Текст книги "То, что мы оставили позади (ЛП)"

Автор книги: Люси Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 34 страниц)

– Тааак. Как дела? – спросила она, усаживаясь на стул для посетителей. Она проверяла меня каждый час с тех пор, как я сообщила ей о неудачной встрече с судьёй.

Я забросила шаблон рассылки, над которым работала, и уронила голову на стол.

– Так хорошо, да?

– Всё отстойно.

– Я так понимаю, ты это видела, – сочувственно сказала она.

– Что видела? – спросила я у клавиатуры.

– Ну о Люсьене.

Я села.

– Что о Люсьене? – спросила я.

Наоми вздрогнула и покосилась в сторону двери.

– Что о Люсьене? – мрачно повторила я.

Она поднесла руки к щекам.

– Я уверена, что это ничего не значило. Это просто какой-то столичный блог сплетен.

Мои пальцы забегали по клавиатуре, когда я ввела в поисковик «Люсьен Роллинс блог сплетен».

Сначала я увидела фотографии. Люсьен в смокинге ведёт потрясающую статную женщину за руку в отель. И не просто в какой-нибудь отель. В наш отель. Ну, формально, в его отель. Она была красива в той манере, которая кричала «у меня богатая семья и действительно хорошие гены». Её гладкие чёрные волосы были собраны в классический пучок. Платье-футляр цвета слоновой кости красиво контрастировало с тёмной кожей насыщенного оттенка. А её сшитое на заказ пальто выглядело так, словно стоило дороже, чем то, что подарил мне Люсьен.

Там была и другая фотография. Другая женщина в другой вечер. Рука Люсьена интимно лежала на спине миниатюрной рыжеволосой девушки, когда они выходили из модного ресторана. Она была ниже ростом, с более пышными формами, но почему-то не менее ужасно красива в кокетливом коктейльном платье, созданном для того, чтобы притягивать взгляды.

Я отвернулась от экрана и заставила себя забыть о существовании Люсьена Роллинса и его пениса.

Я больше не была той, кто сводил его с ума, или, может, той, кто бросила его… как я фантазировала в самые мрачные и пьяные моменты своей жизни. Теперь я была просто одной из легионов женщин, которых он оставил позади.

Моя голова ощущалась душной и набитой ватой. Я чувствовала биение своего сердца у основания своего конского хвоста. Я услышала щелчок и, опустив взгляд, обнаружила, что сломала колпачок ручки, которую держала в руках.

– Ладно. Я могу это исправить, – сказала Наоми, доставая свой телефон.

– Что ты делаешь?

– Звоню Лине. Нам нужен алкоголь и седой лис Джоэл.

– Я в порядке. Мы не были вместе. Мы просто занимались сексом, – машинально ответила я. – О, только посмотри на это. Его первая девушка входит в правление крупнейшего пищевого банка Вашингтона, а вторая – чёртов астрофизик.

(Пищевой банк – это благотворительная организация, которая собирает еду от поставщиков и производителей, а потом бесплатно раздаёт нуждающимся, – прим.)

Мне хотелось протянуть руку сквозь экран и вылить очень дорогой коктейль на красивую голову Люсьена. А ещё я хотела спросить его спутницу, куда она ходила на шопинг, потому что у неё потрясающие туфли. Библиотекарша из маленького городка не могла позволить себе такой наряд или выглядеть в нём естественно.

Он хорошо смотрелся с обеими женщинами. Даже лучше, чем хорошо. Они выглядели так, будто им самое место рядом с ним. Будто они могли сидеть рядом с ним дольше пяти минут, не ссорясь.

– У вас с Люсьеном давняя история. К несчастью для тебя, как для женщины, испытывающей сильные чувства по отношению ко всему, это означает, что ты не можешь просто заняться с ним сексом.

– Могу, и именно так я делала, – настаивала я.

– Ты только что сломала ручку и раздавила бумажный стаканчик. Холодный кофе буквально стекает у тебя по руке, – отметила она.

– Чёрт.

***

– Приятно хоть раз оказаться по эту сторону барной стойки, – сказал Нокс, с удовлетворением усаживаясь на липкий табурет в «Адской гончей», грязной забегаловке на окраине Нокемаута.

– По эту сторону барной стойки? – спросила Лина, покосившись на Нэша, который стоял рядом с ней спиной к бару и разглядывал байкеров, собравшихся за шаткими столиками и спорящих о бильярдных играх.

– Нет, по эту сторону «Мужики Отстой, Давайте Напьёмся», – ответил Нокс.

– Мы здесь исключительно по социальным причинам, – настаивала я. – Нет смысла участвовать в «Мужики Отстой, Давайте Напьёмся», потому что это означало бы, что мне не всё равно, что делает Люсьен, а мне всё равно, потому что он для меня ничего не значит. У нас был секс. Потом мы перестали заниматься сексом. Конец истории. Где Джоэл? Мне нужно выпить.

– Мой бар лучше, – сказал Нокс, никак не реагируя на мою убедительную тираду.

Наоми улыбнулась ему.

– Так и есть. Но подожди, пока не познакомишься с Седым Лисом Джоэлом, – она указала на барную стойку, где наш любимый бармен разливал дешёвое виски перед тремя угрюмого вида женщинами в рваных джинсах и потёртой коже.

Лина помахала ему, и Джоэл кивнул ей в манере крутого парня.

– Ладно, я включил в музыкальный автомат песни на тему «мужики отстой» и сказал паре байкеров с одинаковыми татуировками, что вы состоите в секте и хотите завербовать новых членов. Это поможет вам выиграть немного времени, прежде чем кто-нибудь начнёт приставать к вам, – сказал Стеф, усаживаясь на табурет рядом со мной.

Я похлопала его по колену.

– Спасибо, Стеф. Ты хороший друг.

Нокс и Нэш придвинулись поближе к своим женщинам, когда к ним подошёл крепкий бармен. Он остановился передо мной.

– Привет, блондиночка. Что будем заказывать сегодня? Шоты? Пряная Кровавая Мэри?

– Привет, Джоэл. Я бы с удовольствием выпила Кровавую Мэри только потому, что у тебя она получается превосходно. Я не пытаюсь выпивкой решить проблемы с мужчинами или что-то в этом роде, – сказала я ему.

– Рад, что ты прояснила этот момент, – сказал он с лёгкой улыбкой.

Он принял у всех заказы на выпивку и принялся за работу под бдительным присмотром Нокса.

Наоми ткнула его локтем в бок.

– Перестань пялиться и сверлить его сердитым взглядом.

– Я не пялюсь, я оцениваю его профессионально, – настаивал её муж.

– Я, например, думаю, что раз уж вы двое наконец-то вытрахали друг друга из своих организмов, пришло время рассказать нам об этой истории, – объявила Лина.

– Я согласна. Мы твои друзья, – сказала Наоми, кивнув в знак благодарности, когда Джоэл протянул ей большой бокал вина.

– Если уж на то пошло, я думаю, тебе стоит рассказать им, – сказала Нэш.

– Как ты… – я закрыла глаза. – У тебя есть доступ к конфиденциальным документам.

Наоми и Лина переглянулись, широко распахнув глаза.

– Какие конфиденциальные документы? – спросили они в унисон.

– Вот это сейчас – то же самое, как ты настаивал, чтобы я обременила всех парочкой анонимных угроз?

Нэш покачал головой.

– Нет, Слоани Болони. Это другое дело. Твоя личная безопасность – это одно. Ты не можешь скрывать опасные вещи от людей, которым ты небезразлична. Но ты сама решаешь, какими историями ты поделишься.

Джоэл с громким стуком поставил передо мной Кровавую Мэри.

– К твоему сведению, если ты нам не расскажешь, я сделаю всё возможное, чтобы вытянуть информацию из красавчика. И я могу быть очень убедительной, – пообещала Лина с блеском в карих глазах.

Нэш наклонился и крепко поцеловал её в губы.

– Чертовски верно, Ангел.

Я должна была прийти сюда одна. Не то чтобы мне нужно запивать свои чувства алкоголем или что-то в этом роде. Просто мне не хотелось быть пятым колесом на вечеринке «долго и счастливо». Особенно когда всё, чего я хотела – это жить счастливо. И особенно после того, как я только что потратила несколько недель на Люсьена Мудилы Роллинса.

Я сделала глоток своего напитка. Мои брови удивлённо поползли вверх.

– Отлично получилось, Джоэл, – я закашлялась.

Нэш взял своё пиво со стойки.

– В соответствии с мужским кодексом, мы позволим вам поговорить, а сами пойдём надирать задницы байкеров в бильярде.

– Что, если я хочу узнать, что за хрень произошла? – спросил Нокс.

– Я расскажу тебе короткую версию, – предложил его брат.

– Обожаю короткие версии, бл*дь, – решил Нокс. Он посмотрел на Джоэла. – Ты о них позаботишься?

– Позабочусь, – согласился Джоэл.

– Нам не нужны няньки, – настаивала я. – И мне не нужно изливать душу.

Но было уже слишком поздно. Нэш и Нокс уже неторопливо удалялись с бокалами в руках.

– Я помогу тебе излить душу.

Я повернулась на своём стуле и увидела жирного золотозубого парня, утопающего в золотых цепях. Он пялился на мою грудь.

– Ты что, не слышал о культе? – спросил его Стеф.

– Я ничего не имею против девчонки, у которой поехала крыша.

– Уходи, пока я не сделала так, что тебе понадобится повязка на глаз, – заявила Лина.

– Норовистая кобылка, – сказал он, облизывая тонкие губы.

Джоэл перегнулся через стойку как раз в тот момент, когда Нэш и Нокс направились обратно к нам, но я остановила их, подняв руку.

– Послушай, ты, тупица, не принимающий душ и не пользующийся дезодорантом. Мне нужны муж и дети. Так что, если ты не хочешь начать принимать душ, посещать стоматолога и учиться собирать мебель для детской, я предлагаю тебе валить куда подальше.

– Никто больше не хочет просто хорошо провести время, – проворчал он и побрёл прочь.

– Это потому, что все хорошие времена когда-нибудь заканчиваются, как я недавно выяснила, – крикнула я ему вслед.

– Ладно. Выкладывай, – настаивала Лина, взбалтывая в стакане свой посредственный скотч.

– Пора, – Наоми сжала мою руку.

– Иначе мы просто будем строить нелепые предположения, – добавил Стеф.

– Это не только моя история, – сказала я. Несмотря на то, что Люсьен был большим, тупым, прекрасно «одарённым» от природы идиотом, я не могла поделиться его частью истории.

– Тогда просто расскажи нам свою часть.

Я сделала глоток водки с томатным соком.

***

– Они арестовали Люсьена? – Наоми ахнула.

Я рассказала им сильно отредактированную версию, в которой не было подробностей о том, через что отец Люсьена заставил его пройти. Но даже эта отредактированная версия вызвала ярость.

Лина хлопнула по барной стойке.

– Простите за выражение, но какого е*аного х*я?

– Мне никогда не нравился этот Уили, – невнятно пробормотал Стеф.

Мои друзья были немного навеселе, что сделало их ещё более экспрессивной аудиторией.

– Уили Огден дружил с отцом Люсьена. Ансель сказал ему, что Люсьен напал на них, и мама Люсьена подтвердила его версию.

Я уставилась на свою вторую, почти нетронутую Кровавую Мэри и решила, что больше не хочу её.

– Это ужасно, – сказала Наоми.

– Он винил меня. Я пообещала, что не буду звонить в полицию, но позвонила.

– Иногда правильный поступок – это одновременно и неправильный, – философски заметил Стеф.

– У тебя были на то причины, – сказала Лина, потянувшись и схватив меня за руку. Алкоголь побуждал её выражать привязанность.

– Джоэл, можно мне салфетки? – спросила Наоми, и слеза скатилась по её щеке.

Нокс оторвал взгляд от бильярдного стола и свирепо посмотрел на неё. Его радар мужа был на высшем уровне. Наоми слабо улыбнулась ему и помахала рукой, прежде чем высморкаться в коктейльную салфетку.

– Что произошло дальше? – спросила Лина.

– Мой отец отправился в участок, чтобы попытаться добиться освобождения Люсьена, но отец Люсьена настоял на предъявлении обвинений. Они собирались предъявить ему обвинение как взрослому. Мой отец продолжал бороться за него, но я чувствовала себя такой виноватой. Во-первых, это моя вина, что он оказался там. И я знала, что он будет ужасно бояться, что с его мамой что-то случится. Поэтому я решила всё исправить.

– Ой-ей, – выдохнул Стеф.

Лина прикрыла глаза рукой.

– О Боже. Что ты наделала?

– Я решила, что мне нужны неопровержимые доказательства.

Наоми застонала.

– Всё пойдёт наперекосяк, не так ли?

– Давайте просто скажем, что я достигла своей цели.

– Какой ценой? – спросила Лина.

Я посмотрела на свою правую руку и напрягла пальцы.

– Ансель Роллинс застукал меня, когда я снимала его через окно, и сломал мне запястье в трёх местах.

Стеф поднял руку.

– Я думаю, нам понадобится несколько шотов, Джоэл.

– Всё в порядке, – заверила я их, хотя к горлу подкатила желчь. – Я не только засняла его на камеру, но и наш сосед видел, как он напал на меня. С такими доказательствами никакая дружба не могла спасти его от тюрьмы. Люсьена освободили на следующее утро. Но он всё же пропустил свой собственный выпускной из школы, – я посмотрела на Лину. – Думаю, именно в этот момент Нэш решил стать полицейским. Он увидел, как легко плохие люди могут навредить хорошим людям, и решил исправить это изнутри.

Лина вздохнула и мечтательно посмотрела на Нэша, который склонился над бильярдным столом, выставив напоказ свою потрясающую задницу.

– Мой жених – самый потрясающий мужчина.

– С самой потрясающей задницей, – добавила я, любуясь видом.

Она хихикнула.

– Это правда. Не будь я мной, я бы себя возненавидела.

– Как Люсьен относился… ко всему? – спросила Наоми.

– Тебе нужно спросить у него. Он вышел из окружной тюрьмы, мы поссорились, и с тех пор всё так и остаётся.

– Из-за чего, чёрт возьми, вы поссорились? Он должен был поклоняться земле, по которой ты ходила, – отметила Лина.

– Ты не только красивая, но и невероятно проницательная, – сказала я ей.

– Я знаю, – ответила она, подмигнув.

– А ты тянешь время, – отметила Наоми.

– Вы, ребята, к этому моменту должны были быть слишком пьяны, чтобы следить за сюжетом, – пожаловалась я.

– Мы все выпили всего по два бокала, – самодовольно сказала Лина.

– Мы просто хотели, чтобы ты почувствовала, что можно безопасно поделиться, – добавила Наоми.

– Наивная, – поддразнил Стеф.

– Вы хитрые, коварные, трезвые…

– Похвалишь нас позже. Из-за чего вы поссорились, когда Люсьена освободили? – спросила Лина.

– Он обвинил меня в том, что я разрушила его жизнь, была эгоистичной и глупой. Я обвинила его в неблагодарности и упрямстве. С тех пор всё пошло наперекосяк.

– Ну, ты точно не разрушала его жизнь. Ты, чёрт возьми, герой, – сказала Лина, наклоняя свой бокал в мою сторону.

– Есть тонкая грань между храбростью и глупостью, – признала я.

– То есть, после этого он ведёт себя как мудак до скончания ваших дней? – спросил Стеф.

– Не хочу становиться на сторону врага, но я могу посмотреть на это с его точки зрения. Немного. Даже несмотря на то, что он очень, очень неправ, – поправилась Наоми, когда мы с Линой резко обернулись, чтобы пронзить её двойными взглядами.

– И какова его точка зрения? – спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало непринуждённо.

Она изящно пожала плечами.

– Он был семнадцатилетним мальчиком, который чувствовал себя ответственным за безопасность своей матери. Это тяжелое бремя для взрослого человека, не говоря уже о подростке. Я бы предположила, что это была обостряющаяся ситуация, с которой он долгое время справлялся самостоятельно, и такая долговременная травма может сказаться на нём. Вероятно, он видел в тебе и твоих родителях некую идеализированную версию семьи, которой у него никогда не могло быть.

Я фыркнула.

– Это просто глупо.

– Так же глупо, как сделать себя мишенью для буйного алкоголика, распускающего руки? – отметила Лина.

– Эй!

Она подняла руки.

– Не пойми меня неправильно. Я всегда в команде Слоан. Но Уитти тут описывает картину сочувствия.

Я покачала головой.

– Это не имеет значения. Мы больше не подростки. Мы взрослые люди. Наша работа – узнавать больше и становиться лучше. Но он не изменился. Он становится настоящим альфой из-за какой-то кучи дохлых крыс. Ну, вы знаете суть: «Ты не останешься здесь одна» и бла-бла-бла. А на следующее утро он говорит, что потратил достаточно времени на женщину, которая не заботится о самосохранении, и что он больше не собирается этим заниматься.

– Ууу, – поморщилась Наоми.

– Что он сказал? – голос Нокса звучал одновременно раздражённо и озадаченно.

Я и не заметила, как они с Нэшем вернулись.

– Грёбаный идиот, – пробормотал Нэш.

– Куда он ходил тем утром? – спросила Лина, не сводя глаз со своего жениха.

– Он приходил повидаться со мной, – ровным голосом произнёс Нэш.

Нокс хлопнул брата по груди.

– Это ты заставил его бросить её?

– Ой! – Нэш потёр грудь. – Аккуратнее с дыркой от пули.

– Некого было бросать, потому что мы не были вместе, – сказала я, несмотря на то, что, казалось, никто меня не слушал.

– Красавчик, тебе придётся кое-что объяснить, – сказала Лина.

Нэш вздохнул.

– Он хотел знать, что мы выяснили об угрозах. Я рассказал ему, что у нас есть. Затем он захотел узнать о моих теориях. И я сказал ему.

– И что это были за теории? – спросила я.

– Что либо ты разозлила кого-то штрафами за просроченные книги или ещё какой-то ерундой, либо, возможно, совпадение времени означало, что на тебя напали из-за твоих отношений с Люсьеном.

– Ещё раз повторю, у меня нет отношений с Люцифером. Во-вторых, мы общались тайком. Никто не знал, что у нас что-то было. И, в-третьих, я для него никто. Никто не стал бы пытаться манипулировать им, угрожая мне, потому что ему буквально всё равно.

– Это чушь собачья, – сказал Нокс, обнимая жену и прижимая её к себе.

Нэш кивнул.

– Согласен.

– Я на стороне тестостероновых близнецов, – сказал Стеф, ткнув большим пальцем в их сторону.

– Они что-то знают, – сказала Лина, прищурившись.

Я скрестила руки на груди.

– Тогда им лучше сказать это.

Братья переглянулись.

– Не-а. Никаких телепатических разговоров, – настаивала я.

Нэш прочистил горло.

– Факты свидетельствуют об обратном.

– Какие конкретно факты? – не унималась Наоми.

– Когда ты приехала в город и тебе понадобились деньги, Люси выложил половину денег, составивших грант, из которого выплачивалась твоя зарплата, – объявил Нокс.

– Откуда ты это знаешь? – спросила его Наоми.

– Потому что я заплатил вторую половину, – сказал он.

Наоми вздохнула.

– Вот стоило только мне подумать, что я не смогу любить тебя больше, чем уже люблю.

Я хлопнула по барной стойке.

– Подожди. Ты хочешь сказать, что я не заслужила этот грант? Что вы, два придурка, просто решили отдать деньги библиотеке?

Нокс пожал плечами.

– Мы услышали, что финансирование, на которое ты подала заявку, не будет получено. Поэтому мы решили поступить по-другому.

– Это очень великодушно с вашей стороны, – сказала я сквозь стиснутые зубы.

– Ого. Слоан вот-вот взорвётся, – заметил Стеф.

– Нет, не взорвусь, – от усилий по сдерживанию крика у меня заболело горло. – Зачем ему это делать? Он всегда ненавидел меня.

– Нет, не ненавидел, – хором настаивали Лина и Наоми.

– Под риском нарушить кодекс мужской солидарности, позвольте рассказать вам историю о велосипеде Люсьена, – сказал Нэш.

– Мне плевать на велосипед Люсьена, – огрызнулась я. – Я хочу знать, почему парень, который сказал мне, что я не стою его времени, потому что разрушила его жизнь, вложил деньги в дело, которое мне небезразлично.

– Это метафора, – пообещал Нэш. – Дядя и тётя Люса, которые жили в Калифорнии, подарили ему на тринадцатый день рождения замечательный горный велосипед. Он любил его. Ездил на нём повсюду. Мыл через день. Через две недели после того, как Люсьен получил велосипед, Ансель разозлился на него за то, что он не вынес мусор, не подстриг газон или что-то в этом роде. Он вывел велосипед из гаража, бросил его на подъездной дорожке, а затем переехал задним ходом на своём грузовике.

Я повертела запястьем. Очевидно, время залечило не все раны.

– Это ужасно, – сказала Наоми.

Нокс протянул ей чистую салфетку.

– Не плачь, Маргаритка, мать твою.

– Его тётя и дядя, должно быть, услышали об этом, потому что прислали Люсьену другой велосипед. Он прятал его у нас в сарае. Он ездил на нём, только когда приходил в гости. Он ни разу не выезжал на нём в город или куда-нибудь, где его мог увидеть отец, – объяснил Нэш.

Нокс нахмурился.

– Я помню это.

Я не хотела жалеть Люсьена. Не сейчас.

– То есть, он защищал его, пряча от своего отца, – сказала Лина. – Это точная метафора, красавчик.

– Я делаю, что могу, – сказал он, кокетливо подмигнув.

Я покачала головой.

– Да, ладно. Ему было тринадцать, и он жил под каблуком у ужасного монстра. Но какое у него оправдание сейчас?

– Откуда, чёрт возьми, нам знать? – сказал Нокс.

– Похоже, парень, о котором ты не беспокоишься, вырос без какой-либо эмоциональной поддержки, которая показала бы ему, каково это – быть настоящим мужчиной в настоящих отношениях, – сказал Джоэл, волшебным образом появляясь за стойкой бара. – Такой парень, как он, может подумать, что единственный способ сохранить что-то в безопасности – это держаться на расстоянии.

Я не хотела, чтобы у меня был повод сопереживать мужчине, который в данный момент трахался налево и направо с прекрасными женщинами-гениями-филантропами округа Колумбия. Я хотела забыть о существовании Люсьена Роллинса.

Я подняла палец перед лицом Нэша.

– Во-первых, с этого момента тебе запрещается обсуждать что-либо, касающееся меня, включая любые прошлые, настоящие или будущие угрозы.

– Принято к сведению.

– Во-вторых, кто, чёрт возьми, мог нацелиться на меня, чтобы добраться до Люсьена? Брошенная любовница? Какой-то политик, которого он привёл к власти?

Он пожал плечами.

– Возможно. Или, может быть, кто-то вроде Энтони Хьюго. Враг, у которого есть ресурсы, чтобы докопаться до того, кем именно и чем именно занимается Люсьен.

– Ну, это чертовски усложняет ситуацию, – сказал Стеф, нарушая наступившее молчание.

– Послушай. Прямо сейчас мы не знаем, кто это. Так что разумнее сохранять бдительность, – объяснил Нэш.

– Тогда почему, чёрт возьми, Люси не проявляет бдительность? – потребовал ответа Нокс.

Нэш пожал плечами.

– Потому что он тупица? Ты, по крайней мере, установила новые камеры, которые собиралась купить?

– Уэйлей приезжала на прошлых выходных и помогла мне всё заказать, – сказала я ему. – А теперь, пожалуйста, не могли бы мы сменить тему и принять за Стефа, ибо он до сих пор не сказал Джеремайе, что он готов жить с ним?

***

Мудила: Как всё прошло с судьёй?

Мудила: Холли принесла суши с заправки, чтобы поделиться. Весь офис воняет листериями.

Мудила: Я тут прикладываю усилия. Ты могла бы, по крайней мере, притвориться взрослой и ответить.

(Листерия – это бактерия, которая чаще всего встречается в земле, воде, канализации, пищеварительной системе и продуктах жизнедеятельности животных, на сырых продуктах; можете представить себе запах, – прим)

Глава 33. Ворчливый медведь

Люсьен

– Откуда мне было знать, что у этого человека умерла бабушка? – раздражённо огрызнулся я на Лину, которая не отходила от меня ни на шаг, как одна из тех надоедливых тявкающих собачонок, которым что-то от тебя нужно.

Я шёл по коридору, когда моя сотрудница, чёрт возьми, сошла с ума и совершила правонарушение, за которое можно и уволить, схватив меня сзади за пиджак и затащив в первый подвернувшийся кабинет.

– Карл, мне жаль, что я так поступаю с тобой, но это для всеобщего блага. Убирайся, – сказала Лина.

Глаза Карла за толстыми стёклами очков в черепаховой оправе широко распахнулись. Он поспешно собрал кофейную кружку «Самый лучший в мире папа», телефон и – по непонятным причинам – фотографию своих троих детей с кривыми зубами.

Петуле надо будет напомнить Карлу, что в его льготы входит стоматологическая страховка.

– Ты определённо уволена, – сказал я Лине, когда она закрыла дверь и прислонилась к ней после поспешного ухода Карла.

– Хорошо. Потому что я не нанималась работать на угрюмого человека-медведя. На мрачного человека-медведя – да. На угрюмого – нет. Ты со всеми подряд ведёшь себя как придурок.

– Тебе не приходило в голову, что все чертовски чувствительны?

– Малик дважды служил в Афганистане и был очень близок со своей бабушкой.

– Я не знал, что она умерла вчера.

– В понедельник ты довёл Холли до слёз.

Я фыркнул.

– Холли плачет, когда смотрит рекламу ресторанов «Олив Гарден». И она врезалась в мою машину охраны внедорожником, который я ей подарил. В парковочном гараже, – напомнил я ей.

– Холли – никудышный водитель. За последний месяц она врезалась в четыре машины, но ты единственный, кто довёл её до слёз, – заметила Лина.

– Тогда либо найми кого-нибудь, чтобы ей давали уроки вождения, либо попроси охрану отвозить её на работу и обратно. А ещё лучше, уволь её, – сказал я, скрестив руки на груди.

– Вчера ты сказал Нолану, чтобы он убирался из твоего кабинета, пока его присутствие не перестанет быть пустой тратой кислорода.

В свою защиту могу сказать, что Нолан взял на себя смелость спросить, связано ли моё настроение со Слоан.

– Это заявление относится ко всем сотрудникам, – сказал я.

Лина расправила плечи и упёрла руки в бока.

– Позволь мне объяснить тебе это на понятном тебе языке. Ты ведёшь себя как грёбаный мудак. Людям не нравится работать на грёбаных мудаков. Так что, если у тебя нет времени разбираться с массовыми увольнениями, заявлениями на пособие по безработице, наймом новой команды и её обучением, я предлагаю тебе заткнуться и послушать.

Я присел на краешек стола Карла.

– Я послушаю одну минуту, а потом ты уволена.

– О человеке можно многое сказать по тому, как он относится к другим, когда у него что-то не ладится.

Встретившись со мной взглядом, Лина позволила этой фразе повиснуть в воздухе между нами.

– Ты переживаешь трудные времена, и это заставляет тебя чувствовать, что ты теряешь контроль над собой. Но ты не можешь вымещать это на других людях.

Её слова словно молотом ударяли по моему черепу.

– Уходи. Сейчас же.

– О, я уйду. Но, чтобы ты знал, Нолан и Петула сказали всем провести остаток дня, работая из дома, – она направилась к двери. – Разберись со своим дерьмом, Люсьен.

– Я не припоминаю, чтобы спрашивал твоё мнение.

Она остановилась в дверях и снисходительно похлопала ресницами.

– Для этого и нужны друзья. Кстати, если ты из-за неё пребываешь в таком раздрае, возможно, всё не так уж «кончено», как тебе кажется.

И с этими словами Лина вальяжно вышла за дверь.

За её удаляющейся спиной в кабинках царила бурная деятельность: сотрудники надевали куртки и собирали вещи, бросая нервные взгляды в мою сторону.

Я проигнорировал их и ворвался в свой кабинет. Когда-то я управлял этой компанией в одиночку. При необходимости я могу сделать это снова.

Я сделаю даже больше, не отвлекаясь на шныряющих вокруг надоедливых сотрудников, решил я, хлопнув дверью и проклиная механизм мягкого закрытия. Я не в раздрае из-за Слоан, этой упрямой занозы в заднице. И я не видел её лицо каждый раз, когда закрывал глаза.

Я сидел за своим столом, хмуро просматривая последний расплывчатый отчёт ФБР, когда меня прервал стук в дверь.

– Если только здание не охвачено активным пожаром, я предлагаю вам уйти, – рявкнул я.

Петула распахнула дверь.

– Если вы не успокоитесь, мне придётся снова просить айтишников заменить вам клавишу со стрелкой вниз.

Я опять ударил по клавише с чрезмерной силой.

– У тебя есть причина раздражать меня, или ты тоже надеешься, что тебя уволят?

– Вы никогда не найдёте кого-то менее раздражающего, кто бы справился с вашими вспышками гнева. А теперь, если вы закончили вести себя как гигантский карапуз, ваша мать здесь, сэр.

Позади неё в дверном проёме стояла моя мать, которая выглядела так, словно отчаянно хотела сбежать. Дерьмо.

Кайла Роллинс, по всеобщему мнению, была красивой женщиной. Она была высокой и изящной. Всё в ней казалось неземным и хрупким. Её густые тёмные волосы были гладко зачёсаны назад. В ушах красовались простые золотые серьги-колечки. На ней было платье цвета слоновой кости и пальто верблюжьего цвета до колен. Её лицо выглядело моложе и свежее, и я предположил, что она снова посетила доктора Рейнольдса. Я должен был бы заметить, если бы в последнее время уделял внимание её банковским счетам.

После моего отца она больше не выходила замуж. И, за исключением недолгой работы в продуктовом магазине Гровера летом после его ареста, она никогда не оставалась на работе. В колледже я проявлял «творческий подход», обеспечивая себя и свою мать легальной и не совсем легальной работой, продавая ответы на тесты и поддельные удостоверения личности.

– Я могу прийти в другой раз, – сказала моя мать, и её тёмные глаза метнулись к выходу.

Я встал и прошёл от стола к двери, чтобы обуздать своё мудачество.

– Иди домой, Петула. После того, как проинструктируешь охрану, – сказал я, кивая в сторону матери. Мне не хотелось, чтобы Энтони Хьюго нацелился и на неё.

– С удовольствием, – рявкнула она.

– Что я могу для тебя сделать, мама? – спросил я более мягко.

– Это на самом деле не так важно, – сказала она своим туфлям на танкетке от Джимми Чу, отступая к двери.

– Всё в порядке, – настаивал я как можно мягче. – Что тебе нужно?

Я был внешне похож на него. Я предполагал, что именно это напоминание о старых призраках всегда заставляло её вести себя так неуверенно по отношению ко мне.

– Ну, я только что вернулась со встречи с координатором мероприятий в отеле. Возникла проблема с поиском некоторых блюд из меню, а бюджет… больше не соответствует, – быстро закончила она, словно срывая какой-то невидимый лейкопластырь.

Я призвал последние остатки своего терпения.

– Ничего страшного. Я выделю больше средств, если ты считаешь, что изменения необходимы.

– Я думаю, это хорошая идея?

Большинство её утверждений звучали как вопросы, как будто она просила кого-то другого постоянно говорить ей, что она думает и чего хочет.

– Я не возражаю.

Она прочистила горло.

– Ну, как у тебя дела?

– Хорошо, – сказал я грубовато. – Я решил продать дом в Нокемауте.

– О. Это… здорово.

Мы никогда не обсуждали то, что произошло в том доме. Мы никогда не упоминали его имени. Мы даже не обсуждали тот факт, что он умер. Мы оба были довольны тем, что замели это под коврик, а затем избежали появления гигантского бугра посередине.

– Как ты? – спросил я.

– О, прекрасно, – она заколебалась, затем снова опустила взгляд. – На самом деле, я кое с кем встречаюсь.

– Правда? – это я тоже пропустил. Я винил Слоан в том, что она отвлекала меня от присмотра за моей матерью. Ещё один пункт в длинном списке того, за что я её винил. Мой гнев снова хлынул, как лава из вулкана. Злость и глупое желание, которое было похоже на удар ножом в живот.

– Ничего серьёзного, – быстро сказала она. – Мы только познакомились.

– Я рад за тебя, мам, – я говорил искренне. Не было причин, по которым мы оба должны были расплачиваться за действия моего отца.

– Что ж, я позволю тебе вернуться к работе, – сказала она, махнув своей тонкой рукой в сторону моего стола.

– Мы скоро поужинаем, – решил я.

– Я бы с удовольствием, – отозвалась она.

– Охрана проводит тебя домой.

Её глаза расширились.

– Что-то случилось?

– Вовсе нет, – солгал я.

– О, хорошо. Что ж, прощай, Люсьен.

– Пока, мам.

Нам удалось встретиться в середине, чтобы неловко обняться, а потом она ушла.

У меня в кармане завибрировал телефон.

Нэш: Привет, придурок. Ты что, серьёзно уволил мою женщину?