Текст книги "Со второй попытки (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Однако, начав создавать новую сеньорию, Сириус вспомнил о своем племяннике, растущем под опекой матери и сира Дейна где-то далеко от Винтерфелла в жарком Дорне. В отличие от Одинокого Дерева земли Гринвудов до сих пор считались, пусть маленьким, но независимым феодом. Он не был упразднен, когда последний из Гринвудов лорд Джиор погиб в сражении с лоялистами. Теперь же, Сириус подтвердил права Гринвудов, записав в Книгу Северных Родов сына Джиора и Петры из дома Элливер Джона. Сам замок Гринвудов, – бревенчатый терем, обнесенный двойным частоколом с врезанной в него надвратной башней, – находился на западном берегу озера Долгое, примерно в десяти милях севернее истока Белого ножа. Это было небогатое лордство, на территории которого находилось всего две деревни, – рыбацкая и скотоводческая, – а в крошечных поселениях, разбросанных по огромной территории предгорий Северных Гор жили золотоискатели, мывшие золото в многочисленных ручьях и малых реках, впадавших в Долгое озеро, и охотники, добывавшие меха и в меньшей степени мясо, которое затем коптили и продавали в низовьях Белого Ножа или в Зимнем городке. Что же касается мехов, этот край был богат живностью. Тут водились соболи, куницы и горностаи, норки и выдры, ну и, разумеется, белки, зайцы и лисицы, а дальше в горах можно было встретить медведей и полуночных котов. Изредка встречались там и горные львы, но это была уже настоящая экзотика.

Сейчас, рассмотрев карты и записи в книгах, и, соответственно, опираясь на разрешения, данные еще Таргариенами, Сириус прирезал Гринвудам выморочные земли, лежащие к югу от владений Амберов и пару речных долин, глубоко вторгающихся в земли кланов Северных гор. На этой территории находилась еще одна рыбацкая деревня и три деревни, жители которых занимались сельским хозяйством и отхожими промыслами. Но, Сириус на этом не остановился. Он нашел дельного управляющего и поставил перед ним задачу, вербовать переселенцев, – в Речных Землях и в Долине Арренов наблюдалось очевидное перенаселение, – расширять посевные площади и увеличивать поголовье овец, что должно было дать значительный прирост в производстве шерсти и шерстяных тканей, а также овечьего сыра, в том числе и копченого, который можно было хранить годами. Ну и, наконец, он выписал из Браавоса опытного строителя с его людьми, – каменщиками, плотниками и кузнецами, – и поручил им построить близ старого замка Одинокая Башня – новый и уже каменный. Там как раз нашелся подходящий для этих целей булавообразный мыс площадью в шесть акров[8]. Поставив у основания мыса нормальную крепостную стену с несколькими башнями и выкопав перед ней широкий и глубокий ров, можно было создать небольшой, но хорошо защищенный замок для Джона, когда и если он решит вернуться на Север…

3.2 288 год от З.Э.

Дни провинциального лорда, даже если он лорд-протектор Севера, заполнены до отказа массой разнообразных дел и проблем. В то время, как леди Кейтилин следила за домом, Сириус занимался множеством хозяйственных вопросов, связанных с жизнедеятельностью замка, домена Старков, Севера, в целом, и Ночного дозора. А это, видят боги, туева хуча дел различной степени срочности, при том, что Север попросту огромен: 250 лиг только с юга на север, от Рва Кейлин до Стены, и практически столько же от Темнолесья на западе до Кархольда на востоке. И ведь это не равнина какая-нибудь, хотя на Севере хватает своих плоских пустошей и северных лесостепей. Однако огромную часть Севера занимают горы и дремучие леса. Два океанских побережья, множество больших и малых рек, озер и болот. В общем, это такая себе Шотландия, скрещенная с Сибирью и северной Канадой. Невероятная по размерам, но, к сожалению, малозаселенная в связи с суровостью климата территория. При этом Север был чрезвычайно богат, хотя на взгляд Сириуса, северяне недостаточно использовали потенциал своей земли. Главным богатством Севера являлись лес, меха и каменная соль, добываемая во владениях Слейтов. Серебряные рудники Мандерли были не так богаты, как шахты Кастомере, но приносили немалый доход. На Севере плавили железо, медь и бронзу, мыли золото и добывали самоцветы, разводили овец, свиней и коров, выращивали ячмень, просо и овес и в меньшей степени рожь. Культивировали так же северный лен и коноплю, получая пеньку довольно высокого качества. Сейчас же Сириус производил опыты по производству конопляной бумаги, но, как и со стеклом, ему самому и его работникам не хватало знаний, так что все эти начинания ограничивались пока одними лишь экспериментами. Однако результаты обнадеживали, и Сириус надеялся, что в ближайшие год-два наладит производство бумаги, стекла и, возможно, зеркал точно так же, как наладил, наконец, производство высококачественной стали.

А ведь кроме производства, – будь то продовольствие или железо, – лорду Винтерфелла приходилось, как высшей административной и юридической инстанции, решать многие и многие судебные дела, и заниматься внешней и внутренней торговлей. А это, в свою очередь, ввозные пошлины, поддержка местного производителя, налоги и льготы, квоты и прочее в том же духе. Удивляло лишь, что до его появления на Севере здесь не было профессиональных бухгалтеров и юристов, которых пришлось теперь искать и воспитывать, что называется, собственноручно. Сейчас, например, кроме мейстера в Винтерфелле имелись библиотекарь, занимавшийся, в частности, устройством нормальной библиотеки и составлением единого каталога, архивариус, делавший то же самое с огромным, веками не разбиравшимся архивом лордов Севера, бухгалтер и его, Сириуса, собственный мастер над монетой, префект, следивший за порядком в Зимнем городке, и кладовщик, помогавший ключнице в ее нелегком деле.

Ну, и наконец, политика. В основном, разумеется, внутренняя, но Сириус не забывал и о внешней, прежде всего, имея в виду Семь Королевств, но при этом постепенно выстраивал свои особые отношения с Браавосом, Лоратом и Нарвосом. Надо сказать, что отношения с Королевской Гаванью оставались прохладными, а с Утесом Кастерли – попросту враждебными. Торговли между Севером и Западом практически не было, переписка не велась, и, путешествуя по тем или иным делам на юг, все северяне по распоряжению Сириуса обходили Земли Ланнистеров стороной. Однако время не стоит на месте, дела более или менее устроились, народились детишки, – целых три штуки, – и Сириус решил, что настало время «открыть себя миру». Проще говоря, на других посмотреть и себя показать. И для первого «выезда в свет» он выбрал Риверран.

Поездка в родовой замок Талли позволяла сделать приятное Кейтилин, родившей ему уже трех прекрасных детей, а также, воспользовавшись случаем, посетить гору Хорровея, которая находилась как раз на развилке Королевского Тракта и Речной Дороги. Путешествуя посуху ее в любом случае придется проезжать, если следовать с Севера через Перешеек и Речные Земли. С горой же была связана своя особая история.

Два года назад к ним в Винтерфелл нежданно-негаданно приехал сир Герольд Хайтауэр. Старый рыцарь, как и два других его брата по королевской гвардии, еще тогда, в восемьдесят третьем, сообщил новому королю, что смена династии означает для него прекращение данных им обетов, и он выходит в отставку. Баратеон мог, разумеется «рвать и метать», но верховный септон подтвердил, что королевские гвардейцы клялись не каким-то определенным королям, а именно Таргариенам, так что с формальной точки зрения Хайтауэр прав. Он может выйти в отставку в связи с прекращением действия его клятв. Это, правда, поставило в крайне неловкое положение сира Барристана Сельми, но его мнение никого, на самом деле, не интересовало. Он выбрал преклонить колена перед Баратеоном, а остальные – нет, на этом их дороги разошлись навсегда.

С тех пор Белый Бык жил с родней в Просторе, в подаренном ему Лейтоном Хайтауэром особняке, расположенном неподалеку от замка Высокая башня в Староместе. Его приезд, – а он приплыл в Белую гавань на торговом корабле из Тироша, – оказался для Сириуса совершенно неожиданным, поскольку старик прибыл без предупреждения и без помпы. И более того, то, как он был одет и как скромно себя вел, позволило ему прибыть в Винтерфелл инкогнито. Не то, чтобы Сириус счел это мудрым поступком, потому что, если мастер над шептунами по какой-либо причине следил за бывшими рыцарями королевской гвардии, визит Хайтауэра на Север мог вызвать определенные вопросы, а те, в свою очередь, могли потянуть за собой никому ненужные предположения. Однако дело было сделано, и сир Герольд встретился с лордом Старком.

Оказалось, что недавно он навещал сира Эртура Дейна, и, собственно, оттуда, из Звездопада отплыл в Тирош. Он привез Сириусу письма-дневники Лианны, в которых она описывала их с Джейхейрисом жизнь едва ли не день за днем, и особое письмо от Эртура, и поскольку возвращаться старый рыцарь предполагал тем же путем, он мог передать уже Лианне личное письмо Сириуса. Такая вот почтовая служба.

Сириус, давно уже сроднившийся с ролью Эддарда Старка прочел письма сестры с огромным интересом, а вот письмо от сира Эртура заставило его задуматься. Рыцарь явно прощупывал его позицию относительно возможности превратить фиктивный брак с Лианной в фактический. И, обдумав этот момент на трезвую голову, Сириус решил не возражать, а поддержать, тем более что и сестра Эддарда явна симпатизировала нестарому еще рыцарю, заслуженно считавшемуся первым мечом Вестероса. К тому же Меч Зари был красивым мужчиной и, как успел убедиться Сириус, являлся образованным и галантным кавалером. Ну и последнее, наконец. На турнире в Харенхолле в Таргариена влюбилась четырнадцатилетняя девчонка, а сейчас вдове принца Рейгара было уже больше двадцати, и все последние годы она прожила в замке Дейна. Так что, нет Сириус ничего не имел против. Лианне было положено личное счастье никак не меньше, чем кому-либо другому. И Сириусу тоже надо было бы побывать в Дорне. Повидаться с сестрой, попировать на необъявленной свадьбе, и познакомиться по-настоящему с юным Джоном Гринвудом. А раз так, то имело смысл поинтересоваться судьбой клада, спрятанного в неприметном гроте на склоне горы Хорровей.

Об этом кладе знали сейчас только трое: Сириус, Эртур и еще один парнишка, сваливший уже от греха подальше за Узкое море. Дело в том, что известие о гибели принца принес в башню Радости выживший в сражении на Трезубце оруженосец Рейгара Мортимер Хогг. Он же сообщил Дейну, – а позже Эртур рассказал об этом Эддарду, – что по приказу принца унес после сражения часть ценных вещей, принадлежавших его рыцарю и остававшихся не в разграбленном речниками шатре Таргариена, а находившихся в обозе. Парень оказался настоящим рыцарем, он успел к фургону Рейгара первым, забрал вещи и несколько позже спрятал их на горе Хорровей. Это было наследство Джейхейриса, и Сириус хотел доставить теперь эти вещи в Ловчий Дом Лианне и Джону. К тому же, у него скопилось уже немало денег, поступивших из владений Гринвудов, и пора было передать их тем, кому они принадлежали.

3.3 288 год от З.Э.

За каждодневными трудами и заботами время летит быстро. Не зря говорят, что рутина затягивает. Так оно и есть. И самое обидное, что устоявшийся распорядок дня оставляет слишком мало места для маневра. Исполняя, – и похоже, совсем неплохо, – обязанности лорда Винтерфелла, Сириус с трудом находил время для работы в своей лаборатории, построенной им в отремонтированной Разрушенной башне. Там у него была теперь пусть небольшая, но неплохо оснащенная, – для этого времени и для этого Мира, – зельеварня, а также мастерская для экспериментов в области механики, производства стекла и бумаги и прочего всего, что он мог измыслить, но не знал или не помнил, как это «ноу-хау» воплотить в жизнь. В башне он, впрочем, работал не один. Ему помогали молодые ребята, в основном, дети потомственных слуг, уже много поколений, служивших лордам Винтерфелла. На протяжение нескольких лет, – едва ли не с момента возвращения с войны, – он обучал этих парней тем или иным «высоким искусствам», постепенно воспитывая из них не просто мальчиков на побегушках, типа «принеси, подай», а настоящих помощников. Однако помощь помощью, а основным работником в «Лабораторной башне», как стали теперь называть это сооружение, оставался сам Сириус. Это ведь он спроектировал и построил, – при посильной помощи кузнеца, плотника и своих «юных падаванов», – несколько крайне интересных подъемных кранов для строительных и ремонтных работ, лифт в Великом замке и механический насос для подъема воды из древнего колодца. Сейчас же Сириус работал над усовершенствованием подъемного механизма герсы в главных въездных воротах и над техническим оснащением других надвратных башен. Все это было важно и ценно, как, например, кухонный лифт или устройство подачи горячей воды в мыльню, построенную близ семейных покоев леди и лорда Старк, но отнимало массу времени у и без того сильно загруженного лорда-протектора Севера. Поэтому на многие другие не менее важные и интересные дела времени у него просто не хватало, а жаль. Он бы сам с удовольствием покопался в архивах в поисках информации о тайных помещениях и тоннелях, которых в таком древнем замке, как Винтерфелл, просто не могло не быть. Однако известны были только немногие, что могло, разумеется, не значить ничего, но могло являться результатом обрыва в линии преемственности, а такое в истории семьи Старков случалось не раз и не два. И сам Эддард был отличным примером именно такого хода дел, когда власть нежданно-негаданно, да еще и так резко, переходит не к тому, кого к этому готовили с детства, а к запасным наследникам.

В такой ситуации легко потерять пару-другую родовых секретов, но розыском всех этих тайн приходилось теперь заниматься при катастрофической нехватке времени. Хочешь-не хочешь, пришлось делегировать часть актуальных, но неспешных и менее значимых задач своему младшему брату Бенджену, который все еще жил в Винтерфелле, и сейчас вместе с мейстером Лювиным и новым архивариусом шерстил архивы, заодно составляя перечень сохранившихся документов. А вот у Сириуса наконец дошли руки до Великого хранилища. Доступ туда имел ограниченный круг лиц, а ключи от замков, запиравших толстые двери из железноствола, окованные к тому же холодным железом, имелись только у самого лорда, который иногда выдавал их младшему брату, мейстеру Лювину и кастеляну замка Харриону Касселю. Но и эти трое имели доступ только в первую пещеру, а хранилище располагалось глубоко под фундаментом Первой Твердыни, куда из Великого Замка вел тайный подземный ход.

Под Первой твердыней не было горячих источников, и подземелья здесь были холодными и сухими, что говорило о том, что в древности умели строить хорошие дренажные системы и понимали толк в принудительной вентиляции. Так вот, в первой пещере хранилась казна лордов Винтерфелла и казна протекторов Севера. Сейчас там стояли сундуки и бочки с золотой, серебряной и медной монетой. Частью этого богатства являлись деньги, принадлежавшие ранее казне Таргариенов, сюда же поступали доходы от хозяйственной деятельности Домена Старков и та часть налогов, которые не отсылались в Королевскую гавань. В отличие от прежних времен и несмотря на многочисленные проекты, которыми был занят Сириус, на данный момент денег у Старков было больше, чем когда-либо у его отца и деда. А ведь за следующей дверью из железноствольного бруса находилось «Хранилище Черного Дня». Сюда еще со времен Кригана Старка откладывались деньги для чрезвычайной ситуации. Нед Старк, отправляясь на войну, вымел почти начисто казну лордов Винтерфелла, но в деньги, оставленные на случай настоящей катастрофы, руку не запустил. Там сейчас хранилось около ста тысяч золотом, и Сириус предполагал, что как только закончит с первоочередными дорогостоящими проектами, сразу же и сам начнет откладывать золото «на черный день».

Из этой второй пещеры через еще одну толстую дверь в боковой стене можно было попасть в довольно длинный тоннель, уводивши в глубину и в сторону. В конце этого длинного сводчатого коридора располагалась следующая дверь, а за ней находилась сокровищница, состоявшая из нескольких маленьких пещер. В первой сейчас была свалена та часть военной добычи, которая причиталась лорду-командующему армии севера: изделия из золота и серебра, художественное литье из бронзы, предметы из поделочного камня, – из бирюзы, турмалина и сердолика, малахита и розового кварца, яшмы и агата, – произведения искусства, не пошедшие на украшение замка, оставшиеся невостребованными гобелены и ковры, и различные исторические реликвии. Практически все трофейное оружие и рыцарское снаряжение, даже дорогое и изукрашенное инкрустациями и золочением, ушло в арсенал или на украшение интерьеров замка, но кое-что все-таки осталось в сокровищнице. Эти вещи имели высокую ценность не столько сами по себе, сколько тем, кому они принадлежали прежде.

В следующей пещере хранилось практически то же самое, но добытое и купленное прежними лордами Винтерфелла. Здесь же в нескольких нишах стояли ларцы с фамильными драгоценностями Старков и породнившихся с ними через брак семей. Однако сейчас Сириус решил заняться тем, что в мыслях называл Терра Инкогнита[9]. В той последней в ряду пещере хранились различные редкости и диковинки, но ни списка, ни тем более, каталога этого собрания Сириус, как ни искал, так и не нашел. И вот теперь он стоял в этой пещере и рассматривал при свете факелов те странные богатства, которые сочли необходимым оставить ему предки.

Здесь были сложены вперемешку слоновьи и мамонтовые бивни, ветвистые оленьи рока, по-видимому, не нашедшие себе места в охотничьем зале и примыкающем к нему коридоре, несколько неглубоких каменных чаш, до краев заполненных огромными волчьими, – лютоволки? – медвежьими и чьими-то еще клыками и когтями, бивни моржей-гигантов и много чего еще. Отдельно на деревянных полках лежали редкие минералы и стояли древние фигуры, вырезанные в незапамятные времена из железноствола, чардрева и каких-то других, неизвестных Сириусу пород дерева. Самое интересное, пожалуй, заключалось в том, что кое-какие минералы и древние статуэтки несли в себе довольно много магии, что было крайне интересно. Еще интереснее оказались буквально фонящие магией драконьи кости и огромный череп лютоволка.

«Вот ведь блядство! – молча выругался Сириус. – Пока я искал магические травы и предметы, все это богатство лежало буквально у меня под ногами!»

Но рвать волосы на голове было не к чему. Так уж сложилось, что руки, – или, вернее, ноги, – дошли до этой части хранилища только сейчас. И раз уж наконец сподобился добраться до этих небесполезных сокровищ, имело смысл хотя бы вчерне разобраться с тем, что у него есть, чтобы после подумать о том, что с этим всем можно сделать. А интересных вещей здесь, к слову, было довольно много и помимо бивней, статуэток и минералов. Потемневший от времени бронзовый жертвенник, испещренный рунами первых людей, обломок бронзового щита, покрытый выгравированным на нем рисунком, – чардрево, кажется, и какие-то незнакомые Сириусу звери, – костяные таблички с глифами Древнего Гиса, чаши со всякой фигней, типа необработанных самоцветов неизвестного качества и позеленевших бронзовых обломков, вся ценность которых сводилась, по-видимому, к полустертым и едва видимым под слоем патины валирийским иероглифам и древним рунам первых людей. И наконец, в самой задней части пещеры стояло несколько небольших сундуков. В первых трех, к огромному удивлению, Сириуса, лежали книги и пергаментные свитки. Ответ на вопрос, отчего они хранятся именно здесь, а не в библиотеке, нашелся сразу, как только он пролистнул первые несколько книг и развернул случайно попавшийся под руку свиток. Похоже, на Севере, а возможно, и вообще во всех Семи Королевствах, никто не знал теперь, на каких именно языках были написаны эти книги и свитки. Вряд ли это были вестероские языки. Но вот на Восточном континенте, в Эссосе, как помнил Сириус, даже сейчас существовало огромное количество стран и народов, а что делалось там триста, пятьсот или тысячу лет назад, вообще, неизвестно. Валирия погибла, и вместе с ней исчезли ее архивы и книжные собрания. Однако, учитывая, что Рок Валирии случился всего каких-то четыреста лет назад, вполне можно было предположить, что что-то где-то все-таки уцелело и каким-то неведомым образом попало к королям Зимы, а ими в то время являлись именно Старки. Впрочем, так или иначе, но прочесть эти древние книги он не мог, и значит, нечего было страдать фигней.

Сириус хотел было уже закрыть очередной сундук, когда увидел выглядывающий из-под груды свитков уголок переплета. Сначала он даже не понял, что привлекло его внимание, но, когда вытащил на свет эту небольшую книжку, все сразу стало ясно. Это был дневник некоего Геркулеса Блэка, о чем, собственно, и сообщала надпись на обложке. А на том уголке переплета, который увидел Сириус, был изображен герб семьи Блэк: серебряное стропило на черном поле, разделяющее две серебряных звезды и серебряный меч.

«Умереть не встать! – Сказать, что Сириус был потрясен, значит, ничего не сказать. – А сюда-то это как попало?»

Он стремительно перебрал содержимое остальных сундуков, но дневник Геркулеса Блэка оказался единственной книгой, написанной на английском языке. Зато в последнем сундуке, в который была свалена всякая ерунда, нашлись покрытые патиной серебряные часы-луковица с треснувшим стеклом, сломанная пополам кипарисовая палочка с торчащими из обломков кусочками сердечной жилы дракона, нижняя половина серебряного портсигара, золотой соверен, платиновая запонка с черным агатом и пять артефактов, из которых Сириус узнал только два: Скутум[10]и Боевой Жезл. Оба были, разумеется, полностью разряжены, но, если создавать артефакты Сириус не умел от слова «совсем», то вот заряжать их и, вообще, работать с искусственными магическими объектами научился совсем неплохо. В Аврорате по роду деятельности все время натыкаешься на всякую экзотику, так что волей-неволей, начинаешь разбираться не только в артефактах, вообще, но и в темномагических артефактах, в частности, а один из трех неопознанных объектов, совершенно определенно, являлся неким темномагическим инструментом.

«Что ж, – мысленно кивнул Сириус, – фронт работ на ближайшее время, кажется, определен. И как же тебя занесло в Вестерос «дедушка» Геркулес?»

3.4 288 год от З.Э.

Вернувшись в свой солярий, Сириус вызвал к себе архивариуса – недоучившегося в Староместе северянина Берика Каттера и поставил перед ним задачу: найти записи примерно стопятидесятилетней давности и поискать там сведения о странном чужестранце, найденном на Севере. Даты он взял не с потолка, а из дневника Геркулеса Блэка. Судя по всему, жил этот Блэк в промежутке между 1820 и 1830 годами. То есть, родился он, скорее всего, несколько раньше, но записи в дневнике датировались именно этим периодом. К слову сказать, Сириус такого персонажа в истории своей семьи не помнил, что, в сущности, ни о чем не говорило. Геркулес мог быть младшим братом кого-то из известных Блэков. Братом, племянником, троюродным внуком… Род Блэков в те времена был многочисленным и многолюдным, и не все они делали карьеру в Министерстве или в Визенгамоте, не каждый удостоился стать знаменитым в связи с каким-нибудь скандалом, мезальянсом или дуэлью. Так что, ничего странного в том, что о нем не рассказывали на уроках по истории рода, не было. Ну или просто Сириус его не запомнил. В любом случае, если допустить, что время на Земле и в Вестеросе каким-то образом синхронизировано, то следы «попаданца» следовало искать лет сто пятьдесят назад. Вот пусть недомейстер Каттер и займется поисками, а сам Сириус засел за изучение дневника, и это казалось весьма интересное чтение, хотя в данном случае он предпочел бы получить в руки лабораторный журнал своего дальнего родственника. Дело в том, что Геркулес, если конечно верить его словам, был редким в Англии, да, и вообще, в Европе специалистом по «Древним Артефактам». Сириус о чем-то подобном то ли слышал, то ли читал еще в Хогвартсе, но подробностей, к сожалению, не помнил. Речь в этом разделе артефакторики шла об уникальных артефактах, созданных в глубокой древности. Подразумевались при этом как известные цивилизации, – и прежде всего, цивилизации Востока, такие, как Вавилонская, Древнекитайская или Древнеиндийская, – так такие «гипотетические» цивилизации, как Атлантида, Гиперборея и Лемурия. Вот этими последними «дедушка» Геркулес как раз и занимался, являясь признанным специалистом в этой весьма специфической области. И, когда в 1819 году экспедиция лорда Харрингтона откопала в Месопотамии некий объект, тут же названный Аркой Смерти, отдел тайн английского министерства Магии тут же подсуетился, заныкав находку в своем собственном хранилище неопознанных артефактов и, не откладывая дела в долгий ящик, пригласил Геркулеса Блэка исследовать этот крайне опасный объект. Опасным же он считался, поскольку из-за колышущейся завесы, закрывавшей арку, никто из вошедших туда людей никогда не возвращался.

Блэк, однако, довольно быстро разобрался с тем, что это такое, тем более что в архивах его семьи находилось несколько рукописей на аккадском, финикийском и древнегреческом языках, проливавших свет на тайну этого необычного артефакта. Атланты, оказывается, были теми еще затейниками. Они принципиально не признавали никаких ограничений в поиске знаний, и наоткрывали много такого, что следовало бы сразу закрыть, но кто им доктор? Люди, – если они, конечно, были людьми, а не пришельцами откуда-то «оттуда», – сумели погубить не только свой город и страну, они своими руками уничтожили весь свой материк. Впрочем, тут было много вопросов, на которые не было ответов в дневнике «дедушки» Геркулеса. Возможно, такая информация хранилась в тех книгах, на которые ссылался почивший в бозе Блэк. Были ли атланты пришельцами из далеких миров или все-таки являлись продуктом самобытного развития некой особой цивилизации? Относились ли они к тому же виду приматов, что и прочие жители Земли, имея в виду одних лишь людей, или являлись представителями другого вида, как те же вейлы, великаны или вервольфы? Как, вообще, им удалось достичь таких невероятных высот магического искусства, и куда потом все это делось? Ведь не могли же океанские волны смыть разом буквально все, чем являлась цивилизация атлантов! Вон та же Валирия. Ее, как и Атлантиду, тоже постиг Рок, но от нее остались кое-какие книги, язык и драконы, не говоря уже о валирийской стали. Впрочем, это были отнюдь не животрепещущие вопросы, а, возвращаясь к находке, сделанной археологами в Месопотамии, Геркулес Блэк сразу понял, что это такое, но никому об этом, разумеется, не сказал. Блэки прижимистый род, и свои знания предпочитают хранить при себе и для себя. Так что «дедушка» Геркулес выбил себе право продолжать изучение древнего артефакта и доизучался до того, что понял принцип работы этого чудесного портала. А портал, и в самом деле, оказался необычным. Мало того, что это были стационарные и постоянно действующие врата в иные Миры, так они имели к тому же два разных способа переноса. Первый был понятен и, скажем так, естественен для идеи межмирового портала. При нем человек просто переходил из Мира в Мир в своей физической форме и даже, что называется, с вещами. Ограничения там, если и были, то не по весу, а по объему. Однако существовал и другой способ переноса. Блэк, окончательно разобравшийся в принципах работы этих Великих Врат в 1827 году, был восхищен этим вторым способом переноса, но честно признавался, что не понимает, зачем он нужен, вообще. Это был, скажем так, не физический перенос, то есть, путешествовало не тело, а душа. Куда при этом девалась ее материальная оболочка, «дедушка» Геркулес так и не разобрался, но понял саму идею. Душа, попавшая в один из возможных Миров, притягивается к своему двойнику, живущему в той Вселенной, и замещает его душу, экспроприируя только тело и память. Судя по всему, именно это и приключилось с Сириусом и объясняло, как он попал в тело Неда Старка, который был похож на чуть более молодого Сириуса, как брат-близнец. Тот же высокий рост и худощавый тип сложения. Те же волнистые черные волосы и те же серые глаза. Эту правду о себе Сириус узнал еще в ходе поисков сестры Неда, но полностью осознал только тогда, когда, добравшись до башни Радости, впервые смог посмотреться в зеркало. У Лианны было настоящее мирийское зеркало, и, заглянув в него, Сириус форменным образом обалдел. Это было его собственное лицо, только обросшее неопрятной бородой, его глаза, его нос и волосы. Тот же лоб и тот же подбородок, крепкая шея и широкий размах плеч. И вот теперь он узнал, как же так вышло, что эти двое были похожи один на другого.

В принципе, это был любопытный момент, но только с интеллектуальной точки зрения. Понятное дело, что, имея на руках один лишь дневник, нечего было и думать воспользоваться порталом в обратную сторону. Ему не было известно, ни где находится точка физического выхода, – если таковая, вообще, имеет место быть, – ни то, нужны ли особые врата для путешествия «отсюда туда». Скорее всего Портальная Арка в Министерстве Магии может отправлять путешественников в Вестерос, но не способна их принимать, если на другом конце нету своих Врат. Реально ему сейчас были известны два путешественника. Его предок и он сам. Геркулес перешел материальным телом, но не выжил, хотя здесь оставался широкий простор для разнообразных гипотез по поводу причин его смерти. А Сириус, соответственно, перешел без физического тела. И неизвестно, стечение ли это диких обстоятельств, что оба два принадлежат одной и той же семье, или «дедушка» Геркулес проложил путь для остальных Блэков. Их семья знала пару-другую фокусов по привязке магических эффектов к родной крови. Так что, возможно, своим выживанием Сириус был обязан деду. Однако на данный момент все это не имело смысла, а значит, могло подождать. Да, и в будущем. Куда и зачем ему перемещаться, если здесь у него уже есть семья, есть люди, зависящие от него и от его решений, и есть небезоблачное, но вполне реальное будущее. А вот, что ждет его на другой стороне Портала, даже если переход окажется возможным, один большой вопрос. Сколько лет прошло на Земле? Те же пять, что и здесь, или больше? И кто его ждет на той стороне? Лили? Гарри? Мать… Жива ли она, но, если жива, то она позаботится и о Лили, и о ее сыне. Гарри теперь не Гарри и уже никогда не будет, а Лилс… Скорее всего, им сказали, что произошел несчастный случай с летальным исходом. Споткнулся, упал в Арку, и с концами…