Текст книги "Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

Глава 26

Мои руки дрожали. Пальцы заледенели настолько, то я их почти не чувствовала. Желток снова покинул свое укрытие и сел на полу в стороне. И меня не оставляло чувство, что он все понимал. И тоже переживал…

Я с усилием раскрыла тяжелый фолиант и теперь пролистывала страницу за страницей, подбираясь к закладке. Книга во всем походила на бестиарий, но содержала огромное количество мелкого рукописного текста на старинный манер. Глаз мельком цеплял искусные раскрашенные миниатюры, и я понимала, что многих изображенных животных видела впервые. Если бы не момент, я бы рассматривала эти картинки часами, но сейчас с каждой перевернутой страницей сердце обрывалось.

Когда я перевернула последнюю, перед закладкой, даже зажмурилась. Как ребенок. Наконец, набралась смелости открыть глаза, но увидела лишь аккуратно выведенное заглавие. С изысканной узорной буквицей, позолотой, рисованной рамкой. Надпись гласила:

«Магические твари по обе стороны зеркала. Описания и характеристики с подробным указанием особенностей, повадок, пищевых привычек, ареалов обитания. А также магических свойств и обязательных условий союзных договоров.

Часть вторая. Внутренняя сторона. Редчайшие твари».

Я вновь перелистывала страницы одну за другой и остановилась, когда увидела рисунок: желтое с золотом. И во рту пересохло. Я облизала губы, обернулась на Желтка. Тот напряженно наблюдал за мной. Он все понимал. Все на свете!

Я подозвала зверька, и он с необычайной готовностью взгромоздился мне на руки, потерся клювом о рукав. Я заглянула в рубиновые глаза:

– Что бы я ни прочла, я не изменю мнения. Слышишь? Ты все равно наш Желток.

Грифоныш молчал. Со вчерашнего вечера я больше не слышала от него ни единого слова. И теперь все больше склонялась к мысли, что мне это почудилось. От усталости, волнения. Как же я хотела, чтобы так и было! Ведь это оставляло нам с Желтком надежду. И снова разум говорил, что таких совпадений не бывает. Но сердце отчаянно искало любую лазейку.

Я поцеловала грифоныша в лоб и опустила на пол. Мне придется заглянуть в эту книгу – другого выхода просто не было. Я глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, и прочла заголовок:

«Золотой грифон. Одно из немногих созданий, способных пересекать границу».

Границу чего?

Я растерянно перевела взгляд на картинку. Нарисованное животное не слишком напоминало нашего Желтка. Я бы даже назвала этот рисунок обычным, если бы не цвет. Перья и шерсть были старательно прорисованы тончайшей кисточкой и покрыты золотом. Но в остальном… тот же зверь из отцовского бестиария. Мощные крылья, когтистые лапы, грозно открытый клюв.

Я снова посмотрела на Желтка. Наш в сто раз лучше! Даже сравнивать нечего!

Я принялась сосредоточенно читать мелкий убористый шрифт с характерными острыми росчерками. Утверждалось, что размер животного напрямую зависит от его напитанности магией. Взрослая дикая особь чаще всего достигает размеров пони. Но размер союзной особи напрямую зависит от силы магического источника. Ну, до размера пони Желтку еще расти и расти! Сейчас это точно не имело значения.

Далее сообщалось, что зверь весьма прожорлив и почти всеяден. Это я уже прекрасно знала и без книг. Маленький грифон тащит в рот все, что видит. По мере взросления к рациону прибавляется магическая энергия. На внутренней стороне зверь напитывается ею из окружающей среды. На внешней – от союзного источника, который может иметь различную интенсивность.

Я отстранилась от книги. Союзный источник… судя по всему, это то, о чем говорил мой муж. Человек, к которому зверь привязался. Но что такое внешняя и внутренняя сторона? Это я никак не могла понять…

Ниже сообщалось, что золотой грифон довольно привередлив в выборе магического источника. И может вовсе проигнорировать его, привязавшись к обычному человеку. Но преодолеть барьер между сторонами без посторонней магии зверь, как и прочие звери внутренней стороны, не в состоянии. Он может воспользоваться лишь чужими открытыми ходами.

Снова эти стороны… И что за чужие ходы? Но это сейчас не главное. Меня интересовала привязка.

К сожалению, Вито не солгал ни словом. Холодея, я читала о том, что зверь находится в идеальной гармонии с магическим источником, который его питает. Но для этого нужно быть ведьмой. Ведьмой! И это казалось невозможным.

Да, после всего того, что я уже увидела здесь, в невероятные вещи я верила гораздо охотнее, чем дома. Я видела морозного зверя и ледяного змея. Видела большой снег. Видела, как моего мужа одолевала какая-то невозможная неведомая сила. Но за всю жизнь я не видела ни единой ведьмы. И не знала ни единого человека, кто бы ее видел. Разве что счесть ведьмой собственную свекровь! Идеальная кандидатура! Но тогда оставалось бы только ужасаться, сколько зла такая мегера могла бы натворить…

Я, к сожалению, тоже была лишь обычным человеком. И книга не оставляла нам с Желтком почти никакого шанса. Подрастая, Желток начнет вытягивать мою жизненную силу, и прекратить этот процесс сможет лишь смерть одного из нас. Правда, книга упоминала еще один вариант – зверь должен вернуться на внутреннюю сторону. Но сама же себе противоречила – привязавшийся зверь уже никогда не уйдет. А вдруг Желток, все же, не привязался? Ведь я больше не слышу его. Да и в книге этот момент изложен довольно туманно. Вдруг Вито ошибся? Значило ли это, что хоть крошечный шанс, но есть?

Но что за внутренняя сторона? Что это такое?

Я закрыла книгу, понимая, что не успокоюсь, пока не получу ответ. Немедленно, сейчас же. Единственный, кто мог мне ответить – мой муж.

Я позвала озадаченную Пилар и велела скорее одеваться в домашнее платье. Как была, с неубранными волосами, выскочила в галерею и направилась в покои Вито. Но пришлось остановиться, услышав знакомый голос. Будто под дверью караулила…

– Куда это ты так спешишь, моя милая? В таком непристойном виде?

Глава 27

Я больше не боялась свою свекровь. Ни на крупицу. Ее присутствие теперь вызывало, скорее, досаду. Или ощущение, что я вляпалась босой ногой во что-то не очень приятное. В гнилое яблоко. Но не больше. Ведьма могла лишь оскорблять – в остальном была бессильна. Я – законная жена ее сына. И она ничего не могла с этим поделать.

Оставалось только догадываться, как ее корежило, когда она получила простыню. Жаль, я не могла это увидеть. Очень жаль. Но как же она сейчас некстати… Если я проигнорирую ее, буду неправа. Что бы между нами не происходило, она – мать моего мужа. И как бы мне не хотелось, я не должна опускаться до хамства. Кажется, этого она и добивалась. В доме кругом глаза и уши. Я не должна терять лицо. Это будет большой ошибкой.

Я повернулась, стараясь казаться невозмутимой. Поклонилась со всем видимым почтением:

– Приветствую, матушка.

Мегера уставилась на меня, поджав губы. Ее янтарные глаза буквально искрили. Она процедила сквозь зубы:

– Никакого стыда!

Я слегка улыбнулась, но так, чтобы она заметила:

– Простите, матушка, я не понимаю.

Я буквально считывала по ее лицу, что она хотела схватить меня за руку и тряхнуть. Еще лучше – влепить пощечину. Но не смела. Чтобы занять руки, вцепилась в веер, и казалось, что он вот-вот треснет в ее пальцах.

– Куда ты идешь в таком виде? Немедленно вернись к себе.

– Простите, матушка, чем вас оскорбил мой вид?

Та хмыкнула, задрала подбородок:

– Это приличный дом, если ты все еще не поняла. Здесь не принято выходить из своих покоев в непотребном виде. Ты похожа не на почтенную супругу, а на едва проспавшуюся публичную девку.

Ведьма пытливо смотрела на меня, в надежде, что задела. Но азарт в ее глазах очень скоро сменился тусклым разочарованием. Не вышло… Правда, не вышло. Я будто обросла крепким черепашьим панцирем, который она была не в силах пробить. Мне самой это было странно. Даже истерики мачехи вызывали во мне больше эмоций.

– Вы преувеличиваете. В домашнем платье нет ничего непристойного.

Та брезгливо поджала губы:

– Куда ты идешь? Отвечай мне немедленно.

Я уставилась на свекровь без тени смущения:

– Я направляюсь к своему супругу.

Мегера смотрела на меня так, будто увидела какую-то мерзость. Отвратительную сороконожку, или склизкую жабу. В каком-то стылом ужасе несколько раз кивнула, глухо протянула:

– Бесстыжая… Какая бесстыжая… Бегать за мужчиной! Немыслимо…

Ну, уж, это явно было слишком.

– Я хочу видеть собственного мужа. Где здесь бесстыдство, матушка?

Та лишь в ужасе качала головой.

– Порядочная женщина сначала посылает слугу с приказанием узнать, пожелает ли супруг принять ее. И только потом, получив позволение, смеет его беспокоить лично. И, разумеется, не выглядит при этом дешевой развратницей. Впрочем… – Она коснулась виска, делая вид, что ужасно разболелась голова: – Мне уже давно все понятно. Это утро лишь подтвердило мои самые худшие опасения.

– Вот как? Чем же?

Свекровь поджала губы:

– Еще смеешь спрашивать? Я видела простыню.

Я подняла голову:

– Я всего лишь выполнила вашу просьбу.

– Бесстыжая…

– Почему? Ткань местами прогорела, потому что на постель упала свеча. Мне жаль, я не смогла предоставить вам каких-то доказательств, хоть и искренне хотела. Это правда. Но и вы не можете уличить меня в том, что их не было. Ведь так, матушка? Никто из нас не в силах доказать, что именно скрыл огонь. Я понимаю, что мое слово не имеет веса, поэтому ни на чем не настаиваю. Полагаю, вы, как мать, можете обо всем спросить моего супруга и всецело полагаться на его ответ. Ведь его слову вы доверяете.

Ведьма криво улыбнулась, закивала:

– Мерзавка… – Она цедила даже с каким-то наслаждением. – Настоящая дрянь… Подумать только, какая гадина вползла в нашу семью!

– Матушка, вы оскорбляете меня.

– Не старайся. Теперь мне все известно. Теперь все встало на места... Твой отец валялся в ногах у короля, чтобы тот пристроил порченую дочь в честную семью. – Она покачала головой. – Какой стыд! Абрабанель – громкое имя. Никому не нужен подобный скандал. Да еще и с незаконнорожденной. Его величеству, в том числе. Двести тысяч золотых! Какая щедрость! С чего бы это? – Она зло хохотнула. – Они слишком переплатили за паршивую овцу – ты не стоишь и четверти. И даже не надейся, что это золото закроет мне глаза. О да… теперь я все понимаю. Я была права. Честь, милая моя, это бесценно. Дурную наследственность тяжело перебороть, я это признаю. Совершенно неудивительно, что у безродной гулящей матери вырастает гулящая дочь.

Свекровь вновь смотрела на меня, ожидая, что я вот-вот взорвусь.

– Не смейте оскорблять мою мать. Она мертва и не может вам ответить. Что же касается остального… Кажется, вы слишком дурно думаете о собственном сыне, полагая, что он стерпит подобное оскорбление.

Ведьма усмехнулась через силу:

– Можешь не утруждаться визитами. Мой сын тебя не примет. Он уехал еще утром. Сразу после того, как проводил королевского посланника.

Внутри замерло:

– Уехал? Куда?

Мегера триумфально улыбнулась:

– Если тебе не доложили, значит, и знать необязательно.

– Когда он вернется?

Она покачала головой:

– Когда сочтет нужным.

Я понимала, что словам ведьмы не слишком стоит доверять, но буквально хребтом чувствовала, что она не врала. Вито уехал. Но что это значило? Действительно, уехал, или… От одной мысли о том, что у него снова может быть этот странный припадок, бросало в дрожь. Поправился ли Чиро? Сможет ли ему помочь? Но дойти до его покоев и удостовериться будет не лишним.

Свекровь с удовлетворением смотрела на мою растерянность.

– Он даже не счел нужным тебя уведомить… Ты же понимаешь, что это значит? Я пыталась быть понимающей и терпеливой, но теперь мое терпение закончилось. Я сделаю все, чтобы тебя не было в этом доме. Публичной девке не место рядом с моим сыном.

Глава 28

Ведьма не соврала, мой муж, действительно, уехал. Куда и как надолго мне не скажет здесь никто…

Когда я вернулась в комнату, Пилар буквально подскочила от неожиданности. Даже смутилась. Я успела заметить, как она склонилась над книгой у окна и сосредоточенно водила по странице пальцем. Что она успела прочесть?

Я поспешила подойти:

– Что ты делаешь, Пилар?

Та опустила голову:

– Картинки гляжу. Барышня, миленькая, ведь вы же не сказали, что книгу открывать нельзя. Уж, больно она чудная… я и не удержалась.

Я с облегчением выдохнула, заметив, что раскрыто в самом начале:

– Книга очень ценная – осторожнее с ней. Я видела – ты пальцем тыкала.

Пилар почти покраснела, по-детски спрятала руки за спину:

– Простите, донья миленькая. Ведь вы же знаете, что читаю я так себе. А тут буквы такие мудреные – ничего не разберешь. Ничего толком не осилила. Вот, гляньте! – Она кивнула на книгу. – Это чудище вас покусало? Лекарь тогда говорил, что это был ледяной змей. Оно?

Я посмотрела на миниатюру, занимающую половину огромной страницы. Змея я тогда почти не разглядела – все было как в тумане. Теперь на меня горящими глазами уставилось чешуйчатое чудовище, охваченное голубым свечением. Его изобразили в непроглядной ночи. Усатое, как сом, с подобием бородки. В разинутой пасти виднелись огромные зубы.

Пилар изменилась в лице, тронула меня за левую руку. Рассматривала отметины.

– Миленькая моя, сколько же вы натерпелись… Я даже представить не могу – до мурашек пробирает. Если бы я такого увидала – так сердце бы остановилось!

Я опустила голову: мое почти остановилось, если бы не Вито…

Пилар заглянула мне в глаза:

– Сеньора, а вы совсем не знаете, что с тем человеком стало? Который вас к воротам привез?

Я напряглась:

– Почему ты спрашиваешь?

Она нервно облизала губы, кивнула на книгу:

– Там написано, что для человека яд этого чудовища смертелен. Если попадет в кровь или через пищу. А лекарь тогда сказал… что яд из вашей раны высосали…

Я стояла в растерянности. Наконец, взяла себя в руки:

– Где ты это прочла?

– Вот здесь! – Пилар занесла, было, руку, чтобы ткнуть пальцем, но вовремя опомнилась. Лишь аккуратно указала: – Здесь. Может, я неверно поняла…

Пилар поняла все верно – написано было предельно ясно. Яд смертелен и не имеет противоядия. Можно лишь немного отсрочить неизбежное, принимая отвар какого-то желтого боротника. Я понятия не имела, что это за трава. Теперь в голове билась лишь одна мысль: Вито высосал яд. Какая-то часть неизбежно попала в его организм. И что теперь? Ведь он наверняка знал, что это опасно. Что теперь будет?

Я отправила Пилар на кухню за обедом, а сама уселась перед книгой и стала читать про этого ледяного змея. Его называли тварью внешней стороны. В тексте говорилось, что он очень скрытен. Обитает в северных районах. Прячется в лесах и покидает свои норы только с большим снегом.

С большим снегом… Да, еще Джозу говорил, что с большим снегом морозное зверье выходит из леса. Большой снег… Тогда, когда я оказалась в хижине, была ужасная метель. Самый пик этого большого снега. И именно тогда с моим мужем случилась… та странная вещь. И это свечение очень походило на свечение морозных тварей. Случается ли это каждый раз, когда идет этот проклятый снег? И как часто он приходит? Ведь я ничего не знала. Понимала лишь одно: домашние об этом не знали, иначе бы Вито не требовал моего молчания. Значит, он может полагаться только на Чиро…

Я понимала, что теперь любое исчезновение своего мужа буду трактовать одинаково и опасаться, что Чиро с чем-то не справится. Это все теперь просто не шло у меня из головы. Мне нужно было убедиться, что сейчас не время большого снега. Из замка этого не видно. Нужно пройти через расщелину и выйти на первое плато. Я обещала, что не буду искать хижину. Но я не обещала не выходить за ворота. До плато и обратно.

Я наспех пообедала и велела Пилар одеваться. Сказала, что хочу подышать свежим воздухом. Одна. Пробежала знакомым путем и вышла к северным воротам.

Сегодня у ворот дежурили двое стражников. Они поприветствовали меня поклоном, но как только я намерилась подойти к калитке, преградили дорогу.

– Простите, сеньора, не велено.

Неужели мегера?

– Кем не велено?

– Его светлость распорядился.

Эта новость лишь прибавила тревог. Неужели Вито в хижине?

Я обратилась к стражникам:

– Я лишь до расщелины и обратно.

Оба покачали головами:

– Простите, донья Лорена, но не велено.

Упрашивать было бесполезно, а другого хода за эти ворота я не знала. Хоть и не сомневалась, что он был. Я какое-то время смотрела на скалу через решетку, но в этом не было никакого толку. Наконец, развернулась и пошла назад. Но через несколько шагов замерла, заметив знакомый силуэт. И от сердца отлегло. Мой муж стоял в отдалении и смотрел на меня.

Когда я подошла, он окинул меня холодным взглядом:

– Что ты делала у ворот?

Я наиграно пожала плечами:

– Просто гуляла.

– Гуляла?

Как глупо…Если бы он был способен поверить в такую ложь, то не выставлял бы стражу.

– Куда ты собиралась?

Я опустила голову, сама не понимая, почему чувствую себя такой виноватой.

– Просто хотела сходить до плато, полюбоваться пейзажем. Там должно быть ясно.

– Просто?

Я молчала. В причине не было ничего постыдного, но я не хотела ему об этом говорить. Не хотела признаваться, что переживала за него. Но мне казалось, что он и так все уже понял. Вот только приятно ли ему такое понимание?

– Мне сказали, что ты опять уехал. Неизвестно, как надолго.

– Я сопровождал королевского посланника до Карсы. Только сейчас вернулся.

Я замерла, сама толком не понимая, почему. Ведь ведьма уже сообщила.

– Посланник уехал… – Опустила голову: – Я не вышла проститься, мне не сказали. Это было неучтиво.

Я совсем забыла про посланника. Пока была возможность, следовало изыскать встречи. Хотя бы попытаться задать вопросы. Теперь я упустила этот шанс.

Вито смотрел куда-то в сторону.

– Не беспокойся. Я выказал надлежащее почтение за нас обоих. К тому же, он слишком торопился уехать. – Добавил после короткой паузы: – Будто демоны подгоняли. Отправился, едва рассвело.

Я посмотрела на него:

– Торопился? К чему такая срочность? Он здесь почетный гость.

Муж пожал плечами:

– Сказал, что его величество ожидает его, как можно скорее по неотложному делу. И что-то про подагру. Якобы наш климат ему совершенно не подходит.

Я молчала. Кто-то явно что-то недоговаривал. Посланник? Мой муж? Или оба?

– Ты решила по поводу зверя?

Я напряглась:

– Ты обещал, что у меня есть несколько дней.

Вито кивнул:

– Есть, раз обещал.

– Я искала тебя утром, чтобы кое-что спросить.

Он посмотрел на меня, приподняв бровь. Молчал.

– Что такое эти стороны? Внутренняя и внешняя? В книге говорится о сторонах.

– Стороны от магического барьера. Мы находимся на внешней.

– А где он, этот барьер?

Вито хмуро молчал, наконец, сделал неопределенный жест рукой, затянутой в перчатку:

– Везде.

Да уж… Ясности он почти не добавил.

– Еще я прочитала про какие-то ходы. Они позволяют зверям переходить с одной стороны на другую. Что это такое? Там написано, что грифон может использовать чужие ходы. Он – зверь внутренней стороны. Получается, он попал на внешнюю через этот ход? Кто их проделывает, эти ходы?

Вито пристально уставился на меня, пытливо смотрел в лицо:

– Их проделывает… колдовство.

Он развернулся, намереваясь уйти, но я окликнула.

– Могу я еще кое-что спросить?

Муж нехотя повернулся:

– Я слушаю.

– Я прочла про ледяного змея. Там написано, что его яд смертелен. Не имеет противоядия. Почему ты это сделал? Ведь ты же знал, что это опасно.

Он какое-то время сверлил меня взглядом. Потом молча развернулся и пошел прочь.

Глава 29

Мне очень хотелось плакать. Сесть и нарыдаться вволю, до красных глаз. И я сама не могла понять, почему. Казалось, вокруг меня все мелькало и жужжало, и это буквально сводило с ума. Будто в стеклянный колпак, которым я была накрыта, разъяренными осами со звоном бились вопросы. Вопросы, вопросы, вопросы! И ни одного ответа. Ни единой зацепки, чтобы начать разматывать этот проклятый клубок. Казалось, они задавят меня, если их не решать. Но ясно было одно – мой муж мне не доверял. Несмотря на общую тайну. Совсем не доверял. И казалось, что после тех проклятых двухсот тысяч этого доверия стало еще меньше. Я постоянно вспоминала его ледяные серые глаза…

Он провожал королевского посланника до Карсы… Едва ли из желания угодить. Этикет к этому не обязывал. Наверняка в экипаже. Это несколько часов в пути. Конечно, эти несколько часов они были вынуждены о чем-то говорить… И сердце замирало. О чем говорить? Посланник совсем непрост. Мой муж – тоже. Он неслучайно спрашивал о том, что шепнул мне тогда Трастамара во время вручения даров. Вито мне не поверил. Ни единому слову. И он рассматривал подарок ведь тоже не просто так… О, я не допускала даже мысли о том, что посланника удалось одурачить! Оттого Вито и вернулся таким хмурым.

Я какое-то время бродила в парке, пытаясь прийти в себя. День выдался чудесный, ясный. Небо было лазурным как эмаль, солнце – теплым. В воздухе пахло весной, и здесь, на севере, это ощущалось как-то совершенно по-особенному. Более звонко, полно и ярко. Но меня не отпускало кошмарное чувство, что я непростительно теряла время. У нас с Желтком было лишь несколько дней. И я должна что-то решить, чтобы спасти его. Но что? После прочитанного утром я видела выход лишь в одном – вернуть Желтка на эту неведомую внутреннюю сторону. Так никто из нас не пострадает. И все упиралось в эти ходы… Если рассуждать логически, Желток попал сюда с внутренней стороны. Попал через этот самый «чужой ход». Значит, этот ход все еще где-то существует, нужно лишь его найти… И его кто-то сделал. Но как понимать слова Вито? «Их проделывает… колдовство». Чье колдовство? Кажется, это слово применимо лишь к человеку…

В ушах снова зажужжало. Хотелось присесть, зажмуриться, закрыть уши ладонями. Жаль, что это не поможет… Нужно возвращаться, перечитать про грифона. Перечитывать до тех пор, пока не придет в голову хоть что-то. Меня не отпускало чувство, что я упустила что-то важное. Очень важное. Будто не видела под самым носом.

Я даже подскочила, когда по глазам резануло нестерпимо ярким светом. Закрылась рукой. Но как не старалась смотреть сквозь пальцы, меня нещадно слепило. Даже слезы проступили. И, наконец, раздался заливистый счастливый смех Лало. Он пускал мне в лицо солнечного зайчика. И сам ухохотался до слез, глядя, как я пытаюсь увернуться.

Я притворно закапризничала:

– Братец, ну, хватит уже! Я же совсем ничего не вижу! Хватит, прошу!

Мальчик еще немного посветил, из вредности. Наконец, опустил руку с зажатым зеркальцем и подбежал ко мне. Поклонился:

– Доброго дня, сестрица.

Я напустила на себя строгость:

– Как вам не совестно, сеньор Эдуардо? И кто вас только такому научил?

Тот сконфузился:

– Братец научил…

– Какой же из братьев вас учит таким дурным вещам?

Лало замялся, опустил голову:

– Теперь не скажу, чтобы вы о братце дурно не думали… – Посмотрел на меня: – Сестрица, не сердитесь, прошу. Я думал, это будет весело. Я больше не буду вам зайчика пускать.

Я поджала губы:

– Обещаешь?

Лало с готовностью кивнул:

– Обещаю. – Дернул меня за плащ: – Только вы матушке не говорите, прошу. Она будет недовольна, что я зеркало взял. Хоть оно и совсем ненужное, разбитое. Мне сильно попадет.

Я щелкнула его по носу:

– Так уж и быть: не скажу.

Он искренне улыбнулся. Вдруг посмотрел куда-то мне за спину и побледнел. Прошептал, едва слышно:

– Там матушка… – Тут же взял меня за руку и шлепнул на ладонь маленький кругляш: – Сестрица, прошу, спрячьте у себя. Если матушка увидит – мне очень влетит.

И, не дожидаясь моего ответа, поспешил к матери.

Я не стала оборачиваться – не имела ни малейшего желания снова любоваться на свекровь. Сунула зеркальце в рукав и направилась к себе.

Пилар встретила меня настороженно. Помогла раздеться. Но от вопроса, все же, не удержалась:

– Где вы были, барышня? Выскочили, как ошпаренная. Я уже хотела искать идти.

Я пожала плечами:

– Гуляла в саду. – Я вытащила зеркальце и показала Пилар. Улыбнулась: – Лало просил от ведьмы спрятать, чтобы не влетело. В парке зайчиков пускал.

– Тоже мне, преступление – зайчиков пускать. Их все пускают. – Пилар покрутила зеркало в руках, пожала плечами: – Ничего особенного. Еще и разбитое. Спрячьте, от греха подальше. И верните поскорее.

Я отложила зеркальце на столик, позвала Желтка. Тот отозвался тут же. Спланировал на пол и подошел. Я взяла его на руки:

– Ну, а ты чем занимался?

Грифоныш бесцеремонно вытер клюв о мой рукав и хлопал глазами.

– Придумал что-нибудь?

Конечно, он молчал. Молчал! Хоть какая-то хорошая новость. Я почесала ему загривок, и Желток потянулся за рукой. Не представляю, как отпущу его…

Я опустила грифоныша на пол, подошла к книге. Она была раскрыта там же, где я ее оставила – на ледяном змее. Похоже, Пилар ее больше не трогала. Но спрашивать мне не хотелось, чтобы не привлекать лишнее внимание.

Я вновь пробежала глазами текст. Взяла из конторки бумагу и чернила. Записала название травы: «Желтый боротник». У меня появилась смутная идея, но не было никакой уверенности, что она сработает. Только как будет лучше: пойти к лекарю самой или отправить Пилар? И есть ли эта трава у лекаря? Дальше все просто: я хотела попробовать заварить ее и посмотреть, что получится. Цвет, запах. Все же, если приду сама, это вызовет больше вопросов.

– Пилар, запомни название: желтый боротник.

Та нахмурилась:

– Зачем?

– Сейчас пойдешь, отыщешь лекаря. Скажешь, что я прошу прислать этой травы.

Пилар пытливо посмотрела на меня:

– Зачем, барышня? Разве вы нездоровы?

– Я здорова. Просто хочу посмотреть, как выглядит эта трава. Чтобы знать. Иди прямо сейчас.

Та не стала возражать. Оправила фартук и вышла за дверь.

Я переворачивала страницы, подбираясь к закладке. Наконец, открыла заглавие:

«Магические твари по обе стороны зеркала. Описания и характеристики с подробным указанием особенностей, повадок, пищевых привычек, ареалов обитания. А также магических свойств и обязательных условий союзных договоров.

Часть вторая. Внутренняя сторона. Редчайшие твари».

Я перечитала надпись несколько раз, толком не понимая, зачем это делаю. Ничего нового. По обе стороны… Но где между ними граница?

«Магические твари по обе стороны зеркала…»

Я посмотрела в сторону, и взгляд упал на зеркальце Лало. Я взяла его, заглянула в разбитую поверхность, на свое искаженное отражение. Обе стороны зеркала… Сейчас впрямь казалось, что перед зеркалом и в его отражении были две разные реальности. Вторая была изломана, изуродована. Зеркало… почему я раньше не придала этому слову никакого значения?

Зеркало…

Я захлопнула книгу и направилась к выходу. Я очень надеялась, что в моих старых покоях ничего не тронули.