Текст книги "То, что мы оставили позади (ЛП)"
Автор книги: Люси Скор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 34 страниц)
– Я не буду плакать, – сказала она.
Моя жена была бессовестной обманщицей, потому что я уже видел влагу, собиравшуюся в её ореховых глазах, которые я так сильно любил, чёрт возьми.
– Но я скажу тебе, что ты делаешь каждый день лучшим днём в моей жизни. И что я никогда не перестану испытывать благодарность за то, что ты…
– Вытащил свою голову из задницы? – предложил я.
Она покачала головой.
– Что ты решил, что я и Уэй этого стоим. Спасибо тебе за эту жизнь, Нокс Морган. Никто другой не устроил бы такое приключение из исполнения каждого моего желания.
Каким-то образом она снова это сделала. Меня всегда удивляло, когда Наоми находила во мне ещё один сломанный кусочек и снова делала его целым.
– Я люблю тебя, Нокс. И я никогда не перестану быть благодарной за всё, что ты сделал и кем ты для нас стал.
В моём горле сделалось ужасно тесно. А в глазах появилось жгущее ощущение, которое мне совсем не нравилось.
Я схватил Наоми и притянул к себе, уткнувшись лицом в её волосы.
– Я люблю тебя, – прохрипел я.
Слов было недостаточно. Они далеко не описывали чувство, которое я испытывал в груди, просыпаясь и видя, что она прижалась ко мне, спящая и защищённая. Они не описывали то, что я чувствовал, когда она входила в комнату и привносила с собой солнце. И они совершенно точно, чёрт возьми, даже рядом не стояли с тем, как я чувствовал себя, когда она смотрела мне в глаза и говорила, что я дал ей всё, чего она хотела.
Я решил, что всю оставшуюся жизнь буду показывать ей, что чувствую, раз не мог выразить это словами.
Бонус к «То, что мы прячем от света»
Лина
Несколько лет спустя
– Облупил! – злорадно объявил Стеф.
– Иди нахер! – прорычал Нокс, потянувшись к очередной плашке на игровом столе в нашей игровой комнате.
Да, у меня, Лины Солавиты Морган, имелась игровая комната. А ещё у меня имелась целая секция в шкафу, отведённая под дорогое нижнее бельё.
Мой красавчик муж одарил меня знающей улыбкой, словно прочёл мои мысли, и подвинул к себе плашку. Пайпер сидела у него на коленях, наслаждаясь активностью за столом.
– Как у тебя так хорошо получается? – потребовал Люсьен. Это была его первая попытка игры в Бананаграммы, и он воспринимал происходящее ещё серьезнее, чем Слоан, которая уже сдалась. Она закинула ноги ему на колени и просматривала на айпаде статью о новом успехе её программы.
(Бананаграммы – это слегка усложнённая версия игры в анаграммы. Есть 144 плашки с буквами. Часть раздается игрокам, и они должны составлять из них слова так, чтобы задействовать все фишки, но слова должны пересекаться меж собой как в кроссворде, нельзя составлять слова отдельно друг от друга. Если кто-то из игроков использовал все свои плашки-буквы, он кричит «облупил» (отсылка к «облупил банан»), и все остальные игроки должны взять себе дополнительную плашку с буквой. Название «бананаграммы» задумывалось со значением «анаграммы, которые сведут вас с ума», т. к. make you bananas – это идиома, означающая «сводить с ума, раздражать, сердить, – прим. пер).
Свет от планшета слегка подчёркивал узкий серебристый шрам на линии её подбородка. Метка доблести. Метка, напоминавшая нам всем, какой храброй была наша маленькая библиотекарша.
Я заметила, что Люсьен играл одной рукой, а второй массировал ноги своей жены под столом.
– Он жульничает, – сказал Джеремайя, подмигивая Стефу.
– Ты просто завидуешь, мистер Слова-Из-Трёх-Букв.
– Кто-нибудь хочет ещё выпить? – спросила я, начиная собирать пустые бутылки и стаканы.
– Сядь, Ангел, – приказал Нэш. Его рука потянулась ко мне и поднесла моё запястье к его губам. – Я сам приберусь.
– Мне лучше, когда я двигаюсь, – сказала я ему, затем вопреки уколу боли в пояснице наклонилась, чтобы скользнуть губами по его губам.
– Ты в порядке? – мягко спросил он. Его ладонь скользнула по моей спине и попе. Он безошибочно нашёл моё тату и с любовью сжал.
Я чувствовала себя огромной и испытывала дискомфорт. Моя спина болела. Мои ноги отекли. Последние несколько часов я время от времени испытывала резкие спазмы, напоминавшие мне о том, что уже не за горами.
– Всё хорошо, – пообещала я.
– Облупил, мудаки! – триумфально гаркнул Нокс. Собравшиеся за столом застонали.
– Игровая ночь, – пробормотала я, подмигнув Нэшу, после чего отнесла пустые пивные бутылки на кухню. Бассет-хаунд Уэйлон поднял голову, убедился, что я не несу вкусняшки, затем немедленно продолжил дрыхнуть на кафеле.
И каким-то образом это стало моей жизнью.
Конечно, моя жизнь также включала постройку этого прекрасного здания на земле Лизы Джей, буквально на другом берегу ручья, напротив дома Нокса и Наоми. У меня была увлекательная работа, чудаковатая собака, мужчина, которого я с каждым чёртовым днём любила сильнее и сильнее. У нас с родителями наладились хорошие отношения. Они до сих пор звонили. Часто. Но я больше не врала им о своей жизни, а они научились справляться с тем, что я расправляю крылья. Я подозревала, что это главным образом потому, что они передали факел беспокойства Нэшу и теперь рассчитывали, что он меня убережёт. Но я всё равно считала это победой.
Вдобавок вот-вот начнётся наше самое крупное приключение.
Я бросила все пустые бутылки в корзину для вторичной переработки. Наоми подошла ко мне сзади и скользнула рукой по моей знатно расширившейся талии.
– Посудомойка запущена, остатки еды убраны.
– Спасибо. Обещаю, что верну ту же услугу, когда не буду весить восемьсот килограмм и иметь форму пляжного мяча.
– Нормально себя чувствуешь?
Я кивнула, затем поморщилась. Вес моего беременного живота как будто сместился ниже обычного. Моя спина протестовала, и неважно, сидела я, стояла или лежала. Впервые с подростковых лет мне было дискомфортно в собственном теле.
Но я не хотела жаловаться своей подруге. Только не тогда, когда они с Ноксом сами пытались завести детей.
– Я в порядке, – заверила я её.
Наоми бросила на меня знающий взгляд.
– Обманщица, – ласково сказала она.
– Нет, правда. Я в порядке, – в этот самый момент меня опять пронзило резкой болью.
Взгляд Нэша скользнул ко мне, как будто он тоже это почувствовал. Этот мужчина наблюдал за мной как ястреб с тех самых пор, как та чёртова розовая полоска появилась на тесте несколько месяцев назад. Я слабо улыбнулась ему.
– Походить или посидеть? – предложила Наоми.
Оба варианта в данный момент казались ужасными.
– Походить, – решила я и начала нарезать круги вокруг кухонного островка, держа руки на пояснице.
Наоми взяла кухонное полотенце и принялась скручивать его в руках, а на её губах играло подобие улыбки.
– Что? – спросила я.
– Мне просто нужно, чтобы ты знала – я буду очень любить этих детей. Я так счастлива за тебя и Нэша, что у меня иногда аж дыхание перехватывает, – произнесла она дрожащим голосом. – Я не хочу, чтобы ты думала, будто это лишь потому, что я грущу за нас с Ноксом, и что я не радуюсь за вас с Нэшем.
Я перестала ходить и повернулась к ней.
– Конечно, я это знаю. И мне нужно, чтобы ты знала – я мечтаю, чтобы это были твои дети, или чтобы ты была восьмисоткилограммовым пляжным мячом вместе со мной.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
– Я тоже. От этого я чувствую себя немного эгоисткой.
– Нет ничего неправильного в том, что ты хочешь привнести больше любви в свой дом. Это не эгоизм, – я отпустила её, и меня снова пронзила резкая боль.
Я медленно выдохнула.
– Мы с Ноксом тут поговорили, – продолжала Наоми, садясь на один из барных стульев, которые я выбирала с такими муками. Потому что я, видимо, придирчива не только в моде и макияже, но и в домашней мебели. – И мы приняли решение.
– Что решили? – спросила я, стараясь не говорить так, будто меня душат, потому что спазм отказывался заканчиваться.
– Мы больше не будем тратиться на репродуктивное лечение.
– Ох, Наоми, – произнесла я.
Она покачала головой, и сквозь слёзы в её глазах я увидела нечто прекрасное. Нечто счастливое и полное надежды.
– Мы усыновим или удочерим ребёнка.
Я потянулась к ней. Из-за беременности я стала легче относиться к физическому контакту. Возможно, это связано с тем, что я физически делила своё тело не с одним, а с двумя другими людьми.
– Впереди ждёт долгий путь, но это просто ощущается правильно. Как будто частица пазла встала на место, – сказала она. – Я так счастлива.
Я обняла её так крепко, как позволял мой живот.
– Это прекрасно, Уитти. Я так счастлива за себя. Ты, Нокс и Уэй найдёте остальную часть своей семьи, – пообещала я ей.
– Я чувствую это сердцем. Точно так же, как я знаю, что ты не сестра, с которой я родилась, а сестра, которую я выбрала, Лина, – прошептала я.
Перед глазами всё расплылось от жарких слёз, и я обняла её крепче.
– Чёрт. Доводишь тут беременную даму до слёз.
Наоми сквозь слёзы хихикнула мне в плечо.
– Для меня честь иметь такую сестру как ты, – прошептала я.
– Это был пинок? – спросила Наоми, положив ладонь на мой живот.
– Ага, один из них явно хочет пойти по стопам Уэйлей на футбольное поле.
Следующий спазм застал меня врасплох, и я отпустила Наоми, чтобы согнуться вперед.
– Уф, – ахнула я.
– Нэш, – резко крикнула Наоми.
В комнате раздался грохот, и мой муж в мгновение ока оказался возле меня.
– Нормально, Ангел? – спросил он, проводя ладонями по моим рукам.
– Нормально, – прохрипела я, когда остальные наши друзья и родственники попытались одновременно вломиться на кухню и застряли в дверном проёме.
– Думаю, она рожает, – объявила Наоми.
– Срок же ранний, – заметил Джеремайя.
– Близнецы обычно рождаются раньше, – сказала Слоан, подходя ко мне и кладя прохладную ладонь на моё плечо. Люсьен последовал за ней. Даже спустя столько времени, даже когда мои внутренности угрожали покинуть моё тело, у меня до сих пор перехватывало дыхание от того, как он всегда держался рядом с ней.
До боли очаровательно.
– Что нам делать? Тебе нужны полотенце и всё такое дерьмо? – с паникующим видом вопрошал Нокс.
– Стеф, принеси сумку, которая стоит на полу в нашей спальне, – сказал Нэш. – Наоми, звони родителям. Джеремайя, возьми мои ключи с крючка и заводи Тахо.
Я покачала головой.
– Не Тахо.
– Что? – Нэш наклонился поближе.
– Моя машина. Последняя поездка, где мы будем только вдвоём, – сказала я сквозь стиснутые зубы.
Он наклонился и посмотрел мне в глаза.
– Бл*дь, я люблю тебя, Ангел. Даже если ты упрямая заноза в моей заднице.
– Я тебя тоже люблю. А теперь выведи меня отсюда, пожалуйста, пока я не опозорилась, начав плакать и орать.
***
– Я не готова. Я не могу. Двое? Двое детей? Чем мы вообще думали? – я обеими руками стискивала руку Нэша.
Больничной койки и сорочки оказалось достаточно, чтобы вогнать меня в панику. Добавьте к этому тот факт, что из моего влагалища вот-вот вырвутся два новых человека, и это уже совершенно новый уровень паники.
– Мне очень жаль, детка. Я больше никогда не сделаю этого с тобой, – лихорадочно пообещал мой муж. – Поставьте ей ещё одну эпидуралку, или обезболивающих дайте, или чёртовых лошадиных транквилизаторов немедленно! Что угодно, только исправьте это, – гаркнул он.
Я опустила голову на приподнятое изголовье и зажмурилась. Прохладная ладонь Нэша легла на мой лоб. Я почувствовала его губы у моего уха.
– Я здесь, Ангел. Я с тобой. Ты непременно справишься. Вся тяжёлая работа досталась тебе, и я пи**ец как сожалею. Я бы сделал всё что угодно, чтобы забрать у тебя боль. Что угодно. Но клянусь тебе, после этого тебе никогда не придётся делать что-то одной. Окей?
Я кивнула и открыла глаза.
– Окей.
– Приготовься. Нам нужна хорошая потуга, Лина, – сказала медсестра.
– Ты сможешь, детка. Ты вернула меня к жизни. Ты можешь подарить жизнь ещё двум человечкам. Потому что ты сама магия, бл*дь.
Я стиснула его ладонь своей и крепко держала. Его голубые глаза горели так ярко.
– Ты мне нужен, Нэш.
– Наконец-то.
Я покачала головой.
– Ты всегда был мне нужен.
– Я здесь, рядом. Давай начнём это приключение.
– Мне не терпится оказаться в «после», – выдавила я сквозь стиснутые зубы.
***
Насколько я могла сказать, маленькое сморщенное личико под синей шапочкой не походило ни на меня, ни на Нэша. Он выглядел как ворчливый старичок с крошечными пальцами. Я положила голову на плечо Нэша. Он забрался на кровать рядом со мной, и мы сидели, держа на руках сына и дочку и наслаждались первыми минутами в качестве семьи из четырёх человек.
Нэш смотрел на нашу малышку-дочку с выражением чистого благоговения на лице. Я почувствовала, как моё сердце раскрылось посередине, подстраиваясь под это новое огромное количество любви.
Мой героический муж держался за нас двоих. Он держался до тех пор, когда близнецов запеленали, объявили здоровыми и сказали, что мне ничего не грозит. Затем, с выражением любви ко мне на его привлекательном лице, Нэш Морган грохнулся в обморок.
– Так бывает постоянно, – сказала медсестра, когда пошла за нюхательными солями и пластырями.
Я умудрилась кое-как сделать селфи, пока Нэш без сознания валялся у моей кровати. Лучшие моменты в нашей семье включали кровь и синяки.
– В комнате ожидания ждёт примерно двадцать человек, принёсших столько шариков, что хватит на целый карнавал, – объявила медсестра позднее.
– Наверное, нам стоит впустить их, пока их не выгнали, – сказала я. Я чувствовала себя так, будто моё тело раскроили надвое и сшили обратно, и я бы отдала левую руку за консилер и тушь. Но я обрела особенную радость в возможности делить эти неидеальные моменты. Когда я позволяла самым близким людям видеть меня в самое откровенное время, это давало силу, внушающую благоговение.
Нас поистине благословили этой прекрасной жизнью.
Этих крохотных идеальных деток будет любить и опекать вся наша семья, даже когда их человечная неидеальность станет заметна.
Нэш покачал головой.
– Я хочу ещё несколько минут только для нас, – сказал он.
– Хорошо, – ответила я, зная, что он говорит это ради меня. Неизменный защитник.
Я протянула руку и провела пальцем по розовой щёчке нашей дочери.
– Я думала, мы могли бы назвать её Джайла в честь твоей мамы, – сказала я.
Нэш поднял на меня взгляд со слезами в его прекрасных голубых глазах. Он молча кивал какое-то время, пока его кадык дёргался от глотков.
– Думаю, мне бы это очень понравилось, – прохрипел он наконец.
– Да?
– Да, – он посмотрел на нашего сына, затем на меня. – Как насчёт Мемфиса?
– Мемфис Морган, – мягко произнесла я. Наш сын заёрзал на моих руках, и я улыбнулась. – Думаю, ему нравится.
– Ты прекрасна, ты же это знаешь?
Я подняла глаза и увидела, что Нэш смотрит на меня с выражением свирепой любви. Я выглядела измученной, а мой муж врал как дышал.
– Я тебя умоляю, – фыркнула я.
– Я рад, что ты задержалась для «после», – сказал он.
– Даже после этого? – спросила я, показывая подбородком на двух новорождённых, за которых мы теперь несли ответственность.
– В этом мире нет никого другого, с кем я пошёл бы на такое, – произнёс он сиплым от эмоций голосом.
Я вздохнула и прислонилась к его плечу.
– Согласна.
Мы не спешили, деля этот момент только меж собой.
***
Моя мама первой заглянула в двери. Я гадала, скольких людей ей пришлось отпихнуть ради такой чести. Я наблюдала, как она стискивает Нэша в долгом крепком объятии, раскачивая его из стороны в сторону.
– Я так тобой горжусь, – сказала она, отпуская его из объятий ровно настолько, чтобы обхватить его лицо ладонями.
Оказывается, что вся любовь, которую мои родители адресовали мне, была не такой удушающей, когда её разделяли между нами двоими. А теперь вообще между четверыми.
Мой папа стоял на пороге, смущённо сжимая букетик полевых цветов. Даже с другого конца комнаты я видела там ландыш. Любимый цветок Джайлы. Мы посадили целую клумбу ландышей вдоль дома, и каждый раз когда они расцветали, я шептала «спасибо» женщине, которая принесла любовь в мою жизнь.
– Он похож на тебя, – выдохнула мама, и её глаза наполнились слезами, когда я передала ей внука.
– Посмотри на этого маленького ангела, – сказал папа, вручая Нэшу цветы и сигару в обмен на внучку.
В дверь постучали, и внутрь стали просачиваться все остальные. Нокс и Уэйлей вошли с прослезившейся Наоми.
– О божечки! Они такие идеальные, – проворковала Наоми, махая ладонями перед глазами. – У тебя в морозилке четыре запеканки, в детской пропылесосили и вытерли пыль, а Пайпер с Дьюком, который смотрит за всеми собаками, пока мы не вернёмся, и тогда он тоже приедет повидаться. А теперь дайте мне ребёночка, пожалуйста.
Люсьен оберегающе обнимал рукой Слоан, а в свободной руке нёс подарочный пакетик от Прада.
– Сумка для подгузников, – произнесла Слоан одними губами.
Стеф и Джеремайя замыкали процессию вместе с самым огромным плюшевым мишкой, что я видела в своей жизни, и Лизой Джей.
– Вы отлично справились, дети, – сказала бабушка Нэша, глядя на свою правнучку.
– Её зовут Джайла, – сказал Нэш.
Лиза Джей кивнула один раз, потом продолжила кивать снова и снова.
– Славное имя, – ответила она наконец, затем шумно высморкалась в бандану.
Мой муж протиснулся обратно и забрался на кровать рядом со мной. Я положила голову под его подбородок и счастливо вздохнула, пока он поигрывал кольцами на моём пальце. Моё помолвочное кольцо было с выдающимся огненным бриллиантом, а обручальный ободок принадлежал его матери.
– Я не знаю, как мне так чертовски повезло, – пробормотал он мне в макушку.
Я приподняла лицо, взглянув на него.
– Может, потому что за тобой присматривают один-два ангела.
Его лицо смягчилось, голубые глаза смотрели нежно.
– Думаю, ты можешь быть права.
Он сладко поцеловал меня в губы, затем в лоб.
– Знаешь, – рассуждала я, – здорово, что у тебя такая классная кругленькая задница. Думаю, тебе придётся добавить ещё одну дату.
Бонус к «То, что мы оставили позади»
Люсьен
Примерно десять лет спустя
В канун Рождества в нашем доме всегда царил хаос. По традиции наша семья собиралась здесь каждый год на ужин в честь праздников/годовщины. С годами наша семья значительно выросла.
Непосредственно в нашей семье у нас были две собаки, теперь уже пожилая и всё ещё склонная к осуждению Мяу-Мяу, и очень дорогой аквариум с морской водой, в котором жил один самец рыбки со злобным характером, пожиравший всех остальных, пока симпатичная маленькая рыбка-клоун не надрала ему задницу. Слоан назвала его Люсьен.
Несмотря на моё ежегодное предложение нанять поставщика провизии, женщины – и Стеф – завладели кухней, пили вино, смеялись и готовили часами, пока мужчины хлопотали над младшими детьми.
Было так много традиций, и так много людей их соблюдало. Это должно было ошеломлять, но каждый раз, когда входная дверь открывалась и в комнату входило знакомое, укутанное от холода лицо с подарками, ещё один осколок внутри меня снова срастался воедино.
Не то чтобы я когда-нибудь признавался в этом. В конце концов, я же Люсьен Чёртов Роллинс. И хотя я работал неполный рабочий день в своей собственной компании, я всё равно был страшным ублюдком.
Только не для моей семьи, конечно.
Я забрёл на кухню, держа на руках свою первую внучку. Амара была крошечным лысым карапузом в слишком большом рождественском комбинезоне. Я не спускал её с рук с тех пор, как она появилась здесь. Слоан подлетела к нам и поцеловала в щёку Амару, а затем меня.
– Хорошо выглядишь, дедуля, – поддразнила она.
Нашему старшему сыну Кейдену было двадцать пять. Мы официально усыновили его и его сестру Кейтлин после патроната, когда Слоан была беременна нашим первенцем – мальчиком, которого мы назвали Саймоном. За четыре месяца мы перешли от нуля детей к трём. А всего через год у нас появилась четвёртая дочь, Джулиана.
Я бросил на жену испепеляющий взгляд, в котором жило обещание, что всё ещё впереди.
Она подмигнула, а затем спросила:
– Когда приедет семья Нолана?
– Они будут здесь завтра вечером, как раз к рождественской вечеринке Стефа и Джеремайи.
Стеф купил бывшую конеферму «Красный Пёс», расположенную на окраине города, и превратил её в роскошный спа-центр. Каждый год мы собирались там на праздничный ужин.
Нокс прошествовал через кухню, перекинув младшую дочь через плечо. Он задержался, чтобы Джилли успела нагнуться и взять с блюда два печенья.
– Викинг и Мини-Викинг, у вас обоих неприятности! – крикнула им вслед Наоми.
– Кому-нибудь здесь что-нибудь нужно? Напитки? Чистое кухонное полотенце? Немного здравомыслия? – предложил я, любуясь блюдами с едой.
– Вина, – хором воскликнули все одновременно.
– Лу, на кухне нужно вино, – крикнул я отцу Наоми, который вместе с отцом Лины обслуживал бар, обустроенный в столовой. Амара уставилась на меня широко раскрытыми глазами, а затем рассмеялась от души.
– Как поживает моя малышка? – спросила Уэйлей, воркуя над своей дочерью, уютно устроившейся у меня на руках.
По иронии судьбы, Кейден и Уэйлей официально соединили наши семьи, преодолев годы дружбы и полюбив друг друга в колледже. Я всё ещё думал, что они ужасно молоды, чтобы связывать себя такими обязательствами, но Слоан взяла с меня обещание держать свои опасения при себе.
Как заметила моя прекрасная жена, если мы правильно выполнили свою работу, то Кейден был уравновешенным, продуктивным взрослым человеком, который знал, чего хочет. Пока что её предсказание казалось верным. Даже одетый в ханукальный свитер Эмри, который был в гостиной со своей женой Сашей и объяснял близнецам Нэша, как играть с дрейдлом, заверил меня, что они выглядят счастливой, здоровой парой.
(Дрейдл – четырёхугольный волчок, с которым, согласно традиции, играют дети во время еврейского праздника Ханука, – прим)
– Тук-тук! – раздался весёлый голос от входной двери.
– Пойдём посмотрим, кто это, – сказал я Амаре. Мы прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть, как моя тёща Карен входит в дверь с моей матерью, их бойфрендами и их чемоданами. Я всё ещё не определился с мнением насчёт этих двоих мужчин. Несмотря на то, что широкогрудый Макс, который очаровал Карен танцами сальсы, и ветеран, награждённый «Пурпурным сердцем», Хосе смотрели на мою маму так, словно это она родила солнце, луну и всё, что между ними, я не был готов доверять им.
Прабабушки разразились восторженными воплями, и Амару забрали от меня.
Появилась моя перепачканная мукой жена и принялась щедро раздавать объятия и поцелуи в щёки.
– Ваши комнаты наверху готовы. Ужин будет через час. А вино – сейчас, – сказала она.
– Мы возьмём сумки, – предложил Хосе, поднимая здоровой рукой мамину дорожную сумку. Для человека, с ампутированной выше локтя рукой, этот мужчина был на удивление хорош во всём. Что только усиливало моё желание найти его слабое место.
Карен вздохнула, наблюдая, как Макс направляется к лестнице.
– Скажите мне правду. Я слишком стара для этого?
– Слишком стара для чего? – спросила Слоан, обнимая меня за талию.
– Для того, чтобы быть такой… влюблённой.
– Мы никогда не будем слишком стары для такого, – горячо заверила её моя мама, подмигнув мне и покачивая Амару на бедре. Я всё ещё не привык к этой новой, уверенной в себе маме. А она всё ещё привыкала к Люсьену-семьянину. Но у нас всё получалось.
– Мама, да папа как будто лично выбрал его для тебя. Он милый, – сказала Слоан.
– Он такой, правда? Кстати, о милых, когда приедут Мэйв и Курт? – спросила Карен.
– Мэйв только что прислала сообщение. Хлоя и её девушка только что приехали, так что они будут здесь через несколько минут, – сообщила Слоан.
– Не могу дождаться, когда познакомлюсь с женщиной, которая заставила Хлою замолчать на время, достаточное для того, чтобы влюбиться, – с усмешкой сказала Карен.
Моё внимание привлекло шевеление шерсти, и я заметил Мяу-Мяу, спрятавшуюся за занавесками на переднем окне.
Нокс театрально зарычал из гостиной и бухнулся на четвереньки. Двое детей закричали и бросились бежать по коридору, три собаки с тявканьем неслись за ними по пятам. Нокс смеялся, пока ему не пришлось подняться на ноги.
– Чёрт возьми, самочувствие в среднем возрасте – отстой, – простонал он.
Мы все старели. Вставать с постели по утрам было гораздо больнее. Но я никогда в жизни не чувствовал себя лучше. То, что я был частью этой цирковой семьи, излечило столько шрамов, о которых я даже не подозревал. Я перестал наносить татуировки поверх физических шрамов, после того как увидел, что моя жена носит их как знак отличия.
– Хо! Хо! Хо! – в дверях появился Дьюк Морган, отец Нокса и Нэша. Мужчина был одет как Санта Клаус, а его жена – как миссис Клаус. На крыльце стоял красный бархатный мешок, доверху набитый подарками.
– Дедушка Санта пришел! – крикнул Нэш, одетый в форму, потому что он был на дежурстве. Лина прижалась к нему, обхватив его за талию. Дети со всех концов дома сбежались поприветствовать вновь прибывших.
Воспользовавшись тем, что Слоан отвлеклась, я схватил её за запястье и кивнул в сторону входной двери.
Она улыбнулась мне. Мы вытащили наши пальто из шкафа и выскочили на крыльцо.
– Там слишком много чёртовых людей, – пожаловался я, когда она повела меня к качелям.
– Тебе это нравится, и ты это знаешь, Люцифер.
Нравилось, и, несмотря на все мои усилия, скрыть это было невозможно.
Я притянул жену к себе и укрыл нас флисовым одеялом, которое мы держали на крыльце для таких случаев.
Слоан прижалась ко мне и удовлетворённо вздохнула.
– С каждым годом становится все лучше, – сказала она.
Я провёл рукой по её волосам, которые сейчас были серебристо-светлыми. Это действительно было так. Мой частичный уход на пенсию оказался не такой проблемой, как я ожидал. Нолан и Лина получили повышение. Невероятно жизнерадостная Холли со своим новым мужем переехала в мой старый дом по соседству, чтобы работать в фонде Слоан. Работая в библиотеке и своём фонде, Слоан продолжала удивлять меня своей щедростью и упорством.
Мы сохранили за собой мою квартиру в городе, но пришлось купить шикарный особняк в Аутер-Бэнкс, чтобы Слоан по-настоящему научилась расслабляться. Каждый год мы устраивали всей нашей многочисленной компании двухнедельные пляжные каникулы. О которых я всегда мечтал в детстве. С кострами и фейерверками, с ленивыми днями, проведёнными на солнце.
Жизнь, которую мы построили, была воплощением мечты.
Слоан села и посмотрела на меня горящими от нетерпения глазами.
– У меня есть для тебя кое-что.
– Ты дала мне всё.
– Сказал богатый парень, который буквально ежедневно осыпает меня подарками. Как ты думаешь, ты справишься со своим подарком на годовщину?
Я вздохнул.
– Конечно, но давай сделаем это быстро, пока нас здесь кто-нибудь не обнаружил.
Это стало ещё одной маленькой традицией, которой придерживались только мы двое – обмениваться в частном порядке сентиментальными подарками на нашу годовщину. Сегодня утром я подарил Слоан её платье, сшитое на заказ тем же дизайнером, который шил её свадебное платье. Сейчас оно было надето на ней, и каждый раз, когда я смотрел прямо на неё, моё сердце билось чуть быстрее.
Она самодовольно приподняла подушку, висевшую на конце качелей, и показала сверток, завернутый в бумагу в красно-зелёную клетку.
Я вытащил из-под бумаги акриловую рамку и поднял её.
Это был прекрасный цветок вишни.
– Это с нашего дерева. Я подумала, раз ты подарил каждому ребёнку по черенку, у тебя должно быть что-то, чем ты сможешь наслаждаться круглый год.
Я провёл пальцами по цветку, который так много для меня символизировал на протяжении долгого времени.
Надежда. Любовь. Семья.
Всё это я заслужил. Всё это дала мне Слоан.
– Это… ээээ… Это… мило, – мне удалось выдавить из себя слова, несмотря на комок в горле.
Слоан усмехнулась, подпрыгивая на подушке.
– Я знала, что тебе это понравится! – она прервала свой победный танец, когда изнутри донеслись звон бьющегося стекла, возгласы «ой-ёй» и хриплый лай. – А теперь приведи себя в порядок, прежде чем мы вернёмся туда.
Я усмехнулся и поднял глаза, чтобы увидеть подмигивающего ангела на верхушке дерева у крыльца.
– Ему бы это понравилось, – сказал я.
– Знаешь, что ещё ему бы понравилось? Ты в роли папы и дедушки.
Я усадил её к себе на колени и обхватил её лицо ладонями.
– Всё для тебя. Всегда.
