, что означал прошедший год лично для него.

За двенадцать месяцев он смог отправить Лиле всего два письма и получил от нее три, причем последнее, полученное чуть больше луны назад, пришло вместе с посылкой. Мать прислала ему зелья, несколько артефактов и дюжину книг по магии, а Лили – отчет о проделанной работе, новые вычисления и краткую сводку новостей, чтобы он знал, что происходит на родине. А происходило всякое. Дамблдор исполнял взятые на себя обеты, но сукин сын трактовал их в свою пользу, а Сириус, дурак, такую возможность не учел. Формулировки непреложного обета, как оказалось, могли трактоваться так или эдак. Вроде бы, в пределах разумного, но, увы, нашлись зазоры между тем, что имел в виду он, и тем, как хотел понимать принятые на себя обязательства Великий Светлый. Лили Поттер и ее сына Гарри действительно оставили в покое. Почему бы и нет, если они считаются погибшими? А вот к Лилиан Блэк у Визенгамота и ДМП имелись, оказывается, вопросы относительно деятельности ее покойного супруга, а ее сын получил недавно уведомление, что его имя появилось в списке абитуриентов школы волшебства и чародейства Хогвартс на 1991 год. Женщины Блэки на провокацию конечно же не поддались, предпочитая иметь дело с властями магической Англии исключительно на расстоянии и через посредников. Официально считалось, что они живут где-то заграницей, но где именно никто не знал. Адвокат же семьи представлял интересы всех четверых, включая и юного Ригеля, и надо сказать, работать ему приходилось, что называется, в поте лица. То Аврорат потребует от Беллатрикс предстать перед Трибуналом, то ДМП поинтересуется у Лилиан Блэк, какого черта она скрывает своего ребенка от властей магического мира, то Визенгамот потребует обязательного присутствия леди Блэк, имея в виду Вальбургу, а также другую леди Блэк и леди Лестрейндж на пленарном заседании. Голоса-то их мужей в Визенгамоте автоматически перешли к ним, к кому-то на постоянной основе, а к кому-то временно. Парадокс же заключался в том, что Лили должна была представлять в Визенгамоте своего сына, который владел там двумя голосами, как лорд-наследник Поттер и как лорд-наследник Блэк, но при этом Поттеры официально считались «покойными». Пришлось искать верного человека, который взял на себя обязанности официального представителя «всех четверых» в Визенгамоте. И тут выяснилось, что среди друзей Лили не нашлось ни одного, – все ходили под Дамблдором, – спасибо еще, что у Блэков было полно должников, клиентов[1] и вассалов. Гермес Дигби, средних лет чистокровный волшебник из волшебной части Амершема[2], взял на себя представительство в Визенгамоте и Министерстве двух Родов – Младших Блэков и Лестрейнджей, а Юнона Скрупп – двадцатипятилетняя чистокровная волшебница и дипломированный юрист из боро Исбурн[3], соответственно, представляла Старшую Ветвь Блэков и Блэков-Поттеров. И сейчас за эти четыре голоса развернулась ожесточенная борьба между умеренными консерваторами и не менее вменяемыми прогрессистами. Представителей крайних течений «просили не беспокоиться», поскольку женщины решили больше не нарываться.

В общем, Сириусу было любопытно узнать, как развивались события после нечаянной победы сил света. А в остальном… Что ж, порталы работали. Нестабильно и с большими паузами, но они открывались в обе стороны. И, если верить расчетам Лилс и Беллы, поиски шли в правильном направлении, позволяя надеяться на лучшее. Однако нынешний Сириус был реалистом и понимал, что время идет, а воз, по большому счеты, и ныне там. порталы пропускают, не повреждая, пока только небольшие объекты. Правда, есть два обнадеживающих факта. Во-первых, зелья при переходе не теряют своих свойств. Это конечно не живые объекты, но все-таки они не совсем соответствуют определению «неживой». И, во-вторых, с тех пор, как они начали слать туда и обратно письма и посылки, десинхронизация стала меняться к лучшему. Первый раз его шесть лет соответствовали их восьми месяцам, а последняя посылка оттуда указывала на разницу всего в три месяца.

«Неужели мы нарушили равновесие? – думал Сириус, поднимая кубок с дорнийским красным. – Или, напротив, мы движемся к равновесию?»

«Но, что случится, когда и, если? – задался он непраздным вопросом, когда пригубил вино из очередного кубка. – Что тогда?»

Он прожил жизнью Неда Старка десять лет. Внешне он не состарился, только возмужал. Зелья, спорт и здоровый образ жизни творят чудеса. Однако душа его изменилась. И дело не только в слиянии с Ответственным Взрослым. Он прожил десять лет в средневековье с его жестокостью и простотой нравов, что не мешало, впрочем, некоторым, – как, например, его Кейтилин, – блудить и одновременно оставаться поборниками «высокой морали».

«Дать суке Бейлишу – это пожалуйста, а взять в рот у законного супруга – это разврат. Действительно средневековье. Вестерос и его нравы…»

Однако речь шла сейчас о другом. В посылке от матери среди пучков трав, корешков и прочих сухих снадобий, сложенных в пакет из тонко выделанной кожи, – тоньше наппы[4], – Сириус нашел записку, предназначенную только для его глаз. Мать писала, коротко, сжато, что называется, лаконично, о самом главном.

«Она тебя любит. Сильно и искренно. Подумай об этом. Слишком серьезный вопрос. Легкомыслие неуместно».

Итак, Лили его любит, и, судя по всему, любит не «по-прежнему», а по-настоящему. Но у нее, там «за дальними далями» прошло едва ли больше полутора лет, а у него больше десяти. Он успел жениться и развестись. У него четверо детей, даже если родная, возможно, только одна. И это не о праве наследования, а о том, что жены, дети и постоянные любовницы меняют мужчин, что справедливо и для женщин, но, уже глядя с другой стороны. А у него за плечами полторы войны, – все-таки мятеж он застал только самым краешком, – и годы жизни в личине лорда-протектора. Слуги, клиенты и вассалы, которых здесь называют знаменосцами, все они ведь тоже влияют на него, медленно, но верно вытачивая того, кого именно хотят в нем видеть. И вот вопрос, сможет ли такой Сириус любить ту Лили, которую он помнит, точно так же как любил тогда, до всех этих стремных событий? А она его? И вот еще вопрос. Допустим, они наладят работу Врат, что дальше? Она к нему или он к ней? Однако ему было очевидно, что уйти отсюда насовсем он не сможет, просто потому что чувствует ответственность за весь Север и населяющих его людей. За своих «не своих» детей, и за точно свою Арью, за Лианну и ее сына Джейхейриса и за множество других дел. Значит, придется тащить Лилс сюда. А ей здесь понравится? Сможет прижиться?

«Вопросы, мать их… – простонал он мысленно, и вдруг сообразил, что, если Порталы синхронизируются, то они вполне могут жить на два дома. – И буду я там лордом Блэком, а здесь лордом Старком… Надо только создать для Лилс правдоподобную легенду. Все-таки жена великого лорда… То да се…»

Лили рыжая и зеленоглазая, но при том белокожая и довольно крупная. Высокая. Выше большинства вестероских женщин, кроме, разве что, некоторых северянок. В этом смысле она похожа на женщин Севера и своей статью: полнотой груди, шириной бедер. Но тип лица иной… Похожа, скорее на одичалую…

«Впрочем…»

У северян такой тип тоже встречается. Вернее, встречался раньше. Прабабка Старка как раз такой и была. Сохранился портрет в галерее Первой Твердыни, и кое-какие вещи в семейном хранилище…

Идея показалась ему заманчивой, и не утерпев, Сириус начал розыски еще ночью, как только завершился пир, и все разошлись по своим комнатам. И прежде всего он разыскал документы. Оказывается, Алис Бренн вышла замуж за Родвелла Старка в 192 году, а в 193 Бренны поддержали Деймона Блэкфайра, и еще через пять лет Хранитель Севера упразднил по королевскому указу лордство Бренн. А между тем, Бренны были богатым родом, их земли располагались на восточном побережье, где им принадлежала огромная территория – земли в междуречье Белого Ножа и Сломанной Ветви. После мятежа часть их земель перешла к Мандерли и частично к Хорнвудам[5], а их замок Бараньи Ворота так и стоял пустым, войдя в Домен самих Старков. Даже если не отнимать у Хорнвудов и Мандерли их новые старые приобретения, восстановив Дом Бреннов, Сириус мог отдать им замок и город-порт Бреннон в устье Сломанной Ветви. Земли там небогатые, но с дюжину деревень наберется и полсотни фем разбросано в глубине территории, а ближе к границе владений Хорнвудов идет добыча меди. Меди там добывают, впрочем, совсем немного, только для нужд местных жителей, а ведь, если наладить поставки олова и свинца из Браавоса и Лората, можно было бы развернуть производство бронзовой утвари и «выдаивать» из медной руды крупицы золота[6], которого там совсем немало.

В эту ночь Сириус до сокровищницы так и не добрался, но зато сходил туда днем и набрал там целый ларец всякой золотой, серебряной и бронзовой ерунды, потускневшей, но зато аутентичной. Почистить же серебро и бронзу от патины можно было кое-какими бытовыми чарами. Они же помогут вернуть блеск золоту и камням. Впрочем, Сириус не стал заморачиваться и добавил к сокровищам Бреннов огромное монисто и еще несколько безделушек, пришедших к Старкам с другими северянками. Все равно никто не станет докапываться, чье это все и принадлежало ли оно именно Бреннам.

«Надо бы еще спросить Лилс, какие у нее сейчас размеры и пошить приданное…» – решил Сириус, разобравшись с драгоценностями, совершенно не принимая в расчет тот факт, что Лили сможет попасть в Вестерос очень нескоро, если сможет, вообще.

6.2 294 год от З.Э.

К середине лета ему удалось настроить менгиры Короны Старого Короля таким образом, чтобы они могли стабильно принимать и отправлять хотя бы письма. Посылки требовали куда больше магической энергии, на сбор которой при довольно низком магическом фоне Вестероса, уходили недели. И колебания фона, – порой, весьма существенные, – не позволяли делать точные расчеты. Тем не менее, такое положение дел внушало осторожный оптимизм, который только усилился после того, как Белла придумала способ синхронизировать и десинхронизировать, – причем, в произвольном соотношении, – врата обоих миров. В практическом смысле это означало, что когда-нибудь можно будет переходить, грубо говоря, из сегодня в сегодня, но, если надо, время пойдет с той или иной стороны портала медленнее стандарта или быстрее него. Это открывало перед ними огромные перспективы, если бы не одно «но». К сожалению, это все еще была одна лишь голая теория, да и ту предстояло в будущем доводить до ума. А когда они смогут перейти от теории к практике, знают только Старые и Новые боги. Сириус же мог всего лишь предполагать и работать над воплощением в жизнь выдвинутой Беллатрикс идеи.

Вот и в тот день он засиделся в солярии, штудируя присланную Вальбургой довольно редкую книгу. В XVI веке некто Эрмий Герметикус из Норбонны напечатал в местной типографии труд о магии времени и пространства. Сквозной идеей его книги являлась мысль о том, что время и пространство суть две стороны одной медали, и что при некоторых условиях возможен переход одного в другое. На первый взгляд – глупость, на второй – ересь, но правда в том, что Герметикус был, вероятно, последним магом, способным создавать стационарные порталы вроде того, что находился в Блэк-Хаусе. А его, к слову, ставил отец Эрмия Гефестус, поскольку порталы являлись их семейным бизнесом. Вот, исходя из предположения, что Герметикусам лучше знать, что там и как со временем и пространством, и разбирался теперь Сириус в той зауми, которую оставил им древний волшебник.

Штудии затянулись до середины ночи, и уставший до чертиков Сириус даже не пошел к своей метрессе. Сил не было. А утром, что не странно, встал он хоть и с петухами, но с трудом. Пришлось даже выпить толику Бодрящего, но зато потом все пошло, как по накатанной. Зарядка, упражнения с мечом, купальня, устроенная Сириусом специально для себя в дальнем конце цепочки горячих прудов, отделявших богорощу от глухой стены Гостевого дома, затем завтрак и три часа отчетов и обсуждений, проходивших в его солярии. Иногда такие встречи с мейстером и кастеляном, префектом Зимнего городка и складским начальством или, для разнообразия, с бухгалтером и ключницей затягивались и на четыре часа, и на пять, в особенности, если прибывали с отчетами люди, руководившие различного рода работами на местах, или ревизоры, объезжавшие ближние и дальние феоды. И это хорошо, если на тот же день не выпадет по случаю чинить суд или принимать гостей. Впрочем, на завтра была назначена большая охота в Волчьем лесу, и это хоть немного примиряло его с безрадостной действительностью.

Охота, кто бы что ни говорил, это хороший вид спорта, тем более, если охотники вооружены луками, копьями и рогатинами. Это ведь отнюдь не то же самое, что палить по медведю из охотничьего ружья или отсекать косуле голову одним изящным движением зажатой в пальцах палочки. Однако для Сириуса, как и для всех других лордов Севера, охота – это также отдых от повседневности и источник свежего мяса. На такой охоте, какая планировалась на завтра, предполагалось добыть двух-трех оленей, медведя и хотя бы несколько кабанов. Винтерфеллу нужно мясо, звериные шкуры и меха, а все, что не смогут съесть в первые два-три дня домочадцы Сириуса, пойдет на засолку и копчение, что тоже хорошо, потому что пополнение запасов никогда никому еще не повредило. Однако в планы Сириуса неожиданно вмешались независящие от него обстоятельства.

Ближе к вечеру в замок прилетел уставший до изнеможения ворон. Лететь бедолаге пришлось далеко и долго, потому что нес он записку из Дорна. Лианна, которая теперь Петра, сообщала, что вынуждена незамедлительно оставить замок покойного мужа, и поскольку время не ждет, сегодня же, благо есть попутный борт, отплывает с сыновьями в Старомест, где сделает остановку на пять-шесть недель, после чего найдет корабль в Ланниспорт, где и будет ждать присланного лордом Старком человека, чтобы он сопроводил ее и сыновей на Север. Записка была составлена с умом. Она сообщала все, что нужно, не открывая непосвященным ничего существенного. Да и маршрут был выбран неслучайный, не говоря уже о временных рамках.

«Итак, Эртур мертв, – констатировал Сириус, закончив читать, – а у Лианны, по-видимому, возникли проблемы с дорнийской родней. Иначе бы она не сорвалась с места сразу вдруг».

Не было смысла гадать, отчего умер Меч Зари, и что за кошка пробежала между Лианной и родней Эртура, хотя Сириус мог, разумеется, кое-что предположить. Однако, на данный момент актуальным был только один вопрос, вернее, два: кого послать и откуда везти Лианну и детей в Винтерфелл? Ну, пожалуй, был еще и третий вопрос: каким маршрутом? Если из Староместа, то можно через Хайгарден по Мандеру до Горького Моста, а оттуда по дороге Роз в Королевскую Гавань и морем в Белую Гавань. Далеко, конечно, но это лучше, чем тащиться по Королевскому Тракту. Впрочем, неплох был и другой вариант: морем до Ланниспорта, тем более что туда она первоначально и собиралась, а оттуда по Речной Дороге и Королевскому Тракту на лошадях. Лианна – женщина крепкая, может ехать верхом и дороги не испугается. Ее старшему, который Таргариен, уже двенадцать, значит тоже может путешествовать в седле, а младшего, Ульрика Дейна, родившегося три года назад, повезут по очереди гвардейцы.

Мог, правда, возникнуть вопрос, а ему это надо? Однако, Сириус был ответственным человеком, и, если уж так сложилось, что он занял чужое место, став Недом Старком, то минимум того, что он должен был сделать, это действовать не хуже, чем сделал бы это прототип. Хотя, возможно, у подлинного Эддарда не хватило бы пороха на такое приключение. Опять же, жена. У Сириуса не было ни малейшего сомнения, что Кейтилин рулила бы Недом, как хотела, а он считал бы себя обязанным ей до конца жизни. Даже страшно подумать, во что могла превратиться жизнь Джейхейриса, если бы Старк привез его в Винтерфелл, как своего бастарда. Сука Кейтилин погубила бы мальчишку, загнав его куда-нибудь на Стену или в Эссос. Но, слава богам, Сириус человек другого типа. Потому, наверное, он и выжал слабую душу Старка из его собственного тела. Увы, но так устроена жизнь: или ты, или тебя.

«Решено!» – Сириус принял решение сразу и без малейших колебаний. И, в конечном счете, ехать решил сам. У него давно не было случая «прошвырнуться» по Семи Королевствам, а тут такая оказия. Однако и выехать сразу вдруг он не мог тоже. Перед тем, как оставить Винтерфелл и Север, ему следовало решить целый ряд логистических проблем. Поэтому вперед он выслал безотказного Озрика. Надо было перехватить Лианну в Староместе и дожидаться там самого лорда Старка. Озрик с пятью гвардейцами вышел в дорогу на следующий день. Им предстояло проделать инкогнито путь во много сотен миль так быстро, как получится, и, зафрахтовав в Ланниспорте корабль, идти на всех парусах в Старомест. Сам же Сириус отправился в путь на три дня позже, отдав массу приказов и оставив не меньше распоряжений.

Интерлюдия III : Январь 1983

Если бы кто-нибудь сказал ей еще пару лет назад, что она сменит фамилию Поттер на фамилию Блэк и будет жить в одном доме с разыскиваемой Авроратом террористкой, она бы только посмеялась. Еще громче смеялась бы, – и не только она одна, – скажи ей кто, что заботиться о ее сыне и о ней самой станет «великая и ужасная» леди Вальбурга. Но самый громкий ржач будет, узнай кто-нибудь из ее прежних друзей, что у Лили-Бывшей-Эванс-и-Бывшей-Поттер случится любовь по переписке. Любовь? Серьезно? Да еще и по переписке? И с кем, прости господи? С самым крутым ходоком волшебного мира – очаровательным и легкомысленным Сириусом Блэком. Беспечным и ветреным повесой Сири, брутальным и веселым Сириусом, несерьезным и беспечным мародером по кличке Бродяга. Все так, но правда оказалась куда замысловатее суровых реалий жизни или глупых девичьих фантазий. Сириус единственный из всех фениксовцев догадался, что в убежище, созданном стараниями Поттера и Дамблдора, им с Гарри грозит смертельная опасность. Догадался и пришел на помощ. Не постеснялся пойти против лучшего друга и не испугался гнева Великого Светлого, а взял и спас. И она знала, как непросто ему было принять такое решение. Не проще, чем ей самой, пожертвовавшей мужем ради сына. Но проблема с Сириусом была куда сложнее. Она много раз спрашивала себя, понимал ли он, что покупает их жизни ценой своей? А ответ лежал на поверхности. Надо было лишь вспомнить, что и как он говорил в те безумные три дня: его слова, интонации и украдкой брошенные на нее взгляды. Блэк знал, что ему не простят этой эскапады, но пошел до конца, обеспечив им с Гарри не только безопасность, но и достойное будущее. Сделал, что должно, – во всяком случае, по его мнению, – и заплатил сполна. Ему, как вскоре выяснилось, ничего не забыли и не простили. А то, что каким-то чудом он умудрился выжить там, где никто до сих пор не выживал, это лишь невероятная удача, промысел божий или благословение Матери Магии. В любом случае, его история казалась абсолютно неправдоподобной, но, к счастью, его переселение в другое тело в другом Мире не было ни сном, ни фантазией. Сириус жив, и она состоит с ним в переписке, отправляя и получая письма через порталы, соединяющие два Мира, разделенных не только пространством, но и временем. И вот тут у нее возникала нешуточная проблема. Она-то его любит, – сама не ожидала от себя такой силы чувств, – а он? Пишет, что любит, и у нее не было бы никаких сомнений в его словах, – человек, между прочим, пожертвовал ради нее своей жизнью, – но это было тогда, почти два года назад, а что сейчас, когда у него там, в этом его Вестеросе прошло уже почти двенадцать лет? Он мало что писал ей о своей жизни в этом средневековом мире, но все-таки достаточно, чтобы понять, там он кто-то вроде князя или великого герцога, а на их лад великий лорд или лорд-протектор Севера Эддард Старк. Под его властью находятся многочисленные графства, баронства и просто сеньории, города и деревни, и территория сопоставимая по размерам с какой-нибудь Канадой или русской Сибирью. Там он считается успешным военачальником и могучим рыцарем, участвовал в двух или трех войнах и, по-видимому, много что еще, включая женщин. Во всяком случае, он честно сообщил ей, что унаследовал не только тело Эддарда Старка, его земли, дела и заботы, но и жену, с которой, впрочем, недавно развелся, выяснив, что из четверых прижитых с ней в браке детей, его крови то ли двое, то ли, вообще, одна только младшая дочь. Все это больно ранило ее самолюбие, но время от времени Лили все-таки вспоминала, что она, вообще-то, тоже была когда-то замужем, и ее сын, – пусть он не только на официальном, но даже и на магическом уровне прижит от Сириуса, – на самом деле рожден от Поттера, которому она, впрочем, изменила с Блэком. Прямо-таки бразильское кино, из тех, которые любит смотреть Туни.

Вспомнив о сестре, Лили подумала, что не худо было бы послать ей письмо, но, увы, такая переписка была невозможна. Она и так уже находилась на полулегальном положении. Вроде бы, существует, – но только, как Лилиан Блэк, – а вроде бы, и нет. Мертва. Но это, что касается Лили Поттер, которую, разумеется, никто не ищет, потому что она уже никуда не денется из-под могильной плиты. А о том, что под мраморным надгробием лежит пустой гроб, знают всего лишь несколько человек в магической Англии и один, живущий в каком-то едва ли не нафантазированном ею Вестеросе. Вдова же лорда Блэка интересует многих. Официальных претензий к ней никто не имеет, но очень многие хотели бы с ней встретиться и много что с ней обсудить. Встречаться с кем-нибудь из тех, кто присылал ей с оказией весточки, – с директором ДМП, например, или профессором Макганагал, – она, однако, опасалась, поскольку не было у нее теперь веры этим людям. Когда они были ей нужны, рядом их не оказалось. Рядом с ней были совсем другие люди: Сириус и его мать, да даже больная на всю голову Беллатрикс, которая души не чает в сыне грязнокровки Эванс. И поэтому Лили живет с Ригом, Вальбургой и Беллой то в резиденции Блэков в Испании, то в коттедже Поттеров в Северной Италии, а то и вовсе в обрётшем новую жизнь замке Темный Утес на берегу реки Северн.

Ее страхи и опасения по поводу Сириуса и его чувств только усилились, когда Белла смогла наконец построить ритуальный круг, заставивший все менгиры кромлеха в лесу Дин работать, как стационарные врата. Оставалась самая малость: рассчитать силу необходимого магического воздействия для открытия и закрытия портала и создать накопители большой емкости. Впрочем, это была проблема той стороны. Здесь же, на Земле, магии вполне хватало, хотя кое-какой запас наверняка лишним не будет. Другое дело, что держать портал открытым на постоянной основе было нельзя. Одно дело редкие магические всплески высокой интенсивности, которых и до того в лесу Дин было более, чем достаточно, и совсем другое – постоянно действующий артефакт такой мощности. Его бы точно заметили, а, заметив, вычислили, и тогда жди визита министерских чиновников, сотрудников Отдела Тайн или даже авроров. Оно конечно, Вальбурга такую возможность предусмотрела, и, поскольку кромлех входит в зону действия алтарного камня семьи Блэк, соорудила вокруг него довольно серьезную защиту, состоявшую из Маскировочных, Сигнальных и многослойных Щитовых чар. Аппарировать в этот район без разрешения самих Блэков нельзя, найти дорогу в магическом лесу трудно и опасно, – отчего-то стая мантикор облюбовала именно эти места, – приблизиться незамеченным к границе «Стены Щитов» нечего и думать, а пробиться сквозь щиты, все время находясь при этом под огнем противника, похоже на весьма оригинальный способ самоубийства. Так что, все, как говорят маглы, было схвачено. Оставалось лишь выполнить кое-какие арифмантические расчеты, и Лили их сделала.

Первый эксперимент они произвели с овечкой, получив через тридцать семь дней подтверждение, что «посылка дошла до адресата в целости и сохранности», и ответный подарок, которым оказалась стреноженная лань. Живая и невредимая. Вестероская лань была, кажется, крупнее земных аналогов[7], но это была несомненная лань, и она была жива, цела и по всем признакам здорова. В течение следующих пятидесяти дней они с Беллой работали над окончательной калибровкой и доводкой врат, – и добились-таки своего, найдя способ синхронизировать портальные арки там и здесь, – но со следующим экспериментом пришлось обождать, поскольку от Сириуса пришло письмо с предупреждением, что он будет недоступен в течение, как минимум, четырех месяцев. Уезжает далеко, но ненадолго…

«Что ж, – пожала плечами Лили. – Будем ждать, а пока проверим расчеты еще раз и подумаем, как можно поиграть с временным разрывом. Вдруг его все-таки можно сокращать и увеличивать?»

Думать о научных проблемах было куда проще, чем о личных, к тому же это, и в самом деле, могло им всем сильно помочь. Лили никогда не призналась бы ни одному человеку, но ей очень хотелось пожить жизнью средневековой аристократки, тем более что, живя с Блэками в их домах, набитых до отказа редкостями и разностями, трудно было не «мечтать о странном». А, учитывая тот факт, что, в конце концов, ее признали своей и допустили до святая святых, – до книжных собраний и коллекций редчайших артефактов, – было бы естественно попытаться найти среди этих сокровищ что-нибудь эдакое. И вот, копаясь в хранилище Темного Утеса, куда лет пятьдесят не ступала нога человека, Лили нашла небольшой ларец из полированного красного дерева с выгравированным на крышке гербом Блэков и более, чем странной надписью: «Набор Лентяя».

6.3 294 год от З.Э.

Лианну он перехватил в Староместе. Устал, конечно, вновь, уже в третий или четвертый раз пересекая страну с севера на юг, вернее с северо-востока на юго-запад. Прибыл в город под вечер, но успел заглянуть в гавань и, как и предполагал, нашел у капитана порта оставленную для него записку. Лианна не дура, – и никогда ею не была, хотя и наделала дел, – учла, что Старомест один из крупнейших городов Вестероса. Здесь искать человека, если он не великий лорд или не принц крови, бесполезное занятие. Впрочем, искал он как раз кронпринца, но только вслух произносить такое не стоит. Ребенка жалко, да и себя с сестрой тоже.

– Здравствуй, Петра!

Сестру он нашел в общем зале большой и, прямо скажем, недешевой гостиницы. Детей при ней не было, видно остались с гувернанткой где-то наверху в комнатах. А внизу, за столом в гордом одиночестве ужинала Лианна, да еще двое телохранителей в цветах Дейнов ошивались поблизости. Означать это могло одно: сестра, конечно, в бегах, но побег ее предусмотрительно согласован с лордом Звездопада.

– Рада вас видеть, милорд!

Она встала из-за стола и сделала неглубокий книксен, чуть-чуть опустив голову из уважения к великому лорду.

«Молодцом!» – отметил Сириус.

Лианна не суетилась и действовала строго согласно легенде. Он великий лорд и ее сюзерен, как матери и регента малолетнего лорда Гринвуда. К тому же Эддард Старк ее благодетель и, возможно, даже друг ее покойного супруга.

– Вина! – бросил он подскочившему к нему хозяину гостиницы, одновременно, приглашая жестом леди Дейн вернуться к столу. – Хорошего вина.

Теперь сел за стол и он.

– Могу я узнать подробности? – спросил он, поудобнее устраивая свой меч. – Или это тема для конфиденциального разговора?

– Мой муж, – печально вздохнула женщина, – погиб из-за несчастного случая на охоте. Охотились на большую рыбу. Увлеклись. И тут неожиданно налетел шквал. Глупая смерть для такого человека, как Эртур.

– Когда это случилось? – вежливый вопрос хорошо воспитанного мужчины.

– Почти три луны назад.

Лианна выглядела просто великолепно и была совершенно непохожа на себя прежнюю. Ну, почти не похожа, если не знать заранее и не приглядываться.

«Ну, это и хорошо, – кивнул мысленно Сириус. – Меньше будет проблем с этим быдлом Робертом!»

После войны с железнорожденными Роберта и его свору Сириус по меньшей мере презирал, и был рад, что живет так далеко от столицы, но жизнь сложная штука. Мало ли как повернется!

– В чем не сошлись с лордом Дейном? – спросил, когда им принесли кувшин с вином.

– Ему не понравилось завещание Эртура.

– Что-то конкретное? – уточнил Сириус, разливая вино. До этого Лианна пила эль.

– Меч Зари.

– Дай угадаю, – чуть улыбнулся Сириус. – Эртур назвал Ульрика следующим Мечом?

– Да, – кивнула Лианна, пригубив вино. – Он увидел в сыне свое продолжение.

– Арборское, – сказала, распробовав вино, – хорошего урожая.

– Разбираешься? – удивился Сириус.

– Теперь да, – грустно улыбнулась Лианна.

«Бедная женщина, – констатировал Сириус, – и тридцати еще нет, а уже дважды вдова. Но, с другой стороны…»

С другой стороны, в ней была видна крепкая порода северных королей. Она совсем не постарела, вот в чем дело. Выглядела зрелой, но не старой, и значит может еще найти свое счастье, но на этот раз уже на Севере.

– И все-таки, – Сириус решил не отпускать тему, слишком уж странную причину для конфликта озвучила Лианна. – В чем конкретно состоит проблема?

– Он считает, что наследником меча должен быть его сын Эдрик, – сделав еще один неторопливый глоток вина, объяснила сестра. – Я, в принципе, не возражала. У Джона уже есть валирийский меч, и два таких меча в одной семье – это слишком много. Но Артас вбил себе в голову, что я хочу перехватить власть в Звездопаде, поскольку Ульрик сын самого Меча Зари.