Текст книги "Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Глава 30

В старых покоях ничего не изменилось. Казалось, туда даже никто не входил за все это время. Вещи были брошены, как попало, поверхности снова покрылись слоем пыли. Меня охватила невероятная уверенность в своей догадке. Я не сомневалась, что была права. Я окинула взглядом спальню, отыскивая зеркало, которое опрокинул тогда Желток. Теперь мне казалось, что этот его жест вовсе не был случаен. Грифоныш гораздо умнее, чем кажется. Но зачем? Не хотел возвращаться? Или были еще причины?

Зеркало нашлось там же, где его оставила Пилар – в дальнем углу за гобеленом. Я выдвинула раму на резной золоченой ножке, вытерла пальцы о платье. Как и все здесь, оно было покрыто пылью. Но тогда, в день приезда… Я точно помнила, что Пилар заострила на этом внимание. В покоях все было в пыли. Все, кроме этого зеркала. Значит, его специально принесли накануне. И, уж точно, не для меня… Тогда для кого?

Я провела пальцами по глянцевой поверхности. На ощупь трещина совсем не чувствовалась. Да и заметить ее можно было, только если пристально вглядываться. Не толще волоса. Если это зеркало и есть ход, повредила его трещина или нет?

Я подвинула его к окну, вытерла юбкой. Какое-то время пристально всматривалась, будто сквозь собственное отражение. И начало казаться, что изображение в зеркале куда-то проваливается, углубляется, становится невероятно осязаемым. До такой степени, что хотелось протянуть руку и проверить, проникнет палец за зеркальную поверхность, или нет. Я занесла руку, намереваясь удостовериться, но понимала, что это глупость. Я простой человек, а не магический зверь. Я не умею ходить этими заколдованными ходами. Но от соблазна было сложно удержаться – меня охватывал какой-то детский азарт. Я ткнула пальцем в глянцевую поверхность, зеркало покачнулось, и меня ослепило яркой вспышкой. Кажется, оно поймало солнечный блик и запустило огромного жирного «зайца» прямо мне в лицо.

Я прикрыла глаза ладонью, подождала пару мгновений. Ослепило так сильно, что теперь перед глазами расходились зеленые круги. Вот же глупости! Кто и умеет ходить этими ходами – так это Желток. Желток…

Я подобрала юбки и кинулась к себе, надеясь, что Пилар еще не успела вернуться. Иначе мне будет очень сложно что-то ей объяснить. К счастью, той еще не было. Желток сидел на столе и внимательно смотрел на меня. Как я мечусь по комнате в поисках корзины. Наконец, я отыскала и посадила в нее грифоныша. Тот не возражал. Лишь смотрел на меня рубиновыми глазищами с превеликим интересом. Я взяла салфетку, намереваясь накрыть корзину:

– Посидишь тихонько, ладно? А мы сходим в старые комнаты. Хорошо?

Желток, разумеется, не ответил. Свернулся на дне калачиком, с наслаждением зевнул и позволил накрыть себя салфеткой.

Вернувшись в старую комнату, я плотно закрыла дверь и подперла ее стулом. На всякий случай. Взяла грифоныша на руки и подошла к зеркалу. Чесала зверьку макушку. Да, сейчас бы оказалось очень кстати, если бы Желток заговорил. Наверное, он мог бы многое рассказать. Но я его не слышала. Да и не могла. А вчера… просто показалось. Я слишком устала. И точка.

Желток лишь снова расчихался, и вокруг птичьих ноздрей закрасовались мокрые потемневшие круги. А я в растерянности смотрела на зеркало. И как я намеревалась что-то проверять? Силком совать грифоныша? Какая же глупость! И весь мой настрой куда-то испарился. Я чувствовала себя такой тупицей…

Я прижалась губами к желтой пушистой макушке:

– Желток, миленький, скажи мне по секрету: ты отсюда пришел, да? Из этого зеркала?

Тот внимательно посмотрел на меня, вытянул шею, рассматривая свое отражение. Я поднесла зверька поближе.

– Ну? А обратно можешь?

Желток особенно громко чихнул. Забрызгал зеркало, мою руку. Неужели он у нас, все же, простывает? Иначе с чего бы ему чихать? А, может, пылью надышался?

Грифоныш сосредоточенно уставился на свое отражение, замер. И я замерла. А, впрочем… У мачехи был попугай. Глупый и горластый – ей под стать. Он мог часами просиживать перед зеркалом. Долбиться в него клювом со всего размаху, облизывать. Или довольно верещать, красуясь и расправляя крылья. А иногда он замирал и таращился. Совсем как Желток сейчас. Наверняка в грифоныше есть что-то птичье…

Желток подался вперед и стукнул клювом в стекло. Тут же отстранился, поворачивая голову. Снова потянулся. Посмотрел на меня. А я вздохнула, снова не понимая, что теперь делать. Мне казалось, что я нащупала что-то очень важное. А теперь – разочарование и тупик.

Грифоныш снова потянулся к зеркалу. Вдруг соскользнул с моих рук, и я растерянно замерла, не понимая, что произошло. На мгновение его силуэт мелькнул в отражении, но, тут же, все пропало. И я видела лишь свое растерянное лицо.

Я оглядывалась по сторонам, пытаясь удостовериться, что Желток меня попросту одурачил, но зверька нигде не было. Выходит, он ушел на эту внутреннюю сторону? И к горлу подкатил ком.

Я опустилась на стул, пытаясь прийти в себя. Ведь именно этого я и хотела. Желток вернулся туда, где и должен быть. А это значит, что никто не пострадает: ни он, ни я. Мне бы следовало радоваться, но на душе теперь кошки скребли. Я даже не поцеловала его на прощанье. И я не могла представить, как мы теперь будем без Желтка? Увижу ли я его еще когда-нибудь? А если увижу, узнаю ли? Он вымахает размером с пони и станет похож на картинку из книги…

Что я скажу Пилар?

Я возвращалась в комнаты не спеша. Без Желтка они покажутся совсем другими: холодными и пустыми. Но меня должна согревать мысль, что с ним теперь не случится ничего дурного. Я расскажу все Вито, как можно скорее. И покончим с этим вопросом.

Я хотела, было, идти прямиком к мужу, но вспомнила, как тот ушел накануне, и передумала. Он совсем не в настроении. Расскажу завтра. Теперь время не слишком имело значение.

Когда я переступила порог своей спальни, уши уловили знакомый упругий звук. Я замерла, глядя на стоящую посреди комнаты Пилар с кочергой в руке.

– Пилар, что ты делаешь?

Та воинственно потрясла своим орудием:

– Барышня, миленькая! Вы не представляете, что этот вредитель только что делал!

Я облизала пересохшие губы:

– Какой вредитель?

Та нахмурилась:

– Как «какой»? Питомец наш! – она погрозила кочергой в сторону.

Я проследила этот жест и прислонилась к стене: со своего шкафа на меня вполне себе благополучно таращился Желток.

– Что?

– Запомнил, паразит, что орехи от него в комод запирают! Захожу я сейчас в комнату, а он ротище свой раззявил и пытается дверцу поддеть, чтобы открыть! Даже вмятины оставил! А вы потом с меня спросите.

Дверца меня вообще не волновала… Я с ужасом смотрела на Желтка, не имея ни малейшего понятия, как он мог оказаться в моих покоях. Я же еще не спятила… кажется. Я только что своими глазами видела, как Желток вошел в зеркало. Я видела его по ту сторону. Тогда как он оказался здесь? Обманул меня? Сумел выбраться и обогнать?

Я отправила Пилар на кухню, а сама снова взяла Желтка и пошла в старые покои. Второй раз у него этот трюк не выйдет. Теперь я старалась ничего не упустить, и готова была поклясться, что своими глазами видела, как грифоныш пересек зеркальную границу.

Как на иголках, я прождала до вечера, надеясь, что Желток больше не появится. Разумом я не хотела, чтобы он возвращался. Это опасно. Но сердце сжималось до боли, и я отчаянно желала, чтобы он вернулся. Но… уже минула полночь, а Желток больше не появился. Кажется, у меня получилось.

Глава 31

Я чувствовала себя скверно. Очень скверно. За прошедшие две недели лучше мне так и не стало, и я толком не могла понять, почему. Да, я тосковала по Желтку и признавала это. Я слишком к нему привязалась. В то же время понимала, что поступила правильно. Но тяжесть с души не уходила, как я ни убеждала себя.

Меня очень угнетало, что приходилось снова и снова врать Пилар. Я разыграла перед ней целый спектакль, даже отправила искать грифоныша в других комнатах. И видела настоящее отчаяние в ее глазах. Но сочла, что лучше Пилар ничего не знать, это лишь добавит ей переживаний. Убедила, что Желток ушел точно так же, как и пришел. По собственной воле.

Своему мужу я тоже до сих пор ничего не сказала. Сначала не хотела резать по живому и снова все переживать в пересказе. Думала, уляжется за пару дней. Потом решила, что скажу тогда, когда он спросит сам. Но он не спрашивал. За эти две недели я больше не видела его, а сама идти в его покои не решилась. Ведьма, все же, была права тогда – даже между супругами такие визиты неприличны. К тому же, мы с Вито скверно расстались тогда у ворот…

И оставалось только гадать: был ли мой муж в замке, действительно в отъезде по делам, или снова укрылся в хижине? Последнее очень беспокоило меня. Тем более, после того, как я заварила траву, которую принесла Пилар от лекаря. Желтый боротник... Я была права: одним из ингредиентов варева Чиро был именно он – я получила знакомый цвет. Это он драл руки. Значило ли это, что речь действительно идет о яде, с которым боролся Вито?

Книгу у меня не забрали, и я прочла параграф о ледяном змее много раз. Почти запомнила наизусть. Но там не было ни малейшего намека на происходящее с моим мужем. Яд – и все. О симптомах не говорилось ничего. Но что-то подсказывало, что все было не так просто. И я снова и снова молилась о том, чтобы Чиро поправился и сумел помочь, когда это понадобится.

Радовало одно – ведьма совершенно отстала от меня. Казалось, старалась даже не замечать. Но ответ мог быть простым: она со дня на день ожидала приезда девицы Тельес-и-Сора и была поглощена шумными приготовлениями. Даже покои выделила рядом со своими. Слуги носились, как ошпаренные. Пилар утверждала, что свекровь специально развивала такую бурную деятельность, чтобы унизить меня. Показать, как встречают невестку, которая желанна. Что ж, это было похоже на правду. К моему приезду она даже не удосужилась приказать растопить камин и стереть пыль. Вероятно, и вести себя с Ромирой мегера станет совсем иначе. Но будет скверно, если свекровь заморочит ей голову и настроит против меня… Такого я точно не должна допустить… Это будет большой ошибкой.

Я шла вдоль конюшен в сторону северных ворот. Скорее, по привычке, чтобы убедиться, что стража, выставленная моим мужем, на месте. Я почти каждый день ходила этим путем. Но теперь не приближалась – просто смотрела издалека. Сегодня тоже ничего не изменилось. Я развернулась и направилась в сад.

Весна здесь, в горах, наступала стремительно. В последнее время днем было совершенно ясно – ни облачка. Солнце припекало с каким-то особым старанием, и снег таял буквально на глазах. Сначала на месте заснеженных парковых дорожек образовались огромные лужи, но за каких-то пару дней вода ушла в землю, и об отступающей зиме теперь напоминали лишь большие грязные сугробы меж деревьями. И все подернулось едва заметной зеленой дымкой – просыпались древесные почки.

Значило ли это, что большой снег теперь отступил до следующей зимы? И если недуг Вито, действительно, связан со снегом, значило ли это, что до следующей зимы он получил передышку? Если бы знать наверняка, что мой муж в своих покоях… Мне бы стало спокойнее. Просто знать. Но просить аудиенции я не хотела. Если Вито меня не примет, свекровь будет ликовать.

Я шла по дорожке. Сорвала тонкую веточку и крутила в пальцах. Сейчас наверняка откуда-нибудь покажется Лало. Мы часто встречались с ним в парке. Я каждый раз хотела попробовать вытянуть мальчика на разговор, но каждый раз не решалась. Лало наверняка ничего не знает. Кто будет секретничать с восьмилетним ребенком?

Я даже остановилась, задумавшись. Лало… Вито сказал тогда, что если я понадоблюсь, он пришлет ко мне Лало. Лало… И именно Лало провел меня тогда тайным ходом…

Ветка выпала из моих пальцев, и я застыла, пораженная неожиданной догадкой. Тайный ход… Почему я совсем забыла о нем? Лало провел меня один раз, но если постараться, я сумею вспомнить этот путь. Я хочу лишь убедиться, что мой муж в своих комнатах. Ничего больше. И я тут же уйду.

Насколько я помнила, тогда путь пролегал через какие-то склады. Потом был подвал. Потом – узкие ходы и дверь. Лало тащил меня за руку, и я слепо следовала за ним. Если бы я оказалась дальновиднее, смотрела бы во все глаза.

В этой части замка было совсем безлюдно. Я прошла длинным ангаром, заваленным барахлом, нырнула в глубокую темную нишу. Кажется, именно здесь был ход в подвал. Я нащупала дверцу. Тронула, и та бесшумно приоткрылась на хорошо смазанных петлях. Я осторожно вошла, спустилась на несколько ступеней и оказалась в почти кромешной темноте. Тогда здесь горел фонарь, а теперь хоть глаз выколи.

Я пошарила руками, пытаясь нащупать фонарь, но это, скорее всего, было бесполезно. Нужно сходить за фонарем и возвращаться. Я направилось было к двери, которая обозначалась бледной серой полоской света, но замерла, услышав звук шагов. Вжалась в стену. Через пару мгновений затеплился хилый огонек, и я увидела человека с фонарем – едва различимые очертания. Но могла с уверенностью сказать, что это был не Вито. И не Лало. Человек задул фонарь, открыл дверь и вышел. Я осталась незамеченной.

Подождав пару мгновений, я кинулась следом, стараясь не шуметь. Притаилась в арке и наблюдала как незнакомец пересекает ангар. Я узнала его. Чиро. Он, к счастью, казался вполне здоровым. Но Вито говорил, что немого слугу не знают в замке. Так откуда он здесь?

Сердце бешено колотилось. Я украдкой следовала за Чиро. Он спешно пересек аллею, свернул за дровяные склады у замковой стены. Я осторожно выглянула и увидела, как слуга пошарил рукой по каменной кладке, и, вдруг, несколько камней провалились, открывая проход. Чиро нырнул в лаз, и камни вернулись на место. Он покинул пределы замка.

Глава 32

Неожиданный визит Чиро успокоил меня. Без моего мужа ему здесь нечего делать. Значит, Вито в замке. Я буквально выдохнула и постаралась выкинуть эти переживания из головы. Но хватило меня ненадолго. Через какое-то время я вновь начала сомневаться. Нет, присутствие слуги не гарантировало ничего. Вдруг Чиро тайком приходил за какой-то необходимой вещью?

Внутри что-то будто точило, зудело. Я ничего не могла с собой поделать – меня тянуло в этот тайный ход, словно на веревке, и я не могла объяснить это чувство. Морок. Глупо, неосмотрительно, но будто кто-то толкал в спину. Никакие взвешенные рассуждения не помогали. В итоге я поддалась этому странному необъяснимому порыву, нашла свечной огарок и нырнула в черноту тайного хода.

Я дважды натыкалась на тупики в самом низу, но потом путь запетлял наверх. Огарок едва тлел, и я старалась идти осторожно, защищала хилое пламя ладонью. Ступала, как можно тише, после каждого шага прислушивалась. Едва уловимо завибрировали голоса, но разобрать было сложно. Я поднялась еще немного и с облегчением выдохнула, узнав голос Вито. И все показалось такой дикой глупостью… Я зря волновалась. Зря сюда пришла. Уже развернулась возвращаться, но замерла, ясно услышав голос свекрови. Зачем она явилась? Судя по тональности, разговор не выглядел слишком мирным…

Я поднялась еще выше. Прислонилась к стене, замерла, прислушиваясь.

– Чего вы добиваетесь, матушка? – голос моего мужа.

– Неудивительно. Твой отец не пропускал ни одной юбки. Меня это убивало.

– Он всего лишь мужчина. А вот о вашей ревности, матушка, ходили легенды. Или снова скажете, что я неправ?

Я не видела лица ведьмы, но очень живо его представляла. До мельчайших ужимок. Как она фыркнула, как закатила глаза.

– Разумеется, неправ.

– А вы разве позабыли, почему вас перестали принимать при дворе? Почему мой отец и ваш супруг едва не впал в немилость? Эта история получила довольно громкую огласку.

Повисла пауза. Наконец, свекровь выплюнула громче, чем стоило бы:

– Все это клевета! Ты был слишком мал, чтобы это понять. Ни единого слова правды! Ты – мой сын! И собираешь грязные сплетни о собственной матери! Это низость, Вито!

– Порой вы путаете сплетни с информацией, матушка. Это может быть опрометчиво. А что касается сплетен… Происхождение моей жены подтверждено официальными бумагами. Оно не вызывает вопросов у его величества. Не вызывает вопросов у меня. Так отчего так волнует вас?

– Разве можно ручаться за род, когда неизвестна мать? Неужели ты этого не понимаешь?

Мне показалось, что Вито усмехнулся:

– Вы что-то подозреваете? Или… боитесь?

– Просто признай, что эта наглая мерзавка заморочила тебе голову! Признай!

– А разве грех – увлечься собственной женой? Она достаточно хороша собой и неглупа. К тому же, с добрым сердцем. Зачем желать чего-то лучшего. Я доволен.

Я чувствовала, что стремительно заливаюсь краской. Если бы не слышала своими ушами – ни за что бы не поверила.

– Неужели король смог купить моего сына?

– Я больше не желаю об этом говорить.

– Разумеется… разве чаяния матери перевесят смазливую вертихвостку…

– Матушка, вы соблаговолите ответить мне на один вопрос?

Раздался мученический вздох:

– Разумеется, сын мой.

– Золотой грифон – ваших рук дело?

Я буквально остолбенела, не в силах даже сделать вдох. И теперь до звона в ушах боялась выдать себя. Несмотря на темноту, почти неподвластную крошечному свечному пламени, у меня буквально мутнело перед глазами. О чем говорит мой муж? О Желтке? Как это может быть связано с этой ведьмой?

Снова повисла мучительная пауза. Наконец, свекровь усмехнулась – я услышала это в ее тоне.

– Что ты имеешь в виду, мой дорогой? Золотой грифон? Здесь? Не может быть. Откуда?

Я буквально кожей чувствовала, что Вито помрачнел:

– Матушка, избавьте меня от спектаклей. Неужели вы впрямь думали, что я не узнаю?

– Вздор! Ты снова обвиняешь мать во всех смертных грехах! Снова из-за этой дрянной девчонки. Ты что, потерял голову? Ответь мне! Ты же…

Я почти видела, как мегера театрально ломала руки. Вито оборвал ее на полуслове:

– Довольно!

Я вздрогнула всем телом от его тона. Это было гораздо внушительнее окрика.

Ведьма почти прошептала в искреннем недоумении:

– Сын мой… как…

– Либо вы говорите правду, матушка, либо молчите. Но если вы замолчите, признаете, что собирались лгать.

Снова повисла пауза. Ведьма наверняка подбирала слова.

– К сожалению, ты все больше и больше становишься похожим на своего отца. Это меня не радует. Не думала, что мой сын будет жесток к собственной матери… Я рада, что остальные мои сыновья другого нрава. Нет ничего хуже неблагодарных детей.

Вито проигнорировал эту душераздирающую тираду.

– С чего вы взяли, что грифон связан с моей женой? Разве я об этом сказал?

Опять молчание. Свекровь не знала, что ответить?

– Разумеется, я не могла этого знать…

– Я видел грифона собственными глазами. Он еще слишком мал, поэтому никак не мог воспользоваться ходом самостоятельно. И кроме вас помочь ему в этом некому. – Раздались отчетливые шаги. Кажется, Вито подошел к ней. – И вы прекрасно знаете, матушка, что детеныш грифона невероятно привязчив. Вы не выносите мою жену, и мне это прекрасно известно. Но почему вы решили, что можете поступать настолько низко? Да еще и у меня за спиной? Отвечайте мне. Отчего вы решили, что имеете право здесь что-то решать?

– Я не понимаю, куда ты клонишь.

– Моя жена – член семьи. А вам известно лучше моего, матушка, что применять колдовство к члену семьи недопустимо.

Сердце пропустило удар. Или я ослышалась? Колдовство? Вито сказал это своей матери?

– Член семьи? – свекровь даже хохотнула. Похоже, она, наконец, сбросила маску. – То, что эта девица побывала в твоей постели, не делает ее чем-то исключительным. Пока она не стала матерью твоего наследника, она не член семьи. И здесь ты не можешь мне возразить. Что же касается колдовства… ты можешь быть совершенно спокоен, сын мой. В отношении твоей драгоценной супруги не было и крупицы колдовства. А то, что зверь к ней привязался, так это от меня никак не зависит. Это особенность зверя, а не мое колдовство. Только зверь решает, к кому привязаться. Только зверь!

– Расскажите это близнецам. Еще лучше – Лало.

Ведьма хмыкнула, но в этом звуке чувствовалось нескрываемое удовлетворение:

– Ты прекрасно знаешь, сын, что если зверь привязался, мы бессильны. Я ничем не могу помочь. Даже если захочу. – Послышался шорох юбок. – Твои подозрения убивают меня. Ты несправедлив к матери, и рано или поздно это поймешь. И устыдишься. А сейчас я хочу пойти к себе и принять успокоительное. С минуты на минуту прибудет девица Тельес-и-Сора. С каким лицом я ее приму?

Раздались мелкие шажки. Кажется, свекровь дошла до двери, но Вито окликнул ее:

– Зверь не привязался. Можете быть спокойны, матушка.

Снова повисла тишина. Наконец, мегера подала голос:

– Вот как? Почему ты так решил?

– Лорена прогнала зверя. Он ушел на внутреннюю сторону еще две недели назад. А зеркало я забрал. Он не вернется.

Вновь пауза. Я буквально видела, как ведьма кивала:

– Вот как… ты называешь ее по имени…

– Разве она не моя жена? Вас что-то смущает?

– О нет, сын мой… меня уже сложно чем-то смутить… Но однажды ты прозреешь. Ты поймешь, насколько я была права. Надеюсь, ты позволишь мне удалиться?

– Разумеется, матушка. Я не смею вас задерживать.

Как во сне, я услышала, как скрипнула и затворилась дверь. Слышала удаляющиеся шаги моего мужа.

Я стояла в совершенном оцепенении, не в состоянии осознать все, что услышала. Только теперь заметила, что огарок в руке догорел почти полностью, оплывающий воск залил пальцы, но я этого даже не поняла.

Нужно немедленно спускаться. Немедленно! Нужно глотнуть свежего воздуха. Я с трудом отстранилась от стены. Рука с огарком дрогнула, выплеснулся расплавленный воск, и пламя с коротким шипением погасло, оставив меня в полной темноте.