Текст книги "Страстные сказки средневековья Книга 3. (СИ)"
Автор книги: Лилия Гаан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
– Герда,– повернулась Стефка к кормилице,– Елена не пожелала меня слушать! А Гуго издевается надо мной! Ведь не собирается же он, действительно, на ней жениться?
Но старуха только тяжело вздохнула.
– Разумеется, Гуго женится на твоей сестрице! Он ведь сделал ей предложение!
Стефка растерянно опустилась на край кровати. Почему-то столь простое объяснение не приходило ей в голову. Действительно, барон не может сделать предложение девице, а потом отказаться жениться!
– Но тогда..., что мне делать?
Герда, с кряхтением устроилась рядом с ней, тяжело придавив её колено ладонью.
– Рожать, да быстрее вновь беременеть!
Женщина недоуменно покосилась на советчицу.
– И..., что?
– И тогда тебе будет все равно, на ком он женат! Да и ему тоже! И эта настырная девчонка умоется слезами, сто раз пожалев, что не послушалась мудрых советов!
Графиня толком ничего не поняла, но Герда никогда не давала ей плохих советов, значит, нужно было её слушаться.
Стефка, по всеобщему мнению, была добра до простодушия, и вообще не склонна к интригам, но существуют моменты, когда даже самые незлобивые люди, проявляют жестокость.
Любила ли бывшая узница башни фон Валленберга? Конечно, нет! Но он был гарантом спокойного существования, и счастье сестры, увы, её в данный момент интересовало мало.
– Мы утрем нос этой юной бесстыднице,– уверенно убедила подопечную Герда,– только слушайся меня во всем и увидишь, как все хорошо сложится!
Через две недели после Крещения Бог даровал фон Валленбергу и Стефании ещё одного сына. Младенец весьма отличался от старшего брата.
– Какой красавчик, – толкалась у колыбели вся женская часть Копфлебенца,– чисто херувим!
И хотя все новорожденные дети похожи друг на друга, уже тогда стало ясно, что сын будет больше похож на мать, чем на отца. Мальчика назвали Эрихом.
– Дорогая, отличный младенец!
Гуго был чрезвычайно доволен любовницей, но намерений жениться на Елене не оставил.
Свадьба была назначена на конец февраля, в основном потому, что барон надеялся дождаться приезда Збирайды. Одному Богу известно, что они наплели с Вальтером в письме к барону, объясняя присутствие Елены в Копфлебенце, но пан Ирджих дал благословение на брак, но сам почему-то приехать не пожелал. Оно и к лучшему, не пришлось прятать Стефанию в ближайшей обители.
Венчание собирались провести с размахом – пригласили множество гостей, обряд должен был провести сам трирский епископ, созвали со всех сторон менестрелей, фигляров и фокусников.
Для такого события Валленберги не пожалели средств – одно платье невесты, щедро расшитое драгоценными каменьями, жемчугами и золотым шитьем, стоило целое состояние, а что уж говорить о целых горах снеди, подарков и украшений.
Сестры в то время практически не виделись, но, едва воспрянувшая от родов Стефка получала все интересующие её сведения от дам из кружка мадам Ульрики, который усердно посещала.
Всё это время женщина находилась в заведенном состоянии. Она боялась, что ничего из задуманного ими с Гердой не получится, уж слишком авантюрным и ненадежным был замысел.
– Ты уверена, что между ними ничего не было? – наверное, в сотый раз нервно спрашивала она старуху. – Может быть...
Но Герда только пренебрежительно хмыкала, снисходительно глядя на взволнованную подопечную. И действительно, наверное, даже кот не мог поймать мышь на заднем дворе, укрывшись от бдительного взора этого Аргуса.
И вот решающий день, который она ждала с таким напряжением.
Елена у алтаря выглядела такой красивой, взволнованной и трогательной, что у Стефки поневоле ревниво защемило сердце. А вдруг Гуго по-настоящему увлечется своей юной супругой? А что если он не пожелает вернуться к ней?
И пока замок сотрясался от звуков веселого пира, поздравлений новобрачным и разудалой музыки, наша героиня была как на гвоздях, в ожидании роковой минуты. Какое уж там угощение! Она не смогла проглотить ни кусочка, поэтому затаилась в своей комнате, нервно сжавшись в комок.
Время тянулось бесконечно, ночь, казалось, никогда не наступит, но вот, наконец-то, вокруг сгустилась долгожданная темнота.
– Быстрее, – Стефка уже потеряла всякую надежду, когда из тьмы вынырнула с немыслимой для неё прытью взволнованная Герда,– быстрее!
Неуловимыми движениями рук она оправила на ней складки бархатной юбки, отвороты туго накрахмаленного чепца, и повлекла за руку вдоль по коридору.
– Елену уже провели в спальню,– задыхаясь на ходу поясняла она, – сейчас к ней пойдет Гуго, ну, а дальше... дальше все будет зависеть от тебя! Стой вот здесь!
Ниша в каменной кладке неподалеку от покоев новобрачных была либо по недоразумению оставлена строителями, либо образовалась в процессе более полной переделки здания – так или иначе, но Стефка вполне оценила её укромность, дожидаясь припозднившегося новобрачного.
Гуго появился в конце коридора в окружении толпы пьяных гостей, выкрикивающих всякие непристойности, которые графине живо напомнили о собственной свадьбе. Она было пала духом, решив, что эта ватага проводит фон Валленберга до самых дверей и затеянная интрига провалится, но очевидно Герда лучше знала своего воспитанника, потому что тот все-таки пресек все попытки следовать за ним, и пошел по узкому коридору в одиночестве.
Всё! Её час настал! Стефания быстро прочитала короткую молитву и, перекрестившись, перерезала ему дорогу.
– Мессир,– низко склонилась она в тщательно продуманном поклоне,– я пришла принести вам поздравления!
Подсвечник в руках Гуго не давал ей возможности видеть выражение его лица, но может, это и к лучшему. Вот так, не видя глаз, женщине было проще разыгрывать эту сцену.
– Я желаю вам счастья!
Валленберг выжидающе молчал, но Стефке уже нечего было терять, поэтому она быстро опустилась на колени и прижала мужскую руку к своим губам.
Судорожно покрывая её поцелуями, она, всхлипывая, шептала:
– Как вы могли.... Вы разбили моё сердце! Как вы могли?!
Барон по-прежнему молчал, но женщина инстинктивно почувствовала, что он ожидаемо отреагировал на её поступок. Ободренная этим Стефка пошла дальше, тесно прижимаясь к нему всем телом, она поднялась с колен, и, задрав лицо, робко коснулась его губ умоляющим поцелуем.
– Как вы могли?!
СЕСТРЫ.
Мужчина, раскинувшийся на кровати рядом, был тих и задумчив. Уставшая Стефка лениво скосила на него глаза – после дикой бурной скачки, которую она устроила любовнику, она с трудом выполнила даже это немудрящее движение. Страшно хотелось спать, но не спал Гуго! И это было достаточно странно – обычно он засыпал, едва заканчивая свои дела с любовницей. Неужели...
– Вы что же,– осмелилась она задать мучивший вопрос,– все-таки навестите новобрачную?
– Зачем?– последовал меланхоличный ответ.
Действительно – зачем? Стефания не сдержала победной улыбки – вот так-то сестрица! Достаточно было одного поцелуя, как о тебе забыл в брачную ночь молодожен!
– Ты изменилась, любимая,– внезапно ворвался в её эйфорию задумчивый голос фон Валленберга,– стала законченной стервой!
Женщине показалось, что её шлепнули мокрой тряпкой по лицу – не столь больно, сколько унизительно и мерзко. Она мгновенно забыла об усталости, подскочив на месте.
– Вот как? Я вам больше не нравлюсь?
Валленберг повернул к ней усмехающееся лицо. Он и так-то не был особо красив, сейчас же уродливая гримаса сделала его вообще безобразным.
– Тогда бы меня здесь не было! Но вот вопрос – нравишься ли ты теперь себе самой?
Упрек попал в цель. Пристыженная Стефка бросилась оправдываться:
– Я предупреждала Еленку, что у нас дети, что нас связывает очень многое, она сама виновата!
Странная улыбка растянула губы барона.
– Во всех наших бедах виноваты мы сами!
Графиня осторожно пододвинулась к любовнику. Победа над сестрой теперь казалась ей далеко не столь безусловной, как несколько минут назад. С этими Валленбергами никогда ничего не поймешь!
– Вы любите меня?
– Конечно, душа моя!
Но даже этот, казалось, прямой ответ не успокоил нашу героиню.
– Теперь вы вернетесь ко мне?
– Разве я вас оставлял?
Любовники поцеловались, и как не тревожно было на сердце у Стефки, усталость все-таки взяла своё и она уснула.
Утром графиня приготовилась к неприятным объяснениям с сестрой, и пока при помощи служанки завершала туалет, сочинила полностью оправдывающую себя речь.
– Мадам Елена у себя? – спросила она прислугу, после того, как та закончила шнуровку платья.
Девушка, конечно, знала, где барон провел эту ночь, но ничего не отразилось на круглом веснушчатом лице, когда она спокойно ответила:
– Госпожа баронесса уехала спозаранку на охоту!
Стефка мгновенно почувствовала облегчение, и лишь потом сообразила, насколько дико выглядит отъезд новобрачной на травлю зверя на следующий день после свадьбы.
– А господин барон?
– Готовится к турниру!
Действительно, на второй день свадебных торжеств было назначено состязание на копьях и в стрельбе из лука. Но как это будет выглядеть в отсутствии новоявленной баронессы – главной персоны праздника?
Двор замка кишел людьми – здесь были и многочисленные слуги, и готовящиеся к турниру приглашенные рыцари, и их оруженосцы, и, конечно же, гости. Разодетые в самые теплые одежды восседали на трибунах дамы, толпились вокруг, живо обсуждающие шансы на победу участников кавалеры. Оживленный гул, смех, обрывки разговоров...
Пробирающаяся к своему месту возле невозмутимой Ульрики, Стефания чутко прислушивалась к этой какофонии звуков, ожидая услышать неизбежный вопрос – а где же новобрачная?! Но главные места центральной трибуны под бархатным балдахином пока пустовали.
Ульрика насмешливо скосила глаза на усаживающуюся рядом женщину.
– Какой чудесный сегодня день, мадам!
Стефка рассеянно окинула глазами мир вокруг – и слепящее февральское солнце, и плывущие по ярко-синему небу легкие облака, и согласно кивнула головой.
– Да! День действительно хорош!
– Не для всех,– хмыкнула белая королева,– далеко не для всех!
Столь прямой намек на Елену тот час вывел графиню из себя.
– Вам-то что огорчаться? – хмуро осведомилась она.
– Помилуй Бог,– отмахнулась, как от назойливой мухи Ульрика,– я вовсе не огорчена! Такой прекрасный случай убедиться в собственной правоте. Я всегда вас считала низкой, корыстолюбивой себялюбкой, и вот... теперь весь замок знает, что я была права! Так оскорбить собственную сестру! Неужели у вас совсем нет сердца, мадам?!
И это она говорит ей? Стефка колко глянула на новоявленную моралистку.
– Не лезли бы вы не в свои дела – мы с сестрой как-нибудь сами разберемся!
– Кто бы сомневался!
Запели трубы глашатаев и начался турнир, а хозяйские места на трибуне совсем неожиданно заняли Вальтер и Жанна. Ломались копья, клацало оружие, неслись в цель стрелы, но ни барон, ни его молодая жена так и не появились на празднике.
Впрочем, вряд ли что, кроме этого обстоятельства, было замечено нашей героиней. Она едва дождалась окончания праздника, чтобы наконец-то, покинуть осточертевшее зрелище.
– Где мессир Гуго? – расспрашивала она всех попадающихся на пути слуг, но те только в недоумении разводили руками.
Стефке стало совсем не по себе. Как не убеждала женщина себя в правоте – нечистая совесть все явственнее и явственнее твердила, что происходит что-то крайне неприятное:
– Господин уехал в обитель,– наконец, наморщив лоб, выдал какой-то пробегавший мимо мальчишка,– я видел, как ему седлали коня!
Да, чудные дела творились в этом замке! Назвав полный дом гостей, новобрачные скрылись – один зачем-то уехал в обитель, другая помчалась преследовать зверя.
Впрочем, празднества шли своим чередом, а всем недоумевающим Вальтер корректно объяснял, что молодоженам захотелось побыть одним. И этот ответ всех устроил. Всех, кроме сестры новоявленной баронессы.
– Что происходит? – нервно налетела она заявившуюся к ней поздно ночью Герду,– где они?
Но бабка только равнодушно пожала плечами.
– Где бы они ни были, будь уверена, что не в постели!
И здесь Герда была права.
В приемной монастыря, разделенные железной решеткой, смотрели друг на друга барон и его юная супруга.
Разумеется, ни на какую охоту Еленка не поехала – это был всего лишь предлог, чтобы вырваться из замка. Выехав в окружении собак и едва сдерживаемых зевоту изумленных егерей спозаранку из ворот, она устремилась в сторону обители.
От боли, гнева и невыплаканных слез молодая женщина вообще не соображала, что делает, и если бы не дружеское участие Ульрики, никогда бы не догадалась, каким образом с честью выйти из столь унизительной ситуации.
Неизвестно, какие соображения двигали белой королевой, когда та, появившись на рассвете в баронской спальне, сказала заплаканной новобрачной:
– Ещё ничего не проиграно! И пусть он вашу брачную ночь провел в постели этой гадины, жизнь на этом не закончилась! Теперь основное – сохранить лицо. Я уже отдала приказ главному ловчему приготовить все для охоты.
И Елена прислушалась к советам этой женщины, потому что больше ей не от кого было их получить. А вот в монастырь она уже устремилась сама, потому что не столько хотела сохранить лицо, сколько спрятаться ото всех и в тишине обдумать, что ей делать дальше. Травля зверя для этого не годилась.
Настоятельница монастыря, сухощавая пожилая женщина встретила гостью очень тепло.
– Дитя моё,– ласково провела она по голове тот час разрыдавшейся просительницы,– ни одна из баронесс фон Валленберг не была счастливой в браке. Вы зря покинули дом без спроса своего супруга, но, с другой стороны, я понимаю, какая тяжесть лежит у вас на сердце. Конечно, вам надо в тишине помолиться, прийти в себя и испросить совета у Всевышнего, как жить дальше!
Елене выделили отдельную келью и оставили одну. Измученная женщина только и смогла, что в изнеможении присесть на жесткую лежанку, и её тут же сморил мгновенный, без сновидений сон.
Монахини разбудили гостью лишь по приезде барона.
– За вами приехал ваш супруг,– сказала ей настоятельница, с сожалением глядя на темное от горя лицо,– вы должны покинуть нас!
Но Елена только отрицательно качнула головой.
– Нет! Я прошу у вас убежища... в дом этого человека я больше не вернусь!
Но аббатиса только укоризненно покачала головой.
– Мы не откажем вам в убежище, но прежде всего, этот вопрос вы должны полюбовно решить со своим супругом! Надо найти в себе мужество встретиться с ним и все обсудить.
И вот вчерашние молодожены взирают друг на друга, разделенные частыми прутьями решетки. Елене настолько больно и неприятно было смотреть на супруга, что она, в изнеможении присев на лавку, молчаливо опустила голову, но молчание не входило в планы грозно сверлящего взглядом непокорную жену фон Валленберга:
– Может, вы все-таки объяснитесь? – хмуро спросил он. – Что за странная эскапада, когда в доме полно приехавших на нашу свадьбу гостей?
– Настоящая новобрачная в замке, – холодно заметила тяжело вздохнувшая баронесса,– а наш брак распался, не успев начаться! Он не действителен!
Щеки Гуго прорезали вертикальные морщины гнева.
– Если на то пошло, ваша брачная ночь тоже состоялась раньше! Свою невинность вы оставили в постели Генриха Моравского!
Но усталая Елена на этот выпад только презрительно фыркнула:
– Вы считаете, что недостаточно унизили меня этой ночью?
Странно, но её упрек внезапно достиг цели.
– Простите, мне не стоило этого говорить!
Наверное, никогда ещё не выглядел столь пристыженным самолюбивый и напористый барон. Его лицо приобрело кирпичный оттенок, а глаза виновато опустились, но и его собеседница чувствовала себя не легче.
– Я не знаю, что мне делать,– откровенно призналась она, нервно вытирая самопроизвольно текущие по щекам слезы,– не знаю, как выйти из этого унизительного положения, не уронив, кстати, и вашей чести то же! Вы загнали меня в ловушку!
– Вам нужно вернуться домой,– мягко предложил барон,– уверяю вас...
Но Елена не дала ему договорить.
– Мне смеются вслед даже собственные собаки! Да, конечно, Стефка предупреждала, что из нашего брака ничего не выйдет, но чтобы так... в мою собственную брачную ночь? Что же я вам обоим сделала настолько плохое, что вы меня так ненавидите?
Гуго неловко переступил с ноги на ногу. Он и сам не понимал, почему столь покорно выслушивает упреки этой девочки. Пусть они вполне заслужены, но она всего лишь женщина, да ещё к тому же ставшая его женой. Конечно, он её безжалостно использовал, чтобы получить право удерживать Стефанию в Копфлебенце. Уже слишком многие знали, что графиня де ла Верда не погибла. Братья узнали, что Карел Збирайда подался в Париж, и как знать, не поделится ли он, какими-нибудь сомнениями относительно смерти Стефании с графом? Дон Мигель же мог привести в действие против своих врагов такие силы, против которых его лен бы не выстоял! В этих условиях брак с Еленой представлялся лучшим выходом из положения – Гуго имел право дать приют сестре жены, а все остальное уже не стоящие мелочи, которые в случае опасности всегда можно повернуть в свою пользу! Как же он был доволен своим решением забрать девчонку с собой – вот она и пригодилась! Но тогда почему ему столь убийственно больно смотреть на сломленную фигурку с поникшими плечами?
– Я не отношусь к вам с ненавистью,– пробормотал барон,– так получилось!
Сказал и сам с досадой прикусил губу, настолько это нелепо прозвучало.
– Вы уговорили меня, убедили в своих чувствах Когда я дала согласие стать вашей женой,– Елена, наконец-то, смогла поднять лихорадочно сверкающие глаза на собеседника,– то сделала это, потому что надеялась приобрести в вашем лице защитника! Так защитите же меня от того бесчестья, в которое ввергли прошлой ночью! Придумайте, как мне достойно выйти из этого положения, ведь даже чернь смеется мне вслед, судача, что у меня должно быть хвост и копыта под платьем, раз от меня отвернулся новобрачный! И если меня устроит то, что вы придумаете, я вернусь в ваш дом! А если нет..., то я останусь здесь навсегда!
Она бросила на него мрачный взгляд.
– А может, именно этот исход дела и устроит мою сестру? Тогда не стоит ломать себе голову!
Валленберг остался стоять, бессильно глядя, как его жена почти бегом покидает комнату свиданий. Конечно, он мог её остановить, мог приказать полностью зависимой от его пожертвований аббатисе выпроводить строптивицу за ворота обители, но не сделал этого, потому что неожиданно согласился с доводами своей юной супруги.
В первый раз в его жизни женщина настояла на своем, но он не рассердился. Мало того, гнев, в котором он ехал в обитель, почему-то уступил место сожалению, что все так нехорошо получилось. Как он не любил Стефанию, как не желал её, юная баронесса заслуживала более внимательного отношения к себе, и он здорово себя ругал за то, что не понял этого раньше. Характер у Елены оказался весьма тверд, а чувство собственного достоинства внушало уважение.
На следующий день гости разъезжались восвояси – их провожал и барон, и его брат и все окружение фон Валленберга, и на этом пестром фоне сгладилось отсутствие юной баронессы.
– Её милость молится о ниспослании наследника! – поясняли тем, кто все-таки проявлял любопытство.
Но, увы, если гости удовлетворялись этим объяснением, то домочадцев оно не устраивало.
– Где она? – то и дело взволнованно спрашивала Стефка втянувшую её в эту авантюру Герду. – А что, если с Еленой что-то случилось? Ведь бросилась она уже раз из окна! Никогда не прощу себе, что послушалась тебя, старая корова!
– Жива она, жива ваша сумасшедшая сестрица,– ворчала в ответ та,– затворилась в монастыре и сидит там, как бирюк! Гуго вернулся ни с чем!
– Ты меня использовала в своих целях – побоялась, что тебе с Еленой не сладить! – горько упрекнула она Герду.
– Я делаю всё, чтобы и вы не остались на бобах!
Стефания прошлой ночью так и не дождалась любовника, и это не прибавило ей уверенности и без того в непростой ситуации.
– Может, Елена вообще, решила остаться в монастыре? – поделилась она с кормилицей тайным опасением.– Все-таки, сначала Генрих, теперь неудача с Гуго – сестра может решить, что это веление свыше оставить мир!
Герда пренебрежительно фыркнула.
– Как же..., дождешься от неё! А как бы было хорошо-то!
Но расстроенная Стефка вовсе не считала, что это будет хорошо, она полностью запуталась в своих мыслях и желаниях.
– Иди, – вытолкнула её упрямая бабка из комнаты, – иди к Гуго, и чтобы он тебе не говорил, затащи его в постель! Тебе нужно забеременеть!
Графиня смерила кормилицу злым взглядом.
– Я не корова, чтобы постоянно ходить стельной!
– Иди, непутевая, иди! А то сестрица пересидит тебя в обители!
Гуго встретил любовницу без особого восторга, хотя и пододвинулся, освобождая ей место рядом.
– Любимая!
Стефка нырнула в тепло одеяла, устроилась поуютнее, и лишь потом, прижавшись подбородком к его плечу, преданно заглянула в глаза. Так и есть, фон Валленберг был погружен в какие-то тяжелые думы и настолько расстроен, что даже не расположен к любовным играм.
– Что происходит с Еленой?
– Всё в порядке!– рассеянно отмахнулся от вопроса барон.
Сердце Стефки неприятно и ревниво сжалось.
– Тогда почему она не вернулась?
Гуго покосился на любовницу.
– А ты не знаешь?
Его насмешливый голос больно резанул женщину. Конечно, она знала!
– Но что будет дальше? Елена, что, собирается навсегда остаться в обители?
– А тебе бы этого хотелось?
Женщина неловко поежилась.
– Вряд ли из моей сестры получится хорошая монахиня! Зачем вы на ней женились?
Этот вопрос занимал её давно, как впрочем, и всех в замке, но Гуго не спешил раскрывать перед кем-либо свое сердце, вот и сейчас он весьма скупо объяснил свое решение.
– Мне нравится ваша сестра!
Лаконично, но весьма тревожно! Стефка неожиданно почувствовала, что Герда права, если не вмешаться в отношения этих двоих, то в обители скоро бы оказалась она. За ненадобностью!
– Дорогой,– обольстительно прижалась графиня к любовнику, – не хватит ли нам говорить о других женщинах, когда я рядом с вами!
Третий ребенок действительно мог бы укрепить её положение, сделав его неуязвимым для посягательств всех остальных женщин, а для этого... для этого нужно убедить мужчину рядом, что нет на свете женщины сладострастнее её. Ну, с чем-чем, а с подобной задачей она справилась с блеском, хотя от напряжения и сводило ноги, болела голова, и внутренней дрожью трясло переутомившееся тело.
Правда, столь нежный и полностью покоренный ночью любовник, пылко отвечающий на её ласки, утром за ранним завтраком неожиданно заявил:
– Я уезжаю ко двору императора! Хочу представить ему мою молодую супругу!
Ещё толком не проснувшаяся Стефка едва не выронила кружку с молоком при этом известии. Как! Она столько сил положила на ублажение капризного любовника, а выяснилось, что единственное, что она получила, это, скорее всего, очередная беременность? И пока она тут будет тупо пялиться на живот, страдать от тошноты и разбухать как губка, её сестрица будет вовсю развлекаться при дворе императора?! И главное даже не это, а то, что вдали от Копфлебенца, Елена, конечно же, займет приличествующее ей место в постели провинившегося супруга!
Неизвестно, как бы выглядел этот любовный треугольник дальше, но барон не успел покинуть свой лен, потому что в один из холодных дней начала марта, к воротам замка подъехал солидный отряд вооруженных рыцарей под желтым папским знаменем. Рядом с ним на злом зимнем ветру колыхалось знамя Трирского епископства, а так же личный штандарт графа де ла Верды.
СЕМЕЙНЫЕ ДЕЛА.
Когда графиня узнала, что у ворот замка находится её муж, то почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Неужели все напрасно – и эти годы немыслимых унижений, и подлая выходка по отношению к собственной сестре, всё крахом?!
– Нет,– рыдала и выла она,– за что? Не хочу! Крошки мои!– в ужасе прижимала Стефка к себе детей.
Рядом с ней огорченно пыхтела Герда, гладя по спине колотящуюся в ознобе женщину.
– Всё будет хорошо! Гуго тебя не выдаст!
Между тем переговоры протекали совсем не так, как бы хотелось братьям Валленбергам.
Дон Мигель, получив известие от Карела Збирайды ещё в декабре, не смог сразу же заняться семейными делами. Обстоятельства сложились так, что ему вновь пришлось посетить Англию и раньше февраля не удалось покинуть осточертевшую, промозглую страну. Мирный договор между Англией и Францией был подписан ещё в прошлом году, но, как всегда бывает в таких случаях, не все вопросы были урегулированы.
А тут ещё папу обеспокоили странные настроения в английском обществе, которые настолько попахивали ересью, что представляли прямую угрозу влиянию Рима на этот мокрый остров. Дон Мигель вынужден был выяснить и четко дать ответ его святейшеству, насколько сильны позиции еретиков, каковы источники возникновения вольных мыслей и кто стоит за ними. Опасения папы оправдались, зараза разъедала самые верхние этажи английского истеблишмента. Особенно удручало, что сам король оказался тайным инициатором подобных перемен.
Эдуард пока не отваживался открыто высказаться против Рима, но было понятно, что ему самому хочется распоряжаться церковными бенефициями и не платить десятину папскому престолу. Это были бы настолько опасные для всего католического мира прецеденты, что дону Мигелю пришлось заставить себя на время забыть семейные неурядицы, и, засучив рукава, приняться за дела совсем иного рода. Кое-кому пришлось пригрозить, кого-то улестить деньгами, других уговорить и успокоить.
Пока эти узколобые холодные англичане раскачивались, дни мчались как сумасшедшие. И вот он на берегу Ла-Манша, но и тут неудача! Ледяной шквальный ветер сделал пересечение этой водной преграды непреодолимой. Две недели штормило Северное море, две недели нетерпеливого отчаяния и молитв к Господу. Наконец-то, дон Мигель во Франции! Но и тут не все заладилось.
У графа была масса поручений к Людовику. К сожалению, старый добрый друг епископ Браттичели сразу же после заключения мира, официально закончившего войну между Англией и Францией, покинул его. Папа в награду за его бесценные заслуги перед престолом пожаловал прелату кардинальскую шапку. Дон Мигель то же получил в награду бенефиции от нескольких приходов в Италии. И теперь он работал в паре с епископом Отемским Аксанио да Вито. Человеком тот был молодым, горячим, но исполнительным. Граф понимал, что его прислали ему не столько в помощь, сколько на выучку. Его слава опытнейшего дипломата гремела в ту пору по всему христианскому миру. Человек да Вито был надежный, но в качестве доверенного лица явно не подходил. Поэтому переговоры с Людовиком тоже пришлось вести де ла Верде.
– Знаете, дон Мигель,– усмехнулся король, скатывая в трубку лист пергамента, на котором были изложены последние претензии Йорка,– за эти годы я к вам привык, и мне горька мысль, что вы завершите миссию, которую возложил на вас папа, и уедите к своему королю!
Надо же... это после отсидки-то в подземельях!
– О, я бы об этом не беспокоился,– поклонился дон Мигель королю,– наши королевства граничат. Я не раз ещё, если на то будет Божья воля, наведаюсь во Францию!
Глаза собеседников встретились. Один другого стоил, поэтому понимали они друг друга с полуслова. Граф догадался, что король сейчас что-то ему предложит и оказался прав.
– Недавно графский дом дю Валлей постигла тяжелая утрата,– тяжело вздохнул Людовик,– герцог со всей семьей находился в ленных владениях в Аквитании, когда какой-то бродячий монах занес в их фамильный замок черную оспу! Погибла вся семья – и граф, и жена, и старший сын, и младшие дети.
– Да, я краем уха слышал об этом горе ещё в Англии! – сочувственно вздохнул де ла Верда, гадая, к чему Людовик приплел к их разговору несчастных дю Валлей (земля им пухом!).
– Но, благодарение Господу,– невозмутимо продолжил король,– не все дю Валли погибли. Старшая дочь графа тринадцатилетняя Бланка в это время находилась в монастыре тела Господня в Бордо. Теперь эта высокородная девица одна из самых богатых невест Франции. Сирота, естественно, поступила под мою опеку!
Король ещё говорил, а дон Мигель уже знал, что ему сейчас предложат. Людовик всегда пытался купить людей, которые ему нужны. Графу польстило, в какую сумму он оценивает его услуги – дю Валли были гораздо богаче де ла Верды.
– Вот уже скоро три года, как погибла ваша жена. Какая это была красавица! Ангел, да и только! Я понимаю вашу тоску и грусть, но жизнь продолжается. Вам уже сорок, голова наполовину седая, пора бы подумать и о новой жене, и о детях! – голос короля звучал непривычно мягко и даже отечески, что немало позабавило графа.
– Ваше предложение для меня невиданная честь,– поклонился он,– но юной Бланке всего лишь тринадцать, а это не тот возраст, чтобы спешить со свадьбой. Пусть ещё поживет с добрыми матерями-наставницами, а я пока закончу все свои дела. Грустно, когда юная жена при немолодом муже большую часть времени проводит одна. Моя голова седа, и позор её отнюдь не украсит!
Но Людовик и бровью не повел на такой завуалированный отказ.
– Пусть девушка слишком юна, но можно заключить помолвку!
Можно-то можно, но как быть с то и дело воскрешающей Стефанией? Не женщина – Феникс!
– Я прежде хотел бы встретиться со своей будущей невестой,– уклонился от прямого ответа де ла Верда.– В мои годы от брака ждешь не денег и почестей, а обыкновенного семейного счастья. Мне не нужны богатства! Целомудрие, благочестие и добрый нрав – вот то приданое, которое бы я хотел взять за своей будущей женой.
– Я понимаю вас! – ничего не понял Людовик.
Благочестие, добрый нрав, целомудрие..., при таком-то богатстве? Либо испанец в одночасье сошел с ума, либо что-то мудрит. И, скорее всего, второе – за эти годы они хорошо узнали друг друга.
– Хорошо, как придете, к какому-либо решению,– милостиво кивнул головой государь,– поставите меня в известность. Да, поторопитесь, такой товар, как вы понимаете, грех оставлять залеживаться!
– Я не заставлю себя ждать,– низко поклонился граф,– а теперь, не окажите ли вы мне любезность устроить кратковременный перерыв в наших переговорах? Мне срочно нужно съездить в Трирское епископство по неотложным делам.
Людовик недовольно поморщился. Он не терпел, когда у подвластных людей появлялись ещё какие-то дела помимо его собственных. Но в том-то и дело, что испанец был пока ему не подвластен!
– Когда же вы планируете вернуться? – кисло осведомился он.
– Дело, которое меня влечет, весьма деликатного свойства,– туманно объяснил дон Мигель,– поэтому я могу решить его и быстро, а могу и задержаться. Но поверьте, я сделаю все, чтобы не злоупотреблять вашим терпением.
– Я верю вам, – вынужден был согласиться с таким ответом недовольный король, – как управитесь, немедля возвращайтесь!
