Текст книги "Со второй попытки (СИ)"

Автор книги: Макс Мах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Они нашли сестру Неда именно там, куда привели их смутные слухи. Она действительно находилась в Башне Радости, однако сходу попасть в башню северяне не смогли. Путь им преградили три рыцаря Королевской гвардии: сир Эртур Дейн, сир Герольд Хайтауэр и сир Освелл Уэнт. Если бы на них наткнулся прежний Нед, быть беде. Правду сказать, лорд Старк был молод и не обладал сколько-нибудь развитым умом. Не дурак, но и не семи пядей во лбу. Плюс во время долгого пути он наверняка успел бы накрутить себя, рисуя в воображении разные ужасы. Так что, скорее всего, северяне схватились бы с рыцарями, и неизвестно еще кто бы вышел из этой схватки победителем, восемь северян или три королевских гвардейца. Однако на их общую удачу северян вел Сириус, и у него хватило ума не пороть горячку, а провести переговоры, и вот тогда Эртур Дейн, носивший титул Меча Зари, объяснил Старку в разговоре тет-а-тет, что их оставил охранять Лианну принц Рейгар, и что рыцари поклялись защищать принцессу Таргариен и ее будущее дитя даже ценой своей жизни.

– Минуту! – остановил Дейна Сириус. – Вы сказали принцессу Таргариен, я не ослышался?

– Ничуть, лорд Старк, – ответил ему Рыцарь Зари. – Они поженились…

– И этому есть документальное подтверждение? – решил уточнить Сириус.

– Если вам, сир, недостаточно нашего слова, то в башне есть документы…

– Но тогда, какого хера он молчал?! – возмутился Сириус. – Ну ладно моя сестра, она дура малолетняя…

– Не говорите так о нашей принцессе, сир! – остановил его Дейн.

– Я не рыцарь, – отмахнулся Сириус. – Вы уж простите меня, сир, но мы северяне не верим во всю эту лабуду с обетами. У человека или есть честь, или ее нет. Те, кто зверски убил Элию Таргариен и ее детей тоже, знаете ли, рыцари, что не помешало одному из них еще и изнасиловать принцессу Элию!

– Что? Что вы сказали?! – на Дейна было страшно смотреть. Похоже, последние новости еще не достигли Башни Радости. – Как такое возможно? Почему Джейми Ланнистер не защитил их?

– Он был занят, – дернул губой Сириус. – Убивал короля Эйриса.

– Не верю, – помотал головой Дейн. – Он же принес обеты…

– Он Ланнистер… – пожал плечами Сириус.

Чем больше будет у Ланнистеров врагов, тем лучше. В этом он уже не сомневался.

– Рейгар убит… – Побледнел Дейн. – На троне…

– Жаждущий крови Таргариенов Роберт Баратион, – закончил за него фразу Сириус, – и вся страна находится в уверенности, что принц Рейгар похитил Лианну Старк и изнасиловал ее. Я потому и спросил, отчего он не обнародовал правду? Моей сестре 16 лет, она таких вещей, может быть, не понимает, но он же принц, взрослый мужчина…

– Я не знаю, – потухшим голосом сообщил ему сир Дейн.

И тут из окна башни раздался женский крик.

– Роды? – нахмурился Сириус.

– Вероятно, – тяжело вздохнул рыцарь.

– Кто там с ней?

– Повитуха и служанка…

Сириус знал, что роды в эту эпоху были рискованным мероприятием. К сожалению, у него не было ни палочки, ни сколько-нибудь эффективных зелий. Кое-что, конечно, можно сварить даже здесь, но времени экспериментировать у него пока еще не было. Да и подходящего места тоже. Не будешь же заниматься зельеварением в придорожной пыли или посередине воинского лагеря. И все-таки Сириус кое-что знал о том, как принимать роды и как помочь роженице. Один Сириус знал это, как волшебник, другой – как немолодой опытный человек.

– Сир! – обратился он к Дейну. – Нам в любом случае придется позже обсудить планы на будущее. Роберт мой друг… Во всяком случае, был моим другом. Если он узнает правду, он убьет и Лианну, и ребенка. Но это позже. Сейчас, если позволите, я пройду в башню и постараюсь помочь Лианне. Я кое-что умею… Но мне надо быть уверенным, что пока она рожает, вы тут друг друга не убьёте.

– Мы не начнем, слово чести! – заверил его Дейн.

– Тогда, рыцари на вас, сир, а своих я сейчас предупрежу.

Сириус приказал северянам отойти от башни и встать биваком.

– И боги вас сохрани вмешиваться! – предупредил он. – Я должен помочь сестре и не желаю отвлекаться на всякую хрень. Ваша задача, если появится враг, защищать башню вместе с рыцарями!

Его спутники были порядком дезориентированы, но это не сказалось на железной дисциплине, которой славились северяне в бою. На отдыхе они были те еще бузотеры, но, когда подходило время битвы, слово командира становилось законом, тем более, когда командиром являлся их собственный лорд и друг.

Уверившись, что все всё поняли, Сириус прихватил одну из своих седельных сумок и пошел в башню. Когда они покидали Красный Замок, Сириус навестил накоротке мейстера Пицеля. Тот, судя по всему, был той еще сволочью, но он был мейстером, и у него имелись в наличии кое-какие вещи, которые могли понадобиться северянам в долгом и опасном путешествии. Так что сейчас в сумке, которую он нес в руке, лежали несколько мотков превосходного бинта, сделанного из тончайшего льняного полотна, корпия[9], волантийский бренди в большой серебряной фляге, иглы и шелковая нить, несколько зелий из тех, которыми пользуются мейстеры, и склянка с маковым молочком. Сириус, конечно, не медикус, но кое-что сделать мог. И, в конце концов, сделал, хотя не исключено, что Лианне больше помогло его присутствие. Во всяком случае, во время родов. Зато позже понадобились и корпия, и иголка с ниткой, чтобы остановить кровотечение, и маковое молочко, как универсальное обезболивающее, и бренди для дезинфекции рук и иглы. В общем, он сделал все, что мог, и даже больше, и похоже, спас сестре Неда жизнь, одним этим расплатившись с ним за новую и отнюдь небезынтересную жизнь.

Однако, спасение Лианны породило комплекс невероятно сложных проблем, ведь он спасал сестру и ее сына Джейхейриса совсем не для того, чтобы их убил озверевший от крови Роберт или желающие выслужиться перед ним лорды. Пример Ланнистера был в этом смысле более, чем показательным. Однако, положение спас сир Дейн.

– Я ведь все равно не вернусь на службу, – сказал он. – Я приносил присягу Таргариенам, а не Баратеонам. Поэтому поеду домой в Звездопад. На место лорда я не претендую, зачем мне? Но я Меч Зари, и Дейнам не будет лишним укрепить свое положение за счет еще одного рыцаря. Поселюсь в Ловчем Доме – это старый ройнарский замок на восточном берегу Быстроводной. Он расположен в тридцати пяти лигах ниже по течению на мысе Перст, замыкающем эстуарий[10] Быстротечной. Никого не удивит, что я привез с собой женщину. Ушел из Королевской гвардии, отринул обеты и женился. Разумеется, наш брак будет фиктивным. Хотя мне и претит ложь, но ложь во спасение, как мне помнится, считается простительным грехом. В этом случае у принцессы будет имя. Леди Дейн, Дианна или Кларисса и ее бастард, которого мой брат Вориан, без сомнения, узаконит, как Сэма Дейна, названного в честь короля Сэмвелла Дейна по прозвищу Звёздный Огонь. Ловчий Дом – место удаленное и уединенное, посетителей там будет немного, если будут, вообще. И ребенок вырастет в безопасности, а там уж как карта ляжет. Может быть, удастся вернуть Таргариенам трон, а если нет, то он вырастет лордом, и ему достанется от меня кое-какое наследство.

Что ж, предложение было разумным, но дьявол, как говорят маглы, в деталях, не правда ли?

– Сир Эртур, – решил Сириус кое-что уточнить. – Во-первых, настоящее имя мальчика Джейхейрис, так что лучше всего, если он будет Джоном, Джекином или Джеком.

– Да, точно! – кивнул Дейн. – Они же оба черноволосые и сероглазые… Во всяком случае, мать.

– Значит, она откуда-нибудь из Штормовых Земель… – предположил Сириус, – и ее покойный муж тоже оттуда… Или с Севера. У нас есть несколько пресекшихся родов. Лианна может быть, например, Петрой Элливер, дочерью лорда Гаррета. Знатная, но из малого дома и бесприданница. А отец… – он задумался, припоминая памятью Старка погибших в прошедшей войне северян. – А отец, скажем, Джиор Гринвуд. Он погиб в Колокольной битве… Это в Каменной Септе. Там погибло много хороших людей.

– Что ж, если леди Лианна согласится с вашим предложением, лорд Старк, значит такова будет ее биография…

***

Напоенная успокоительным, снотворным и маковым молочком, – и, разумеется, не единожды, – Лианна проспала почти три дня подряд. За это время в близлежащей деревне для Джейхейриса была найдена кормилица, согласившаяся оставить позже родные края и продолжить путь с женщиной и ребенком, проведены разъяснительные беседы с северянами, ставшими невзначай носителями потенциально взрывоопасной тайны, и налажен кое-какой быт. И в тот момент, когда за Сириусом пришла служанка, сообщившая, что леди Лианна пришла в себя, Блэк сидел у костра и пил сухой перри[11]. Дорнийцы делали несколько сортов неплохого, но отнюдь не выдающегося вина, но вот что у них действительно выходило хорошо – это крепкий грушевый сидр. Бочонок этого чудесного напитка был приобретен только вчера, благо его изготавливали как раз в этих краях, и пришелся Сириусу по вкусу, тем более, в такую жару. Поэтому ему жалко было останавливаться, но Блэк понимал, что чем раньше он поговорит с сестрой Неда, тем быстрее сформируются их дальнейшие планы. Так что он в два сильных глотка допил свой сухой, как сухое шампанское, перри и отправился на встречу с сестрой.

Выглядела Лианна не очень, но гораздо лучше, чем во время родов и сразу после них, однако, и это главное, ее нынешнее состояние было всего лишь усталостью. Родильная горячка, от которой в Вестеросе женщины мерли просто в невероятных количествах, так и не началась. А ведь умирали от нее все, и богатые, и бедные, знатные и простолюдинки. Более страшным бедствием, чем это, была только запредельная детская смертность.

– Здравствуй, Лиа! – мягко сказал Сириус, присаживаясь на табурет, поставленный рядом с кроватью.

– Значит, мне не примерещилось, – слабо улыбнулась совсем еще юная мать. – Думала, это горячечный бред…

– Ты, что принимал роды? – нахмурилась она, по-видимому, вспомнив свои «бредовые видения».

– Помогал, – кивнул Сириус и, видя ее недоумение, решил внести ясность, не раскрывая, впрочем, истины.

– Я, знаешь ли, многому научился на войне, – грустно улыбнулся он. – Война – это кровь. Каждая стычка добавляет раненых, так что чистить и зашивать раны научился по необходимости, а то, что было у тебя, это ведь тоже раны…

Правда, кроме макового молочка и иголки с ниткой пригодились и несколько слабеньких Эпискеи[12], которые он неожиданно для самого себя смог выполнить без палочки, на одном лишь голом энтузиазме.

– Ты изменился…

– Ты тоже…

Они замолчали, и между ними сгустилась напряженная тишина.

– Как погиб отец? – нарушила Лианна затянувшуюся паузу.

– Ты совсем ничего не знаешь? – удивился Сириус.

– Вести сюда почти не доходят, – тяжело вздохнула сестра. – Рейгар уехал на войну… Прислал пару писем… Я даже не знала, что он погиб. Его уже не было, а я читала его последнее письмо. Ты знаешь, как он погиб?

Слезы катились по ее изможденному лицу, но, в целом, она держалась совсем неплохо. Во всяком случае, для той, чей прежний мир был разрушен, а будущее, более чем туманно.

– Я там был, – вынужден был признаться Сириус, помнивший памятью Неда перипетии битвы на Трезубце, – но его гибели не видел. Знаю об этом только по рассказам.

– Рассказывай! – набравшись сил, потребовала Лианна.

«Сильная девочка…»

– Ты уверена, что хочешь услышать все наши печальные новости? – прямо спросил он после короткой паузы. – Уверена, что выдержишь?

Конечно, он кое-что мог предпринять, но боялся перегнуть палку. Легкое внушение – это одно, а грубое вмешательство в эмоциональную сферу едва не ушедшей за грань женщины – совсем другое. Так что он конечно же не дремал, навевая на собеседницу чары успокоения, – легкие, почти незаметные и, к счастью, неопасные, – но все-таки все еще волновался о ее душевном покое. Однако Лианна была непреклонна, она хотела знать все и обо всем, и, в конце концов, Сириус сдался. Он постарался, разумеется, выбирать слова и упускал кое-какие подробности, но рассказал ей все. Об их отце и брате, о слухах по поводу ее похищения, о Роберте, поднявшем восстание и о ходе военных действий, о битве на Рубиновом Броду и о гибели Рейгара. Пришлось рассказать и об ужасной судьбе принцессы Элии и ее детей.

– Мы не хотели… – в который уже раз за время рассказа всхлипнула юная женщина, не представлявшая, видимо, масштабов трагедии, виновницей которой, желая того или нет, она стала. – Рейгар сказал, что отправил письма в Риверран, Винтерфелл и в Орлиное Гнездо… Я тоже писала… Сначала отцу, потом Роберту и тебе…

– По-видимому, письма не дошли, – пожал плечами Сириус.

– Все?

– Ну, или их проигнорировали, – тяжело вздохнул Сириус. – Во всяком случае, лично я никакого письма не получал. А вот относительно Джона Аррена и Хостера Талли не уверен.

И в самом деле, начав мятеж, они списали и ее, и принца со счетов, преследуя исключительно свои собственные цели, так что ее письма были им ни к чему. Одна только лишняя головная боль.

– Роберт тоже мог проигнорировать ваши письма, – признал он, вспомнив кое-какие детали в поведении бывшего друга, а в том, что Баратеон ему больше не друг Сириус не сомневался. Прежний Нед, возможно, и был слеп к недостаткам человека, вместе с которым вырос в Долине, но Сириус не он. Он избавлен от мешающих смотреть и видеть сантиментов.

– Теперь твой Джейхейрис единственный законный претендент на Железный Трон, – сказал он, подводя итог своему печальному рассказу. – Но это опасная позиция, потому что на данный момент у него нет сколько-нибудь серьезной поддержки. Вернее, мало кто из серьезных игроков решится поддержать младенца Таргариена, даже если не одобряет власть Баратеона. Зато врагов у тебя и у твоего сына немеряно.

– Что же делать?! – Кажется, Лианна только сейчас поняла весь ужас своего положения. – Ты сможешь нам помочь?

– Помогу, конечно, – отмахнулся Сириус. – Я не для того тебя нашел, чтобы так по-дурацки потерять! Но это означает, что вам обоим, тебе и Джейхейрису следует исчезнуть. О том, что ты была беременна, не знает никто. И, значит, никто не знает о рождении наследника и даже не предполагает такой возможности. Так что его искать не будут. Тебя же надо спрятать там, где никто не станет искать, а я сообщу всем заинтересованным лицам, что ты умерла от лихорадки и привезу в Винтерфелл твои кости.

– Мои кости? – не поняла Лианна.

– Кости твоей повитухи, – вынужден был признаться Сириус. – Ты же понимаешь, что я не мог оставить ее в живых?

Довольно-таки неприятная история, но у Сириуса не было другого выхода. Это в двадцатом веке убийство нежелательного свидетеля рассматривается, как тяжкое преступление, что, впрочем, не помешало Волан-де-Морту и его прихвостням уничтожать свидетелей и не только. Другой Сириус понимал в этом куда больше. Сам он в такого рода операциях не участвовал, но доподлинно знал, что и в разведке, и в контрразведке существовали специальные отряды «чистильщиков». Впрочем, сейчас они и вовсе находились в каком-то сраном средневековье, и речь шла на минуточку о короне Семи Королевств. Людей и за меньшее убивали, а тут тайна, угрожающая благополучию новой династии и тех, кто поддержал ее во время мятежа и гражданской войны. Ребенок Рейгара Таргариена – это опасность для одних и надежда для других. Однако для Сириуса, как ни крути, Джейхейрис племянник. Родная кровь, а Старки своих волчат на произвол судьбы не бросают. И уж точно, не предают. Так что он взял грех на душу, принимая в расчет, что рыцари королевской гвардии болтать не станут, потому что на них обет, а северяне не проболтаются из чувства долга. Слабым звеном были три посвященные в тайну женщины, две из которых пойдут дальше с Лианной и Эртуром. Дейн сможет их контролировать, а вот заткнуть рот повитухе ника не получится.

– Ты умерла от лихорадки… – продолжил он объяснения. – Я думаю, Черная Лихоманка будет в самый раз. И еще… – сообразил он вдруг. – Напиши-ка мне письмо… То есть, не мне, а отцу. Ты ведь могла не знать, что он погиб.

– Письмо? – удивилась Лианна. – Зачем?

– Ну, видишь ли, – грустно улыбнулся Сириус, – нам надо в корне уничтожить любые домыслы, которые могут привести к предположению, что у тебя мог быть ребенок. Другое дело, признание, что ты сбежала не к Рейгару, а от Баратеона, а принц всего лишь хотел помочь тебе избежать нежелательного брака. Тогда ты не любовница Таргариена и, тем более, не его жена, а симпатичная ему лично девушка, которой он помог скрыться. О мятеже и войне ты не знаешь. Рейгар обещал дать знать, когда ты сможешь вернуться к семье, но писем не было, а потом ты заболела и… И все, собственно.

– Если все, что ты рассказал мне о Роберте и его мотивах правда, то обнародовав такое письмо, ты вызовешь его гнев и внесешь разлад в стан победителей.

Что ж, она была умна, как мало кто еще, и Нед это знал лучше других. Умна и храбра.

– Думаю, что я придержу его на крайний случай, – хмыкнул он. – Как знать, каков будет политический расклад через пять лет или через десять?

– Ты явно поумнел, – грустно улыбнулась Лианна. – Раньше за тобой не водилось такой продуманности.

– Раньше я не командовал армией в гражданской войне, – пожал он плечами в ответ.

– Где ты меня спрячешь? – было видно, азарт покинул Лианну, а вместе с ним оставили ее и силы.

– Петра из дома Элливер. Вдова Джиора Гринвуда из Одинокой Башни. Джиор погиб еще в Колокольной Битве, а ты была в это время на пути в Риверран. Твои все умерли, и ты думала найти мужа, чтобы он куда-нибудь тебя пристроил.

– Тогда я и забеременела?

– Именно, – кивнул Сириус. – Осталась одна посреди войны, но, на твое счастье, встретила лорда Дейна. А он то ли пожалел тебя, то ли влюбился… В общем вы поженились, и он заберет тебя к себе домой.

– В Звездопад?

– Нет, в замок Ловчий Дом.

– Где это?

– На восточном берегу Быстроводной. Почти на границе ее эстуария. Там вас с Джейхейрисом никто не потревожит. И в лицо тебя знает одна лишь сестра Эртура Эшара, но он говорит, что леди Эшара тебя не сдаст.

– Настоящий брак или понарошку? – Засомневалась Лианна.

– Понарошку, – успокоил ее Сириус. – Эртур королевский гвардеец. Формально он уйдет со службы, так как не присягал Баратеонам, но Таргариенам-то он как раз присягал, и обеты его никуда не делись. Так что он будет охранять Джейхейриса и выдавать себя за твоего мужа. А тебе я выпишу подорожную как Петре Гринвуд… Ну и Джейхейрис будет пока Джоном Гринвудом. Лордом Гринвудом, если быть точным. Замок Гринвудов находится на западном берегу озера Долгое, примерно в десяти милях севернее истока Белого ножа. Я посмотрю, что там можно сделать… отстроить замок, прирезать земли, расширить владение… Гринвуды знаменосцы Старков и их владение находится в нашем домене, так что на крайний случай у вас будет прибежище на Севере, и у твоего сына статус законнорождённого лорда и воспитанника лорда Дейна…

– Думаешь, на Севере меня никто не узнает? – засомневалась Лианна.

– Через десять-пятнадцать лет и во вдовьем платке? – почесал Сириус затылок. – Думаю, что не узнают. К тому же Элливары были нашими родичами, так что Петра может быть похожа на Старков.

– Значит, Петра Гринвуд?

– С тобой останутся служанка и кормилица, – вздохнул с облегчением Сириус. – А деньги я передам через леди Эшару.

– Рейгар оставил мне немного денег… – попробовала возразить Лиана.

Но Сириуса радовало, что сестра сменила слезы на здравые мысли.

– Деньги лишними не бывают, – улыбнулся он.

***

Устройство дел, связанных с Лианной и Джейхейрисом, заняло почти три недели. Все посвященные в тайну рождения принца Таргариена принесли обет молчания[13] и, в конце концов, разъехались кто куда. Сириус же, не ставший в целях конспирации провожать сестру в Звездопад и Ловчий Дом, спустился к реке Виль и далее вдоль нее до Дорнийского моря, где в небольшом порту у замка Вилей пересел на корабль и уже на нем отправился в Дари, как раз успев встретить там армию северян, возвращающихся домой. А в Винтерфелл он попал еще позже, когда туда уже прибыл и поезд его молодой жены, и обоз из Белой Гавани, доставивший в столицу Севера золото из казны Таргариенов и богатую военную добычу. Прежний Эддард, к слову сказать, воротил нос от материальных ценностей, изображая из себя идеального мстителя, хорошего друга и, вообще, рыцаря без страха и упрека, хотя и без рыцарских шпор. Вступив в войну совсем молодым, он оказался в малознакомом или вовсе незнакомом ему мире, где вдолбленные ему в Долине идеалы рыцарства не работали от слова совсем, не говоря уже о том, что его армия состояла не из просторцев или речников, а из северян. Северяне же особый народ. Они не андалы, а потомки первых людей, не семибожники, а, в большинстве своем, приверженцы старых богов. У них другой говор, внешность и обычаи, и они совсем иначе, чем южане, понимают жизнь и смерть, мир и войну. Так что юному лорду Винтерфелла на первых порах пришлось довольно-таки туго, но с большинством проблем он все-таки справился, тем более что оказался храбрым и умелым воином и небесталанным военным вождем. Не стратег, что не странно при его культурной ограниченности и среднем интеллекте, но твердый тактик, способный правильно начать собачью свалку средневекового сражения и, в конце концов, дожать противника до полного разгрома. Эти способности он продемонстрировал не только в Колокольной битве и в сражении при Рубиновом броде, но и во множестве других боев и стычек. Однако не он планировал эту войну и не ему было решать, куда идти его армии и кого бить. Этим занимались другие: Джон Аррен, Хостер Талли и, пожалуй, даже Роберт Баратеон. Старк же просто воевал и жил на войне «по совести», нигде не роняя своей чести, как он, разумеется, ее понимал.

Выражалось это в том, что он не спал с женщинами, – как можно, у него же есть жена! – не забирал свою долю добычи, – ну, он же не для этого пошел на войну, – мало пил и все время был занят какой-то ерундой, поскольку тупо не умел делегировать полномочия. И при всем этом, он был нетерпелив и импульсивен и редко когда думал наперед. Возвращаясь в Винтерфелл Сириус не раз и не два анализировал поведение Неда, и пришел к выводу, что прежний Старк просрал бы все, что мог. Он бы разругался с королем, но ничего этим не добился: ни справедливости, ни компенсации, ни виры. Ушел бы ни с чем и повел бы войска к Штормовому Пределу. Крепость, в которой засели братья короля, он бы деблокировал, но к сестре вовремя прибыть не успел бы. Не разобравшись в ситуации, наверняка устроил бы драку с королевскими гвардейцами, а дальше возможны варианты. Он мог погибнуть в бою, поскольку северянам противостояли серьезные профессионалы, но мог и уцелеть, чтобы поплакать затем над телом мертвой Лианны. Что случилось бы в этом случае с мальчиком, трудно сказать, но, скорее всего, Нед забрал бы его с собой. Однако объявить его Джейхейрисом Старк при этом не мог. Ребенка убил бы его лучший друг, оказавшийся на поверку кровавым маньяком в стиле европейских средневековых королей, легко вырезавших в борьбе за власть даже собственные семьи, не говоря уже о чужих. Альтернативой такому печальному концу стала бы новая война за власть, и будь на месте Неда кто-нибудь вроде Цезаря Борджиа или Ричарда III, так бы и случилось. Но Старк устал от войны и, кроме того, нежно любил своего друга, захватившего чужой трон. Впрочем, начни он бунт, не факт, что его поддержали бы сами северяне, которые пошли на войну, чтобы спасти его сестру Лианну и отомстить за его отца и брата. В общем, скорее всего, он стал бы выдавать Джейхейриса за своего бастарда, и на Севере появился бы очередной Джон Сноу. Так что и женщине, и ее сыну, – да и Северу в целом, – похоже, немерено повезло с тем, что вместо настоящего Старка всем этим занимался Сириус, который, к слову сказать, еще у себя на родине тоже прошел неслабый апгрейд. У него, однако, имелись свои пунктики. Чистоплотность, умеренность и осторожность. Это означало, что Сириус не забывал о гигиене, трахался только, поставив на себя заклинания контрацепции и защиты от заражения, – не уставая при этом благодарить старших друзей, которые буквально заставили его довести эти беспалочковые чары до автоматизма, – пил в меру и не лез на рожон.

В дороге, к слову сказать, Блэк времени зря не терял и, воспользовавшись случаем, начал еще в пути собирать инструменты и ингредиенты для будущей своей зельеварни. Где-то прикупил кувшин из тонкого мирийского стекла, где-то серебряную братину, которую можно было переплавить в котелок, а где-то в другом месте, – а конкретно в порту Виль, – медную трубку для будущего змеевика. И везде, где он проезжал, проплывал и проходил, он искал травниц и знахарок, приобретая у них за золото и серебро разнообразные травы, коренья и прочие ингредиенты ростительного и животного происхождения. Не всякую лабуду, вроде крысиных хвостов и высушенных летучих мышей, а именно то, в чем видел реальную пользу или чувствовал крупицы магии: рога некоторых животных, моржовую кость и бивень слона из южного Эссоса, минералы и каменную соль, йод, добытый из морских водорослей, гематоген из бычьей и медвежьей крови[14], рыбий жир и много чего еще. И, разумеется, он скупал у солдат победителей, активно распродающих на рынках свои военные трофеи, любые книги и свитки, оказавшиеся в их руках. Так что в Винтерфелл он прибыл обремененный немалым багажом, но оно того стоило, потому что открывало перед Сириусом большие перспективы на ниве примитивного зельеварения, алхимии и приготовления простейших снадобий. Деятельная натура Блэка не позволяла ему сидеть на попе ровно. Он был теперь Великим Лордом и Хранителем Севера и, как таковой отвечал не только за Винтерфелл и земли, входившие в домен Старков, но и за весь Север. И он ни на мгновение не переставал интересоваться всем, что могло помочь ему в развитии этого огромного, но довольно бедного королевства.

Так во время путешествия в порт Виль он встретил дорнийца, неоднократно посещавшего вольные города Эссоса, и среди прочего тот рассказал Сириусу об острове Иб и королевстве Иббен. Остров заинтересовал Сириуса по двум причинам. Во-первых, там добывали олово, – а олово это бронза, зеркала и много что еще, – а во-вторых, там, вроде бы, был суровый северный климат. Во всяком случае, лежбища морских котиков и моржей имели место быть, а китобойный промысел как бы намекал и на то, что искать китов далеко от берега не приходится. Однако интерес Сириуса был не в ворвани и китовом усе, – их добывали и на Севере, – а в тех сельскохозяйственных культурах, которые выращивали местные жители.

Если верить, дорнийцу, то ибенийцы получали совсем неплохие урожаи зерновых и разнообразных овощей. Конечно и на Севере имелись свои эндемики и выведенные за столетия сорта ржи, овса и бобов. Однако, что мешает Блэку несколько разнообразить рацион северян? Ничего не мешает. Надо только снарядить экспедицию или две в Браавос и далее на восток, где растут, по словам дорнийца, какие-то сытные клубни, которые можно варить, печь и жарить, и это не свекла или морковь, известные на Севере, и не брюква с турнепсом. Что-то другое и, судя по всему, холодостойкое…

[1] Сириус оперирует не «лунами» и «седьмицами», а месяцами и неделями в силу привычки.

[2] От З.Э. – «от Завоевания Эйгона».

[3] Грогги (от англ. groggy – пьяный, непрочный) – одномоментное ухудшение состояния находящегося на ногах боксёра после получения им удара в подбородок. Спорт. шокированный, ослабленный ударами (гл. обр. в голову), едва держащийся на ногах, ошеломленный (в частности, о боксерах).

[4] Олд Гейтс – Старые Ворота Королевской Гавани (обращены на север).

[5] Навесная Башня или Барбакан – вход в Красный Замок.

[6] Герса или (устаревшее) порт-кулис – в фортификации опускная решётка для крепостных ворот, изготовленная из массивных металлических или деревянных деталей, заострённых внизу. Перемещается в проёме ворот вверх и вниз по вертикальным пазам и подвешивается на канате, который можно обрубить в случае нападения противника и тем самым быстро закрыть проём. В нормальных условиях подъём и спуск герсы производится с помощью лебёдки или системы противовесов.

[7] Si vis pacem, para bellum (лат.) – хочешь мира, готовься к войне».

[8] А пройти им предстояло примерно 500 миль или 160 с небольшим лиг.

[9] Корпия – это растерзанная или выщипанная льняная или хлопчатобумажная ткань, используемая как перевязочный материал, в частности вместо ваты.

[10] Эстуарий (от лат. aestuarium «затопляемое устье реки») – однорукавное воронкообразное устье реки, расширяющееся в сторону моря.

[11] Грушевый сидр (пуаре; устар. простонарод. буза) – слабоалкогольный напиток из сброженного сока груши, аналог яблочного сидра. Национальные названия – перри (perry) в США и Великобритании.

[12] Эпискеи (англ. Episkey) – словесная формула заклинания, вправляющего сломанные кости и останавливающего кровотечение (Энциклопедия Гарри Поттера).

[13] Обет молчания – это обещанное воздержание от речи, которое дается в религиозных или духовных практиках, а также может быть связано с сохранением секретов или принятием аскетизма.

[14] Первым препаратом, выпущенным под названием «гематоген» в 1890 году, была жидкая микстура на основе бычьей крови и яичного желтка, изготовленная в Швейцарии в лаборатории Адольфа Гоммеля.