Текст книги "Страстные сказки средневековья Книга 3. (СИ)"
Автор книги: Лилия Гаан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
Стефка обреченно опустила голову – супруг опять намеренно её унижал. И кто же пришел ей на помощь? Их страшный собеседник!
– Интересно, делаете ли вы хоть какое-нибудь различие между ересью и знаниями? Неужели те, кто больше знает, по определению еретики?
– Понятно,– дерзко усмехнулся дон Мигель,– зачем вы затеяли этот разговор, вам хочется защитить ваших преданнейших слуг!
– Я не нуждаюсь в слугах! И мне безразлично, сколько народу вы загубите. Интересно другое – какими доводами вы и вам подобные будут обманывать и себя, и окружающих? Какими увертками вы зло сделаете добром, мерзость и кровь – благородством, смерть и боль – благом? Вы и вам подобные занимают меня и необыкновенно развлекают..,. вы – мои настоящие адепты!
– Вы лжете, путаете и морочите нам голову,– взорвался взбешенный такой наглой клеветой де ла Верда,– Бог всегда на нашей стороне, потому что мы против вас!
Громовой хохот, казалось, потряс стены замка.
– А я тоже Божье создание! И никогда не выходил из его воли!
– А как же яблоко и грех прародителей?
– Значит, так было надо! А вот вы, благородный граф, скоро пойдете против его воли. Вехи судьбы уже расставлены на вашей дороге – чума свирепствует по ту сторону гор! И за то, что вы восстанете против судьбы, Всевышний вас сурово накажет! Ваша кровь прославит и сделает могущественным чужой род, чужую фамилию, во враждебной стране! Мало того, гнев Всевышнего будет так ужасен, что ваша родной сын станет могущественным ренегатом, и будет сражаться против креста за торжество полумесяца!
Его голос грохотал, отбрасываемая тень разрасталась, заполняя пространство вокруг. Померкло всё – и стены замка и свет от огня очага. Последнее, что услышали гости грозного хозяина, звучало более мирно и уже значительно тише:
– Но этого может и не произойти, если вы смиритесь, укротите свою гордыню, покоритесь воле Бога! Всё ещё может быть совсем по другому.... Но мы ещё увидимся с тобой, глупый упрямец, и подведем черту, чтобы узнать – кто из нас больше нарушил волю Бога!
И мрак поглотил всё – очаг, замок, спящих людей.
Путники очнулись посреди дороги, примерно на том же самом месте, где их отряд вчера застала буря. Светило солнце, и не было даже следов дождя. Лошади терпеливо ждали, когда придут в себя люди. Дон Мигель и Гачек спали прямо верхом на запряженных скакунах, так же как и испанцы охраны. Женщины лежали в повозках, прижимая к себе детей.
– Что это было?– изумленно продрал глаза секретарь.– Мне привиделась такая чертовщина! Представляете, я во сне был в гостях у дьявола и слышал странные вещи!
– Ты не один там был,– грубо оборвал его дон Мигель,– и ради всеобщего блага будет лучше, если забудешь, что там слышал. Общение с дьяволом очень опасно для душ, потому что он переворачивает все с ног на голову! Этой встречи не было и мы ничего не слышали! Пусть морочит головы, кому-нибудь другому, мы достаточно крепки в нашей вере!
Стефания то же сделала вид, что ничего не произошло. Она лишь ещё больше замкнулась в себе.
Через три дня они миновали перевалы и оказались по южную сторону гор. В первом же селении, попавшемся им на пути, свирепствовала чума.
– Уезжайте отсюда быстрее, люди добрые,– крикнул им какой-то пастух издалека на баскском наречии,– черная смерть никого не жалеет, ни богатых, ни бедных!
Путники переглянулись и уныло поехали дальше. Неотступные мысли о встрече в горах они тщательно скрывали друг от друга. Неужели это и есть те самые вестники судьбы? И что их ждет дальше?
ИСПАНИЯ.
Чума, разбушевавшаяся в северо-восточной части Испании, делала очень опасным путешествие наших путников. Зачастую приходилось пробираться давно заброшенными дорогами, чтобы объезжать пораженные эпидемией деревни и города. Но как не осторожничал де ла Верда, его людям все равно, где-то приходилось покупать продукты и корм лошадям.
И вот как-то, когда весь отряд ждал на привале посланных в поисках провианта людей, вырвался из клетки и юркнул в ближайшие кусты утомившийся сидеть взаперти кот. Расстроенный граф отдал приказ разыскать своего любимца. Он обожал своего Вийона, самолично выгуливая его на серебряной цепочке во время остановок. Зная склочный характер и хозяина, и кота Тибо и Мадлен глаз не спускали со зверька, и все же тот, коварно притаившись спящим, оцарапал руку карлика и удрал.
– Что надо этому прохвосту? Закормили и забаловали подзаборника до предела, уже и на мясо не реагирует!– ворчала Хельга, пролезая по окрестным кустам с куском мяса.– Весь в своего воришку хозяина! Кис-кис!
– Кис-кис,– шуршал ветками и расстроенный Тибо,– поскорей вернись! Я бы сам стал котом, а не графским шутом, чтобы так вкусно жрать и ещё много спать!
Стефку побег блудливого кота интересовал мало. Она вполне его понимала – вот радость трястись в клетке по пыльным ухабам, вместо того, чтобы жить полной кошачьей жизнью! И причем тут мясо, когда нет возможности побегать на воле? И пока весь отряд активно шелестел ветвями кустарника, она решила сходить по нужде, отправившись в противоположную сторону от места, где в последний раз видели кота.
Но стоило ей только, отогнув ветви, пролезть в образовавшуюся щель, как она увидела небольшую полянку и пропавшего непоседу. Вийон что-то тщательно обнюхивал, взгромоздившись на кучу непонятного окровавленного тряпья.
Недоумевающая Стефка осторожно приблизилась, стараясь не спугнуть беглеца, но уже спустя мгновение закричала во весь голос, призывая к себе Гачека.
Щуплый подросток лет четырнадцати, с окровавленной кудрявой головой валялся бездыханным на траве. Очевидно, он из последних сил заполз в это укрытие, потому что его руки все ещё сжимали в кулаках пучки вырванной травы. Чуть поодаль на более открытом пространстве лежал густо облепленный мухами труп мужчины.
– Чума? – холодно поинтересовался граф, сделав знак прибежавшим на крик людям держаться поодаль.
– Нет,– покачал головой секретарь,– сильный удар по голове! Но он жив, хотя неизвестно, сколько времени пролежал здесь!
– Мальчонка не из простых!– заметил кто-то из отряда, подходя ближе. – Рубашка-то шелковая!
Когда подростка умыли и перевязали, то выяснилось, что это очень красивый юнец – темноволосый, с черными бровями и красиво изогнутыми ресницами.
– Довезем его до ближайшей деревни, – решил дон Мигель,– не оставлять же тут!
И найденыша сначала оставили на попечении Мадлен и шута. Так, в повозке рядом с котом ещё и оказался лежащий без сознания больной. Тибо моментально взбесился:
– Я не монах, и не лекарь! Я карлик, несчастный калека, я и так сторожу кота, и зачем мне ещё и с больным маета! Мне нужно кота постоянно кормить, и времени нет, чтоб кусок проглотить!
Он так выл и причитал, что надоел всем до чрезвычайности, и Стефания сама решила ухаживать за мальчиком, решительно отправив Мадлен в повозку к Терезе и детям. Тибо что-то опять недовольно вякнул, но Стефка пригрозила ему кулаком и он успокоился.
Юнец был жив, но и только, и когда они подъехали к какой-то деревне, еще не пришел в себя.
– Ваша светлость,– пересилила она неприязнь и обратилась к супругу,– мальчика нужно взять с собой. Крестьяне не смогут оказать ему никакой помощи, и он умрет!
– Мадам,– моментально разозлился граф, – это уже мания! Куда бы мы ни направились, сразу же становимся передвижной богадельней для всех преступников, нищих и больных! Доверьте юношу милости Господа!
Но у женщины даже сердце сжалось при виде длинных ресниц лежащих на бледных щеках подростка. Так, наверное, выглядели бы больные ангелы!
– Я прошу вас, ради нашего будущего ребенка, не оставлять мальчика в опасности! Ведь у него тоже где-то есть мать, которая каждую ночь молит Создателя сберечь ему жизнь!
И она с мольбой заглянула в хмурые глаза супруга. Разозлившийся граф откровенно выругался, но все-таки дал отмашку отряду, и они не стали заезжать в селение, обогнув его стороной.
К вечеру подросток, наконец-то, очнулся и приоткрыл красивые серые глаза.
– Пить! – прошептал он по-испански.
И после того, как Стефания приложила к его губам флягу с разбавленным вином, слабо улыбнулся склонившейся над ним женщине:
– О, мадам, благодарю вас!
Графиня с ласковой улыбкой вытерла пот, выступивший от слабости на высоком лбу незнакомца.
– Кто ты, малыш?
– Я – сэр Чарльз Джон Бертрам, лорд Мэлтон.
Как не плохо разбиралась наша героиня в генеалогии европейских аристократов, но все же догадалась, что перед ней англичанин.
– Что ты делаешь в Испании, Чарльз?
– Я учился в Саламанке, а потом посетил с воспитателем деда по матери в Наварре!
– Наварра, – наморщила лоб Стефания и неуверенно осведомилась,– но..., это в другой стороне?
– Мы ехали в Барселону, чтобы встретиться с отцом!
– А кто у вас отец?
– Сэр Уильям Бертрам, граф Сэлисбурн!
Стефания не поняла, почему английский граф должен был дождаться своего ребенка в каталонском порту, но расспросы прекратила, заметив, что подросток слишком утомился. Она ещё раз напоила его разбавленным вином и оставила в покое.
Зато де ла Верда моментально разобрался в перипетиях этой истории, едва жена поведала ему о происхождении спасенного юноши.
– Сэлисбурны – приверженцы побежденных Ланкастеров. А так как знамя борьбы против Йорков подхватили Тюдоры, они последовали в изгнание за главой дома графом Ричардом в Бретань. Генрих Тюдор сейчас глава ланкастерской партии, хотя только по матери родственен Джону Гонту, четвертому сыну короля Эдуарда III. Его дед женился на вдовствующей Екатерине Французской, будучи её постельничим. По происхождению он простой валлийский дворянин, но на этом мокром острове такие мелочи никого не смущают! Я неплохо знаком с графом Пемброком – воспитателем юного Генриха, тот ещё лис! Но шансов влезть на престол у Тюдоров мало, Йорки сильны! Хотя у них вечно такая промозглая погода, что от сырости плесневеют мозги, и они от тоски то и дело меняют своих королей!
Стефания недоуменно хлопала глазами, слушая этот краткий экскурс в английскую политическую историю, и потеряв нить разговора уже на первых двух фамилиях (кто кому дядя, а кто – дед?) тупо дожидалась, когда супруг, наконец-то, выговорится, чтобы задать интересующий её вопрос:
– А в Каталонию их зачем занесло?
Дон Мигель потеребил подбородок:
– Я знавал в свое время одного Сэлисбурна! При Ланкастерах он был адмиралом королевского флота, участвовал в реставрации, и вообще, предан своему королю. С трудом вспоминаю, как он выглядел, но у меня создалось впечатление об адмирале, как о человеке уравновешенном и малозаметном. А вот на ком он был женат, какова его семья – не знаю!
Графиня даже удивилась, что её супруг чего-то и вдруг и не знает! Его голова, как стручок горошинами, была плотно забита самыми неожиданными знаниями и сплетнями, касательно дворянства всех европейских стран.
Но ситуацию с родственниками матери вскоре разъяснил сам юный Чарльз. Сначала они поговорили о чем-то с графом по-английски, а потом специально для Стефании, подросток все повторил по-испански. Причем на каталонском наречии он изъяснялся без малейшего акцента:
– Моя мать из старинного нормандского рода, родоначальником которого стал Филипп де Эстре, поэтому моим далеким предком является французский король Филипп Красивый.
– А по линии отца, твоим предком был Эдуарда III,– задумчиво добавил дон Мигель, благожелательно глянув на отрока,– что ж, малыш, ты действительно из хорошей семьи, но что ты делал на дороге в Каталонию?
– Мой отец большую часть своей жизни проводит в морских походах, при помощи торговли добывая деньги на содержание графа Ричмонда в Бретани. Дед настоял на том, чтобы я окончил университет в Саламанке, но там эпидемия чумы, и отец потребовал, чтобы я присоединился к эскадре. Его корабли стоят на рейде в Барселоне!
– А где твоя мать? – полюбопытствовала сочувственно вздыхающая Стефания.
Ей было жалко юнца, который даже не имел собственного дома, с ранних лет испытав на себе горькую долю изгнанника из родной страны.
– Она умерла при рождении сестры, когда мне было три года!
Так мальчик ещё и сирота! Наверное, ему так же, как и ей пришлось расти с мачехой! Сердце Стефки прониклось живейшим, практически материнским сочувствием.
– Тебе повезло, юный шевалье,– заботливо поправила она подушку под головой больного,– мы направляемся в Барселону!
– Мне повезло в том, что я встретил вас, леди Стефания,– Чарльз преданно приложился поцелуем к её пальцам,– ангелы в пути попадаются редко!
Де ла Верда сухо улыбнулся.
– Судя по комплементам, ты получил хорошее воспитание, и... идешь на поправку!
Действительно, подросток удивительно быстро встал на ноги – не смотря на хрупкое телосложение, он оказался сильным и выносливым.
Женщины из графского окружения прониклись к Чарльзу искренней симпатией – у него оказалось мягкое чувство юмора, живой нрав, а главное, он умел к месту сделать комплимент! Особенно пылким преклонением он окружил беременную графиню.
Стремительно набирающая вес и окружность талии Стефка чувствовала себя далеко не лучшим образом, но юноша умел поднять ей настроение:
– О, миледи! Ваши глаза мне напоминают безмятежность моря у берегов Крита, из прибрежной пены вод которого вышла Афродита! Но даже изображения богини любви и красоты, которые я видел на развалинах древних храмов, меркнут перед неземным очарованием вашего лица!
Теперь Чарльз занял свое место во главе отряда, но его скакун всегда шел вровень с кобылкой графини, так же, как и взор серых лучистых глаз с неослабным восхищением взирал на всадницу.
– О, Чарльз, – мягко смеялась женщина,– когда ты подрастешь, то встретишь девушку, которая станет твоей возлюбленной! Даже интересно, какими словами ты объяснишься с ней, если мне и то досталось столько красноречия!
Гачек и де ла Верда, обсуждавшие в то время деятельность Блаженного Августина, невольно прислушались к куртуазному диалогу, и, о диво, граф даже соизволил снисходительно улыбнуться:
– Истинная любовь молчалива! Она состоит из взоров, улыбок и тайн! И самые красноречивые льстецы немеют, когда начинают говорить их сердца!
Гачек сдержанно вздохнул. Он иногда не понимал своего сюзерена – сейчас дон Мигель был сентиментальным поэтом, а через минуту мог превратиться в циничного рационалиста. Как все-таки странно всё смешалось в этом человеке! Вот и Стефания болезненно покосилась на супруга и понуро опустила голову. Сердце Славека замирало от жалости к ним обоим – как же тщательно обходило стороной этих по-своему прекрасных людей капризное счастье!
В общем, появление в отряде юного англичанина внесло в их жизнь определенное тепло и оживление. Он ведь ничего о них не знал, и это поневоле заставляло графскую чету держать себя, как нормальная супружеская пара. Особенно радовался этому Гачек.
– Какой приятный и любезный юноша! – как-то воскликнул он, наблюдая, как англичанин сосредоточенно играет с тихой малышкой Катрин.
Но дон Мигель в сомнении покачал головой.
– Дети его сословия рано взрослеют, как правило, с малолетства находясь на службе королям! Сначала становятся пажами, потом оруженосцами, ловчими, и так далее, стремясь занять все более и более высокое положение при дворе вплоть до лорда-канцлера, хранителя королевской печати. Изгнание главы рода из родной страны лишило Чарльза подобного блестящего будущего, но задатки, видимо, у него в крови! Любезен, смел и сильно себе на уме!
– Но он кажется таким открытым!
– Мальчишка не озвучил ни название отцовского корабля, ни даты его прибытия, ни точного занятия своего отца, слегка намекнув на какую-то торговлю! Но скорее всего, речь идет о каперстве! В общем-то, ничего толком он нам не сказал! Осторожный малыш!
Отряд уже двигался вдоль побережья Средиземного моря, находясь в двух переходах от Барселоны, когда им пришлось заехать за провиантом в одно из селений. Здесь люди графа стали свидетелями весьма неприятного события.
На небольшой деревенской площади столпилось все население рыбачьей деревушки, окружив постамент с виселицей. Дул сильный ветер с моря, и веревочная петля отчаянно раскачивалась над головой молодого мужчины явно северного типа. Белокурые волосы слиплись от крови, кровью же было залито все лицо. Толпа возбужденно гудела, с гневом потрясая кулаками.
– Что происходит? – занервничала графиня.
Она плохо понимала местное наречие, но угрожающий смысл происходящего был и без того ясен. Дон Мигель прислушался и пояснил попутчикам суть происходящего:
– Месяц назад на деревню напали пираты, разграбившие их дома! Поэтому, когда в деревне появились какие-то моряки, жители решили их повесить в назидание другим! Этот умрет первым!
– Какой ужас! – перекрестилась Стефка,– это, скорее всего, совсем другие люди!
Граф только безразлично пожал плечами.
– Не наше дело! И вникать в него я не собираюсь! Не хотите присутствовать – уедем!
Женщина с радостью согласилась, но неожиданно её не поддержало окружение. Посмотреть на казнь захотели и Чарльз, и Инесс, и даже Хельга.
– Это так интересно! – оживленно затараторила немка.– Люди ведут себя в этот момент по-разному! Одни плачут, другие молятся!
– Глупая корова,– отругала её Тереза,– не пялиться надо на смерть людей, даже если они и преступники, а молиться за их души, выпрашивая у Господа прощения несчастным!
И намеривающаяся сначала уйти Стефания осталась, решив так же помолиться за несчастного.
Она перевела взгляд на Чарльза. Интересно, жаль ли ему беднягу? У графа, понятно, камень заменяет сердце, но этот очаровательный юноша? Неужели жестокость – чувство врожденное? И тут она увидела, как побледнел англичанин, как сжались его кулаки в бессильном гневе!
– Что с тобой, дорогой?
– Это человек моего отца – Джим Гленкирк! Он, наверняка, был послан мне навстречу!
– Я попрошу графа остановить казнь!
– Это очень опасно,– сдержанно заметил Чарльз,– местные жители могут счесть нас сообщниками, и хотя им не справиться с рыцарями графа, неприятностей не оберешься! Взбешенная чернь – страшная сила, а в отряде женщины и дети.
Стефка удивленно покосилась на подростка – он рассуждал, как взрослый!
– Но ведь надо что-то делать?! – возмутилась она.
– Что?!
А там, на постаменте уже появился палач и тщедушный маленький попик с распятием для последней исповеди.
– Остановите казнь!– изо всех сил закричала женщина.
Все головы присутствующих в недоумении повернулись к ним. Стефка вздрогнула при виде такого множества недоброжелательных взглядов. Вздрогнула, но не отступила!
– Спросите,– кинулась она к супругу,– придерживаются ли здесь обычая заменять казнь женитьбой, если найдется девушка, согласная взять осужденного в мужья?!
Граф тот час взвился на дыбы.
– Да вы просто сумасшедшая! Кого вы собираетесь предложить в жены этому пирату, уж не себя ли? Так я в очередной раз напоминаю – вы замужем!
Но Стефания не обратила внимания на его брюзжание. Она больно ткнула кулаком в бок зазевавшуюся Хельгу, и сделала ей знак глазами, указывая на постамент. И хотя та отличалась чрезмерной тупостью, но при перспективе, наконец-то, выйти замуж проявила чудеса сообразительности.
– Я! – закричала Хельга с перепугу по-немецки и рванулась сквозь плотную толпу к эшафоту, расшвыривая людей на своем пути, словно те были не тяжелее пушинок. – Я согласна взять его в мужья!
И прежде чем кто-то подтвердил, что такой обычай существует, она уже карабкалась на эшафот. Надо видеть с каким ужасом отшатнулся от спасительницы осужденный.
– Эй, толстуха! – возмущенно рявкнул он,– смерть так смерть! Я уже и отпущение грехов принял! Лучше уйду к Создателю холостым, чем любоваться до конца жизни на эту колоду!
Неожиданно только что враждебно гомонящая толпа развеселилась. Стефка про себя поблагодарила Бога, что немка плохо понимала испанский, и не могла в полной мере осознать, что ей сказал новоявленный жених, и теперь с глупой улыбкой взирала на столь долгожданного суженного.
Но тот, похоже, оказал бы более действенное сопротивление, если бы не властный оклик на английском языке со стороны Чарльза. Осужденный, которому солнце слепило глаза, прикрыл их рукой и посмотрел в сторону наших путников. Стефка заметила, что при виде гневно нахмуренных бровей юноши, у мужчины обреченно поникли плечи.
– Ладно,– мрачно кивнул он головой священнику,– если есть такой обычай, венчайте нас, святой отец!
И о диво! Такого обычая здесь, действительно, придерживались! Правда, только невинная девица могла себе позволить взять в мужья приговоренного к казни, но кто в тот момент мог обвинить немку в невыполнении главного условия? Даже ко всему привыкшие испанцы графа и то от изумления проглотили язык. И пока на глазах у всей деревни шло скоропалительное венчание, дон Мигель яростно выговаривал супруге:
– Что происходит? Зачем вы отдали свою служанку этому морскому бродяге? Нет, я конечно не против того, чтобы избавиться от этой бестолочи, но почему именно висельник? По-вашему мнению, только такой жених сможет стать достойной парой девке, высеченной за блуд в родном городе?
– Должна же женщина иметь мужа,– нервно огрызнулась Стефка,– ваши испанцы только заигрывают с ней, а жениться не спешат!
– Мои испанцы – рыцари, и им не к лицу связываться с простолюдинками! По приезде домой, я бы нашел подходящего мужчину для немки. Зачем мне в отряде пират?
– И какое он имеет отношение к тебе, Чарльз? – повернул он голову к юноше. – Я слышал, как ты приказал ему подчиниться! И он тебя послушал, хотя перед этим предпочёл петлю шлюхе, с чем я, кстати, полностью согласен!
– Это человек моего отца,– нехотя пояснил подросток,– он шотландский дворянин и ваша служанка ему не пара! Но что поделаешь?! Другого выхода у него, пожалуй, не было!
Он живо повернулся к Стефке и припал губами к краю её плаща.
– Благодарю вас, донна! Вы и вправду ангел, спустившийся с небес на землю! Я думал, что такие женщины встречаются только в сказках и старинных легендах – добрые, милосердные, чистые душой!
Де ла Верда раздраженно закатил глаза и тихо выругался.
– Вашему полку прибыло,– язвительно заметил он Гачеку,– штат поклонников графини неуклонно растет! Где бы мы ни были, по какой дороге не ехали, графиня все равно найдет, какого-нибудь бездельника, нуждающегося в опеке!
– Вы несправедливы к донне Стефании,– мягко улыбнулся тот,– она помогла Хельге исполнить мечту всей её жизни – выйти замуж! Да ещё за дворянина!
Неожиданно многообещающе зазвенели бубенчики. Мужчины недоуменно опустили глаза вниз и увидели, что неизвестно зачем на площади появился Тибо, очевидно, оставив призреваемого кота на супругу. Из-за малого роста он не мог видеть происходящего на эшафоте, зато хорошо расслышал, и теперь делился своими соображениями на этот счет:
– Хельге ведьма обещала благородного в мужья, обещание сдержала, пусть не рад он, как и я! Только вот одна беда – Хельга девственность, когда-то потеряла навсегда!
– Какая ведьма? – нахмурился дон Мигель.
Стефка готова была убить болтливого карлика. Это надо же вспомнить обещание Марго, а она-то думала, что он крепко спал!
– Не надо почтенных женщин называть ведьмами! – укоризненно покачала она головой, красноречиво глядя на карлика. – Мало ли на кого похожими становятся в старости женщины?
– Это он о нашей соседке госпоже Бурже – добрая женщина пообещала Хельге мужа-дворянина! – постно сообщила она супругу, исподтишка показав болтуну кулак.
– Жаль, что та ей не пообещала хотя бы немного ума, – буркнул граф,– пусть теперь сама объясняет новобрачному, откуда у неё сын, если она чистая девушка!
Пополнившийся отряд продолжил свой путь. Солидно пострадавший при стычке с жителями деревни Гленкирк занял в повозке место Чарльза, под неумолчное шипение недовольного таким соседством шута. Но за новобрачным принялась ухаживать обмирающая от счастья Хельга, и вскоре больной, не смотря на рану на голове, потребовал себе лошадь.
– Грызутся с шутом, как две собаки,– со смешком пожаловался он графу,– терпения нет!
И больше внимания на новоявленную супругу не обращал, в основном изредка перебрасываясь с Чарльзом скупыми фразами по-английски.
Вечером, во время последней стоянки перед Барселоной, юный англичанин поблагодарил графскую чету за помощь.
– Я ваш данник, мессир, – низко согнул он голову перед графом, – и никогда не забуду того, что вы для меня сделали!
Его прощание с графиней было гораздо красноречивее. Он встал перед женщиной на колено.
– Вы, графиня, как ослепительная звезда, восходящая на небосклоне только ради того, чтобы показать, как несовершенен мир. Сегодня я покину ваш отряд, потому что здесь неподалеку стоит на рейде эскадра моего отца. Но ваш облик, миледи, навсегда запечатлеется в моем сердце, и я сохраню его, как редкостную драгоценность!
Голос юноши звучал пылко и искренне, а глаза сияли тем самым тоскливым обожанием, которое красноречивее любых слов, говорит о страсти, снедающей кавалера. Мальчик был так мил! Стефании, тем более было приятно его чувство, ведь выглядела она тот момент отнюдь не самым лучшим образом – отекшая, измученная дорогой, с через чур расползшейся талией.
– Прекрасно, Чарльз,– снисходительно улыбнулся дон Мигель,– признание сделано по всем правилам куртуазной науки! При бургундском дворе вы бы имели оглушительный успех! А как же, Хельга?
Чарльз и Гленкирк переглянулись.
– Не думаю,– с трудом подобрал испанские слова шотландец,– что смогу сейчас забрать жену с собой! Пусть она пока подождет..., до лучших времен!
Гачек, не сдержавшись, хмыкнул. Он так и знал, что ничего хорошего из этого брака не выйдет! Стефке, конечно, было жаль свою неудачливую служанку, но с другой стороны, какой они были парой? Неизвестно, насколько знатным был род шотландца, но смотрелся он рядом с Хельгой, как меч рядом с кочергой!
Чарльз удалился из отряда в сопровождении Гленкирка, на прощание преданно приложившись к её руке, и Стефка остро ощутила одиночество. Она так привыкла к юноше, что восприняла его уход, как невосполнимую потерю. Впрочем, грустить было особо некогда, пришлось приводить в чувство ревущую во весь голос от страшного разочарования Хельгу.
– Но как же так, госпожа? – заливалась та слезами. – Неужели я вечно буду в своей постели одна?
– Вот,– не преминул подколоть жену граф,– видите, своим глупым вмешательством вы испортили жизнь вашей протеже!
Но Стефка только отмахнулась – ещё неизвестно за какое пугало бы пристроил немку сам дон Мигель!
В Барселоне они тогда не задержались – де ла Верда рвался домой. Но как он не торопился, все-таки побывал на аудиенции у короля Хуана II в его барселонской резиденции . Сын и наследник государя Фердинанд уже давно жил вместе с супругой – королевой Изабеллой в Кастилии, и это явное подчинение интересов Арагона кастильским не особо нравилось его отцу. Король принял своего вассала в тени садовых деревьев среди фонтанов и гуляющих вокруг павлинов.
– Ах, граф,– вздыхал король, любуясь на каскады извергаемой воды,– не знаю, что ждет Арагон после моей смерти! Обычно жена подчиняется мужу, и её удел присоединяется к лену супруга, а здесь все наоборот! У меня столько проблем – бесконечные споры с кортесами, то и дело раскрываются комплоты среди знати, побережье атакуют пираты..., а вместо помощи от сына и наследника, я читаю бесконечные отписки!
Король брюзжал, но не надо было всерьез воспринимать его жалобы. Граф знал, что Хуан сам натравил кортесы на знать королевства, чтобы ослабить позиции грандов, а теперь не знал, как обуздать теперь уже самовластие самих кортесов. Так бывает всегда, когда при помощи удара кулаком стремишься достичь мира в собственном королевстве. Да и на сына его величество ворчал больше по привычке, и дон Мигель прекрасно это понимал:
– Его высочество не производит впечатления человека слабого и способного попасть под женское влияние,– почтительно поклонился он,– я уверен, что принц ещё покажет своей жене, кто истинный сеньор в их доме!
Хуан покосился на собеседника и перевел разговор на другое.
– Вы окончательно вернулись в Каталонию?
– Да, ваше величество!
– До меня дошли слухи, что Людовик предлагал вам сменить сеньора?
Дон Мигель затаил улыбку – надо же, как быстро разлетаются слухи! Интересно, что ещё было известно королю?
– Я соскучился по родине!
Государь немного подумал и выдал неожиданную сентенцию.
– Тяжел жребий короля!
Де ла Верда легко перевел дыхание – интересно, чья же доля была легка, по мнению его величества?! Не для того Господь изгонял прародителей из рая, чтобы им хорошо жилось на этой грешной земле.
– Каковы ваши планы на будущее?
Дон Мигель выжидающе уставился на сюзерена.
– Служить своему королю!– осторожно ответил он.
Его величество не стал ходить вокруг да около.
– Мне нужна ваша помощь! Нужно съездить в Кастилию с поручением к Фердинанду – дело деликатное, и не всякому доверишь, но вы, граф, с вашим опытом улаживать проблемы...
Де ла Верда слушал поручение короля с повышенным вниманием. Он, конечно, знал, что его не оставят в покое и на родине, но не думал, что это произойдет столь быстро. И не сказать, чтобы дон Мигель был чем-то недоволен. Конечно, ему хотелось повидать мать, отдохнуть, но чем пялиться на живот Стефании, гадая, кто там внутри, лучше сбросить эту докуку на мать, и со спокойным сердцем заняться своими делами! Его неугомонная натура нуждалась в новых людях, дворцовых интригах, в общем, во всем, что и составляло смысл жизни любого человека его круга!
РОДОВОЕ ГНЕЗДО ДЕ ЛА ВЕРДА.
Стремясь быстрее попасть в Кастилию, дон Мигель поспешил домой. И к вечеру следующего дня мучающаяся от жары и жажды, отекшая Стефания обреченно взирала на высокие стены родового замка графов де ла Верда.
Она повидала за время своих странствий множество грозных сооружений, но у этой крепости была своя особенность – это был её дом, конец пути по бесконечным европейским дорогам. Здесь появятся на свет её дети, и даже встретив смерть, она упокоится среди этих каменных стен. На фоне багряно-рыжего заката острой иглой взмывал ввысь черный крест замковой часовни, словно угрожая грядущей неминуемой бедой.
К счастью, никто в отряде не разделял мрачных предчувствий госпожи. Громко гомонили ликующие испанцы, радовалась встрече с родным домом Тереза, умиротворенная улыбка освящала и лицо графа. Дон Мигель предвкушал встречу с матерью и дядей, и ему было не до угрюмого настроения второй половины.
Вдовствующая графиня встретила сына и невестку в парадном зале замка, но даже солидно округлившаяся талия последней не смягчила каменного выражения её лица.
– Добро пожаловать, дорогая,– холодно процедила она сквозь зубы,– мы так долго вас дожидались, что чуть не потеряли всякую надежду увидеть!
