Текст книги "То, что мы оставили позади (ЛП)"

Автор книги: Люси Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц)

– Буду честна. Проводить тут пятнадцать дней в месяц, когда ты формально живёшь в Нью-Йорке – это куда более сумасшедшее сталкерское поведение, чем покупка недвижимости здесь, – заметила я. – Если честно, я не могу поверить, что ты позволил мне так долго болтать о своих яичниках и умершем папе, не поднимая эту тему.

Стеф фыркнул.

– Знаю. Боже, Слоан. Перестань сводить всё к своему недавно упокоившемуся отцу.

Мы все до сих пор смеялись, когда Джеремайя вернулся с блендером и пиццей.

– Что такого смешного? – спросил он, передавая мне весь поднос пиццы.

– О, я просто рассказывала всем, что Нокс сделал в прошлую метель, – невинно ответила Наоми.

Глава 4. Засады и ангелы

Люсьен

– Начинается, – сказал Нэш, подавляя зевок, пока на экране бушевала очередная перестрелка.

Мой взгляд скользнул к ноутбуку на оттоманке. Входная дверь дома Слоан была открыта, и пять закутанных в тёплую одежду взрослых на цыпочках спускались по ступеням крыльца.

Моё внимание привлекла самая маленькая из тёмных фигур. Как и всегда.

– Моя жена настаивает, что они готовятся ко сну, – сказал Нокс, поднимая свой телефон.

– Твоя жена и моя невеста – прекрасные обманщицы, – ответил Нэш, вставая и потягиваясь.

Собаки на диване оживились, почувствовав активность вокруг.

– Сейчас одиннадцать вечера и метель. В какие проблемы они могут ввязаться? – спросил я.

– Да с них станется проникнуть в атомный реактор, – пробормотал Нокс, направляясь в прихожую.

Нэш последовал за ним.

– Ни секунды покоя, – с любовью произнёс он.

Я наблюдал, как они шастают и топают по моему дому. Я вздохнул и потёр ладонями бедра. Уэйлон покосился на меня из-под одного длинного свисающего уха, печальными карими глазами умоляя меня остаться на диване, чтобы ему не приходилось идти наружу.

– Прости, Уэйлон, – сказал я псу и направился за Морганами.

– Присоединишься к нам в нашей возне с дамами? – спросил Нэш, надевая ботинки.

– Вы уступаете по численности, – заметил я. – Мои вещи в прихожей. Встретимся там.

– Погодите, – сказал Нокс, выглядывающий в боковое окно. – Они за моим грузовиком. Я не могу понять, что они делают.

– Как по мне, пахнет засадой, – сказал Нэш, надевая куртку.

Из гостиной послышалось ворчание, глухой «бум», затем «бум» потише. Появились обе собаки. Уэйлон выглядел недовольным, что ему помешали дремать. Пайпер, похоже, была в восторге от участия в мужском собрании.

– Засада? – переспросил я.

– Во время последней метели я, возможно, спрятался на крыше крыльца, накатал арсенал снежков, а затем сокрушил ими Наоми и Уэй, когда они приехали домой из торгового центра, – сказал Нокс.

Любовь превращала мужчин в идиотов.

Телефон Нокса засветился в его руке. Он закатил глаза и показал нам экран.

Наоми: Мы только что видели медведя на улице! Он побежал в сторону дома Люсьена! Вы его видите?

– Определенно засада, – сказал Нэш, натягивая на голову вязаную шапку с эмблемой полиции Нокемаута.

– Поверить не могу, что Джер там с ними. Он должен быть моим другом, – Нокс героически вздохнул. – Наверное, мне стоит встретиться с расстрельным отрядом в одиночку.

– Я не могу стоять в стороне и позволять этому случиться, – настаивал Нэш, хлопнув брата по плечу. – Я не хочу целую неделю слушать, как ты ноешь о своей дурацкой отмороженной роже.

Я же, напротив, без проблем посмотрел был, как Нокса принудительно кормят снегом три мстительные женщины… и Стеф с Джеремайей. Но я хотя бы буду делать это с места в первом ряду.

– Мы можем воспользоваться дверью сбоку гаража, – предложил я.

Нокс приободрился.

– Мы зайдём к ним с боков. Это преподаст им урок.

Мы пошли в прихожую с собаками, следующими по пятам, и я оделся.

В гараже Нокс взглянул на мои перчатки и хрюкнул.

– Поверить не могу, что ты отправляешься в сражение снежками, надев бл*дские дизайнерские перчатки для вождения.

Я снял одну и отвесил с её помощью пощёчину Ноксу. Сила удара наверняка полностью поглотилась его густой бородой.

– Не заставляй меня вызывать тебя на дуэль. Я стреляю более метко, чем ты, – предостерёг я.

– Как бы мне ни было приятно смотреть, как кто-то отвешиваешь пощёчины моему брату, если мы не выйдем в ближайшее время, они просто попытаются угнать твой грузовик и будут кататься по кругу посреди улицы, – сказал Нэш, показывая на дверь.

– Точно. Итак, план, – сказал Нокс. – Мы выходим, за минуту лепим свой арсенал, затем нападаем.

– Как по мне, отлично, – согласился Нэш даже слишком дружелюбно.

Я сразу заподозрил неладное. Любовь и верность братьев Морганов не знала границ, но они до сих пор вели себя как обожравшиеся сладостей подростки, если их оставить без присмотра.

Нокс жестом показал нам не шуметь и открыл боковую дверь. Когда он выглянул наружу, Нэш повернулся ко мне и сделал рубящее движение поперёк своего горла. Затем изобразил жестами, как лепит снежок и бросает его в голову брата.

Я показал ему два пальца вверх.

– Видишь что-нибудь? – прошептал Нэш Ноксу.

– Темно, и снег пи**ец как валит. Я вижу только дохрена белой херни, – прорычал в ответ Нокс.

– Присмотрись внимательнее, – посоветовал Нэш, затем сунул руку в карман, достал телефон и написал кому-то сообщение. Предположительно своей невесте. Усмехнувшись, он убрал гаджет обратно. – Давайте выдвигаться, – сказал он.

– Я это и собираюсь сделать, – настаивал Нокс.

– Ну так вытаскивай свою задницу за дверь, чтобы мы хотя бы могли начать лепить, тупица, – сказал его брат, выталкивая его за дверь.

Я последовал за ними в белоснежную ночь. На земле выпало уже около пятнадцати сантиметров снега, но он не приглушал хихиканье, доносившееся от фасада дома.

Уэйлон и Пайпер вышли на улицу. Бассет-хаунд уткнулся носом в землю и сразу же пропахал дорожку до забора, который отделял мой участок от участка Слоан. Он задрал лапу и едва не обоссал любопытную Пайпер, которая последовала за ним.

Нокс встал коленями в снег и принялся лихорадочно лепить снежки.

– Слепите столько, сколько сможете унести, – зашипел он на нас.

Нэш последовал его примеру.

Я же, однако, подошёл к делу серьёзно и прибег к более солидному оружию, чем жалкая горстка снежков. Я вернулся в гараж и взял с полки жёлтое пластиковое ведро. На улице я протащил им по земле и наполнил за один раз.

– Уэйлон, иди сюда, – позвал Нокс.

У пса вся морда была в снегу, а в глазах появилось слегка обезумевшее выражение.

Нокс обхватил ладонями обвисшие щёки хаунда.

– Иди найди мамочку.

Уэйлон чихнул, и мы услышали, как хихиканье резко оборвалось.

– Будь здорова, – донёсся низкий баритон Джеремайи, который говорил громким шёпотом.

– Я не чихала, – ответила Наоми. – Но всё равно спасибо.

– Ребят, заткнитесь, иначе нас услышат, – прошипела Лина ещё громче.

– Иди, Уэйлон, – прошептал Нокс, подталкивая своего пса к фасадной стороне дома. – Найди мамочку.

Нэш посмотрел на Пайпер, которая стояла на носках его ботинок и выглядела так, будто надеялась, что её возьмут на руки и спасут от возмутительного снега.

– Ты слышала своего дядю. Иди найди мамочку.

Две собаки рванули через снег и свернули на участок перед домом, с энтузиазмом тявкая.

– Идёмте, – мрачно сказал Нокс.

– Увидимся с другой стороны, – пообещал я.

Нокс повернул за угол и получил залп снежков ещё до того, как сам успел бросить хоть один.

Далее раздался истерический хохот, когда Нэш спешно бросил весь свой арсенал в спину Нокса, уделяя особенное внимание его голове и заднице.

Я неспешно подошёл к Ноксу, поднял ведро над его головой и высыпал всё содержимое.

Наоми расположилась в кузове грузовика Нокса, и у её ног лежало несколько десятков снежков. Джеремайя документировал этот момент, снимая на телефон, а Стеф стоял рядом с самой огромной маргаритой, что я видел в своей жизни. Слоан и Лина барахтались в снегу, и обе собаки лихорадочно лизали их лица.

В хриплом смехе Слоан было нечто земное, стихийное. Она не смеялась так со мной. Больше нет.

Наоми разразилась заливистым звонким смехом.

– Ты выглядишь как кошмарный снеговик, – крикнула она своему мужу. Весьма точная оценка. Борода Нокса полностью покрылась снегом.

Нокс сбросил с себя транс, поднял руки и зарычал.

Его жена завизжала и попыталась удрать, но Нокс запрыгнул в кузов грузовика и схватил её в снежное объятие. Он принялся тереться лицом об её голую шею, заставляя её кричать ещё громче.

– Это определённо надо в рамку, – заявил Джеремайя, щёлкая фотографии.

Нэш потянул всё ещё смеющуюся Лину за руки, поднимая её.

– От тебя пахнет текилой и плохими решениями.

Она обвила его руками за шею и смачно поцеловала в губы.

– А от тебя пахнет так, словно нам надо заняться сексом.

Слоан, оставаясь на снегу, изобразила рвотный позыв.

Я отбросил ведро в сторону и протянул ей руку.

Она смотрела на мою ладонь слишком долго, так что я наклонился и рывком поднял её на ноги.

Её руки в варежках ухватились за мои предплечья, пока она восстанавливала равновесие. Она до сих пор хохотала. Её очаровательное лицо являлось воплощением веселья. Вблизи я заметил более тёмное пятно лесно-зелёного цвета на радужке её левого глаза.

– Только не на кофточку, – провизжала Наоми в кузове грузовика.

– Лучше бы эти проделки не испортили мои ботинки, – пожаловался Стеф, глядя на свои ноги.

Слоан улыбалась, её изумрудно-зелёные глаза оставались ясными и яркими.

– Ты не пьяна, – заметил я.

– Мы все не пьяные. Это всё снег. Он превращает нас в четвероклассников. Вот наглядный пример, – сказала она и помахала бордовыми варежками, показывая на меня. – Когда ты в последний раз делал нечто столь недостойное, как игра в снегу?

– Можно убрать мужчину из Нокемаута, но нельзя убрать Нокемаут из мужчины, – пошутил я.

Она нахмурилась.

– Погоди. Я забыла. Я опять зла на тебя.

– Думаю, с нами это всегда справедливое предположение, – сухо отозвался я.

Она согнулась в талии и подняла несчастную Пайпер, который понадобится новый свитерок, потому что этот весь покрылся комками снега.

– Я особенно зла на тебя, потому то ты настучал Наоми, хотя я всего лишь хотела тихо провести вечер в одиночестве.

– Как видишь, я тоже страдаю от последствий своих действий, – сказал я, показывая в сторону Нокса и Нэша.

Слоан уткнулась лицом в мокрую жёсткую шёрстку Пайпер.

– По какой-то абсурдной причине Наоми посчитала, что ябеда тоже не должен быть один сегодня. Мои страдания почти стоили понимания, что тебе пришлось развлекать своих приятелей вместо того, чтобы придумывать, как взвинтить цену лекарств от давления, или чем ты там развлекаешься на досуге.

– Я развлекаю себя, запоем смотря «Теда Лассо» и болея за злодея Руперта.

Слоан попыталась подавить смех, но безуспешно.

– Проклятье.

И это вызвало пьянящий восторг, превосходивший всё, что я испытывал в недавнем прошлом. Просто жалко.

– Погодите-ка. Вы двое реально улыбаетесь друг другу? – потребовала Лина.

– Господи. Это снежное чудо, – сказал Стеф, крестясь, пока Джеремайя обнимал его за талию.

– Мне надо позвонить в участок и проверить, не грозит ли нам падение астероида, – пошутил Нэш.

– Мне это не нравится, – сказал Нокс, награждая меня злобным заснеженным взглядом.

– А я в восторге, – упорствовала Наоми, взяв его под руку.

– Ха-ха. Вы просто уморительные, ребят, – сказала Слоан, выразительно делая шаг в сторону. Она повернулась ко мне спиной и забрала с собой это тёплое чувство.

***

Нокс и Нэш настояли, что останутся на ночь, а девушки забрали с собой собак и ушли в соседний дом.

На часах была уже полночь. Нокс вырубился на одноместной кровати, рассчитанной на мальчика, пока Нэш спал на раскладном диване в моём кабинете.

Если судить по долгим и пылким прощаниям, которые они разделили с Наоми и Линой, то можно было бы подумать, что они отправляются на войну.

Что такого было в любви, отчего мужчины превращались в идиотов с глупыми улыбками?

Я считал себя везунчиком в том, что мне хотя бы не приходилось беспокоиться об этом.

Я переключил внимание на финансовый отчёт передо мной. Цифровая платформа для сбора средств стала бы интересным пополнением моей «злобной корпоративной империи». Я сохранил свои пометки в облачном хранилище и написал электронное письмо ассистенту с просьбой добавить в мой календарь встречу с партнёрами по платформе.

Я снял очки и потёр ладонями уставшие глаза.

Я хотел лечь в постель. Провалиться в измождённый сон без сновидений. Но не мог. Пока что нет. Пока в спальне Слоан ещё горит свет, тёплый и золотой, как маяк среди снегопада.

По моему мнению, эта привычка была ещё хуже курения – не ложиться спать, пока у Слоан не погаснет свет. Этот импульсивный порыв вовсе не приносил мне пользы, учитывая, что эта женщина была книжным червяком и часто читала до полуночи и даже дольше. Я посмотрел на свою копию «Полночной библиотеки» возле моего локтя и задался вопросом, может, от неё тоже надо будет отказаться, когда наконец-то продам этот дом.

Я был жалок, втайне деля с ней время отбоя, как будто если я засыпал в одно время с ней, это каким-то образом гарантировало её безопасность. Чем скорее я продам этот дом и разорву все узы, тем быстрее мы оба будем свободны.

Уличный прожектор на заднем дворе Слоан осветил зимний пейзаж, и я резко оживился, подавшись вперёд и глядя в окно.

Вот и она.

Она переоделась в другую пижаму, а поверх надела большое тёмное пальто и ярко-красные зимние сапоги. Я смотрел, как она целенаправленно шагает по двору, и повелевал ей остановиться, пока она не скрылась за елью и туями.

Я поднялся со стула и задержал дыхание. Она помедлила, оставаясь в пределах видимости, и я расслабился.

Слоан запрокинула голову к небу и широко развела руки в стороны. Затем повалилась назад, упав на спину. Мои мышцы рефлекторно напряглись, готовые побежать вниз и за дверь, но потом я осознал, что она шевелится. Её руки и ноги совершали движения из стороны в сторону. Туда-сюда. Туда-сюда.

Я заворожённо наблюдал, как Слоан Уолтон делала снежного ангела.

Я положил ладонь на прохладное стекло.

«Позаботься о моих девочках». Я услышал слова Саймона так же ясно, как если бы он произнёс их вслух.

Это не его вина. Он не знал, какой эффект его дочь оказывала на меня. Как опасна она для меня. Каким фатальным я могу быть для неё.

Теперь она села, запрокинув голову. Я гадал, может, она тоже думает о Саймоне. Это ещё одни узы, которые несправедливо связывали нас воедино. В моменте слабости я поднял руку к окну и обвёл её силуэт пальцами по стеклу.

Я увидел это наперёд её – далекая полоска оранжевого света на небе. Падающая звезда.

Слоан подняла руку к лицу и молча сидела там.

Затем внезапно зашевелилась, покончив с неподвижностью. Я заворожённо наблюдал, как она осторожно поднимается на ноги и выпрыгивает из своего снежного творения.

Положив руки на бёдра, она посмотрела на ангела и кивнула. Затем подняла взгляд. На сей раз не на небо, а на меня.

Моё освещение было выключено. Она никак не могла видеть меня, говорил я себе, убирая руку от стекла. И всё же я стоял в тени и наблюдал, как она смотрит в моё окно.

Спустя мучительную минуту она отвернулась и медленно вернулась в дом.

Только когда она скрылась из виду, и освещение в её спальне наконец-то погасло, я кое-что осознал.

На ней было моё пальто.

Глава 5. Горячий парень в моей спальне

Слоан

Двадцать три года назад

Я должна была доделывать домашнюю работу по тригонометрии или хотя бы принимать душ после тренировки по софтболу. Но если честно, я ненавидела математику и не давала себе мыться, пока не доделаю домашнюю работу. Так что моим единственным вариантом было сделать перерыв на книгу.

Существовал крохотный шанс того, что моё раздражение вызвано простым фактом – у меня осталась ровно одна глава до самого интересного в моей стыренной книжке «Шанна» Кэтлин Вудивисс.

Это было моё третье перечитывание маминой потрёпанной книги в мягкой обложке, и я была влюблена по уши в непостоянного Рюарка Бошана. Пусть их с Шанной поведение было бы абсолютно проблематичным в реальной жизни, мне всё равно нравилась подспудная идея того, как тайная и знойная интрижка каким-то образом создаёт безопасное место, где можно быть самим собой.

Я забралась на подоконник и устроила позади себя гору подушек. До меня донеслась вонь подмышек. Я поморщилась и приоткрыла форточку, впуская свежий весенний воздух. Моя команда в этом году имела шансы выйти в окружной плей-офф, и тренера на каждой тренировке нагружали нас всё сильнее. Я хотела этого. Это всё было частью Грандиозного Жизненного Плана Слоан, которому я была абсолютно привержена. Но прямо сейчас я хотела всего лишь погрузиться в сексуальную карибскую историю. Через несколько секунд все мои тревоги о засохшем поте и дурацкой домашней работе испарились, и я перенеслась в книгу.

Я была на полпути к хорошим сценам, когда моё внимание отвлёк наш сосед мистер Роллинс, слишком быстро сдавший назад на своём пикапе. Он переключил передачи, и грузовик рванул вперёд, визжа шинами и быстро скрываясь из виду.

Мой живот скрутило узлами. Дела по соседству шли не лучшим образом с тех пор, как мистер Роллинс год назад потерял работу. Папа говорил, что он был каким-то начальником цеха на химической фабрике через несколько городов отсюда. Но фабрика закрылась. После этого мистер Роллинс перестал подстригать газон. Он больше не жарил бургеры. Иногда, если моя спальня была открыта для весеннего ветерка, я слышала, как он кричит поздно вечером.

Мой папа никогда не кричал. Он вздыхал.

Он не злился на меня и Мэйв. Он разочаровывался.

Мне было интересно, что сделал Люсьен, чтобы заставить его папу кричать.

От одной лишь мысли о нём по мне пронёсся лёгкий восторг.

Люсьен Роллинс был одиннадцатиклассником и квотербеком стартового состава в школьной команде. Мне нравилось думать, что серьёзный, темноволосый парень, который выносил мусор без рубашки, был причиной моего сексуального пробуждения. Сначала я думала, что мальчишки гадкие (в двенадцать-тринадцать лет это абсолютная правда), а потом начала гадать, каково это – если бы меня поцеловал плохой мальчик по соседству.

Люсьен был великолепным, спортивным и популярным.

Я же, напротив, была очкастой и грудастой почти-шестнадцатилетней девочкой, которая предпочтёт провести вечер пятницы с хорошей книгой, чем пить тёплое пиво у костра в поле под названием Третья База. Я не в его лиге. Эта лига состояла из чирлидеров, президентов класса и прекрасных подростков, которые каким-то образом избежали отчаянных комплексов, которыми наградили всех остальных.

Я преуспевала в не-сексуальном виде спорта и прошлую неделю оставалась после уроков из-за своих «рьяных возражений» против навязывания дресс-кода, когда мою подругу Шерри Салама Фиаско оставили после уроков из-за юбки, которая была на 2 сантиметра короче нормы.

– Почему бы вам не научить мальчиков контролировать себя, вместо того чтобы тратить эту энергию на контроль того, как одеваются девочки? – возражала я. Громко. Я даже заработала полные энтузиазма аплодисменты от одной из старших чирлидеров в коридоре.

Мне понравилось уважение среди сверстников. А мои родители отказались наказывать меня, потому что я вступилась за правильные ценности.

Я услышала скрип и удар по соседству. Моя книга сползла с колен, когда я вытянула шею, чтобы посмотреть получше.

Моя любимая деталь в моей комнате (помимо того факта, что тут имелась своя ванная, достойные библиотеки книжные шкафы и отличное место для чтения на подоконнике) – это вид из окна. С места на подоконнике я могла видеть всю боковую стену дома Люсьена, включая окно его спальни.

А вот и он.

Люсьен вышел на задний двор. К сожалению, на нём была футболка. Его плечи сгорбились, и он отрешённо потирал свою правую руку, задумчиво глядя на землю.

Наш задний двор, благодаря папиному увлечению садоводством, был огороженным сказочным царством цветов, кустарников и деревьев. Сейчас был конец марта, вишнёвые деревья расцветали, официально объявляя о наступлении весны.

Задний двор Люсьена напоминал заброшенный участок. Трава росла клочками, вдоль забора сорняки вымахали до колена. Сбоку гаража стоял заброшенный ржавый гриль. Я не хотела осуждать, конечно же. У многих людей были занятия поважнее, чем каждые выходные ковыряться в земле.

Хотя, может, Люсьену стоит задуматься о помощи по дому, если его папа больше не будет заниматься двором. Рядом с грилем стояла газонокосилка, ради всего святого. Я не хотела пускать слюни на ленивого и чванливого парня.

Я мысленно велела ему подойти к газонокосилке.

Вместо этого Люсьен пнул камешек, валявшийся на проплешине газона, отчего тот взмыл в воздух. Пролетел по дуге и с громким треском врезался в наш забор.

– Эй! – заорала я.

Его взгляд немедленно метнулся к моему окну. Я распласталась по подоконнику и накрыла лицо подушкой.

– Ну, это было глупо, дурочка. Он тебя уже видел, – сказала я в подушку. Снова выпрямилась. Но Люсьена нигде не было видно.

Вишнёвое дерево под моим окном затряслось, и я услышала кряхтенье.

– Какого…

На дереве что-то было. Нет. Не что-то – кто-то. Я поморгала несколько раз и задалась вопросом, не надо ли мне выписать новые очки, потому что выглядело все так, будто Люсьен Роллинс карабкался по моему дереву. Он взобрался по стволу, затем попробовал надавить ногой на ту ветку, что нависала над крышей крыльца.

О Боже. О Боже. О Боже. Горячий, популярный одиннадцатиклассик только что забрался на моё дерево, потому что я заорала на него.

Я с пьянящей смесью ужаса и восторга наблюдала, как он карабкается по ветке, затем проворно спрыгивает на крышу.

Я слезла с подоконника и попятилась к центру комнаты, когда Люсьен Роллинс перекинул ногу через мой подоконник и забрался внутрь.

О Боже. О Боже. О Боже. Люсьен Роллинс в моей спальне. Чёрт! Люсьен Роллинс в моей спальне!

Я огляделась по сторонам, надеясь, что моя комната не совсем позорная. Слава Богу, мама настояла, чтобы на мой двенадцатый день рождения в моей комнате сделали ремонт. Мой кукольный домик и гамак с мягкими игрушками уступили место книжным шкафам от пола до потолка, которые собрал мой папа. Бледно-розовые стены теперь были покрашены меланхоличной голубой краской.

Но я только что вывалила две партии постиранного белья прямо на полу перед шкафом, потому что маме нужна была корзинка для белья. А ещё я вывалила всё содержимое рюкзака в изножье кровати, потому что не могла найти свой любимый ягодно-розовый текстовыделитель, который берегла для самых важных конспектов.

Милостивый Господь. У меня имелся любимый текстовыделитель, а Люсьен прошлой осенью побил школьный рекорд по точности передач на поле. (стоит отметить, что речь идёт об американском футболе, похожем на регби, т. е. где игроки бегают с мячиком в руках, а не пинают его, – прим.)

Мой незваный гость ничего не говорил, пока я молча паниковала.

Люсьен поднял мою книгу, перевернул и прочёл аннотацию сзади. Затем насмешливо выгнул бровь.

Я подошла к нему и выхватила книгу.

– Зачем ты в моей комнате? – потребовала я, наконец-то вернув себе дар речи.

– По большей части подумываю извиниться за камень, – сказал он низким и ровным голосом.

– По большей части?

Он пожал плечами и начал бродить по комнате.

– Я никогда не бывал в твоём доме. Хотел посмотреть, как тут.

– Мог бы воспользоваться входной дверью, – подметила я. Будь я чирлидером, я бы знала, как флиртовать. Я бы приняла душ, и мой блеск для губ подходил бы под мою пижаму. Я бы умела встряхнуть волосами, не повреждая шею, а он почувствовал бы желание поцеловать меня.

Но я не чирлидер. Я – это я, и я понятия не имела, как говорить с моим горячим соседом, на которого я запала.

Он остановился у моего стола и просмотрел мои CD-диски. Его губы изогнулись в усмешке.

– Destiny’s Child и Энрике Иглесиас.

– Ты не можешь просто врываться в мой дом и осуждать мои музыкальные пристрастия.

– Я не осуждаю. Я… заинтригован.

Вблизи он оказался ещё симпатичнее.

Погодите. Нет, не симпатичнее. Он великолепен.

Его волос были густыми, тёмными и немного волнистыми на концах. У него был прямой нос и высокие скулы, которые настолько красиво очерчены, что миссис Клаузер выбрала его в качестве модели для портрета на уроке рисования. Бекки Бантон сказала, что Люсьен снял рубашку, и миссис Клаузер пришлось десять минут подряд стоять перед своим вентилятором от приливов жара из-за климакса.

Конечно, Бекки также утверждала, что её дядя изобрёл школьные рюкзаки JanSport, так что к её заявлениям надо относиться скептически.

Люсьен был высоким, со спортивным телосложением, которое натягивало его поношенные джинсы и длиннорукавую кофту с эмблемой футбольной команды Нокемаута в такой манере, которая делала его похожим не на мальчика, а на мужчину.

Тут становится жарко? Мне самой нужен вентилятор от приливов жара?

Я ещё ни разу не занималась сексом. Я хотела, чтобы мой первый раз был с кем-то, кто заставит меня почувствовать себя героиней книги. С кем-то, кто может очаровать меня, заставить почувствовать себя особенной и хорошей. Не хочу, чтобы всё было потным и неловким на заднем сиденье древней Тойоты, как в первый раз Бекки.

Люсьен, с его мускулистыми предплечьями и романтическими волосами, заставил бы девушку чувствовать себя так. Особенной. Важной.

Как я должна встречаться с мальчиками из своей лиги, когда мне презентовали такой образец? Мои варианты для свиданий ограничивались старшеклассниками низшего уровня. Например, членами театрального кружка или более медленными участниками команды по бегу.

Но ни один из них не мог тягаться с моим великолепным соседом.

Дело не только в его внешности. Люсьен ходил по школьным коридорам со знающей уверенностью в том, что толпа перед ним расступится. Я же, напротив, сновала от просвета к просвету и вечно смотрела на чьи-то спины и плечи.

Люсьен откашлялся, и я моргнула.

Я смотрела на него очень долго. Достаточно долго, чтобы он присел на скамеечку в изножье моей кровати и уставился в ответ. Выжидающе.

– Ээ, хочешь газировки или типа того? – спросила я, не зная, что буду делать, если он согласится. Мои родители были внизу, и они точно заметят, если я потащу наверх две банки рутбира. В отличие от родителей из телика, мои всё замечали.

– Нет, спасибо, – сказал он, косясь на мою домашку по тригонометрии. Он поднял верхний листок, который я исписала повторениями фразы «Это идиотизм. Ненавижу математику» снова и снова.

Я выхватила лист из его руки и скомкала его за спиной.

Я умная. Это моя фишка. Посадите меня на урок английского, истории или естественных наук, и я была гарантированной отличницей. Но математика – это другая история.

– Я мог бы тебе помочь, – сказал он, потянувшись за меня и забрав лист бумаги обратно.

– Ты хорошо знаешь математику? – я не смогла скрыть изумление из своего тона.

– Думаешь, раз я играю в футбол, я не могу быть умным?

На самом деле, я думала об этом сценарии. Я должна быть репетитором горячего спортсмена, и он невольно влюбится в меня во время интимных занятий один на один. Но так тоже можно.

– Нет, конечно, – фыркнула я.

– Тогда дай мне карандаш, – он протянул руку, и на мгновение я предалась фантазиям о том, как я просто кладу ладонь в его руку… а потом прыгаю к нему на колени и целую его.

Но я сомневалась в своём равновесии. Что, если я заеду ему коленом в пах или вышибу весь воздух из его лёгких?

Здравый смысл победил, поэтому я подобрала с пола розовый механический карандаш и передала ему.

– Иди сюда, – сказал он, соскользнув на пол и похлопав по месту рядом с собой.

Я послушно села.

– Первую часть ты сделала правильно, – сказал он, прослеживая карандашом мой ход решения. – Но вот тут ты ошиблась.

Я сидела рядом с ним и наблюдала, как его большая ладонь водит розовым карандашом над листом. Люсьену Роллинсу удаётся сделать сексуальной даже математику.

– Вау. Ты реально умный, – сказала я, когда он обвёл ответ в кружок.

Уголки его губ слегка приподнялись.

– Никому не рассказывай.

– Твой секрет в безопасности со мной, – пообещала я.

– Твоя очередь, – сказал он, передавая мне карандаш.

От него приятно пахло. От этого у меня начиналась паранойя, что он почует мою вонь.

Потребовалось три попытки с моей стороны и бесконечное терпение со стороны Люсьена, но я наконец-то справилась. Следующий пример я решила со второй попытки. А когда третий пример мне удалось решить с первого раза, я вскочила и воткнула карандаш так, будто это был футбольный мяч в зачётной зоне.

– Да! Выкуси, математика!

Я наполовину завершила свой победный танец, когда вспомнила, что за мной наблюдает горячий одиннадцатиклассник, а у меня потные подмышки.

Люсьен откинулся назад, опираясь локтями на ковёр и весело наблюдая за мной. На его лице играла настоящая улыбка. Которую вызвала я. Во мне расцвело нечто тёплое. Я практически уверена, что это был прилив жара при климаксе.

Я заправила волосы за оба уха и опустилась обратно на пол.

– Эм, так вот, спасибо за это. Обычно я не радуюсь так сильно из-за домашки по математике.

Улыбка никуда не делась, и она превращала мои внутренности в пюре.

– Я так понимаю, чтение тебе нравится больше тригонометрии? – он кивнул на мои книжные шкафы.

– О, ээ, да. Мне нравятся книги. Очень.

– Собираешься их писать?

Я покачала головой.

– Неа. Чтение – это просто хобби. Я получу стипендию по софтболу и буду изучать спортивную медицину, – я всё распланировала. Тренер называл меня «агрессивно энтузиастичным питчером».

– Правда? – спросил он.

– Думаешь, я не справлюсь?

– Просто хорошо, наверное, знать, чем ты хочешь заниматься.

– Ты почти перешёл в двенадцатый класс, – заметила я. – В какой колледж будешь поступать? На какую специальность?

Он пожал плечами, затем вздрогнул и машинально потёр руку.

– Пока что не знаю.

Я нахмурилась.

– Ну, а кем ты хочешь стать?

– Богачом.

Похоже, он говорил всерьёз. И не в манере дерзкого подростка, которому надоело отвечать на вопросы тети Элис о том, кем он хочет быть, когда вырастет.

– Ээ, окей. И как ты этого добьёшься? – спросила я.

– Найду способ.

Я была разочарована. У парня вроде Люсьена должны быть большие и конкретные мечты. Он должен изобретать инновационные слуховые аппараты для младенцев или, может, открыть крутую стоматологическую клинику, как моя мама. Чёрт, да даже стремиться быть профессиональным футболистом – это лучше, чем ничего.

– Слоан! Ужин, – позвала моя мама с первого этажа.

Блин-блинский-блин.

– Ээ, ладно! – крикнула я.

– Видимо, мне пора, – сказал Люсьен.

Я не хотела, чтобы он уходил. Но я также не хотела, чтобы мои родители знали, что очень горячий футболист забрался по дереву в мою спальню. На случай, если он сделает это ещё раз, и тогда я буду помывшейся и одетой в пижаму под цвет блеска для губ.