Текст книги "Со второй попытки (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3

Глава 3

3.1 283 год от З.Э.

Прибытие домой оказалось вполне триумфальным, но, сказать по правде, Сириус не был рад ни этому триумфу, ни этому дому, хотя и мечтал о купальне на горячих источниках и о домашней пище, сдобренной крепким северным грюйтом[1]. Возвращение в Винтерфелл означало, что ему придется теперь жить размеренной жизнью провинциального лорда, а это хозяйственные заботы, мельтешащая перед глазами леди-жена, которую он к тому же совсем не помнил, дети… И все это в старом порядком «пообносившемся» за века замке, где из развлечений лишь чтение при свечах, охота в Волчьем лесу и секс по расписанию. Еще редкие пиры по случаю приезда гостей и все, собственно.

Итак, дом. Издали Винтерфелл выглядел вполне величественно, но вблизи являл тут и там следы обветшания, а то и разрушения. Понятно, что в памяти Неда все это выглядело несколько иначе, поскольку было окрашено красками ностальгии. Сириус же видел то, что видел. Холодновато, мрачновато и наверняка тесновато, несмотря на огромные размеры. Окна узкие, стекла мутные, а значит в покоях и коридорах темно, а стены и потолки покрыты копотью от бесчисленных свечей, лампадок и факелов, освещавших эти помещения в течение долгих веков, прошедших после последней по времени перестройки, случившейся в правление Торрена Старка, преклонившего колена.

«Стены надо будет подновить, – отмечал Сириус по мере приближения к замку. – Особенно внешние. Надвратную башню укрепить и, пожалуй, надстроить. Не помешал бы и барбакан, а кстати, почему в Винтерфелле нет барбакана? Надо бы, наверное, озаботиться, но не все сразу. Для начала нужно капитально отремонтировать Первую твердыню и отстроить наново Разрушенную башню, тогда можно будет заняться и барбаканом».

В общем, взглянув на Винтерфелл хозяйским глазом, Сириус понял, что, если он хочет устроиться в этом замке с должным комфортом, включавшим между прочим и чувство безопасности, ему срочно придется нанимать каменщиков, плотников и краснодеревщиков, резчиков по камню и прочих работников, и закупать камень и хорошо высушенную древесину. Железностволы можно купить в Темнолесье, а дубы – у Сервинов. Впрочем, если помять ему не изменяет, на складах в Зимнем Городке должны быть запасы сосновых, лиственничных и кедровых досок с собственной винтерфеллской лесопилки.

Размышления о строительстве и стройматериалах естественным образом перетекли в идеи «легкого прогрессорства». Циркулярная пила с водяным колесом, мельница для изготовления хорошего цемента, кирпичный завод где-нибудь на глинистом берегу в верхнем течении Белого Ножа и, возможно, даже стекольное производство. Во всяком случае, кварцевый песок у них имелся в избытке. На той же Желудевой едва ли не все русло было покрыто довольно мелким белым песком. Но это все потом, потому что, задумавшись о необходимых перестройках и нововведениях, Сириус едва не пропустил «долгожданную» встречу. А встречали его «всем коллективом»: леди Старк с наследником на руках, брат Неда Бенджен, являвшийся все это время Старком в Винтерфелле, кастелян замка старик Харрион Кассель, – отец Родрика и дед Джори Касселей, ходивших с Недом в поход, – ключница Тиллда, хозяин кухонь Бертран, начальник замковой стражи Артис Тилл и прочие «старшины», командиры и «главные по разным важным делам».

– Милорд, Винтерфелл ваш! – улыбнулся ему Бенджен.

Парню едва исполнилось пятнадцать, и весь прошедший год он не только горевал о погибших членах своей семьи и «держал кулаки» за воевавшего в далеких краях Неда, но и тащил на своих плечах весь груз ответственности, легшей на него, как на единственного Старка на Севере и в Винтерфелле. Тяжкий груз, если честно, который теперь должен был перейти к вернувшемуся с войны лорду-протектору Севера.

«Хороший парнишка… – отметил про себя Сириус, обнимаясь со своим, – чего уж теперь, конечно же своим, – братом, – Надо будет подыскать ему подходящий замок… Свой человек, родная кровь никак не помешает среди знаменосцев!»

Но это были необязательные мысли, реплики в сторону, так сказать, а пока пришла очередь Кейтилин.

С женой, которая тоже досталась ему по наследству, – вместе, с родней, замком и Севером, – пришлось знакомиться наново. Нед ее совершенно не помнил. И того, как заделал ей ребеночка, у него в памяти тоже как-то не отложилось. Что-то было, но что? Никаких эмоций, ничего личного, только сухие факты: леди Кейтилин Старк, старшая дочь Лорда Речных Земель Хостера Талли, возраст то ли двадцать два, то ли двадцать три года, то есть старше Неда, как минимум, на два года, хороша собой и все, собственно. Помнил памятью Неда только, что Кейт была невестой его старшего брата Брандона, но в результате вышла замуж за него в рамках политической сделки с сукиным сыном Хостером, чтоб ему гореть в седьмом пекле. Приданное дали за ней небольшое, – Хостер оказался не только политическим интриганом, но и той еще скаредой, – воспитание у нее чисто южное, но сына родила ему зачетного. Крепенький, симпатичный… Вот разве что Роб, названный так в честь Роберта Баратеона, по внешности оказался типичным Талли, но никак не Старком.

«А он, вообще, мой?» – задумался Сириус, передавая ребенка своей леди-жене, которая тут же отправила его на руки кормилице.

«Ну, да, не барское это дело кормить младенцев собственной грудью и таскать их на руках…»

Что бы Сириус ни думал о своей матери, Вальбурга вскормила и его, и Регулуса своим молоком. Нарцисса и Андромеда тоже кормили детей своей грудью, не говоря уже о Лилс, которая, впрочем, не аристократка. На Севере вспомнилось ему сейчас, жены лордов, если, разумеется, не случалось какой-нибудь беды, тоже выкармливали детей сами. Даже Лианна хотела сама кормить Джейхейриса грудью, но у нее после трудных родов и долгого беспамятства просто пропало молоко. А вот южанки, судя по всему, считали это совсем необязательным.

Подумав об этом, Сириус перескочил на другую мысль. Кейтилин сильно выделялась в толпе встречавших. Северянки одевались иначе, да и вели себя по-другому. И дело не в статусе и возможностях. Вон матушка Родрика Касселя тоже не бедная женщина, замужем за лордом, пусть и не имеющем своего замка, и сама из семьи лордов, но она оделась как северянка и нос не задирает.

«Как там говорил Грюм? Надо быть проще и люди к вам потянутся… Старый сукин сын!»

Но простота – это не про Кейтилин. Впрочем, Сириус не хотел спешить с оценками, ведь они с его женой были едва знакомы. Однако первое впечатление оказалось правильным, «так себе женушка». Заносчивая, не в меру религиозная и довольно-таки манерная, вот, что увидел Сириус во время пира и позже ночью. В постели Кейтилин, судя по всему, собралась не сексом заниматься, а исполнять супружеский долг, что, возможно, было связано не с неприязнью к своему супругу, а с ее воспитанием и неопытностью. С воспитанием все было более или менее понятно, достаточно взглянуть на септу, которую Кейтилин притащила с собой из Риверрана. Что же касается опытности… откуда бы ей взяться при такой-то жизни? Вышла замуж, а через неделю молодой муж уже отправился в поход. Но это если у нее не было добрачных связей…

«И адюльтер исключить тоже нельзя…»

Все-таки девке уже за двадцать, и мальчонка как-то уж очень подозрительно непохож на Старка. Настоящий Эддард в свою первую брачную ночь был порядком пьян и в силу некоторых дурацких обстоятельств, – его личный комплекс человека чести, – все еще оставался девственником. Так что он даже не понял, как и что они делали в постели, разобравшись с этим только в следующую ночь, и, возможно, поэтому не запомнил, досталась ли ему жена девственницей или нет. Впрочем, он бы в этом не разобрался, даже если бы был трезв. Обмануть такого простака, каким в то время являлся Нед, не представлялось сколько-нибудь серьезной проблемой, тем более что у женщин на такой случай придумано, как знал Сириус, немало трюков. А в ночь по приезде, когда заниматься сексом с ней должен был уже Сириус, она вела себя, как примерная католичка. Рубаха до пят, снимать которую Кейтилин категорически отказалась, миссионерская поза, перекрутить которую во что-нибудь более интересное ему так и не удалось, и все прочее в том же духе. В купальню с ним не пошла, от второго захода отказалась, ссылаясь на усталость и плохое самочувствие, и лежала под ним, как бревно, хотя, будучи опытным любовником и сильным мужчиной, Сириус предоставил ей все возможности получить удовольствие. Но нет. Не участвовала, если можно так выразиться, и ни на что не реагировала.

«Притворяется или действительно такая? – спросил себя Сириус утром за завтраком. – Или все дело во мне? Чужой мужчина, которому следуя правилам она обязана давать, а ей делать это не хочется… Возможно, так и есть. Ну или я, вообще, ей не люб. Если до меня у нее уже кто-то был…»

Во всей этой истории Сириусу не нравилось только поведение супруги. Была она девственницей в день свадьбы или нет, его это ребенок или приблудный – для него все это было неважно. Другое дело, характер женщины, ее поведение и отношение к нему. Ему ведь с этой женщиной жить. День изо дня год за годом. И не где-нибудь в Лондоне, где полно пабов, ночных клубов и красивые, но, главное, доступные девки ходят табунами. Здесь в Винтерфелле все иначе. Разумеется, завести любовницу можно и здесь. В радиусе дня пути расположено три десятка деревень и ферм и три замка. Женщины, даже не считая шлюх, живут и в Зимнем Городке. И все-таки хотелось бы иметь теплый дом, а в нем, раз уж так вышло, теплую во всех отношениях жену.

Между тем жизнь продолжалась. Разъезжались по своим замкам и деревням его воины и соратники. Налаживался новый, в присутствии великого лорда, быт. Начинали осуществляться некоторые из проектов Сириуса, но что касается Кейтилин, все оставалось без изменений, и его это никак не устраивало. Так что, выждав дней десять, он пригласил свою жену в солярий, и там между ними состоялся весьма серьезный разговор.

– Кейтилин, – начал он, предложив ей стул, – нам надо поговорить.

– О чем, милорд?

«Благие боги! Она что так всю жизнь и собирается общаться со мной строго по этикету?»

– Да, вот, хотя бы об этом, – усмехнулся он не без горечи. – Я твой муж, а ты моя жена. Мы спим в одной постели и даже иногда исполняем супружеский долг. Ты родила зачатого мной ребенка…

«Надеюсь, что он все-таки мой, а не какой-нибудь левый «Петир».

Историю про ее младшую сестру и юного Петира Бейлиша Нед узнал случайно, но не придал ей значения. Зато Сириус держал эти факты в уме, когда размышлял об их с Кейтилин прошлом и будущем.

– К чему вы ведете, милорд?

«Дура или претворяется?»

– К тому, Кейтилин, что после того, что между нами было, ты могла бы называть меня Недом и обращаться ко мне на «ты».

– Но это же неприлично! – сделала женщина круглые глаза. – Вы Великий Лорд…

– Это твое мнение или тебе такую глупость кто-то сказал? – поинтересовался Сириус.

– Этому учит нас Вера, и я…

«Точно католичка!»

– Кейтилин, – остановил ее Сириус, – ты больше не в Риверране. Ты на Севере, а Север совсем другой!

«Не понимает…»

Кейтилин молода и хорошо воспитана, но ее воспитание и образование лежат исключительно в рамках южной традиции. О том, что Север не знаком со всей этой лабудой, типа рыцарства, прекрасных дам и куртуазной поэзии, ей, выдавая ее замуж за лорда Винтерфелла, никто не сказал. Брандон же, когда приезжал в Риверран наверняка ничего такого ни о себе, ни о своем доме не рассказывал. Ему это было не в голову.

– Давай я тебе кое-что объясню, – предложил Сириус, решив быть терпеливым и последовательным. – Север очень сильно отличается от других королевств…

– Тебе об этом говорили, – кивнул он, увидев гримасу пренебрежения, возникшую и тут же исчезнувшую на красивом лице. – Ты уверена, что северяне варвары и язычники, что мы не понимаем красоты, не чтим рыцарства и все прочее в том же духе.

– Я не осуждаю! – поспешила заверить его Кейтилин. – Север далеко, и здесь всегда холодно…

– Далеко от чего? – удивился Сириус.

– От Королевской Гавани, от Староместа…

– А может быть, все наоборот? – усмехнулся он. – Это они далеки от понимания того, что такое Север.

– Но…

– Давай, Кейт, я тебе все-таки кое-что объясню, – остановил ее Сириус. – Вы там на юге все андалы, а кто не андал, тот ройнар. А мы… Во всяком случае, большинство из нас потомки первых людей. Прийдя из Андалоса две тысячи лет назад[2], андалы завоевали почти весь Вестерос, но не Север. Северяне не пустили их за перешеек, поэтому мы выглядим несколько иначе, чем южане, андалы, ройнары и валирийцы, и мы поклоняемся Старым Богам. Мы говорим на общем языке несколько иначе, чем речники или просторцы, но мы сохранили и свой древний язык, язык первых людей. Мы редко становимся рыцарями, потому что рыцарство основано на соблюдении обетов Семерым, а мы не семибожники… На Севере действительно холодно, яркие цветы у нас не растут, в шелках женщины не ходят, но наша культура куда древнее вашей. Мой дом, дом Старков существует восемь тысяч лет, андалы же пришли в Вестерос две тысячи лет назад, а Талли стали Речными Лордами триста лет назад…

Похоже, Кейтилин этого не знала. Культурная, образованная девушка и не знает, что ее род – это род выскочек, которых возвысили Таргариены, а они своих благодетелей взяли и предали.

– Талли стали Речными лордами благодаря Таргариенам…

У Кейтилин расширились глаза.

«Это называется когнитивный диссонанс…»

– Ты можешь верить в Семерых, – сказал он после довольно долгой паузы, – но твой супруг и господин – лорд Винтерфелла, а жена лорда-протектора Севера просто не может пренебрегать Старыми Богами и демонстративно следовать догматам Веры тоже не может. И значит, мы должны провести с тобой еще одну брачную церемонию в Богороще, иначе нас не поймут настоящие северяне. Меня приняли, потому что выбора не было, но я плоть от плоти Старков и свой авторитет подтвердил на войне. У меня есть репутация воина и военного вождя, но ее еще надо подтвердить и упрочить в мирное время, а то в следующий раз за мной не пойдут мои собственные знаменосцы.

– Как это возможно? – не поняла Кейтилин. – Ты их лорд, они обязаны…

– Скажи, – посмотрел он ей в глаза, – лорд Фрей подчиняется твоему отцу?

– А разве нет? – не поняла его женщина.

– Я встречал Фреев на войне, – покачал головой Сириус, удивляясь тому, как Талли умудрился вырастить такую дуру, – они подчиняются твоему отцу, Кейтилин, но с трудом. А теперь подумай, что случится, когда лордом-протектором Речных Земель станет твой брат?

– Не знаю, – призналась озадаченная его словами женщина. – Я об этом никогда не думала. Женщины не должны заниматься политикой, для этого есть мужчины.

– Вот, вот, – покивал ей Сириус. – Это типично южный взгляд на роль женщины в семье. Блистать на пирах, рожать и следить за порядком в замке и то, если разрешат. Впрочем, к этому мы еще вернемся. А пока вот, что тебе следует знать. Северянки не только следят за хозяйством, в отсутствие мужа или отца они могут взять на себя оборону замка. Северянки ходят с оружием. Обычно владеют кинжалом и луком, но есть и такие, кто умеет драться палицей, копьем или мечом. Лианна… – тут он замолчал, изображая драму. – Моя сестра владела мечом и хорошо стреляла из лука…

– Мне жаль.

– Мне тоже, – дернул он губой.

«Артист из тебя, Сириус, прямо сказать говенный, но и зритель попался непривередливый…»

– Кстати, – вспомнил он. – Ты же не умеешь, наверное, ездить в мужском седле?

– А разве?..

– Да, при нашем бездорожье и при том, что у нас женщины не сидят безвылазно в замке, и в отсутствие карет, лошадка – лучшее решение. Но в дамском седле далеко не уедешь, да и не безопасно это, особенно если вдруг придется быстро скакать.

– Но я не умею… – Сейчас Кейтилин едва не плакала, как видно, она не была готова к таким ужасам.

– И как, вообще, я смогу сесть в мужское седло? – спросила женщина, разглаживая свои пышные юбки.

– Нужны бриджи, другой крой платья, плотные шерстяные ткани менее марких тонов… Но это ты уже сама решишь, что и как. Я распорядился, к нам приедет от Сервинов хорошая швея, и вы с ней решите, как и чем стоит заполнить твой гардероб. Но это не все. Через пару дней в Винтерфелл приедет сестра Вейона Пуля, нашего стюарда. Она вдова и сможет пожить некоторое время у нас в замке. Клариса научит тебя ездить верхом, обращаться с кинжалом и луком, познакомит с нашими песнями и танцами, поверьями и традициями, нашей северной кухней, и, кроме того, вместе с мейстером Лювиным расскажет тебе о домах Севера и их родственных связях со Старками. Лювин подберет тебе пару-другую книг на эту тему. И, наконец, украшения. Твои драгоценности, Кейт, изысканы, великолепны и недешевы, но супруге Великого Лорда Севера не престало ходить в южных побрякушках.

– Вот, – подвинул он к ней шкатулку, в которую сложил некоторые из украшений своих матери и бабки. – Здесь достойные тебя драгоценности и, будь любезна, носи их.

Кейтилин открыла ларец, и на ее лице отразились смешанные чувства. То, что собрал для нее Сириус, было сделано куда грубее того, что Кейтилин привезла из Риверрана, и в этих драгоценностях серебро преобладало над золотом, но зато камни были крупнее и чище, и в украшениях преобладали северные мотивы. Лютоволки Старков, чардрева, медведи и моржи, какие-то северные цветы и сосновые ветви, дубовые листья и листья чардрев и много-много разнообразного оружия. Но не надо было быть экспертом, чтобы понять, все это стоит огромных денег, и оно аутентично.

– А это что такое, – спросила Кейтилин, увлекшаяся перебиранием сокровищ и напрочь забывшая, что она должна быть расстроена, огорчена и все прочее в том же духе.

– Это монисто, – улыбнулся Сириус, помнивший памятью Неда Старка, что монисто весьма необычное украшение, носить которое могут только северянки или дорнийки. – Видишь ли, у нас существует традиция, когда в семье лорда рождается девочка, кроме подарков, каждый гость дарит новорожденной золотую монету, а когда девушке исполняется тринадцать, из этих монет ей собирают вот такое необычное ожерелье. Ты родилась на юге, и у тебя нет такого своего, поэтому можешь носить это. Его собирали для моей прабабки Арьи. Тех, кто дарил ей эти монеты, уже нет в живых, так что никто не обидится.

– Никогда не видела таких монет, – Кейтилин оторвала взгляд от монисто и вопросительно посмотрела на Сириуса.

– Еще бы, – усмехнулся он. – Вот эти две отчеканены домом Хоаров, они правили Железными островами и Речными Землями до Талли. А эта, вообще, валирийская. Эта из Старого Гиса, а эти из Браавоса. Такие чеканил один из моих предков – король Брандон Старк по прозвищу Ледяные Очи… Тут много разных монет из разных мест… Это большое монисто взрослой женщины. Ты леди Великого Дома, и теперь оно твое.

Минуту или чуть больше длилось молчание.

– Вы хотите, чтобы я отринула прошлое и стала…

Возможно, она хотела сказать что-нибудь вроде «дикаркой», но вовремя поймала себя за язык, смутилась и замолчала, начиная краснеть.

– У тебя нет выбора, Кейтилин, – покачал головой Сириус, понимавший теперь свою мать лучше, чем кто-либо другой. – Это не просьба. Такова моя воля, и ты подчинишься, Кейтилин, и станешь не женой варвара и дикаря, а настоящей северянкой. И скажи спасибо, что я не требую от тебя, чтобы ты училась говорить на Языке Первых Людей!

Вообще-то, Нед и сам мог разве-что поздороваться на Древнем Наречии, сказать тост и послать на хуй. Его знания были, увы, до обидного ущербными и крайне ограниченными, и это касалось не только языка истинных северян. Валирийский он тоже знал худо, не слишком разбирался в географии и истории, если речь не шла о Севере. И, оказавшись к югу от Перешейка был поражен обширностью и разнообразием южных земель.

«Надо наверстывать, – отметил он мимоходом. – Языки и история с географией. Если я хочу быть великим лордом, мне придется сделать то, на что не хватило пороха у прежнего Старка».

– Я…

Было понятно, что женщина оказалась сейчас в крайне затруднительном положении. Все ее убеждения вступали в противоречие с требованиями супруга, но, с другой стороны, в этом времени и в этих местах, имея в виду Вестерос, слово мужа закон для женщины.

– Я постараюсь…

– Стараться мало, – возразил он. – Надо стать северянкой и помочь мне воспитать наших детей настоящими Старками. Зима близко, Кейтилин, зима уже на пороге…

Зачем он это сказал? Возможно, потому что, наконец, проникся духом этого места? Но могло статься, что дело было в другом. Он кое-что вспомнил. В памяти «старшего» Сириуса неожиданно всплыли кое-какие «воспоминания». Ему и раньше казалось, что Семь Королевств – это не вовсе чужой для него мир. Знакомыми казались некоторые личные имена и географические названия, и часто это были совсем не те знания, которыми мог обладать прежний Эддард. В конце концов, откуда бы юному Старку знать, что Великий Мейстер Пицель «ненадежный человек»?

Предполагалось, что мейстеры верны месту, а не конкретному лорду или королю, но на деле это правило нередко нарушалось. Пицель должен был быть верен Красному Замку и на крайний случай тому, кто олицетворяет власть, сосредоточенную в железном троне. Однако, Пицель, похоже, предал безумного короля Эйриса и сработал на руку Ланнистерам, а конкретно лорду Бобрового Утеса Тайвину. Однако в тот день, когда случился грандиозный скандал в Тронном зале, Нед об этом не знал и знать не мог, а Сириус откуда-то все-таки знал. И таких странных «просветлений» набралось за прошедшее время, как минимум, с дюжину. Однако вспомнил он об источнике своей осведомленности, только оказавшись в Винтерфелле, да и то не сразу. И все-таки, не зря говорится, что сколько веревочке не виться, а конец будет. Понимание происходящего пришло к нему неожиданно, – сразу вдруг, – как раз за пару дней до беседы «по душам» с леди Кейтилин.

Он тогда упражнялся с мечом на тренировочном дворе, и кто-то из его гвардейцев что-то такое сказал. Прозвучало слово. Сириус даже не запомнил, что это было за слово и к чему оно было сказано, но именно эта цепочка звуков сработала, как триггер, освободив знание, глубоко запрятанное в подсознании или где мы там прячем то, о чем успели за ненадобностью забыть. Тот второй сильно немолодой Сириус, – настоящего своего имени он так и не вспомнил, – кое-что знал о Семи Королевствах и вспомнил об этом отнюдь не впервые. Первый раз это случилось с ним как раз тогда, когда он занял это тело. Однако позже знание это ушло куда-то на периферию сознания и со временем, вроде бы, даже исчезло. А сейчас оно взяло и вернулось, и Сириус кое-что вспомнил.

Дело в том, что в его времени и в его Мире, имея в виду старшего Сириуса, существовала серия книг из разряда темного фэнтэзи, повествующая именно об этой стране, называемой Вестерос или Семь Королевств, и об этих людях. Сам он этих книг не читал. Не видел он и сериала, снятого по мотивам тех самых книг, но и о том, и о другом слишком много говорили люди, с которыми сталкивала его жизнь, молодые офицеры и молодые ученые, – он так и не смог пока разобраться в вопросе о том, как боевой старший офицер стал университетским профессором, – его дети и внуки, ни лиц, ни имен которых он не помнил. Упоминания этой книжной серии и снятого по ней сериала попадались ему в прессе и на интересующих его сайтах интернета. Так что, даже не читая этих книг и не являясь поклонником сериала, Сириус волей-неволей узнал кое-что об этом Мире и о людях, являвшихся героями этой истории. И то главное, что он извлек из разрозненных фактов, всплывших теперь в их общей памяти, было предчувствием беды. Предчувствием гражданской войны, страхом перед Долгой Ночью и белыми ходоками, предвестьем смерти и предательства… Вот что ожидало Семь Королевств и семью Старков, если правильно то, что он понял из отрывочных упоминаний этих событий.

«Нехорошие перспективы, – признал Сириус, – но я не он. Будем проявлять осторожность…»

Хотя о какой осторожности может идти речь, если он поругался с королем и его десницей, разосрался с Ланнистерами и, как вишенка на торте, пошел на откровенное предательство Баратеонов, сохранив жизнь своей сестре и ее сыну и спрятав их в далеком и отнюдь не дружественном ни к нему самому, ни к новой династии Дорне. Дорн ненавидит короля Роберта и Тайвина Ланнистера за жестокое убийство принцессы Элии и ее детей. Элия Мартелл приходилась родной сестрой главе этого южного королевства принцу Дорану, а ее дети, – принц Эйгон и принцесса Рейнис, – племянниками. Старка же в Дорне просто не любили за то, что он был другом короля и активным участником мятежа и последовавшей за ним гражданской войны. Их отношение к нему смягчал лишь тот факт, что он передал дорнийцам двух рыцарей, непосредственно виновных в преступлении против их принцессы. Впрочем, их любовь или нелюбовь мало волновали Сириуса. По крайней мере, сейчас… Но вот, что было любопытно. Мир, из которого он попал в Вестерос, был описан в одной книге, а Семь Королевств – в другой. Были ли эти миры действительно похожи на свои литературные или кинематографические представления, Сириус не знал. Не знал он и того, как такое, вообще, возможно. Но то ли эгрегоры[3] этих миров время от времени проникали в Ноосферу Земли, то ли просто случилось удивительное совпадение, но вот он – уже второй Мир, в который попал Сириус, и где встречаются известные ему по книгам и фильмам имена, события и местности…

***

К счастью, их разговор с Кейтилин, а также принятые им превентивные меры оказались достаточно эффективными. Во всяком случае, его супруга явно старалась, и ее старания, слава Новым и Старым Богам, начали приносить свои плоды не только в повседневной жизни, но и в постели. Во всяком случае, Кейтилин, похоже, расслабилась и теперь получала от секса с супругом, как минимум, сдержанное удовольствие. И как только это случилось, она стала гораздо благосклоннее реагировать на те мягкие «эксперименты», которые Сириус проводил с ее телом. Возможно, это все еще было не совсем то, чего бы он от нее хотел, но все-таки кое-что. Тем более что Кейтилин являлась красивой женщиной. Довольно высокая, хотя и не настолько, насколько вырастали некоторые северянки, но северяне, и вообще, были крупным народом. Как видно, Первые Люди, а за ними и их потомки, не случайно не раз и не два вламывали клятым андалам по первое число. Его же супруга была непохожа на северянку, но, тем не менее, имела вполне пристойную внешность. Белокожая, нежная и в меру фигуристая. Во всяком случае, ее фигура приближалась к оптимальным 90-60-90, хотя бедра были чуть уже, чем предполагал эталон, но зато грудь была полнее верхних «девяноста». И все было бы хорошо с ее внешностью, но Кейтилин была типичной средневековой девой и демонстрировала отчетливые признаки острого недостатка в организме витамина D. Мало солнечного света, а в рационе недостаточно свежих фруктов, овощей и рыбьего жира, хотя она и выросла в богатом рыбой крае. Но отварная осетрина, копченые угри и жареная форель не компенсируют нехватку кальциферола[4]. А солнечная светелка в замке не обеспечивает достаточного доступа ультрафиолета. Отсюда несколько излишне высокий лоб и рахитичный живот[5].

Что ж, это было ожидаемо и поправимо. Сварить витаминное зелье он сможет, пожалуй, даже с теми инструментами, которые находятся сейчас в его распоряжении, хотя следовало поторопиться с приобретением нормальных котлов, – медных, оловянных и серебряных, – изготовлением черпаков и специальных ножей, и не забыть заказать в Мирре или Кварте кое-какую стеклянную посуду и ингредиенты, о которых Сириус узнал из книг. Но витаминное зелье – это тот пустяк, который он мог сотворить и с тем, что у него есть. Далее следовали спорт и специальная диета. И наконец, магия. Сириус не хотел внушать Кейтилин какие-либо идеи без того, чтобы она начала меняться по собственной инициативе. И поскольку изменения, произошедшие с ней за последние три недели внушали всего лишь осторожный оптимизм, – а ждать у моря погоды Сириусу не нравилось, -настала пора кое-что ей все-таки внушить. Осторожно и без фанатизма, но надо было изменить ее отношение к гимнастике и тренировкам с оружием, верховой езде и сексу во всех его замечательных проявлениях. В этом смысле хороши были оба, – и младший Сириус, и старший, – но опыт у старшего был куда богаче, и первая четверть XXI века у маглов оказалась куда изощреннее, чем третья четверть XX века у магов.

«Быстрый интернет и порнография – наше все!» – усмехнулся Сириус, подумав о постельных играх.

На самом деле, все это были приятные дела, но у лорда Винтерфелла имелось немало других гораздо более серьезных забот. Кроме тех задачь, которые он поставил перед собой, въезжая в замок, существовало еще множество мелких проблем, в решении которых он должен был участвовать, как лорд-протектор Севера, и, слава богам, он уже не был тем молодым лоботрясом, жизнь которого была легкой просто потому, что такой он ее воспринимал. Старший и много более опытный Сириус знал, что и как делать, управляя страной, доменом, замком и семьей.

Первым делом он убедил Бенджена не вступать в Ночной Дозор. Что это, вообще, за дикая идея?! Вместо этого Бенджен должен был принять лордство в Одиноком Дереве – старом полуразрушенном замке, расположенном на южном берегу Чашного озера как раз напротив Торрхенова Удела. Толхарты владели землями севернее и западнее озера до границы Волчьего леса и Второй Западной Гряды, а земли к югу от озера по левому берегу Белогривой до границ Барроухолла и отчасти южный край Курганов принадлежали двум домам, пресекшимся еще в давние времена и тогда же включенным в домен Старков. Собственно, поэтому будучи лордом Винтерфелла, Сириус смог образовать новый феод[6] своей властью без обращения за разрешением к королю. Старки были протекторами Севера и в этой роли считались сюзеренами всех больших и малых независимых домов королевства, но внутри каждого дома были свои вассалы-знаменосцы и у Старков из Винтерфелла такие знаменосцы имелись тоже. Это были относительно небольшие лордства, владевшие кое-какими собственными землями и получавшими доход с одной-двух деревень каждое. Новый манор[7], по планам Сириуса, будет куда богаче. Земля по южному берегу Чаши Богов, которую чаще называли Чашным озером, весьма плодородна, а климат, благодаря горной гряде на западе, гораздо лучше, чем во многих других местах Севера. И в домен Старка из Одинокого Дерева будут входить целых семь деревень, одна из которых по размерам и значимости уже вплотную приблизилась к статусу города. На войну этот край выставляет пять сотен пеших ратников и около сотни тяжеловооруженных всадников. И еще три сотни вооруженных ополченцев будут в случае опасности прикрывать вместе с людьми Дастинов и Стаутов тылы Рва Кейлин и оборонять вместе с дружиной Толхартов дороги, ведущие к замку Сервинов, Винтерфеллу и Зимнему Городку.