Текст книги "Страстные сказки средневековья Книга 3. (СИ)"
Автор книги: Лилия Гаан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)
И вот дон Мигель вновь в Париже в кругу своей семьи, которая разрослась ещё и за счет сына Гачека и Инесс. Посмотрев на малыша на руках заботливой Хельги, он прошел в кабинет, где его уже дожидались два земляка жены.
Когда Карелу Збирайде предложили немного пожить в Париже, он только обрадовался. Ему понравился шумный город, имелись у него так же знакомства среди дворян, так или иначе связанных с чешским землячеством. Поэтому время молодой человек проводил весело и гораздо интереснее, чем в Брно под опекой вечно недовольного отца или капризного сумасброда Генриха.
Когда свояки встретились впервые, графу сразу же понравился Карел. Он моментально разобрался в его характере – честолюбивый, далеко не глупый, желающий изменить свою незавидную судьбу младшего сына. Такие люди импонировали энергичному и неутомимому дону Мигелю, ведь он и сам когда-то был младшим сыном.
Разговор между ними получился долгим.
Де ла Верда уже с трудом вспоминал, как выглядит его жена – ведь они так редко виделись за прошедшие годы! Но то, что в её похищении оказался замешан Генрих Моравский его ничуть не удивило – молодой прохвост!
Что ж, теперь пора было поставить точку в столь затянувшейся истории его неудачного брака.
Карел охотно согласился сопроводить графа до Трира. Отец написал ему, что Елена также каким-то образом попала к Валленбергам, и барон даже попросил у пана Ирджиха руки крестницы. Всё это было донельзя странно! Помешались, что ли эти трирцы на девицах из рода Лукаши? Похоже, нужно было спасать из плена сразу двух женщин.
Но прежде, чем повернуть на Копфлебенц, отряд решил посетить трирского епископа. Дон Мигель понимал, что в одиночку ему с могущественным бароном не справиться.
В епископстве их ждали неожиданные сюрпризы. Там не поспешили прийти к ним на помощь в казавшемся столь простым и понятным деле.
– Мы все знаем,– тяжело вздыхал во время конфиденциальной беседы епископ – мужчина уже далеко немолодой и достаточно разумный,– знаем обо всех безобразиях, которые творят фон Валленберги. У нас свои осведомители в Копфлебенце. Но что мы можем сделать? Барон умен, богат и влиятелен. У него масса вассалов, которые по первому требованию возьмутся за оружие. Заполыхает вся округа, и мы сами же себя разорим. А на сторону Валленбергов встанет император, и все равно заставит нас помириться. И кто окажется в этой ситуации проигравшим? Он? Так Копфлебенц – не единственное владение этого нечестивого рода. А с меня папа шкуру снимет, если я не заплачу ему бенефиции в том объеме, на который он рассчитывает.
Дон Мигель помрачнел. Ему не понравилось услышанное. Впрочем, кое-какие козыри у него были.
– Говорят, его брат Вальтер – явный клиент инквизиции! Я слышал, что он в бытность свою в Париже даже знался с еврейскими лекарями!
– Если б только это! Говорят, что прикипев к недостойному дворянина занятию, этот нечестивец режет ножом трупы и составляет колдовские зелья, после которых люди теряют силу воли! Он уже десять раз должен бы предстать перед судом инквизиции, но ...– уныло отмахнулся собеседник,– ... дед этого Вальтера из рода влиятельнейших в Священной Римской империи графов Виттельсбахов. Не успеем мы щелкнуть перед его носом пыточным инструментом, как на нас ополчатся такие силы, что это будет пиррова победа.
– Что же мне вы посоветуете делать в данной ситуации? Моя жена и её сестра томятся в плену у этих бесчестных воров и еретиков!
– Вы просто не знаете всей обстановки,– горько заметил епископ,– ваши сведения, увы, устарели! Месяц назад барон взял разрешение на брак с благородной девицей Еленой Лукаши. Надо сказать, что мы благосклонно отнеслись к этому шагу с его стороны. Наличие законной супруги, все-таки, набрасывает флер благопристойности на чудовищный разврат, царящий в замке. Так что, мадам Елена – законная супруга барона, и наличие в крепости её родной сестры вполне естественно, и ни о каком похищении и насильственном удерживании и речи быть не может. Эти Валленберги такие кляузники и сутяги, что вы языки сотрете, пытаясь их в чем-либо обвинить, и все равно ничего не докажите! Как-то один из рыцарей епископа Аугсбургского обвинил фон Валленберга в похищении его дочери, так дело разбиралось сначала в Страсбурге, потом в Риме, потом опять в Страсбурге, и так до бесконечности, пока Господь не сжалился над несчастным и не призвал его к себе!
У графа опустились руки. Действительно, Валленберги были серьезными противниками!
– Но я могу потребовать назад свою супругу? – вспылил он. – Пусть она сестра баронессы, это не дает права фон Валленбергу удерживать её в своих владениях!
– Сначала докажите, что она там!
Но, возразив, епископ сочувствующе похлопал дона Мигеля по руке. Его симпатии были на стороне гостя.
– Я предлагаю компромисс! Давайте появимся в замке не с угрозами, а с благодарностью, что барон предоставил вашей жене стол и кров. И прямо намекнем, что у нас есть неопровержимые доказательства занятий мессира Вальтера ведовством! В общем, мне ли вас учить – как, что и в каких случаях говорить? А епископство вас всецело поддержит! Барон человек умный и как бы он не дорожил вашей супругой, никогда не поставит под угрозу жизнь любимого брата и благополучие своего выводка детей. Он недавно крестил своего третьего сына-бастарда, и прекрасно понимает, что младенцы слишком малы, чтобы рисковать их безопасностью, вступая в открытый конфликт с церковью.
Собеседники ещё немного потолковали, и все-таки пришли к выводу, что план, предложенный епископом, наиболее оптимален.
– В общем, советую вам вести себя так, как будто это обычное семейное дело, которое решается между свойственниками за кружкой пива.
– Не люблю пива! – поморщился дон Мигель.
– Пейте вино,– сухо улыбнулся епископ,– я глубоко уважаю вас за вклад, внесенный в наше общее дело! Мне известны ваши докладные записки и Сиксту, и папе Иннокентию о необходимости учинения трибуналов инквизиции. Если бы все были такими верными сынами церкви, как вы, сын мой, то давно наступил золотой век. Я помогу вам в этом деле, самолично сопроводив в Копфлебенц. Смею уверить, что в моем присутствии барон будет более сговорчив.
И вот их объединенный отряд под высокими неприступными стенами крепости.
Оглядывая его стены, дон Мигель прекрасно осознавал, что осаждать эту крепость можно и год и два. И даже пушки не особо помогут, потому что, судя по дулам, торчащим из отверстий в стене, Валленберги хорошо позаботились об обороне. Епископ прав, лучше не идти на открытый конфликт и попытаться полюбовно решить дело.
Наличие его преосвященства в их кавалькаде заставило обитателей Копфлебенца без лишних вопросов распахнуть ворота перед отрядом де Ла Верды, что было немаловажным в сложившихся обстоятельствах.
Барон в окружении своих вассалов принимал высоких гостей в парадной зале замка. Наслышавшись от де Вильмона о неправдоподобной роскоши, царящей в замке, дон Мигель разочарованно оглядывал закопченные своды грубых, нештукатуреной кладки стен, увешанных многочисленными трофейными доспехами и выцветшими от времени стягами. Ничем кроме, пожалуй, размеров, это помещение не отличалось от подобных парадных залов по всем захолустьям Европы. Ох, уж эти поэты!
Дон Мигель сосредоточил внимание на своем предполагаемом сопернике, и так же немало озадачился. Валленберг был откровенно некрасив – не сказать, чтобы совсем уродлив, но и глаз не радовал. Но это впечатление немного сглаживалось из-за крепкой сильной фигуры и умного взгляда маленьких сине-серых глаз.
Он, как ни в чем ни бывало, поприветствовал незваных гостей и осведомился о цели визита.
Пока епископ неторопливо распространялся о бенефициях, граф скользил взглядом по лицу юной баронессы. Надо же, сестры были абсолютно не похожими друг на друга. Правда, и эта оказалась красавицей, но на свой лад. Елена не показалась де ла Верде счастливой супругой любящего мужа, но он даже не подозревал, насколько недалек от истины.
Баронесса вернулась домой из обители всего лишь два дня назад, чтобы собраться в дорогу. Она решительно пресекла все попытки сестры объясниться, и ни с кем не разговаривала, закрывшись в своих покоях. И вот, накануне выезда, вдруг такой сюрприз. За Стефкой прибыл супруг – тот самый страшный испанец, о котором было столько разговоров в родном замке.
Елена пристально наблюдала за привлекательным, хотя и уже немолодым мужчиной. У зятя опасно поблескивали великолепные черные глаза, от взгляда которых замирало даже самое неприступное женское сердце. Юная женщина пришла к выводу, что граф был самым красивым рыцарем изо всех виденных ей раньше. И что её сестрице ещё надо?!
Такой опытный знаток женщин как де Ла Верда не мог не заметить, какое впечатление произвел на юную женщину и заинтересованно подался вперед. Он моментально догадался, что перед ним его потенциальная союзница, но как к ней подобраться?
Между тем, речь епископа грозила затянуться до бесконечности – его преосвященство неторопливо говорил то о том, то о другом, вспоминая столетней давности кутюмы, приводя в качестве доводов туманных и непонятных утверждений, какие-то никому не интересные дополнения и поправки.
Даже поднаторевший в казуистике дон Мигель и то потерял нить его рассуждений, и никак не мог сообразить, о чем вещает прелат. Гуго же невозмутимо и терпеливо поддерживал эту странную беседу, односложными ответами и согласными кивками, то же вряд ли толком понимая, о чем речь.
Прошел час, другой – одни присутствующие стали в нетерпении крутиться на своих местах, другие – клевать носом, когда был нанесен тщательно подготовленный первый удар:
– Ох, как завистлива бывает толпа плебеев к сильным мира сего! Норовят очернить то, что им недоступно и благородно,– осуждающе, как бы между делом, пробормотал епископ,– представляете, у графа де ла Верды на руках находится донос на вас, сын мой,– он стрельнул глазами в сторону заскучавшего Вальтера.
От неожиданности младший фон Валленберг встрепенулся, и по его обычно бесстрастному лицу разлилась бледность.
– Донос?– надменно приподнял брови Гуго. – Хотелось бы знать, в чем кто-то осмелился обвинять моего брата?
Епископ елейно перекрестился и воздел руки с четками к небу, благочестиво шепча какие-то молитвы. И, по всей видимости, не собирался прерывать этого занятия.
– О, злоба подлых простолюдинов не имеет пределов,– правильно расшифровав сигнал сообщника, живо вступил в разговор граф,– вас, мессир Вальтер, обвиняют во всех смертных грехах. Вы, мол, и могилы оскверняете, и покой мертвецов тревожите, кромсая ножом их тела! Представляете, придумали, что вы вампир и оборотень, превращающийся в волка! Благо, донос попал именно в мои руки, а так как мы родственники и я не сомневаюсь в вашей невиновности, то не дал хода этой бумаге. Но если бы мне не пришлось появиться в ваших владениях, чтобы забрать загостившуюся жену, то просто не знаю, во чтобы это вылилось для вас и для вашего брата!
Епископ с тяжелым вздохом вновь перекрестился.
– Инквизиция, конечно, тщательно разбирается в каждом отдельном случае, но ведь и там служат Господу не ангелы, а люди,– грустно заметил он,– и им свойственно ошибаться, в основном из-за усердия, конечно! Ваша невиновность, сын мой, непременно была бы доказана, но, как знать, не отразилось бы это на вашем здоровье? Однако граф де ла Верда считается непререкаемым авторитетом в этом вопросе, и если он утверждает, что это оговор, то мы с радостью склоняем к его мнению наши уши.
Теперь уже побледнел и сам барон. Не надо было иметь большого ума, чтобы понять, ему предлагалось на выбор – Стефания или Вальтер? Не было никаких сомнений в том, что инквизиция замучает брата насмерть, реквизирует его владения, запустит лапы и в имущество жены брата Жанны. И ведь речь шла о Вальтере, когда-то ради него не пожалевшем даже своей любви к Ульрике!
Барон тяжело вздохнул – так много врагов вокруг, стоит только чуть ослабнуть, как они налетят на него со всех сторон! Дети совсем маленькие, Елена сама ещё ребенок! Вассалы в ужасе разбегутся, и что он оставит своему малышу Гуго в наследство? Но как выдать Стефанию мужу? Это все равно, что вырвать сердце – единственная женщина в его жизни, которой он полностью доверял!
Редко кто оказывается перед таким страшным выбором, поэтому фон Валленберг окаменел в отчаянных раздумьях . Епископ же со злорадным удовлетворением взирал на бесстрастное лицо барона. Он знал, к какому решению тот придет. Его преосвященство охотно верил, что мадам Стефания немыслимой красоты и достоинств женщина, но никакая красавица не заменит барону любимого брата и мира в ленных владениях.
Граф же, которого гораздо больше, чем барон, интересовала его жена, неожиданно обратился к недоуменно взирающей на происходящее женщине.
– Как здоровье графини де ла Верда, мадам Елена? Я, в силу различных обстоятельств, не смог её заранее предупредить о своем визите, поэтому Стефания и не встретила меня, как подобает преданной жене! Но, надеюсь, с ней все в порядке?
Елена растерялась. Она поняла, что именно от её ответа зависит будущее всей семьи. Юная баронесса прекрасно осознавала, какая угроза нависла над всеми ними, особенно над Вальтером, Жанной и их детьми. И все из-за Стефки – она корень всех бед! Елену тянуло вопрошающе взглянуть на мужа, но она этого делать не стала, вежливо улыбнувшись гостю. На войне, как на войне!
– Стефания чувствует себя хорошо, но она редко выходит к гостям! Разумеется, если бы сестра знала, что в замке находится её супруг, то непременно бы спустилась из своих комнат.
Гуго готов был убить коварную девчонку, но в глубине души все-таки почувствовал облегчение, что не он сделал страшный выбор, а эта юная ревнивица. Теперь без малейших угрызений совести он мог вновь начать борьбу за любимую женщину, но выдать Стефанию мужу все же придется. Бедная голубка, как она перенесет разлуку с детьми?
– Мы не виделись так давно,– лицемерно улыбнулся епископу дон Мигель,– пока вы тут продолжаете переговоры о ваших неотложных делах, я, пожалуй, порадую нашей долгожданной встречей свою супругу! Мадам – обратился он к супруге нечестивца Вальтера,– не проводите меня в её покои?
Почему он не обратился к Елене? Хватит и того, что предстоит вынести этой мужественной девочке, когда они покинут замок. Дон Мигель не хотел усугублять положение свой нежданной союзницы.
– Приятно быть вестницей хороших новостей, граф,– между тем криво улыбнулась ещё окончательно не пришедшая в себя Жанна,– конечно, я вас провожу к мадам Стефании. Она так обрадуется!
Вот только тогда де ла Верда смог по достоинству оценить восхваления де Вильмона. Внутренние покои господского дома, действительно, поражали роскошью отделки и обстановки. Хитрый фон Валленберг не выпячивал перед епископством на показ свое богатство, предпочитая казаться беднее, чем был на самом деле.
– Мы пришли,– дама резко останавливаясь перед дверями, в чьи-то покои,– предупредить вашу жену?
– Не стоит!– отказался дон Мигель и, взволнованно переведя дыхание, открыл дверь.
В первой комнате никого не оказалось, только горел камин, стояли кровать, столик с шахматами и кресла вокруг него, да у окна располагался ковровый станок. Неподалеку кто-то тихо ахнул, очевидно, спрятавшаяся при его появлении служанка.
Зато из соседней комнаты доносились тихие голоса.
Граф не мог поверить в то, что он увидит жену – ему все казалось, что это какая-то ошибка. Интересно, какой она стала?
Дон Мигель, осторожно ступая, заглянул в комнату. У пылающего огня сидела красивая, но горько плачущая женщина и кормила грудью совсем маленького ребенка. С другим малышом, играющим на ковре возле её ног, возилась старуха.
– Хватит плакать,– успокаивающе бормотала та, вытирая личико ребенка краем передника, – не пугайте детей, да и молоко может пропасть. Не выдаст Гуго чужому мужчине мать своих детей!
– Ах, Герда, я чувствую, что пришла беда,– всхлипнула женщина, нежно покрывая поцелуями головку ребенка,– дон Мигель – страшный человек! Я настолько его боюсь, что вокруг все как будто холодеет. Тьма, тьма наползает на меня!
Оскорбленный до глубины души этими словами де ла Верда почувствовал, что да – тьма действительно наползает, только не на эту блудливую потаскушку, а на его разум!
Значит он, её законный муж – страшный человек? А этот мерзкий, как смертный грех ублюдок Гуго фон Валленберг – ангел во плоти? И больше уже не считая нужным прятаться, де ла Верда вышел прямо на середину комнаты.
Герда так громко ахнула, что Стефка, подняв голову от заснувшего Эриха, с ужасом заметила в комнате силуэт постороннего мужчины.
Болезненно стукнувшее сердце сразу же подсказало, кто перед ней, прежде чем на этот вопрос ответили глаза. От ощущения катастрофы она замерла, судорожно прижав к себе младенца.
– Старуха,– холодно приказал тот ощетинившейся Герде,– заберите у мадам детей, нам нужно срочно поговорить и без посторонних ушей.
Та было яростно стукнула клюкой, пытаясь как-то защитить госпожу, но не тут-то было.
– Быстро!– гневно рявкнул он на кормилицу.
И та побоялась с ним связываться. Подхватив на руки Гуго и оторвав от матери Эрика, Герда, кряхтя и зло бурча, проковыляла из комнаты.
– Донна,– шутовски поклонился супруг Стефании,– вот мы и встретились! Конечно, я понимаю ваши чувства – нелюбимый, давно забытый муж врывается в вашу семейную идиллию с другим мужчиной. Есть от чего прийти в отчаяние и залиться слезами, прижимая к себе прижитых в грехе и похоти ублюдков! Но, увы! Если для вас брачные обеты, не более чем сказанные по недомыслию слова, то для меня это не так! Даю вам полчаса на сборы, и вы должны покинуть этот вертеп!
Стефку заколотило, как в ознобе.
– Зачем вам я, мессир? – умоляюще глянула она на него.– Для всех я мертва, найдите себе достойную подругу и живите с ней! Не разлучайте меня с моими детьми!
– Вы повторяетесь, мадам,– в гневе прикрикнул на неё муж,– то же самое вы мне говорили, когда я вас вытащил из рук вашего первого любовника – Рауля де Ла Роша. И я вам ещё тогда объяснил, что у нас есть только один судья наших поступков – это Господь! А в его глазах вы, пока не закончен жизненный путь, моя жена!
– Я никуда не поеду!
Опасность разлуки с сыновьями придала женщине сил для сопротивления. Она не знала, что произошло внизу в парадной зале, и почему дон Мигель оказался в её комнате, но вполне логично рассудила, что вряд ли Гуго даст протащить сопротивляющуюся любовницу по двору и посадить в возок. Его же вассалы не дадут это сделать.
– Что?– презрительно взревел граф.
Стефка судорожно схватилась за подлокотники кресла. Она поняла, что сейчас он её ударит. Но де ла Верда грубо тряхнул жену за плечи и заглянул прямо в глаза.
– Добром приказываю, встаньте и ведите себя так, как надлежит графине, а не беспутной потаскушке, коей вы и являетесь!
– Нет!
Она ещё и спорит, дрянь!
– Ах ты, блудница!– наотмашь ударил он её по лицу.
Стефка ахнула и прижала руку к запылавшей щеке, разом пожалев, что вступила с ним в спор.
Но дона Мигеля уже было не остановить – всю ярость, всю ненависть к этой женщине, от которой никак не удавалось избавиться, как от какой-то особо въедливой коросты, он вложил в силу ударов.
Стефка кричала и плакала, пытаясь уползти от безжалостных ударов, но озверевший муж все равно настигал жертву. Её крики только ещё больше раззадоривали его, и граф с садистским наслаждением начал бить ногами по извивающемуся телу. Он пинал жену до тех пор, пока не утомились ноги, и не наступило облегченное отупение.
Когда перепуганная с округленными глазами Герда, забыв про свою клюку и возраст, ворвалась в парадный зал, речь епископа была в самом разгаре. Он клеймил позором еретиков, и его красноречие было воистину неиссякаемым.
Гуго, сидевший как на иголках и вынужденный делать заинтересованный вид, сразу же заметил взволнованную старуху.
Граф убивает Стефанию!– в ужасе понял он. Но покинуть столь высокого гостя не было никакой возможности, не вызвав скандала, поэтому Валленберг бросил отчаянный взгляд на Вальтера.
Тот сразу же его понял и поспешно ретировался. Он прибежал в покои брата в тот самый миг, когда де ла Верда, устав избивать лежащую без чувств окровавленную жену, наконец-то остановился.
И тут он заметил в комнате Вальтера.
– Что, волк, доигрался в свои игры,– тяжело перевел дыхание запыхавшийся граф, небрежно кончиком сапога ткнув в бесчувственное женское тело,– в этот раз тебя прикрыли этой блудницей, но берегись! Я до тебя ещё доберусь! Это не последняя наша встреча! А теперь приведи её в порядок, и чтобы через полчаса она ждала меня в возке на улице покорная и тихая! Я ясно выразился? Покорная и тихая!
Глаза мужчин встретились, и Вальтер чуть заметно согласно качнул головой. От ненависти к этому человеку у него сводило скулы, но он хорошо осознавал, что на этот раз придется отступить.
Спустя полчаса дон Мигель с мрачным и презрительным удовлетворением наблюдал, как жена, под неумолчный плач Герды, призывающий все кары небесные на его голову, садится в возок. По бледному с кровоподтеками лицу и остановившимся, бессмысленным глазами он понял, что Стефания находится под воздействием, какого-то сильнейшего зелья из кладовых колдуна Вальтера.
Проследив, чтобы все было сделано так, как надо, граф дал отмашку своему отряду и неторопливо покинул негостеприимный замок, увозя с собой с таким трудом отвоеванную добычу, с которой не знал, что делать.
В Трир отряд дона Мигеля прибыл уже глубокой ночью.
Всю дорогу его жена сидела спокойно, не закрывая остановившихся глаз, и графу было, в какой-то степени, даже интересно, чем этот колдун Валленберг её опоил. Гачек, прежде всего беспокоящийся о здоровье графини, предположил, что это маковая настойка.
Он, конечно, не знал, что произошло между патроном и его женой наедине, но прослышав, что у графини младенец, теперь морочил голову патрону переживаниями о её душевном состоянии. Иногда дон Мигель начинал сомневаться в нормальности своего секретаря – думать о материнских чувствах преступницы?! Этот малахольный Гачек ещё бы озаботился, не пугают ли крики толпы, приговоренную к сожжению ведьму?!
А вот де ла Верду всю дорогу терзали сомнения совсем другого толка. Что делать со Стефанией?
Он смотрел на бледное застывшее лицо женщины напротив, и невольно задавал себе вопрос – почему он в свое время на ней женился? Сейчас дон Мигель даже не находил её красивой, мало того, жена вызывала у него презрительную брезгливость, и была не приятнее пламени ада! Но он никак не мог прийти, к какому-либо приемлемому решению о её дальнейшей судьбе. Как разрубить этот гордиев узел, как освободиться от стесняющих оков столь неразумно заключенного когда-то брака?
Сдав блудницу во дворце епископа на руки дожидающихся монахинь, не находивший себе места граф стал дожидаться задержавшегося во владениях Валленбергов епископа.
Его преосвященство прибыл в Трир ближе к обеду следующего дня, и понятно, что сразу же удалился отдыхать, поэтому их разговор состоялся только вечером, когда дон Мигель совсем извелся от бесплодных раздумий.
– Не надо было бить жену в этом еретическом гнезде,– первое, что недовольно высказал прелат гостю при встрече,– неужели не могли подождать, пока не окажитесь вне их логова?
– Это моя жена и моё дело,– сухо отрезал граф,– донна сама спровоцировала меня на подобное обращение!
– Валленберги – коварные и опасные враги, и после того, что вы сделали со своей супругой, барон не просто в ярости, он будет мстить до последнего вздоха!
– Плевать я на него хотел,– небрежно отмахнулся де ла Верда,– и пострашнее враги найдутся, чем какой-то захудалый немецкий разбойник. Меня гораздо более тревожит и беспокоит другая проблема, святой отец! Я не знаю, что мне делать, с наконец-то, обретенной супругой?
– А в чем проблема, сын мой? – не понял епископ.
Дон Мигель замялся. Ему трудно было выразить словами, что не давало покоя все эти дни.
– Стефания не достойна моего ложа,– наконец, напрямую заявил он, – я не могу позволить занимать уважаемое и почетное место графини де ла Верда столь низко падшей особе! Это прямое оскорбление всем честным и мужественным женщинам моей семьи!
Его преосвященство задумался, пристально изучая взволнованное лицо своего высокого гостя.
– Гордыня – тяжкий грех!
– Я знаю,– тяжело вздохнул дон Мигель,– но жена вызывает у меня такое омерзение, что вряд ли я когда-нибудь смогу делить с ней ложе!
– Вообще-то, супружеская измена не является подходящим поводом для развода,– неохотно заметил епископ,– но исходя из ваших заслуг перед папским престолом, его святейшество, думаю, пойдет вам навстречу в этом вопросе!
О, если бы все было так просто, разве он мялся бы сейчас перед прелатом, как нашкодивший мальчишка?
– Я уже думал об этом! Но даже если я разведусь со Стефанией и заточу женщину в монастыре с очень жестким уставом, кто даст мне гарантию, что какой-нибудь новый барон фон Валленберг не склонит её вновь к прелюбодеянию? Знаете, золото открывает любые двери!
– Человек слаб,– охотно согласился епископ,– но вам-то, какое дело тогда будет до этого?
– Разведусь я с ней или нет,– раздраженно пояснил граф,– перед лицом Господа донна все равно останется моей женой и я за неё в ответе. А значит и за её блуд тоже! Тем более что операция развода достаточно долговременна, а у меня на примете очень выгодный брак, предложенный мне самим королем Людовиком. Благородная девица Бланка дю Валль – круглая сирота тринадцати лет с поистине королевским приданным.
Его преосвященство, прежде чем ответить, задумчиво перебрал четки.
– До осуществления супружеских прав она может ещё подождать!– заметил он.
– Может, – горько развел руками дон Мигель и тут же пояснил, – но король требует немедленного обручения, а как я могу на это пойти при живой жене? Объяснить все королю? Но это означает выставить свои рога на всеобщее обозрение и превратиться в притчу во языцех для всего христианского мира! А мои дела таковы, что я не могу себе этого позволить. Моему престижу папского легата будет нанесен невосполнимый урон!
С этим утверждением епископ не мог не согласиться. Опозоренное имя папского посла непременно выльется в ущерб самому Риму, и католической церкви в целом. Действительно, надо было что-то делать. Поначалу прелат решил пойти проторенным путем.
– Можно обвинить женщину в ереси, наверняка, она нахваталась всякого вольнодумства у этих Валленбергов,– осторожно предложил он,– знатные дамы редко переносят общение с палачом!
– Я мог бы её отдать в руки инквизиции безо всяких угрызений совести,– горячо заверил его граф,– столько всего подозрительного накопилось вокруг неё за эти годы! Но кто может дать гарантию, что не поплывут слухи, что графиня де ла Верда – ведьма?! Братья доминиканцы скромны и молчаливы, но дьявол всегда найдет лазейку! И что тогда? Да каждая еретическая тварь возрадуется моему горю и выльет на меня ушаты грязи! И на наше дело в целом!
– Да, сын мой,– вынужден был согласиться с этими доводами епископ,– действительно, очень сложная ситуация!
Мужчины задумались. Они оба, конечно, осознавали, что проще всего дону Мигелю было бы убить свою жену. Но епископ в силу своего положения духовного пастыря, не мог такого посоветовать, а у графа не поднималась рука. Ведь если посмотреть в корень проблемы – Стефания оказалась не по своей воле в руках фон Валленбергов!
Уютно теплился огонь в камине, а за окном завывала метель, бросая ледяную крупу в длинные по готической моде окна залы. Начало весны в этом году выдалось необычно суровым.
Епископ рассеянно прислушался к звукам разбушевавшейся непогоды и вдруг неожиданно хмыкнул.
– Кажется, я знаю, как вам помочь, сын мой, – оживленно встрепенулся он,– мы, по возможности, не будем никому лгать и ничего скрывать, но поступим следующим образом. Ваша жена около трех лет назад пропала, а к нашему женскому монастырю святой Гертруды прибилась какая-то бедняжка, не помнящая ни кто она, ни откуда. Но постепенно Господь прояснил её разум, и женщина вспомнила, что она графиня де ла Верда, бежавшая от грабителей и разбойников, захвативших монастырь, да где-то по голове её ударили. Короче, чудо произошло, и ваша жена вернулась к вам!
Граф скептически глянул в довольное лицо собеседника.
– Весьма романтическая история, но не вижу, как она мне может пригодиться!
Его преосвященство снисходительно усмехнулся.
– Но ведь вполне понятно, что за столь чудесное спасение надо отблагодарить Создателя, – пояснил он свою мысль, – и ваша жена пройдет пешком по всем монастырям и церквям по дороге, скажем, до Реймса, славя Господа за его милость. Это объяснение вполне подойдет для тех, кто проявит излишнее любопытство! На самом же деле, мы приговорим женщину к покаянию за свершенный грех прелюбодеяния. Я лично наложу на графиню епитимью пройти босой, простоволосой и в одной рубахе этот крестный путь в такую холодную погоду. Сестры монахини будут сопровождать кающуюся, защищая от нескромных взглядов. Но они, разумеется, будут тепло одеты и обуты.
Дон Мигель невольно зябко поежился, глянув за окно. Впрочем, идея ему пришлась по душе.
– Это выход из положения,– облегченно вздохнув, согласился он,– вряд ли Стефания перенесет такое испытание – она изнеженна праздными годами жизни во грехе!
– Но если ваша жена перенесет этот путь, – между тем, закончил свою мысль епископ, – то значит, сын мой, на то Божья воля и Всевышний хочет, чтобы вы простили свою жену! Грех вашей жены мы выносим на его суд, и как Господь повелит, так и будет!
– Аминь! – набожно перекрестился граф, и, перебирая четки, прочитал положенные молитвы.
В отведенных покоях графа ждали Гачек и Карел Збирайда. Они сдружились за время пребывания последнего в Париже, ведь землякам всегда есть о чем поговорить. Младший Збирайда оставался в Копфлебенце все время визита епископа и вместе с ним вернулся назад. Встретившись с Еленой он узнал, что произошло между супругами, и теперь поведал об этом Гачеку.
Тот сразу почувствовал такую тревогу, что не смог её скрыть от собеседника. Пан Славек, честно говоря, рассчитывал на большую снисходительность графа к своей жене, и теперь томился предчувствием больших неприятностей. Поэтому, когда поздно вечером де ла Верда, наконец-то, покинул комнаты епископа, его секретарь и гость тут же осведомились, как он намерен поступить со своей женой.
– Можете ехать домой,– устало заявил Карелу дон Мигель,– мы решили вынести проступок крестницы вашего отца на Божий суд!
– Не выскажитесь ли яснее? – встревожено потребовал тот.
