Текст книги "Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 23

Нужно было видеть лицо Пилар! Она едва не лопалась от радости. С огромным трудом скрывала улыбку, аж покраснела от натуги. Поклонилась Вито чуть ли не до пола и попятилась к двери:

– Доброй ночи сеньору. Доброй ночи сеньоре. Благослови вас бог.

Она протиснулась в дверь и старательно прикрыла створу. Ее бы воля – на засов бы заперла, чтобы никто не сбежал.

Я стояла в полной растерянности. Наконец, спохватилась, запахнула халат на груди. Медный медальон все еще зажимала в кулаке.

– Зачем ты пришел?

Муж приподнял бровь, и мне показалось, что на его невозмутимом лице мелькнуло что-то вроде иронии.

– Разве у нас не брачная ночь?

Было очень странно видеть его вот так: в вышитом шелком халате, подпоясанном кушаком, простой сорочке с глубоким разрезом на груди и мягких домашних туфлях. Это было… неловко.

Я нервно сглотнула:

– Да, но… мне казалось…

Я замолчала, не понимая, что сказать. Все это звучало очень глупо. Значило ли это, что он намерен нарушить нашу… сделку? Ой… Казалось, я разом поглупела. И уши запекло – наверняка они стали пунцовыми. Самое ужасное, я не могла понять, хочу ли этого. Но с уверенностью могла сказать, что он не был мне неприятен. И от этой мысли делалось совсем стыдно. Но приятна ли я ему? Неужели брак будет настоящим? Или он так переменил отношение после двухсот тысяч, и теперь попросту боится их потерять?

Вито подошел к приготовленному Пилар сервированному столику, накрытому от Желтка скатеркой. Сдернул ткань, которую она не успела убрать:

– Зачем прикрыли стол?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я растерялась. Пожала плечами:

– От… мух…

Он нахмурился:

– Откуда мухи зимой?

Я напряженно молчала, не зная, что придумать. Зачем он вообще спрашивал такие глупости? Подумаешь, накрыли стол!

Я подняла голову:

– Значит… от пыли.

– В твоих покоях так пыльно?

Он решил меня допрашивать? Или издевается?

Вито едва заметно усмехнулся, плеснул в бокал муската и небрежно протянул мне:

– Выпьешь?

Я приняла бокал, зажала в руке:

– Спасибо.

Пожалуй, выпить, впрямь, было бы лучше. Иначе я просто не понимала, куда себя деть. И все еще не верила, что сейчас все случится.

Он наполнил свой бокал, и стекло со звоном коснулось стекла:

– С законным браком, моя дорогая.

Я лишь хлопала глазами от неловкости. Присосалась к бокалу и жадно глотнула. Не сразу поняла, что все это время он пристально смотрел на меня. Тоже пригубил вина:

– Тебя что-то смущает?

В конце концов, лучше покончить с недопониманием. Я постаралась взять себя в руки.

– Значит ли это, что наша договоренность больше не имеет силы? Ты говорил, что брак будет фиктивным до тех пор, пока я этого пожелаю. Разве я…

Я не договорила, потому что Вито снисходительно улыбнулся.

– Ах, вот что… Полагал, ты окажешься догадливее. Можешь не беспокоиться, я не забираю своих слов. Ведь эта договоренность и в моих интересах. Достаточно просто быть честными друг с другом и доверять. Ведь так?

Даже не смогу описать, что я испытала в это мгновение. Какую-то неведомую смесь облегчения, неловкости и жгучей обиды. Но изо всех сил старалась делать вид, что несказанно счастлива это услышать.

– Тогда зачем ты пришел?

– Сегодня брачная ночь, моя дорогая. А дом полон глаз и ушей. Поэтому тебе придется потерпеть мое общество до утра. Иначе поползут сплетни. Кажется, ни мне, ни тебе они не нужны.

Я была вынуждена согласиться:

– Да, ты прав. Я совсем не подумала об этом. Но здесь лишь одна кровать.

– Она достаточно широка, мы друг другу не помешаем… Нам придется видеться хотя бы раз в месяц, чтобы соблюсти приличия. Иначе у людей возникнут вопросы.

Я кивнула:

– Да, это разумно.

Я действительно не подумала о таких элементарных вещах. Одна мегера чего стоит. Судя по всему, он слишком хорошо знал свою мать и не давал ей ни единого шанса… Мне это должно быть только на руку. Вот только почему внутри так гадко скребет крючком?

Вито повернулся, заметил на другом столике оставленную мной вазочку с орехами. Подцепил несколько штук и закинул в рот. Опустился тут же на стул.

– Могу я увидеть подарок его величества? Хочу рассмотреть поближе.

Я кивнула:

– Конечно. Сейчас.

К счастью, он сам дал мне повод спрятать медальон. Я достала футляр, а «железячку» оставила в ящике. Наспех стряхнула со столешницы крошки после Желтка, и открыла футляр.

Вито достал колье и вертел в пальцах, любуясь, как свет искрит в гранях:

– Изысканная вещь. И дорогая. Кажется, его величество весьма благоволит тебе. Не так ли?

Он пристально смотрел на меня, а я не знала, что ответить. Наконец, пожала плечами:

– Не знаю. Для меня это тоже оказалось неожиданностью.

– И двести тысяч? Ты знала сумму?

Я покачала головой:

– Нет, клянусь.

Вито вернул колье в футляр и неожиданно резко захлопнул крышку.

– Твой отец в особой милости у короля?

Я снова качала головой:

– Нет. Он вхож во дворец, но я никогда не слышала об особом расположении короля.

– Тогда с чего такая щедрость?

– Не знаю.

Вито все так же смотрел на меня, и мне на мгновение показалось, что в его глазах мелькнули знакомые голубые искры. И тут же погасли.

– Что шепнул тебе посланник?

Я разом похолодела. Постаралась взять себя в руки. Неужели он заметил?

– Что? Шепнул? – Натянула улыбку: – С чего ты это взял? Что он мог шепнуть?

Тот пристально смотрел на меня:

– Вот и я хочу знать: что он мог шепнуть?

Он заметил… Заметил! Но правду я открыть не могу. По крайней мере, пока. Так что отвечать?

– Посланник довольно сомнительно пошутил…

– Именно поэтому у тебя было такое лицо?

– Какое? Это было непристойно.

Вито мрачно молчал, пристально глядя на меня. Взял из вазочки орех и демонстративно покручивал в пальцах.

– Есть еще какие-то непристойности, о которых мне стоит знать?

Я нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

– Может, мухи? Будет лучше, если между нами останется меньше тайн.

Я даже усмехнулась:

– Тогда почему тебе не начать со своих?

Он ничего не ответил. Лишь разочарованно выдохнул и произнес куда-то в пустоту:

– Покажись!

Глава 24

Я насторожилась. От ужасного волнения защекотало в корнях волос.

– Кого ты зовешь?

Муж снисходительно посмотрел на меня, но в этом взгляде сквозила тревога.

– Ты сама прекрасно знаешь. – Повторил: – Покажись!

Я едва не схватила его за руку:

– Здесь никого нет! Никого!

Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза:

– Стол, закрытый «от мух». Стружка с ореха, которую ты поспешно смахнула. Так крошит клюв попугая – ни с чем не перепутать. Но попугая у тебя нет. Значит, есть кто-то другой. Я знаю, что в доме был шум, но зверя так и не нашли. Давно ты его пригрела?

Отпираться было бессмысленно. Но… как он все так быстро понял?

– Это очень неосмотрительно, Лорена. Это не милый кот, и ты должна это понимать.

Я вздрогнула. Вито впервые назвал меня по имени, и это прозвучало из его уст до странности обыденно, будто он делал это прежде много раз. Но очень непривычно. Он знает мое имя… Я даже на мгновение усомнилась: мое ли оно?

Я услышала знакомый шелест крыльев, и Желток спланировал со своего шкафа. Приземлился на пол в отдалении. Приближался осторожно и опасливо. Я готова была поклясться, что в его огромных рубиновых глазах плескался страх. Наконец, грифоныш замер на расстоянии. Напряженный. И такой несчастный, что у меня сердце сжалось…

Вито пристально смотрел на него:

– Ближе.

Я встала между ними в попытке защитить зверька.

– Пожалуйста, не надо. Ты его пугаешь. Желток не сделал ничего плохого. Клянусь!

По лицу моего мужа пробежала какая-то нервная судорога. Он даже подался вперед:

– Желток? Ты дала ему имя? Желток?! Ты с ума сошла!

Я молчала, почему-то чувствуя себя ужасно виноватой. Наконец, пробормотала:

– Да. Я дала ему имя. Что плохого в имени?

Я заметила, как он стиснул зубы:

– И зверь его принял?

Я пожала плечами:

– Откуда мне знать? Разве кота спрашивают: принял он имя или нет? Назвали – и все. Нам с Пилар показалось, что Желток ему очень подходит. Он же, как цыпленок! Он хороший. И ласковый. Он любит сладкие орешки. Пожалуйста, не пугай его. Прошу.

Вито поднялся и отставил бокал на стол. Покачал головой:

– Лорена, это не кот. И не цыпленок.

Я вздернула подбородок:

– Тогда кто?

Он шумно выдохнул:

– Это золотой грифон. Магический зверь. И ты не представляешь, насколько он опасен. Да, он еще мал, но это ничего не меняет.

Я сглотнула, сжимая кулаки, покачала головой:

– Я ни разу не видела от него вреда. Клянусь тебе. Он очень любит поесть и играет с пробками. Он очень ласковый. И умный! Он послушный. Он не опасен.

Вито молчал, и я с ужасом понимала, что мои слова его не убедили. На глаза уже наворачивались слезы. Я развернулась, подхватила Желтка на руки и отошла подальше. Тот прижался ко мне. И я готова была отстаивать его, как только смогу. Насмерть! Я уже не представляла свою жизнь без Желтка!

– Видишь, это просто испуганный малыш. Ты зря сердишься.

Мой муж помрачнел еще больше. Довольно долго молча стоял у стола, глядя в сторону. Потянулся к бокалу и разом осушил.

– Давно он идет к тебе на руки?

Я пожала плечами:

– Сразу и идет. И любит спать в ногах под одеялом. Он очень хороший. Правда. И он никому не мешает. Я клянусь тебе!

Вито сокрушенно покачал головой:

– Ты как ребенок… У тебя слишком мягкое сердце, и он этим пользуется. А ты не понимаешь!

Он снова вернулся в кресло. Уперся локтем в стол и опустил голову на руку. Молчал. Но я буквально чувствовала, что это молчание не предвещало ничего хорошего.

Наконец, он посмотрел на меня:

– Ты должна его прогнать. Если еще не поздно…

Я потеряла дар речи. Стояла, закаменев. Лишь крепче прижала к себе грифоныша. Наконец, опомнилась. Посадила Желтка на комод и бросилась к мужу:

– Прошу, не требуй этого. Я умоляю тебя. Я не смогу его прогнать, у меня сердце разорвется. Я здесь чужая. Кроме Пилар у меня здесь никого нет. Прошу, оставь мне Желтка.

Слезы уже вовсю катились по щекам, и я даже не пыталась их прятать. Я не вынесу, если придется прогнать Желтка.

Но он повторил:

– Ты должна его прогнать.

– Почему? Объясни мне! – Я опустилась на пол у его ног и поймала руку. Отчаянно сжимала. Это была мольба, а не унижение… – Пожалуйста, скажи мне. Почему? Объясни мне.

Вито не ответил. Лишь пристально смотрел сверху вниз. Он даже не сделал попытки отнять руку. Значило ли это, что он не настолько уж рассержен?

Я с надеждой подняла голову:

– Я ни о чем тебя не просила. Прошу, позволь мне оставить Желтка. Пусть это будет свадебным подарком. Мне не надо ничего другого.

Он молчал. Взял меня за левую руку и крутил кисть. Всматривался, щуря глаза. Я не сразу поняла, что он рассматривал шрам от укуса ледяного змея. Да, на ладони остались заметные рельефные отметины. Еще ярко-розовые. Но был ли в этом жесте подтекст? Может, он хотел сказать, что после того, как спас мне жизнь, я не имею права о чем-то просить?

– Болит?

Я не сразу поняла, что именно он спросил:

– Что?

– Рука болит?

Я покачала головой:

– Нет, совсем не болит.

– Заживало долго?

Я снова покачала головой. Если честно, я даже не могла сказать, в какой момент перестала обращать на раненую руку какое-то внимание. С тех пор, как появился Желток, я о ней и не думала!

– Нет. Почти не болело.

Вито взял со стола свечу и снова всматривался в шрам. Осторожно провел по рубцам большим пальцем, и мне от неловкости захотелось отдернуть руку. Я с трудом удержалась. Ладонь защекотало, даже дыхание застряло в груди.

– Грифоны чуют магию. Судя по всему, с укусом змея что-то попало в твою кровь. Поэтому он учуял и подпустил тебя.

Я нахмурилась:

– Разве такое возможно? Магия попала в кровь? И что теперь?

Он покачал головой:

– Ничего. Если магию ничего не питает изнутри, она со временем исчезнет без следа, как нечто инородное. Зверь утратит интерес. Но если он привязался, он начнет вместо магии тянуть твою жизненную силу. И чем больше он будет расти, тем опаснее это станет. Это магическое животное – ему нужна магия. Для обычного человека оно опасно. Сейчас он просто прожорлив – ты накрываешь стол скатертью. Но он будет расти. А с ним будут расти его аппетиты.

Я невольно обернулась на Желтка, сиротливо жавшегося на комоде желтым комком, и просто не хотела верить услышанному. Наконец, посмотрела на мужа:

– Что значит «если ничего не питает изнутри»?

Он пристально посмотрел мне в глаза:

– Это значит, что нужно быть ведьмой, Лорена. В твоем роду были ведьмы?

Я покачала головой, чувствуя, что сейчас разрыдаюсь до истерики. Как же так? Я не хочу прогонять Желтка! Не хочу! Может, когда придет время, он просто уйдет сам? Так будет легче.

– А если он привяжется, что тогда делать?

Вито отпустил, наконец, мою руку:

– Тогда зверя придется убить, или он убьет тебя.

Я отстранилась и в ужасе прикрыла рот ладонью. Убить… это совсем невозможно. Как же можно его убить?

Я сглотнула:

– А как узнать, что он… привязался?

– Он заговорит с тобой.

Казалось, у меня даже волосы на голове зашевелились от ужаса. Заговорит… Боже! И что теперь?

Я застыла истуканом. Вито помрачнел и пристально смотрел на меня. Наконец, выдавил, будто через силу:

– Он говорит с тобой?

Я не могла взять себя в руки. Боже, я так себя выдам. И себя, и Желтка! Мне нужно все это хотя бы обдумать. Нужно все взвесить. Нужно… Я не знала, что нужно. Вито говорил предельно ясно, и разумом я все понимала. Но сердце готово было просто выскочить из груди от отчаяния. Почему все так?

Я постаралась натянуть маску изумления:

– Они могут говорить? Как попугаи?

– Он говорит с тобой?

Я решительно покачала головой:

– Конечно, нет! Он свистит. Иногда рычит. Иногда каркает, как ворона. – Я улыбнулась через силу: – А когда он ест, издает такие смешные звуки! Это так мило!

Я заметила на лице Вито плохо скрываемое облегчение:

– Я рад это слышать. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я жесток. Завтра я пришлю тебе книгу, в которой ты сможешь прочесть об этом звере. Убедиться, что я не солгал.

Я кивнула:

– Хорошо. Я все прочту.

Вито помог мне, наконец, подняться:

– Я не требую от тебя избавиться от зверя немедленно. У тебя есть несколько дней, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Но я хочу, чтобы ты поняла, что в данной ситуации это единственное решение.

Я снова кивнула:

– Да, я все понимаю.

А в голове металась лишь одна мысль: какое счастье, что я не успела рассказать Пилар о том, что Желток со мной говорит…

Глава 25

Эта ночь превратилась в кошмар. Теперь я не могла думать ни о чем, кроме Желтка. Больше ничего не заботило. Бедняга удрал на свой шкаф и притаился так, что не доносилось ни малейшего звука. Я не сомневалась, что грифоныш все понял. Каждое слово моего мужа. Я очень хотела, чтобы Желток сам принял решение уйти. Но одновременно до ужаса этого боялась. Эти комнаты просто осиротеют без него. Но если это способ сохранить зверьку жизнь – пусть уйдет. Даже если сердце разорвется.

Но… он говорил со мной…

И что теперь?

Я сходила с ума от этой мысли. Ясно понимала только одно: об этом никто не узнает. Никто! Ни Пилар, ни, тем более, Вито. Я дала себе срок до завтра. Когда прочту, что написано в книге, тогда и буду принимать решение. Не сейчас. У меня была еще целая ночь. А это много-много часов…

Но когда я открыла глаза, комнату уже заливало светом. И первое, что я увидела – сидящую у кровати Пилар. Она улыбнулась до ушей, поймала мою руку и прижалась теплыми губами:

– Барышня, душенька моя, доброе утро.

Я села на постели, потерла глаза. Окинула взглядом комнату.

– Где Желток?

Пилар растерянно обернулась, пожала плечами:

– Здесь был. Куда он денется? Вчера от него орехи не убрали, так он их все съел. Изгваздал все. – Она подалась вперед, заглядывая мне в лицо: – Я-то думала, что вы первым делом спросите, где сеньор ваш супруг…

Я сглотнула:

– И где мой супруг?

Пилар блаженно закатила глаза:

– Ушел на рассвете. В добром расположении. Велел вас не беспокоить. Ну… я же не глупая! Все понимаю. Что вам подольше поспать надо! – Она буквально давилась улыбкой. Пошарила в переднике и протянула руку, на которой лежали две монеты: – Вот! Одарил меня золотыми и наказал как можно лучше заботиться о госпоже. – Она снова ухватила меня за руку: – Барышня, миленькая… Ведь по всему выходит, что вам достался хороший муж! Ведь так?

Она жадно заглядывала мне в глаза, буквально умоляя подтвердить ее домыслы. Но Пилар не должна ничего знать.

Я кивнула:

– Да. Наверное, ты права.

Та, аж, покраснела:

– Вот мегера желчью захлебнется! Уж никак она не ждала, что у вас все сладится. – Она заговорщицки понизила голос: – Едва ваш супруг за порог, так эта стерва тут же служанку прислала. Караулила, видать. Дотерпеть не может!

Я насторожилась:

– Служанку? Зачем?

Пилар многозначительно закатила глаза:

– На простыню взглянуть хочет. Ведьма старая! Так я сейчас все отдам в лучшем виде. Пусть подавится!

По хребту пробежало морозцем – только этого не хватало! Предъявить я ей, само собой, ничего не могла. Да и не стала бы. Перебьется! Но ведь и Пилар, когда будет застилать постель, не смолчит. Станет задавать ненужные вопросы…

Я встала с кровати, лихорадочно соображая.

– Служанку, значит?

Пилар кивнула:

– Та с рассвета в вашей приемной сидит. Ждет. Потому как я сказала, что не позволю вас потревожить, пусть эта ведьма хоть сто раз приказала.

Я кивнула:

– Что ж… пусть ждет.

Я быстро содрала с кровати простыню, под изумленным взглядом Пилар скрутила в ком. Решительно подошла к камину и швырнула ткань в огонь.

Пилар потеряла дар речи. Наконец, опомнилась, схватилась за кочергу:

– Донья моя миленькая, да что же это! Вы что творите?! Тут одна ткань стоит за локоть больше моего месячного жалования!

Я оттеснила ее от камина:

– Подожди. Пусть немного прогорит. – Я взяла у нее кочергу: – Дай сюда. Кувшин с водой принеси.

Пилар никак не могла прийти в себя:

– Да зачем же?! Зачем?

– А затем. Неси воду!

Та послушалась, но всем своим видом выражала, что я сошла с ума. Я вытащила горящую простыню, пока она не истлела целиком:

– Лей, скорее!

Пилар вылила воду. Раздалось короткое шипение, и у наших ног теперь лежали жженые лохмотья. Я расправляла ткань кочергой, с удовлетворением разглядывая почерневшие дыры:

– Вот и прекрасно. То, что надо. Давай немного подсушим, а потом отдашь. Раз ведьма так просит. Разве можно отказывать матушке в таком пустяке?

Пилар все еще отказывалась понимать, что происходит:

– Да зачем же вы? Нужно было все отдать, как есть. Чтобы все видели! Эта ведьма язык бы прикусила, потому что крыть нечем. И никто про вас больше дурного слова не посмел бы сказать.

Я покачала головой:

– Ты слишком хорошо о ней думаешь. При любом раскладе, она найдет, к чему привязаться. Ведьма уже наверняка придумала, как меня оболгать. То, что она требует, унизительно, Пилар. А служанке так и передай: свечу нечаянно опрокинули. Если матушка чем-то не удовлетворена, пусть спросит обо всех подробностях своего сына. Уж его-то слову она может всецело доверять.

Нет, Пилар не одобряла. Но ничего не оставалось – дело было сделано. Мы просушили простыню, аккуратно свернули, и она передала ее служанке. А сама направилась на кухню за завтраком.

Наконец, я смогла остаться одна. Встала у окна, бездумно глядя на заснеженный пейзаж. Желток откуда-то спланировал и приземлился на пол. Мягко шагал ко мне. А у меня отчаянно колотилось сердце… Я взяла грифоныша на руки, почесала желтую макушку:

– Что нам теперь делать, Желток? Ты знаешь?

Тот поднял голову. Просто смотрел и хлопал огромными рубиновыми глазами.

– Желток, ведь ты все слышал вчера. Правда? И все понял. Ты знаешь, что делать? Придумай что-нибудь.

Но он снова молчал, и мне очень хотелось думать, что вчера все показалось. Что он ничего не говорил, а прочее – просто плод моего воображения. Если бы все было так! Я смотрела в окно, прижимала Желтка к себе. И становилось только хуже…

Вдруг грифоныш вздрогнул, соскочил на пол. Я увидела в дверях Пилар с подносом. Она поспешно отставила его на столик и посмотрела на меня:

– Сеньора, к вам тут слуги… от его светлости. Какую-то громадную книгу несут.

Пальцы разом заледенели. Я кивнула:

– Да! Да! Проси, скорее.

Книга оказалась, действительно, огромной. Два ливрейных лакея с немалым усилием тащили ее на носилках. Двое других несли массивную деревянную подставку, которую я велела поставить у окна.

Не помню, были ли в отцовской библиотеке такие большие книги… Но эта оказалась внушительной, толстой, неподъемной. Переплет из толстой тисненой кожи с истертыми буквами, на срезе посеревшие от времени волнистые страницы. Сверху виднелся красный язычок сафьяновой закладки. Вито заложил для меня страницу?

Сердце сжалось, во рту пересохло. Я отчаянно хотела открыть и прочесть. Но так же отчаянно боялась. И Пилар жадно глазела из-за плеча. Сначала я должна прочесть все сама. Не нужно, чтобы Пилар увидела лишнего. Иначе ее причитания меня просто добьют.

Я повернулась:

– Пилар, прошу, подожди за дверью, пока я не позову.

Та, аж, побледнела:

– Зачем, барышня? Что такого в этой книге?

Я стиснула зубы:

– Выйди, Пилар. Это приказ.