Текст книги "Страстные сказки средневековья Книга 3. (СИ)"
Автор книги: Лилия Гаан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)
Что уж дальше делала холопка Збирайды, Генрих толком не понял.
Её пальцы нежно скользили по всей голове, вороша волосы и растирая кожу висков, и боль без боя отступала, пока не сменилась такой истомой, что голова маркграфа обессилено опустилась на пышную грудь целительницы. Она была такой мягкой и уютной, что его моментально окутало облако желанного и такого глубокого сна, о котором он уже давно забыл.
Проснулся Генрих, как всегда на рассвете, но настолько бодрым и выспавшимся, словно проспал не семь часов, а семь суток! Хеленки, понятно, возле него уже не было.
– Где женщина? – потягиваясь спросил он у камердинера.
– Ночь она провела в караульном помещении, но после открытия ворот, наверное, покинула замок!
Генрих задумчиво усмехнулся. Теперь становилось понятно, почему Хеленкой дорожил Збирайда.
Но прежде, все-таки нужно было поговорить с Еленой. На предложение выдать её замуж, девушка ответила решительным отказом.
– Никогда, чтобы не случилось, у меня не будет другого мужчины кроме вас! – сердито заявила она.
Любовники лежали в кровати, ещё даже не разомкнув объятий, когда Генрих затеял этот разговор.
– Ангел мой, в твоем чреве младенец!
Черные глаза Елены сверкнули было недоверием, но потом... потом она лихорадочно покрыла его всего поцелуями, а напоследок, взгромоздившись на любовника верхом, положила обе его руки себе на живот.
– Он там, да? – мечтательно улыбнулась девушка. – Как я счастлива!
– Любимая,– мягко увещевал глупышку поневоле растроганный такой искренней радостью маркграф, – незамужняя беременная девушка, не зависимо от того, кто отец её ребенка, становится в глазах окружающих блудницей.
– Мне всё равно! – шутливо подпрыгнула на его животе Елена.– Пусть сплетают языки!
– Дорогая, но вы должны думать не только о себе, но и о нашем младенце. Ему нужен отец!
И без того счастливые глаза засветились торжеством.
– Его отец вы, объявите мое дитя своим бастардом!
– Но ваше доброе имя!
– Быть матерью вашего ребенка – великая честь для меня, и я её ценю гораздо больше, чем замужество, – Елена покрыла поцелуями обнаженную грудь любовника,– стать любовницей такого мужчины как вы, не позорно! Это счастье, о котором мечтает любая из ваших подданных.
М-да! Генрих пожелал бы смерти любому, кто увидел его возлюбленную в костюме Евы. Да и вела она себя так, как будто только что пошепталась о своем, о женском, с библейским змеем, съев при этом ни одно, а целых десять яблок!
– Ваш крестный будет очень недоволен! – заметил маркграф, снисходительно поглаживая её по буйно кудрявившимся локонам.
– Мне все равно..., если вы меня разлюбите, я умру!
Генрих тяжело вздохнул.
Конечно, она не умрет, но Елена была настолько отчаянным человеком, что маркграф чувствовал ответственность за эту безрассудную пятнадцатилетнюю девчонку. Когда она умудрилась залезть в его сердце? Генриху льстило, что он сумел разбудить в этом ребенке такую бешеную страсть.
Вот если бы такие чувства к нему в свое время испытала Стефания! Увы, от Карела пока не поступило никаких известий о старшей пани Лукаши, хотя и прошло немало времени, с тех пор как он покинул Моравию.
Генриха ничуть не смущало его вожделение сразу же к двум сестрам. Подумаешь! Пусть Елена будет признанной фавориткой, а Стефания – тщательно скрываемой ото всех тайной. Он был молод, силен и вполне мог позволить себе иметь сразу двух любовниц.
Между тем размышляющему на эту тему Генриху и в голову не приходило, что не только он рассуждает о пленнице Копфлебенца, но и его юная любовница стала особым объектом заинтересованности Валленбергов.
Аннет старательно докладывала патрону все курсирующие среди придворных сплетни о новом увлечении маркграфа и жалобы маркграфини, не забывая при этом делиться и собственными наблюдениями.
– Пани Елена красивая, горячая и порывистая девочка! Мне, откровенно говоря, не понятно, чем она так вскружила голову Генриху, но он всерьез увлечен! Наорал на свою шлепогубую идиотку жену, едва та выразила недовольство его изменами. Ходят слухи, что пани Лукаши соблазняет маркграфа на грех прямо в рабочем кабинете.
Вальтер долго размышлял над словами Аннет.
– Знаешь,– задумчиво пробормотал он,– это нам на руку! Надо подумать..., хорошенько подумать!
ПАРИЖ.
А де ла Верда, по-прежнему, сновал между двумя странами. Он столько раз уже пересекал пролив, что, казалось, знал в лицо каждую волну угрюмого Ла-Манша.
Он мало тогда думал о личной жизни, и позволял себе вспоминать о погибшей жене только на вечерней молитве. И раз за разом, молясь за упокоение души Стефании, он вновь и вновь напоминал Всевышнему – его жена мертва! Невинно убиенная, чтобы там не толковал тонюсенький глас сомнения внутри! Мертва и всё!
Впрочем, дел было настолько много, что только оказавшись в Париже, дон Мигель позволял себе немного перевести дыхание и насладиться домашним уютом, который для него теперь создавала не только Хельга, но и Тереза.
Молодая женщина сразу же властной рукой забрала на себя бразды правления небольшим хозяйством графа. Если и были у них трения с немкой, то они остались от мужчин втайне. Присутствие хорошенькой испанки за столом придавало особую прелесть трапезам графа и секретаря.
Но вскоре их тихий мирок потрясла удивительная новость.
– Графиня жива,– довел до сведения де ла Верды секретарь, когда тот в очередной раз посетил Париж, – приехал её родственник – Карел Збирайда. Он имеет достоверные сведения, что донна Стефания находится в Копфлебенце, во владениях барона фон Валленберга.
Дон Мигель даже застонал от бессилья, болезненно уставившись на висящее на стене распятие:
– За что наказуешь, Господи? Конечно, я великий грешник, но этот крест слишком тяжел для меня!
МОРАВИЯ.
В последнее время Елена часто сталкивалась с приезжей француженкой мадам Аннет де Бревай. Иногда ей даже казалось, что куда бы она ни направилась, на дороге всегда оказывалась эта рыжая дама с приторной улыбкой.
Иноземка, конечно, была красива, но девушке почему-то бросалась в глаза её неискренность, фальшивая слащавость и манерность.
Впрочем, у неё у самой было слишком много проблем, чтобы думать о какой-то пришлой француженке. Отношения между крестницей и бароном, хотя пан Ирджих и не знал всей правды, становились все более и более натянутыми.
Как Еленка не хорохорилась, толкуя Генриху о внебрачном ребенке, чем более округлялась её талия, тем сильнее девушке становилось не по себе, и от хмурых взглядов придворных, и от откровенной ненависти маркграфини, и от предчувствия грядущего скандала с крестным отцом. И лишь любовь давала ей силы вызывающе смотреть в будущее. Именно вызывающе – чувство, по-своему гордое и смелое, но далеко не самое уютное, когда ждешь младенца.
Вот поэтому, привыкнув к излишним знакам внимания мадам Аннет, Елена не проявила никакого удивления, когда француженка как-то вечером предложила подвезти её до дома в своем портшезе.
Девушка как раз растерянно оглядывалась в поисках куда-то запропастившихся слуг, когда дама внезапно появилась из-за спины.
– Её высочество вас сегодня слишком задержала,– сочувственно заметила иноземка,– вот эти бездельники и утомились дожидаться! Наверное, сидят, в каком-нибудь шинке! Я собираюсь навестить монастырь цистерцианок, так что нам по пути!
Пани Лукаши не особо хотелось принимать приглашение этой особы, но с другой стороны, она так разозлилась на холопов, что решила их проучить. Пусть побегают, поищут, а потом ответят перед Збирайдой, как получилось, что их госпожу везут домой посторонние люди! Где бедной девушке было знать, что слуги с проломленными головами уже плывут вниз по течению Свратки.
– Ах, милая пани, составьте мне компанию, – между тем источала мед француженка,– поболтаем по-дружески!
Елена пристроилась в носилках. Некоторое время был слышен голос только мадам де Бревай.
– Ах, дорогая, вы ещё так плохо знаете жизнь! – убежденно толковала дама. – Любовь – вещь по-своему очень хорошая, но, увы, мужчины так изменчивы в своих вкусах! Доверившая свое сердце страсти женщина напоминает прохожего, мимо которого промчался всадник на быстром скакуне – толком ничего не разглядишь, да и не поймешь, и только пыль сожаления опускается на израненную душу!
Её юная спутница промолчала. Подобное сравнение не имело у неё особого успеха.
– Мужчины очень эгоистичны, и мало думают о последствиях любви!
И опять не угадала лукавая француженка. Её Генрих был совсем иным!
– Ты, милочка, являешься для нашего маркграфа всего лишь временным замещением в его постели женщины, которую он давно и страстно любит. Его светлость без ума от твоей сестры!
Елена ошеломленно покосилась на едва виднеющееся в сумраке портшеза лицо собеседницы. Уж не издевается ли над ней велеречивая иноземка? Причем здесь покойница Стефка?
– Здесь так темно! – хмуро заметила пани Лукаши.
Но стоило ей только потянуть руку к занавесам, как француженка резко вернула вощеную ткань на место.
– Что за беда, на улице все равно мрак!
Между тем, портшез внезапно остановился. Елена удивилась.
– Неужели мы уже приехали?
– За интересной беседой время бежит быстро!
Но когда она все-таки откинула полог портшеза и выглянула наружу, то увидела, что находится в незнакомом месте, да ещё в окружении странных людей. Хорошо вооруженные рыцари, почему-то плотно окружили носилки, как будто там находились не две беззащитные женщины, а пресловутый дракон.
– Пресвятая Дева,– ахнула изумленная девушка,– где это мы?
Может, она бы и ещё что-то сказала, но остро и противно пахнущая тряпка залепила лицо, и пока возмущенная Елена брыкалась, стремясь освободиться, сознание её покинуло.
Когда она пришла в себя, отряд Вальтера фон Валленберга уже был далеко от Брно. Трирцы успели выскользнуть из Старобрненских городских ворот перед самым закрытием, когда уставшие за день стражники уже не особенно усердствовали в досмотре, торопясь на покой, поэтому никто не обратил внимания на большой тюк, перекинутый через седло одного из скакунов.
Когда границы городских владений остались позади, Вальтер пересадил бесчувственную пленницу в свое седло, поэтому его лицо было первым, что она увидела, вышедши из забытья.
– Кто вы? – в ужасе пробормотала Еленка, едва шевеля распухшим от жажды языком.
Голова несчастной девушки раскалывалась от боли, и она с трудом соображала, что происходит. Кто её везет, куда? Но Вальтер не поспешил пояснить юной пленнице суть происходящего.
– Вскоре вы все поймете, пани Лукаши, потерпите немного!
– Но...
– Вы все узнаете позже!
На следующей остановке юную пани окончательно освободили от пут и посадили на лошадь, дав возможность продолжать путь самостоятельно. Как не была поражена девушка похищением, но ей ничего не оставалось, как следовать за незнакомцами. Елена была прекрасной наездницей, неутомимой и выносливой, поэтому, не смотря на беременность и осеннюю распутицу, не выказывала признаков усталости, хотя Вальтер не раз с тревогой посматривал на пленницу.
Все эти дни, опасаясь погони, их отряд скакал практически без отдыха, стремясь к встрече с отрядом старшего фон Валленберга. И вот из-за очередного поворота поросшей густым лесом, вьющейся по перевалам дороги показалась колонна, закованных в сверкающие латы рыцарей. Колеблющийся на ветру стяг сразу же подсказал Вальтеру, что это тот самый отряд, которого они так дожидались, а вскоре он узнал и роскошные, с изображениями сокола латы Гуго и его шлем, украшенный той же птицей.
– Мой брат встречает вас как дорогую гостью, пани Лукаши!– чуть наклонился он к Елене.
– Ваш брат?
Черные глаза девушки с таким недоумением уставились на собеседника, что тот все-таки счел нужным сообщить.
– Мой брат – барон Гуго фон Валленберг счел нужным лично вас поприветствовать!
А вот теперь самое время объяснить, почему братья Валленберги заинтересовались Брно и пани Лукаши, и зачем похитили юную возлюбленную маркграфа.
КАРЕЛ И ВАЛЛЕНБЕРГИ.
Карел не особо ломал себе голову над выполнением поручения маркграфа. Ему было все ясно с самого начала.
Стефания, живая или мертвая, все равно была отрезанным ломтем и принадлежала своему мужу. Де ла Верда не пользовался любовью их семьи, и, по общему убеждению, оказался отвратительным мужем для сестры. Конечно, Збирайды не знали и тысячной доли происходящего с юной женщиной в этом нежеланном браке, но и того, что стало известным – было достаточно! Мужчина, не могущий обеспечить безопасность своей жены, не достоин уважения, и неважно, какими титулами он осыпан и сколько владений имеет!
Но, так или иначе, такова судьба Стефки! Раз Господь в своей мудрости решил, что граф станет её супругом, знать так тому и быть. Пусть терпит бедняжка, на том свете ей это зачтется.
И однозначно, маркграф в этой истории явно лишний, как бы ни облизывался он на красавицу. Но Генрих был его сюзереном, и Карел не мог прочитать ему проповедь о целомудрии и отказаться выполнять поручение. Что толку? Во-первых, маркграф мог поручить это дело и кому-нибудь другому, а вот он бы навсегда потерял надежду хоть чего-то добиться в жизни. Во-вторых, дело было все-таки семейным. И кто, как не брат должен был помочь сестре освободиться из заточения?
Всё представлялось Карелу довольно простым. Откажет ли ему фон Валленберг в выдаче Стефки или наоборот, он обо всем сообщит супругу сестры, и тем самым и поручение маркграфа выполнит, и совесть свою успокоит. А вот какие силы он приведет в движение, шевельнув это баронское гнездо, ему и в голову не приходило!
Надо сказать, что сразу же все пошло не так, как задумывалось. Когда после долгого пути Карел в окружении нескольких человек сопровождения подъехал к монументальной крепости, то его не подпустили даже к первым воротам, нагло задрав подъемный мост прямо перед носом путешественников.
– Его милости, барона фон Валленберга дома нет! – проорал со стены караульный.
– Но кто-то же есть, с кем бы я мог обсудить свое дело?
– Когда господин прибудет в Копфлебенц, с ним и будете обсуждать!
– Я могу его подождать!
– В Трир поезжайте, добрый человек, в Трир! У нас нет странноприимного дома!
Вот таким образом молодой Збирайда и оказался в Трире – небольшом старинном архиепископском городе. Он немедля стал собирать сведения о Валленбергах, и вскоре понял, что это весьма неблагодарное дело.
Архиепископство Трира было важным церковным княжеством Священной Римской империи. Архиепископ Трира был вторым по чести из семи выборщиков Священной Римской империи. Ему была дана особая привилегия, по просьбе архиепископа Майнца, первым оглашать результаты выборов и имя нового императора. Церковное княжество включало города Кобленц и Трир, крепость Эренбрайтштайн, Кокхайм, Боппард и эксклавы в графстве Лимбург, герцогстве Шёнбург, Эгер, Монтабор, Майен, Даун, княжество Вормс, часть города Ладенбург, княжеское аббатство Прюм.
В общем, трирские архиепископы были далеко не последними людьми в иерархии Священной Римской империи, но к своим непосредственным вассалам фон Валленбергам относились с подозрительной враждебностью.
– Еретики,– как-то с нескрываемой ненавистью пояснил любопытствующему чужеземцу один из архиепископских викариев,– все Валленберги – еретики! И они рано или поздно дождутся костра, но у этих нечестивцев слишком могущественные покровители. Попробуй, сунься к ним – одну головную боль только и заработаешь!
И это была практически самая исчерпывающая и многословная характеристика Валленбергов. Остальные опрошенные отделывались лишь краткими замечаниями.
– Женат лишь только младший фон Валленберг, а сам барон пока холост!
– Говорят, есть у него любовницы, но кто? Черт его знает!
– Пленницы? Да пес его знает, какие у него там пленницы! Наверное, есть! Но нам до этого нет никакого дела!
– Шахматисты они! Малость свихнулись на этом деле.
В той или иной интерпретации все лишь вторили друг другу, да и то неохотно. Вот и получалось, что Валленберги проживали от Трира в паре часов пути, а сведения о них были не менее туманные, чем о маврах или песьеголовцах.
Однако всё, что происходило в Трире, оказывается, было хорошо известно в Копфлебенце.
В ожидании барона скучающий Карел часами бродил по узким улочкам старинного города, любуясь базиликами и храмами, бесцельно толкаясь на рынке и изучая содержимое лавок. И как-то на площади базилики св. Петра к нему подошел богато и щегольски одетый мужчина лет тридцати с хвостиком. Тонкое лицо незнакомца освещалось спокойными серыми глазами. Августовский день был жарок, но, похоже, мужчина не потел под бархатом котарди, настолько бледной и холодной на вид выглядела кожа его высокого лба под плоским шапероном.
– Я слышал, вы интересуетесь Валленбергами? – равнодушно спросил он.
Карел с любопытством окинул взглядом нежданного собеседника. Перед ним был человек явно высокого происхождения.
– Да! – настороженно откликнулся он. – Я приехал издалека, чтобы увидеть барона, но его нет дома!
– Издалека? Откуда же?
– Из Моравии, рыцарь!
Брови незнакомца удивленно взмыли вверх.
– Из Моравии? Действительно, путь не близкий! И что же вам нужно от Валленбергов?
Его любопытство можно было бы назвать навязчивым, но это слово не подходило к той ледяной отрешенности, которая светилась во всех жестах мужчины. Странный человек!
– У меня приватное дело,– Карел резко отказался удовлетворить его любопытство,– это касается только меня и Валленбергов!
Неожиданно незнакомец хмуро хмыкнул.
– А я и есть фон Валленберг! Вальтер фон Валленберг! Мой брат в Риме, и в его отсутствии я веду дела Копфлебенца! Итак, кто вы и что вам нужно? Почему вы беспокоите жителей Трира расспросами о моей семье?
Карел обомлел от неожиданности. Он не был готов вести такой важный разговор, вот так – походя, посередине полной народа площади, но Вальтер терпеливо ждал объяснений.
– Почти полтора года назад пропала моя родственница – пани Стефания, графиня де ла Верда! Мой господин – маркграф Моравский получил известие, что она находится в Копфлебенце!
Валленберг вполне правдоподобно недоуменно пожал плечами.
– Я не знаю, откуда у него такие сведения! В наших владениях нет такой женщины!
В его взоре сквозило такое невозмутимое равнодушие, что Карелу стало неуютно.
– Может, женщина находится у вас под другим именем? Его высочество уверил меня в достоверности этих сведений! Поймите, речь идет о моей сестре!
– Я понимаю ваше беспокойство, но его высочество ввели в заблуждение!
Что ж, оставался последний аргумент.
– Маркграф велел передать, что условия сделки нужно выполнять, иначе репутации вашего брата придет конец!
Вот только сейчас, похоже, Карелу удалось пробить безразличие собеседника. По крайней мере, его тонкие, словно нарисованные брови чуть дрогнули.
– Вы говорите загадками!
– Ключ от этой загадки в руках моего господина. Я всего лишь передал слова, но не знаю, что они означают!
Столь подробное пояснение понадобилось Карелу, потому что он неожиданно почувствовал смертельную опасность. Она ледяными волнами исходила от стоящего напротив человека, и молодой Збирайда догадался, что ему все-таки удалось ощутимо зацепить Валленбергов за живое.
Но Вальтер больше ничем не выказал своего беспокойства. Наоборот, он вяло посоветовал собеседнику:
– Я мало осведомлен в делах моего брата, поэтому будет лучше, если вы все-таки дождетесь барона!
– Но как долго мне его ждать?
– Думаю, не дольше месяца. Мой брат уже заканчивает свои дела в Риме, и вскоре вернется домой!
Карел зло выругался про себя, но ему не оставалось ничего другого, как бесцельно проедать выделенные Генрихом деньги в местных харчевнях.
Вальтер, между тем, вернулся в Копфлебенц озадаченным и расстроенным.
Конечно, он прекрасно осознал всю важность угрозы Генриха Моравского. Достаточно нескольких сказанных кому надо слов, и их хорошо налаженный фамильный бизнес постигнет катастрофа. Тайный поток золота, позволяющий Валленбергам все эти годы жить по собственному вкусу, тот час иссякнет, и начнутся далеко идущие неприятности. Но и выдать графиню сластолюбивому маркграфу было невозможно. Любовница брата ждала уже второго ребенка, и между ней и Гуго царило радующее весь замок согласие. Ещё Вальтера занимал вопрос, откуда маркграфу стало известно об обмане, но и это могло и подождать.
Вариантов возможных действий у младшего фон Валленберга было мало. Он толком не знал, что предпринять, но зато хорошо понимал, что время работает не на него. После напряженных раздумий о сложившейся ситуации Вальтер написал брату письмо и вызвал к себе Аннет.
– Собирайтесь в поездку, мадам,– приказал он черной королеве,– нам предстоит работа в Моравии. У вас хорошая головка, и если вы сумеете себя показать, то получите возможность снять черные одежды и выбрать мужа по вкусу!
Почему он тогда остановил выбор на Аннет? Потому что был высокого мнения о способностях бывшей королевы, да и прекрасно понимал, что его открытое появление в Моравии невозможно. Зато не было ничего проще, чем затесаться в свите красивой путешественницы. Женская красота всегда отвлекает внимание, обезоруживает, расслабляет и является лучшим прикрытием для шпионской деятельности.
Когда фон Валленберг пересек границы Моравии, он с трудом представлял, что ему нужно отыскать, но был уверен, что обязательно нащупает слабое место маркграфа, после чего уже будет значительно легче заткнуть рот этому ушлому государю. И нашел!
Аннет пришлось оставить в Моравии, для того, чтобы через неё диктовать Генриху условия Валленбергов, а Еленка становилась в этой грязной игре пресловутой обменной монетой. Оставалось только надеяться, что младшая сестра не менее дорога своему любовнику, чем Стефания.
ВСТРЕЧА.
Елена, конечно же, не подозревала, через какое испытание ей предстоит пройти. Девушка во все глаза смотрела на подъезжающий отряд.
– Кто этот высокий, могучий рыцарь? Ни разу не видела людей такой стати!
– Мой брат – Гуго фон Валлеберг отнюдь не дурен,– загадочно хмыкнул Вальтер, – но этим отнюдь не измеряются все его достоинства. Впрочем, вам предстоит это вскоре узнать!
Между тем два, двигающихся навстречу друг другу отряда, наконец-то встретились.
Барон не был в Риме, но дела, которыми занимался старший фон Валленберг, требовали особой тайны, поэтому его истинное место пребывания так тщательно и скрывалось. И вот теперь ему пришлось все бросить и устремиться на встречу с братом к границам Моравии.
Спешившись при помощи оруженосца, он галантно преклонил колено перед лошадью Елены. Девушка зачаровано смотрела, как он прикладывает к шлему подол её пропыленного дорожного платья, как светятся из-под открытого забрала небольшие в окружении светлых ресниц ярко-синие глаза. Она догадалась, что этот человек и есть главная фигура в её похищении, хотя от этой догадки ситуация не становилась понятнее.
– Мой брат, двенадцатый барон Гуго фон Валленберг,– церемонно представил его Вальтер, и тут же добавил, уже обращаясь к брату– пани Елена Лукаши, родная сестра графини де ла Верда, мадам Стефании.
Еленка удивилась, услышав имя сестры, но, тем не менее, приветственно качнула головой. Барон при помощи оруженосцев вновь забрался на коня. Весь отряд перестроился, и они двинулись по направлению к Вене.
Поначалу спутники ехали молча. Смущенная Елена, опустив глаза, ловила на себе внимательный взгляд барона, откровенно разглядывающего пленницу.
– Вы, пани Елена, красивая девушка! – наконец, проскрежетал тот весьма неприятным голосом.
– Благодарю вас,– и Елена решила воспользоваться оказией, чтобы разузнать, что этим людям нужно от неё,– но, может, хоть вы мне объясните, что происходит?
Но барон даже и не подумал ответить на прямо поставленный вопрос.
– И как же такая прелестная пани умудрилась настолько себя уронить, заняв малопочтенное место куртизанки при распутном властителе?
Елена надменно глянула на неприятного собеседника. Невоспитанный медведь! Вот ещё, будет она с ним объясняться!
– Кто вам дал право судить меня?
– Никто,– охотно согласился барон,– но у любого прохожего есть право кинуть в выставленную на паперти шлюху кусок грязи! Право нормального человека считать распутницей женщину, добровольно укладывающуюся в постель женатого мужчины!
– Да, как вы смеете! – от возмущения у девушки перехватило дыхание.
Но барон продолжил холодно и убежденно высказывать свои оскорбительные сентенции:
– Ваши высокородные предки преданно служили короне, показывая чудеса отваги и храбрости и не жалея своей жизни, именно за тем, чтобы их будущим дочерям и внучкам не приходилось, как простым смердкам, задирать подол перед каждым желающим их взять! Они кровью заслужили право на уважение своих женщин, а вы им плюнули прямо в лицо, расставив ноги перед мужчиной, который презирает вас!
– Генрих не презирает меня! – от унижения из глаз Елены хлынули слезы.
– Да!– издевательски протянул фон Валленберг,– неужели маркграф вас любит? Тогда почему он фамилию Лукаши выставил на всеобщее поругание? Почему он позволяет себе задерживать вас в своих покоях? Почему он не выдал вас замуж?
– Я сама не захотела этого!
– О, да,– кивнул, ухмыляясь, собеседник,– а он вас послушался! Генрих, конечно, не понимает, что вам всего пятнадцать и в голове у вас зияющая пустота, что вас надо за волосы оттащить к алтарю, хотя бы ради вашего чрева?
– Он признает ребенка бастардом!
– Допустим, но что после ждет вас? Официально признанная потаскуха! Представляю, что сейчас творится на душе у пана Збирайды.
– Крестный ничего не знает!
– Надолго ли?
– Но у всех властителей есть фаворитки,– Елене надоело оправдываться, и она перешла к нападению,– мой ребенок получит и титул, и земли, по праву своего высокого происхождения!
– О да, куда уж высокороднее! Сын куртизанки! Через год вы приедитесь своему любовнику, и ему захочется новых женщин, а ваша жизнь станет такой, что и монастырскую келью вы примете с радостью.
– Даже если и так,– презрительно сверкнула на него полными слез глазами Елена,– это мое дело!
Она вовсе не собиралась сдаваться, и чем оскорбительнее звучали обвинения барона, тем большую ярость и желание сопротивляться возбуждали. Неотесанный деревенщина, да что он мог знать об истинной любви и женском сердце!
– Зато,– мстительно заявила она, дерзко вздернув вверх подбородок, – я люблю мужчину, которого выбрала сама, а не того, которого навязали родители! И даже пусть потом будет монастырь, но год, два, день, неделю – сколько даст судьба, но в любви и страсти, а не в слезах и смиреной ненависти!
Удивительно, но в этот раз барон не нашелся, что сказать. Некоторое время братья задумчиво улыбаясь, молчаливо ехали рядом.
– Ты уверен Вальтер, что ничего не перепутал,– наконец, насмешливо спросил фон Валленберг брата,– они, действительно, сестры? В них же нет ничего общего!
– Подбородок,– серьезно пояснил Вальтер,– и лоб, особенно когда сердятся! Да и в характере есть кое-что общее – полная безголовость в подчинении у чувств!
Но Гуго лишь снисходительно покрутил головой, вновь остановив изучающий взгляд на пылающей гневом Еленке.
– Вам всего пятнадцать лет, пани Лукаши, только это и оправдывает вашу непроходимую глупость в моих глазах,– наконец, тяжело вздохнул он,– у вас такое же представление о чувствах мужчин, как у строгой жизни монашки о плотском грехе!
– Если я так непроходимо глупа, то к чему этот разговор?
– Надо же как-то сократить путь!
После такого нелицеприятного обмена любезностями беседа заглохла. Братья, правда, обменивались краткими репликами на трирском диалекте, который хорошо говорившая по-немецки Елена понимала через слово, но это были ничего незначащие фразы.
Несмотря на отчаянную браваду, она все-таки робела перед бароном. В его присутствии девушка чувствовала себя маленькой глупой девчонкой, которую застали в кладовой за кражей сахара, и ей это мало нравилось. Может, поэтому Елена дерзила барону и старалась выглядеть независимой и смелой?
Вскоре путники остановились на ночь в придорожной харчевне. Это была уже территория Австрийского герцогства, и путники немного расслабились.
Кстати, в гостинице пани дожидались служанки – две опрятные сильные немки, которые помогли ей вымыться с дороги, переодели и накормили. Елена с наслаждением вытянулась на простынях с незнакомыми гербами. Но девушки и на ночь не покинули её, оставшись ночевать с ней в одной комнате, и какой усталой не была пани, до неё быстро дошло, что это не столько горничные, сколько надзирательницы.
Путешествие в неизвестность она уже продолжила в тряской карете, и к вечеру следующего дня мягкую подушку укатанной дороги сменило звонкое дребезжание колес по брусчатке. Высунувшись из окна Елена увидела перед собой каменные дома вдоль узких улочек какого-то города.
– Вена,– пояснила ей служанка,– скоро ваша милость приедет домой!
– Мой дом отсюда очень далеко!
Острой болью кольнула в сердце тоска по дому. В памяти вспыхнули искрошившиеся башни и стены замка Лукаши, подслеповатое сморщенное лицо бабки Анельки.
Девушке было очень страшно. Как не ломала себе голову Елена, она никак не могла понять цели своего похищения. Куда она попала? Что её здесь ждет? Увидит ли когда-нибудь родной замок?
ПЕРЕПОЛОХ.
Если бы Елена знала, что близкие далеко не сразу хватятся пропажи, то ей, наверное, стало бы очень неприятно. Когда девушка на ночь глядя не появилась дома, то об этом сразу же доложила Збирайде обеспокоенная Хеленка.
Барон по своему обыкновению ждал экономку в постели.
– Наверное, – беспечно потянулся тот,– осталась ночевать в покоях маркграфини, иначе бы холопы подняли переполох!
Хеленка была другого мнения о причине отсутствия Елены, решив, что обезумевшая от страсти девчонка не смогла расстаться с любовником!
– Но все-таки могла бы и предупредить! – после некоторого раздумья нахмурился пан Ирджих. – Напомни мне завтра! Устрою ей основательную головомойку!
Хеленка задержала дыхание, выслушав его недовольство, и перевела разговор на хозяйственные дела.
Когда барон уснул, крепко прижимая её к себе, женщина смогла задуматься о том, что происходит между маркграфом и Еленкой. Она ждала больших неприятностей! И как знать, как отреагирует на бесчестье крестницы пан Ирджих? Могла пострадать и её голова.
Утро принесло новые тревоги. Еленка так и не появилась дома. Обеспокоенная Хеленка послала холопов разузнать, что-либо о юной пани, но те вернулись ни с чем. Збирайда же до позднего вечера пробыл где-то в городе, а ввалившись в спальню пьяный, наотрез отказался обсуждать дочь.
– Еленка? – пьяно пробормотал он. – В спаленке, поди! Не забивай мне голову всякими глупостями!
Понимая, что толку от пьяного буяна мало, Хеленка угомонила капризного сюзерена, но утром, не успел тот с похмелья продрать глаза, обрушилась на него:
