Текст книги "Страстные сказки средневековья Книга 3. (СИ)"
Автор книги: Лилия Гаан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
Асканио да Вито только разводил руками, слушая эти смиренные речи, зато Людовик был более откровенен и деловит.
– Оставайтесь, граф, во Франции! Я предлагаю вам сменить сюзерена, – в приватной беседе предложил король упрямому испанцу,– Фердинанд имеет подчиненное положение в паре Изабелла – Фердинанд. А служить женщине занятие неблагодарное – они капризны, тщеславны, больше следуют велениям сердца, чем разума! Изабелла вышла замуж против воли своего брата, узурпировала власть, и слишком большое значение придает религиозному рвению. Я знаю, что вы набожны не менее чем её величество, но для светского государя, поверьте, это минус! Государством не должны управлять личные духовники коронованных особ!
Такой прозрачный намек на Торквемаду не понравился дону Мигелю.
– Позвольте с вами не согласиться, ваше величество,– живо возразил он,– Францию нельзя сравнить с Испанией! И что хорошо для одной страны, вредно и даже опасно для другой. Мы уже не один век представляем собой авангард борьбы с самым опасным врагом христианства – исламом. Европа пережила только несколько крестовых походов, моя же страна находится в беспрестанном крестовом походе! В этих непростых условиях догматы веры являются самым главным, за что нужно держаться. Если мы будем снисходительны даже к малейшему отклонению от доктрины, то ислам поглотит нас, как сказочный змей! Другая опасность – иудеи, злокозненные христопродавцы! Во всей Европе не найдется их столько, сколько в наших королевствах!
Фанатичный огонь в глазах испанца сказал королю о многом, но он все-таки счел нужным, тяжело вздохнув, кротко заметить:
– Евреи, конечно, нехристи, но, честно говоря, где они – там процветание!
Дон Мигель взвился до потолка, как будто получив удар в самое чувствительное место. Граф ненавидел этот аргумент, от кого бы он ни исходил!
– Это не что иное, как уловка дьявола! Своими деньгами иудеи застят взор христианским правителям на совершаемые ими бесчинства! Дают в долг, ссужают необходимыми суммами, а сами, тем временем, подпольно открывают свои капища. Даже мусульмане и те признают Иисуса, а евреи отрицают его существование! Это очень опасно для неокрепших душ! Что же касается вашего предложения то, собственно говоря, ведь я не безземельный рыцарь, которому все равно, какому государю служить! У меня в Испании лен, и лен весьма богатый и обширный. Пора послужить своему королю!
Людовик согласно кивнул головой. Что ж, неудачная попытка то же многого стоит, и как знать, каким образом повернется жизнь?
– Дело ваше, но если у вас все-таки возникнет желание сменить сеньора, запомните, что вас ждут во Франции!– и в заключение разговора король поинтересовался делами графини. – Как ваша очаровательная супруга? Дама Стефания – одна из красивейших женщин, которых мне приходилось видеть! Вы счастливец! Хотя, если бы у меня кто-нибудь испросил совета, то я бы посоветовал жениться на женщинах более скромных и незаметных!
– Если бы этот кто-нибудь поинтересовался и моим мнением, сир, то я бы дал такой же совет,– горько усмехнулся граф,– но, увы, когда я женился, около меня не оказалось мудрого советчика! Донна Стефания занята сборами в дорогу.
Стефка действительно находилась в заведенном состоянии.
Со времени приезда епископа муж ни разу не посетил супружеской спальни. В доме постоянно толкалось огромное количество народа и дон Мигель, казалось, вообще забыл о существовании супруги, встречаясь с ней только за столом в обществе обширнейшей компании. Граф то закрывался в кабинете допоздна с Гачеком и епископом Трирским, то проводил бесконечные консультации с епископом Отемским, а потом на пять дней уехал в аббатство Виктория.
Единственным, что он счел нужным сказать жене на прощание, был запрет покидать дом без Терезы. Докука в лице занудной испанки была невыносимой. Правда, её неизменное присутствие мешало кардиналу Бурбонскому перекинуться с графиней даже словом. Впрочем, она и без слов понимала, что нужно иногда навещавшему их прелату.
– Я хотел бы, мадам,– наконец, вышел из себя тот,– увидеть вас в своей исповедальне!
– Донна Стефания имеет духовного наставника, выбранного для неё лично супругом!– иногда Тереза в своей узколобости переходила все рамки приличий.
Кардинал покидал их дом хмурый как туча. А ведь Карел настоятельно просил Стефку быть помягче с волокитой!
– Я завтра буду на вашей проповеди, ваше преосвященство! – попыталась скрасить бестактность компаньонки графиня, бросив рассерженный взгляд на докучливую дуэнью.
Но кардинал не принял от неё эту оливковую ветвь.
– Я столько сделал для вашего брата,– откровенно буркнул он,– что хотел бы видеть большую благодарность от его сестры!
– Вся, на какую я только способна благодарность – ваша, святой отец!
– Хотелось, чтобы вы доказали это делом!
У Терезы хватило ума промолчать, пока за прелатом не закрылась дверь, но потом она кинулась за объяснениями.
– О каком деле говорил вам его преосвященство?
– О пожертвованиях на нужды церкви, дорогая! А вы о чем подумали?
О чем бы та ни подумала, она плотно сжала губы, всем видом демонстрируя недовольство. Но что была Стефке упрямая испанка? Досадная мелочь, не более, другое дело – кардинал!
– Карел просил меня быть любезной и милой с этим распутником,– изливала Стефка душу тайком просочившемуся на кухню Вийону,– но как в данном случае сохранить в целости баранов и накормить волков? Ума не приложу!
Вийон приходил глубокой ночью даже не из-за Терезы, а из-за бешено ненавидящего его Тибо. Шут при виде соперника по ужимкам мог поднять такой вопль, что Хельга, прежде чем впустить ночного гостя, всегда удостоверялась, что карлик уплелся восвояси.
Сердобольная Стефка подкармливала бродячего поэта запрятанными с вечера продуктами и, по-прежнему, ссужала краденными из карманов мужа монетками. Только теперь она была крайне осторожной и брала самую малость. Вийон отнесся к её бедам с живейшим сочувствием.
– Ишь,– осуждающе помотал он головой, жадно обгладывая мосол, – разлакомился пузан! Мало ему тех милашек, которые за звонкую монету пускают его к себе под одеяло! Прямо возмущение берет, когда церковники насылают на нас громы с молниями за то, что мы разок перекинемся в картишки или съедим хрящик в пост. А сами? Дают обет безбрачия и усиленно набивают животы девчонкам бастардами!
– Я боюсь, что получив окончательный отказ, кардинал насоветует моему супругу устроить мне какую-нибудь пакость под видом очередного божьего суда! А тот, чтобы отделаться, способен послать меня прямиком на луну!
Вийон сыто рыгнул и облизал жирные пальцы, с сомнением косясь на кусок гуся, но, тем не менее, слушал собеседницу внимательно.
– Чудны дела твои, Господи!– недоуменно вздохнув, он все-таки засунул в рот и этот кусок, – что нужно этому остолопу? Ему досталась в жены такая соблазнительная женщина, а он нос воротит! Может, ему нужны мальчики? Этот порок сейчас очень распространен!
– Ему нужна такая женщина, как Тереза,– нервно дернулась графиня,– целомудренная, сдержанная, набожная! Чтобы навещать её от силы раз в месяц, а в остальное время о ней благополучно забывать. А от меня он шарахается, как черт от ладана! За последние три недели не был ни разу!
– Бедняжка,– пожалел её Вийон – он наелся, напился и настроился на философский лад,– как же все несовершенно в этом мире! Господь как будто специально подсовывает распутникам – жен-святош, а мужьям-святошам – игривых прелестниц, чтобы посмотреть, как мучается человечество! А в твоем горе с кардиналом, ангелочек, я постараюсь помочь! Так проучим толстяка, что у него надолго упадет его блудливый посох!
И он в нескольких словах ознакомил её с задуманным планом действий. Стефка недоверчиво фыркнула, но, немного поразмыслив, все-таки согласилась. Чем черт не шутит, а вдруг из этой сумасшедшей идеи, что-нибудь, да выйдет?!
– Ох, и попадетесь вы!– осуждающе покачала головой, толкущаяся возле стола Хельга. – Как бы не стало хуже!
– Не трусь, толстуха, кто не рискует, тот ничего не добивается,– шлепнул её по пышному заду Вийон,– а ничего не выйдет, так хоть развлечемся на славу!
На следующее утро Стефка отправилась к обедне в Нотр-Дам, где должен был служить мессу кардинал, чтобы во время проповеди попасться ему на глаза. Кто передал записку кардиналу, она не знала, не знала даже, что в ней написано. Единственное, о чем её поставил в известность Вийон, что в полночь кардинал прибудет к задней калитке дома.
Вечером, перед тем как отправиться на ужин, графиня распахнула створки окон. Чуть ниже окна располагались крыши дворовых построек, на что и рассчитывал Вийон, разрабатывая свой план. Но все равно, недовольно ворчащая Хельга тщательно убрала из комнаты все мало-мальски ценные вещи.
– Так я и поверила этим жуликам,– огрызнулась она на досадливое замечание хозяйки,– подальше положишь, поближе возьмешь!
Кардинал, одетый в мирское платье, весьма обтягивающее его объемный живот, появился у входа в дом четко в условленное время. Трясущаяся от страха быть застигнутой в его компании Хельга, крадучись, провела любезника в спальню графини. И только закрыв за его преосвященством дверь, она облегченно перевела дыхание и условно кашлянула два раза.
– О, моя дорогая, как же я долго ждал этого мига,– между тем, заключил в объятия женщину кардинал,– ты меня совсем измучила!
Он жадно и поспешно схватил её в охапку и потащил в кровать, бесцеремонно задирая на ходу подолы юбок. Стефка растерялась, в ужасе сообразив, что его преосвященство намеривается без промедления приступить к делу.
– Вы спешите,– недовольно заметила она, раздраженно вырываясь из цепких рук, – а у нас впереди вся ночь!
– Вы должны меня простить....
Но закончить любовные излияния его преосвященству не дал потрясший спящий дом пронзительный женский визг. Кардинал испуганно отскочил от графини, в недоумении прислушиваясь к нарастающему шуму и грохоту в коридоре. В этот момент дверь в комнату распахнулась, и ворвалась Хельга. Глаза служанки были неестественно выпучены, как будто её душили.
– В комнату донны Терезии пробрались воры, – что есть мочи завопила она,– и теперь они все бегут сюда, а за ними гонятся испанцы его светлости!
– Почему сюда?– не понял опешивший кардинал, но, тем не менее, живо ринулся к окну.
– Не знаю!– истошно завопила служанка, и тут же была отброшена ударом двери в сторону.
В комнату ворвались два молодых оборванца, правда, больше похожие на школяров, чем на обычных бродяг. Один из них, оттолкнув опешившего от страха кардинала, кинулся открывать окно, а другой, тем временем, запер дверь, в которую начала ломиться охрана.
Стефка со смешанным чувством тревоги за посланцев Вийона и раздирающего её смеха, завопила не менее пронзительно, чем до этого кричала Тереза. Охрана по ту сторону двери усилила напор – дверь затрещала.
Воры, особо не задерживаясь, выпрыгнули из окна на крышу сарая, а за ними, после легкого замешательства, последовал и перепуганный кардинал, весивший раза в два больше. Раздался страшный грохот, ругань, и почему-то истошный кошачий вопль!
Наконец, выбив тяжелую дубовую дверь, вбежала стража – выглянув в окно, они всей толпой развернулись и помчались к выходу из дома. В коридоре по-прежнему неумолчно голосила Тереза.
– Они соскочили с крыши!– между тем, доложила высунувшаяся из окна Хельга,– интересно, как эти скачки перенес его преосвященство?
Немку даже трясло от страха и возбуждения. А вот у Стефании, наоборот, давно не было такого прекрасного настроения.
– Если бы умер, остался лежать на крыше!– рассмеялась она и поманила служанку в коридор.– Пойдем, успокоим истеричку!
Тереза, заливаясь слезами, выла, сидя на полу у входа в собственную спальню.
– Что с вами, Тереза, – продемонстрировала графиня сочувственную заботу испанке,– как эти мужчины оказались в вашей комнате?
– Я не знаю, – закричала та, с силой бия себя четками в грудь– какой позор!
– Да, что случилось?
– Я долго молилась, – всхлипывая пояснила Тереза,– потом разделась и только легла в постель, как на меня накинулись эти порождения дьявола!
– Тебя изнасиловали?– разозлилась Стефка, мысленно пообещав убить Вийона, когда он вновь окажется в поле её зрения.
– Нет,– разрыдалась испанка,– но они задрали мою рубаху, стали грубо хватать меня за груди и за ...,– тут она на мгновение умолкла, побагровев от стыда, – при этом охальники орали, что дьявол пришел по мою душу и они мне так вдуют, что я понесу беса. И смеялись сатанинским хохотом!
Графиня опешила, не зная, что даже сказать в утешение. Ей тоже вряд ли бы понравилось, если бы какие-нибудь хулиганы залезли к ней под рубаху и стали лапать, где не положено! Зато эта история ни капли не смутила Хельгу. Подумаешь! Да её постоянно шлепали по заднице и щипали за грудь чуть ли не все проходящие мимо мужчины, и ни разу небо не обрушилось на землю.
– Всё это глупости, мадам,– по своему истолковала она горе Терезы, – мессир Гачек за годы вашего брака, надеюсь, доказал, что вдуть ребенка невозможно! Вы никак не можете быть беременны!
Тереза перед лицом такой глупости даже плакать перестала, изумленно уставившись на снисходительное лицо немки. Та же восприняла это молчание, как согласие с её доводами.
– Пойдемте в вашу комнату и посмотрим, не пропало ли чего? – вот этот вопрос Хельгу волновал гораздо больше, каких-то щипков. – Знаю я их..., этих воров!
Тереза вытерла слезы и послушно поплелась за деловито хмурящейся немкой. Внимательно оглядев комнату, женщины заметили, что исчезло несколько рубах Гачека, пара золотых колец и изумрудные серьги, которые граф подарил подопечной на свадьбу.
– Ну, что я говорила,– позже убежденно высказалась служанка,– вор он и есть вор! Ограбили нашу святошу на кругленькую сумму. Не зря я все припрятала, а то и вы бы сейчас разводили руками и поливали проклятиями вашего дружка-воришку.
– Всё это ерунда,– беспечно отмахнулась графиня,– завтра же отдам Терезе взамен, какие-нибудь из своих серег!
– Не так-то у вас их и много!– хмуро заметила Хельга. – Супруг не балует подарками!
– Обойдусь и тем, что есть,– презрительно фыркнула Стефка,– у меня за мою жизнь было столько драгоценностей, что я потеряла к ним всякий интерес. Есть – хорошо, нет – ещё лучше, можно спать спокойно, не опасаясь воров и грабителей!
Наутро улицы, прилегающие к их дому, возбужденно гудели различными слухами о ночном происшествии. Вернувшаяся с рынка кухарка взахлеб рассказывала шокирующие сплетни Тибо, Мадлен и Хельге. Тибо весь переполох трусливо просидел в своем закутке и теперь завистливо подвывал:
– Воры могли Тибо украсть, куда же смотрит городская власть?! Напуган шумом я и мал, совсем я в эту ночь не спал!
– Да уж, на тебя надежда плоха! – злорадно подтвердила Хельга, и в свою очередь поторопилась к только что вставшей с постели хозяйке.
– Кардинал, – растолковывала она госпоже, убирая её волосы в прическу, – ясное дело, был не один! Он своих людей оставил на соседней улице. Те, по всей видимости, увидев, что его преосвященство мчится к ним, охая и хромая, а сзади несется погоня, тут же закрыли своего господина грудью и принялись обороняться от испанцев. Разбуженные жители прилегающих улиц озверели, услышав шум, и в гневе стали ругать дерущихся! Тут кто-то, я так понимаю из бродяг, бросил в ближайшее окно камнем.
Хельга жизнерадостно хрюкнула, водружая на голову госпожи чепец.
– Как и следовало ожидать, на сражающихся моментально обрушилось содержимое всех ночных горшков обитателей улицы. Там и сейчас от смрада находиться невозможно! Говорят, что кому-то горшком разбили голову и этого человека без чувств уволокли с поля боя.
– Уж не Вийона ли? – забеспокоилась Стефка.
– Ох, – пренебрежительно отмахнулась служанка, – да что ему будет от удара какого-то горшка!? У него голова крепче валуна. Отличился и кот графа!
– Пресвятая Дева, – перекрестилась графиня, вытаращив глаза,– а он-то с какого бока попал в эту историю?
– Оказывается, любимец дона Мигеля спал на крыше, когда кто-то из убегающих наступил на него, ну разозлившийся кот и вцепился бедняге в голову! Говорят, тот орал не своим голосом, пытаясь сорвать с себя этого полосатого бандита!
Стефка неловко поежилась – она не ожидала, что происшествие вызовет столько шума!
– Так что, имя кардинала всплыло?
– Нет, но ходят слухи, что какой-то знатный вельможа навещал любовницу и попал в эту переделку случайно, возвращаясь из объятий своей милашки.
Графиня облегченно перевела дух. В конце концов, она была не единственной женщиной в околотке, которая могла пригласить к себе любовника! Вот пусть сплетники и ищут виновных в чужих домах!
Кот появился перед хозяйкой хмурый, порядком потрепанным и с хромой лапой.
– Бедолага,– пожалела она его, погладив по взъерошенной шерсти,– и как это тебя угораздило разлечься у них на пути?
И вот, не раньше и не позже, прибыл супруг – не иначе сам лукавый подсказал графу появиться дома именно в этот день. Его сопровождали Гачек и епископ Отемский. Мужчины с недоумением выслушали рассказы взволнованных женщин, и де ла Верда ушел выяснять подробности к своим испанцам.
– Странно,– задумчиво произнес он, вернувшись через некоторое время и глядя на рыдающую на груди мужа Терезу,– вы говорите, что воров было двое?
– Да!– всхлипнула та,– два мерзких грязных оборванца с физиономиями висельников!
– А вы, мадам, скольких мужчин видели?– повернулся он к жене.
От взгляда черных подозрительных глаз графине стало весьма неуютно. Может, в ней заговорила совесть? Ну, это вряд ли... просто, лгать всегда неудобно, а куда деваться?
– Не знаю, было темно! Я так испугалась..., от ужаса закрыла глаза, и что есть мочи закричала,– невинно округлила глаза Стефка, и жалобно вздохнула.
– Зачем же было закрывать глаза и кричать?– с издевкой осведомился дон Мигель.
– Чтобы спугнуть насильников!
В конце концов, никто не требует от слабой женщины железной логики рассуждений и мужества бесстрашного Роланда! Стефка почувствовала себя даже обиженной этими придирками.
– Могу представить, как они вас испугались?– между тем, едко хмыкнул дон Мигель,– а ты что можешь рассказать, Хельга? Почему ты им открыла дверь в комнату графини?
– Как же,– занервничала та, испуганно пряча глаза,– кто-то заорал! Мне стало интересно, что происходит, вот я и выглянула в коридор, а тут они прямо и выскочили на меня!
– Сколько их было?– упорно уточнял граф.
Хельга покрылась багровыми пятнами, нервно теребя передник.
– Я не знаю, – заюлила она, – меня так шибанули дверью, что в глазах помутилось, и я закричала!
Де ла Верда обвел женщин свирепым прокурорским взглядом.
– Итак, все в этом доме при виде воров закрывали глаза и вопили не своими голосами,– раздраженно подвел он итог допроса,– и никто не видел, ни сколько их было, ни кто они, и даже не поинтересовались, что этим бродягам было нужно? А вот охрана утверждает, что видела убегающими трех человек!
– Спросите у кота,– ядовито посоветовала возмущенная этими инсинуациями графиня,– ваш любимец прыгнул одному из них на голову и то же орал на всю округу! Может, при этом закрыл глаза, я не знаю! И какая разница сколько было воров, ведь мы их сюда не приглашали!
– Это как сказать,– желчно сжал губы дон Мигель,– вы же привечаете висельника Вийона, вот он и навел на наш дом своих дружков.
Это предал свою госпожу доносчик Тибо. Карлик, даже удалившись спать, все равно пронюхал, что в доме был его соперник. То, что супруг так быстро выявил виновника ночного переполоха, заставило Стефку кинуться на защиту своего любимца.
– Франсуа бы никогда не польстился на пару рубах Гачека, да на сережки Терезы,– воинственно вскинулась она,– а уж лапать и хватать её за все места, тем более, не стал бы. Зачем она ему? Вийон любит здоровенных толстух, а она маленькая и худая!
Облегченно затихшая в объятиях любимого мужа Тереза тот час забыла про слезы и жалобы, и гневно ополчилась против графини.
– Вы хотите сказать, что я такая костлявая, что мной побрезгуют даже бродяги?
Ничего подобного Стефке и в голову не приходило, но лишний раз уязвить ханжу было приятно. Она только было раскрыла рот, чтобы подлить масла в огонь, но... укоризненный взгляд Гачека заставил её виновато прикусить губу. Странно, но для умницы Славека зануда Тереза стала любимой женой! Кто поймет этих мужчин и их пристрастия?
– Успокойся, родная,– ласково погладил он дрожащую от гнева супругу по голове, – донна Стефания всего лишь хотела сказать, что ты изящная и утонченная. А эти люди слишком грубы, чтобы оценить истинную женскую красоту.
– Кто-то любит пышные бока, а для кого и дранка дорога!– тявкнул из-за угла звякнувший бубенцами колпака Тибо. – Заменит толстый зад доска, от мяса же у них тоска!
Граф с таким зверским видом глянул на шута, что тот с пронзительным визгом умчался прочь.
– Так что здесь все-таки случилось,– обратился тяжело вздохнувший Гачек к графу,– не за моими же рубахами действительно залезли воры в дом? В других комнатах находится масса ценных вещей, почему их заинтересовала именно моя спальня?
– Честно говоря, никак не пойму, что произошло в моем доме вчера ночью,– недовольно пробормотал дон Мигель,– но обязательно выясню!
Он просверлил подозрительным взглядом, стоящих перед ним трех женщин. Особенно неуютно себя почувствовала Хельга, – она боялась графа до икоты, но надо сказать, что передернуло от страха и Стефанию.
Граф сделал приглашающий знак Гачеку, и мужчины вышли из комнаты. Епископ вскоре уехал с визитом к кардиналу Бурбонскому, а женщины, опасливо затаившись, стали ждать, что будет дальше.
– Я же говорила, я предупреждала,– тоскливо всхлипывая, вздыхала немка,– не надо было пускаться во все тяжкие, а вы с этим богохульником и слышать ничего не захотели. Граф непременно прикажет меня высечь!
– Успокойся, им все равно никогда не выяснить, что произошло,– хмуро успокаивала её хозяйка,– не могут же они тебя обвинить в том, что в спальню Терезы залезли воры! Это дело охраны стеречь дом, а не твое.
К вечеру обстановка в доме накалилась до предела.
За годы совместного сосуществования графская семья прекрасно уживалась с соседями, хотя дон Мигель и был иностранцем. Это произошло во многом благодаря ровному и спокойному характеру Гачека. Тот всегда был приятным человеком, не забывавшим во время поклониться, сказать пару-тройку добродушных фраз мужчинам, улыбнуться женщинам.
И когда он начал опрашивать соседей о ночном происшествии, ему охотно и с готовностью отвечали, припоминая даже самые незначительные детали. А так как ночь была теплая и лунная, и многие даже распахнули окна, чтобы посмотреть, что происходит, то Гачек очень быстро составил представление о том, что творилось на улице.
– Их было трое,– докладывал он позже за ужином внимательно слушавшим его домочадцам,– двое типичные жулики – юркие и тощие, а вот третий увалень обладал огромным пузом, которое даже раскачивалось, когда он бежал. Мало того, его спутники угощали толстяка пинками под зад и орали: шевелись пузан, это тебе не по девкам прыгать!. Толстяк громко стонал и осыпал бесстыдников проклятиями. Потом один из них швырнул на увальня, подвернувшегося под руку кота, и столкнул его с крыши. Говорят, несчастный вопил не своим голосом! И хотя он сильно ударился при падении, жулики подхватили его под руки и поволокли волоком по улице, крича противными голосами: Дьявол пришел по твою душу, мерзкий грешник, сейчас мы устроим тебе пекло на земле!. Из-за тяжести тела толстяка передвигалось трио довольно медленно и наши испанцы было совсем их догнали, когда неожиданно с соседней улицы убегающим на помощь пришла подмога в виде хорошо вооруженных людей. И те, окружив странную троицу, стали обороняться от стражи!
Графиня застыла в тревожном молчании, боясь шевельнуться. Надо же, люди лишают себя сна и покоя, подглядывая за соседями! Кто бы мог подумать, что кому-то не лень будет следить за крышей их дома даже глухой ночью?
– И все бы ничего, – между, тем продолжал излагать события Гачек,– но один из них, неизвестно зачем, швырнул камень в окна бакалейщика – мэтра Бюрже. Озверелый мэтр и взбешенные происходящим соседи вывалили на безобразников содержимое своих ночных горшков. Два выродка, между тем, старались подтолкнуть толстяка под зловонные струи, и, в конце концов, так врезали ему упавшим горшком по голове, что тот потерял сознание! Но этого им показалось мало, и мерзавцы кинули бедолагу в сточную канаву, прежде чем исчезнуть в неизвестном направлении. Впоследствии, вооруженные люди достали толстяка из канавы, и, осыпая парочку проклятиями, привели своего господина в чувство и унесли в неизвестном направлении. Это всё, что мне удалось узнать!
Стефка, Тереза и граф напряженно следили за ходом повествования, забыв даже про остывающие блюда на столе, а трясущаяся мелкой дрожью Хельга жалась у двери, нервно теребя передник. Все ждали реакции дон Мигеля, а тот особо не торопился делать выводы. Поигрывая столовым ножом, граф задумчиво разглядывал смущенное лицо жены.
– Что касается двух воров, то тут сомнений быть не может – обыкновенные парижские школяры -ваганты. Выходка вполне в их духе,– наконец, сделал он вывод,– но вот кто этот нерасторопный пузан, над которым они так издевались? Явно знатная особа, раз его дожидались прекрасно вооруженные слуги, сумевшие дать отпор моим испанцам. И что эта личность делала на крыше моего сарая, сеньора?
Стефка вздрогнула. Вообще-то, не смотря на тревогу, ей все это время было смешно. Напрасно она себя ругала и сурово укоряла за бесчувственность. Но достаточно было представить, как толстый кардинал бежит, придерживая живот, по улице в компании пинающих его под зад друзей Вийона, как её сотрясал приступ с трудом сдерживаемого смеха. Вопрос мужа мгновенно привел её в чувство.
– Почему вы задаете этот вопрос мне?– моментально ополчилась она.– Откуда я могу знать, зачем какой-то знатной особе понадобились рубахи вашего секретаря? Может, он что-то замыслил против вас, и сей предмет одежды понадобился ему для колдовства?
Хорошо различимая издевка в последних словах, заставила дона Мигеля свирепо фыркнуть.
– Не старайтесь выглядеть глупее, чем вы есть на самом деле, мадам,– резко осадил он супругу,– каким образом, похищая рубашку моего секретаря, можно доставить вред лично мне?
– Откуда я знаю,– живо огрызнулась Стефка,– я же не разбираюсь в колдовстве и колдунах! А другое объяснение мне не приходит в голову. Хотя..., – она кинула злорадный взгляд на сурово выпрямившую спину испанку, – может, какой-то вельможа влюбился в Терезу и хотел её обесчестить?
Грызущий в углу хрящик Тибо тряхнул колокольчиками колпака и с наслаждением ринулся в атаку на ненавистную испанку:
– Дьявол пинком угостил толстяка, ему же за блуд все намяли бока! Как палка Тереза, не улыбнется и в шутку, а влез тот охальник испанке под юбку!
И пока возмущенная Тереза хватала воздух открытым ртом, графиня невинно добавила.
– Мало ли у кого какие вкусы... некоторые любят и изящных женщин!
Дон Мигель мгновенно пресек зарождающую свару, так рявкнув на супругу, что испуганно замолчала и силящаяся что-то сказать возмущенная Тереза.
– Никто не ухаживает за дамой в сопровождении парочки драчливых забулдыг! Вы никогда не блистали умом, а сегодня вашим глупостям, вообще, нет счета!
Гачек же только укоризненно покачал головой, и ей сразу стало стыдно. Но тут дверь внезапно распахнулась и на пороге появилась сухощавая фигура епископа Отемского.
– Извините за опоздание, я не помешал вашей трапезе?– с улыбкой осведомился он у домочадцев.
– Что вы, ваше преосвященство, мы собственно ещё и не приступали, – скупо улыбнулся де ла Верда,– обсуждаем события прошлой ночи, когда в комнату донны Терезии забрались воры и перебаламутили всю улицу.
Епископ тяжело вздохнул и устало опустился на свободный стул.
– Луна что ли так действует, но силы дьявола совсем распоясались, – посетовал он,– представляете, вчера ночью неизвестные бродяги напали на припозднившегося кардинала Бурбонского! Да, ладно бы избили, это хотя бы можно понять, а то всего исцарапали и изодрали. Его преосвященство весь в синяках и царапинах! Куда только смотрит городской магистрат и стража, если даже такой почтенный человек – одно из первых лиц государства, защищаемый солидной охраной и то не может чувствовать себя в безопасности на улицах города? Кардинал говорит, что это была самая страшная ночь в его жизни, как будто сам Люцифер возник перед ним из темноты!
Асканио да Вито был ещё молод. Несмотря на свой высокий сан, делал только первые шаги в наполненном изощренными интригами мире высокой европейской политики, поэтому он не понял, почему после его слов воцарилось тяжелое, давящее молчание. Графиня нервно покраснела и, прикусив губу от распирающего её неуместного глупого смеха, потупила глаза. Хельгу, наоборот, от ужаса перестали держать ноги, и она обессилено привалилась к стене.
Гачек тяжело вздохнул. А вот дон Мигель от бешенства онемел, и только крылья тонкого с горбинкой носа раздувались от ярости. Зато Тереза, наморщив ясный лоб, оглядела недоуменным взглядом всех присутствующих и высказалась с непонятной обидой:
– Уж не хотите ли вы сказать, что это его преосвященству понадобились мои серьги?
– И ещё рубахи, дорогая, рубахи вашего супруга,– не выдержав, съязвила графиня, – он, очевидно, настолько проникся к ним любовью, что ночью тайком пробрался в ваши покои и похитил их!
– Мадам, это уже переходит всякие границы!– от гнева голос графа напоминал змеиное шипенье.
Но, увы, он отнюдь не испугал свою супругу! Стефания не выдержала, и так долго сдерживаемый смех, наконец-то, прорвался. Она хохотала безудержно, до слез, пряча лицо в сложенные на столе руки.
Подскочивший со своего места развеселившийся Тибо начал вприпрыжку носиться вокруг стола, радостно распевая:
– Наш кардинал с крыши упал! В дерьме искупали, пинков надавали! Его преосвященство хотел получить блаженство, а сам пострадал от царапин кота, вот до чего довела полнота!
Это уже было лишним, и оскорбленная Тереза горько расплакалась.
– Графиня издевается надо мной! Меня ограбили, напугали, чуть не изнасиловали, а она смеется! Ей весело! И шута своего натравила!
В голосе испанки было столько обиды и отчаяния, что Стефка, наконец-то, образумилась. В ней поневоле заговорила совесть, и она попыталась неловко оправдаться.
– Эта история чуть ли не из Декамерона Боккаччо! Какой-то незадачливый любовник – толстый коротышка прыгает по крышам, его бьют и поливают помоями и содержимым горшков! Неужели вам не смешно?
