Текст книги "Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

Глава 54

Трастамара держал театральную паузу. Молчал. Лишь на губах играла недобрая ухмылка, превращая его в какую-то химеру. Он вздернул подбородок, слеповато прищурился. Сделал вид, что надел на нос невидимый лорнет:

– Юбопытно?

Меня передернуло. Теперь его ломаная речь выглядела полнейшим издевательством. Пыткой.

Я старалась ровно дышать, не поддаваться на эти провокации. Но это было невыполнимо. Внутри все желейно тряслось. И я твердила про себя заклинанием лишь одно: «Кто угодно, только не отец». Такого я уже не вынесу. Да, у нас с отцом были не лучшие отношения, я не была любимой дочерью. Но другого отца я не хотела. Мне не нужен другой! Тем более, этот оборотень!

Трастамара пытливо смотрел на меня, дожидаясь ответа. Отрицать было глупо.

– Да.

Он кивнул, вытянув губы:

– Это хоорошо. Юбопытство поой действеннее, чем деньги или угъозы. Потому что не всех можно купить. И не всех напугать. А вот юбопытство… никто не ишен этого маенького гъешка.

Я не выдержала. Вцепилась в спинку стула так, что сломала ноготь.

– Перестаньте! Перестаньте! Вам нравится издеваться надо мной?

Он молчал. Изменился в лице, помрачнел. Посмотрел куда-то в сторону, потом на меня:

– Признаться, сложно отказать себе в этом маленьком удовольствии. Зачем вы взялись своевольничать? Это очень раздражает. О том, что от твоего мужа надо ждать сюрпризов, я понял еще зимой, когда он так любезно вызвался проводить меня до Карсы. Но он все равно сумел удивить. Жаль, что раньше я к нему толком не присматривался. Впрочем, – он шумно выдохнул, – это ничего бы не изменило. Но я никак не ожидал, что вы споетесь, как два голубка. Это даже неприлично.

У меня горели щеки. Не от стыда. От бессилия и ярости, бушевавших в груди пожаром. Казалось, я была пунцовой, как раскаленная жаровня. Но пальцы оставались совершенно ледяными. Я их почти не чувствовала.

– Кто вы такой? Ответьте же мне!

Трастамара кивал. Пожевывал губу, снова держал невыносимую паузу.

– Отвечу. – Он прищелкнул языком. – Но позже. А то вдруг энтузиазма в тебе поубавится. Сперва – дело. А уж потом – задушевная беседа. Без спешки и метаний. Посидим по-родственному… К тому же, будет жестоко заставлять твоего мужа терпеть больше положенного. Ведь так? Он все еще без сознания. А время идет… Раз-два. – Он поводил пальцем наподобие маятника. – Раз-два…

Посланник откровенно издевался. Я прикрыла глаза, старалась ровно дышать. Плевать, что он заметит. Нужно охладить разум, иначе невозможно трезво воспринимать происходящее. Нужно суметь держать себя в руках. Иначе я пропала.

Казалось, я поняла. Трастамара пытался вывести меня из равновесия. Чтобы остались лишь эмоции и ни крупицы здравого смысла. Чтобы я слепо делала то, что велят. Без раздумий. Эмоции всегда затмевают разум. Эмоции могут сделать безумцем. Поэтому не стоило безоговорочно верить его словам. Все это может оказаться лишь провокацией. Родство в том числе. Господи, пусть это будет так!

Я открыла глаза, подняла голову:

– Что вам нужно? Не тяните.

Трастамара удовлетворенно улыбнулся:

– Следуй за мной.

Я больше не задавала вопросов.

Мы вошли во вторую дверь. Посланник снял с крюка горящий фонарь и повел меня вниз по лестнице. Стена, которой я касалась рукой, была сырой. Похоже, мы спускались в дворцовый подвал. Вскоре звук наших шагов разошелся под каменными сводами. Мы миновали винный погреб, нырнули в низенькую дверцу, которую посланник отпер ключом и пошли по узкому коридору. Снова дверца. Снова коридор. Снова лестница вниз.

Здесь было трудно дышать, и мне стало совсем не по себе. Куда он меня ведет? Сейчас я боялась только одного: что он приведет меня в дворцовую тюрьму и запрет. Зачем? Не важно. Невозможно было угадать, что у этого человека на уме.

Трастамара остановился перед очередной дверью . Пошарил на груди под камзолом и выудил черный ключ на длинной золотой цепочке. Ключ провернулся в хорошо смазанной скважине без малейшего скрипа. Так же легко и беззвучно провернулись петли. Посланник просунул в проем руку с фонарем и сделал приглашающий жест:

– Прошу.

Я мгновение колебалась, но в этом не было никакого смысла. Я ничем не могу противостоять. Трастамара зашел следом, прикрыл за собой дверь. Повесил фонарь на крюк.

Я настороженно огляделась. Пустая комната. На полу – остатки посеревшей от времени соломы. Кажется, это, впрямь, была тюремная камера – об этом говорила черная цепь в углу. Небольшое окно наглухо закрыто окованными деревянными ставнями, запертыми на висячий замок.

Окно? Я посмотрела на почерневшее от времени дерево. Мы спускались глубоко в подвал, здесь не может быть окна. Тогда что это?

Трастамара проследил мой взгляд:

– Я не прошу ничего невыполнимого.

Он снова пошарил на шее, выудил уже другой ключ, вставил в замочек на ставнях. И мое сердце болезненно заколотилось, охваченное неотвратимым предчувствием. Будто глубоко-глубоко внутри я уже знала, что сейчас увижу. Я, действительно, знала. Я зажала юбку в кулаки, зубы почти стучали. Я должна держать себя в руках. Но, все же, попятилась, когда ставни отворились. Трастамара не сводил с меня напряженный взгляд, ждал вопросов. Но я молчала. В горле пересохло, и казалось, что я падаю в бездонный колодец. Я увидела намертво вмурованную в стену знакомую раму. С дивными птичками и эмалью.

Теперь я знала, где второе зеркало.

Трастамара помрачнел:

– Ты должна пройти на другую сторону и принести мне то, что там найдешь. Это все, что мне от тебя нужно.

Я с трудом совладала с собой. Даже язык не слушался. Это было сильнее меня.

– И что потом? Вы исцелите моего мужа и отпустите нас?

Его губы нервно дрогнули:

– Ты опять торгуешься?

Я покачала головой:

– Просто я тоже хочу гарантий.

Посланник терял терпение:

– Если ты этого не сделаешь, твой муж умрет. Это я гарантирую.

Я стиснула зубы, старалась глубоко вздохнуть, но воздух здесь был тяжелым и сырым. Вздох вставал поперек горла.

– Что именно я должна принести?

– Серебряную чернильницу.

Я даже нахмурилась:

– Чернильницу?

Трастамара терял терпение:

– Просто иди и принеси ее. Это все. Или хочешь тянуть время? Ты не выйдешь отсюда, пока этого не сделаешь. А твой муж все это время не получит противоядия. Я не поручусь, что его здоровья хватит на то, чтобы столько ждать.

Мерзавец резал по живому и прекрасно это знал. Я подошла к зеркалу, пыталась вглядеться в его глубину. На поверхности не было ни пылинки, но за ней я видела лишь матовую черноту. Как в дупле того дерева, которое вело в мамину библиотеку.

Я обернулась:

– Куда оно ведет?

Посланник покачал головой:

– Этого я не знаю. Но не надейся выйти через другое зеркало, моя дорогая. Оно у меня. Вместе с твоей служанкой.

Меня словно поразило молнией. Это не человек – чудовище. Он предусмотрел абсолютно все. У меня не оставалось ни малейшей лазейки.

Я кивнула:

– Я пойду.

И без колебаний коснулась зеркальной поверхности.

Глава 55

Этот миг перехода через зеркальную гладь показался мне вечностью. Движения – замедленными. В голове гудело от напряжения. Чернильница… Что за чернильница? Зачем? Но все это было совершенно неуместно. Какая разница? Обнадеживало то, что на внутренней стороне я могу попробовать отыскать Желтка. Может, грифоныш сумеет чем-то помочь. Знать бы еще, куда именно ведет этот ход. Я понятия не имела, насколько велика внутренняя сторона.

Движение прекратилось, но перед глазами все так же оставалась кромешная тьма. Ни малейшего просвета. Но я ощущала, что находилась в замкнутом пространстве. Знакомое чувство. Как тогда, когда я попала через дупло в мамину библиотеку. Кромешная тьма, которая скрывала дверь. Похоже, здесь было то же самое.

Если я оказалась на внутренней стороне, значит, могла колдовать. Я вытянула руки, чувствуя, как в ладонях копится тепло, и они начинают золотисто светиться. Начертила в воздухе знак огня, но ничего не получилось. Нарисованный мерцающей дымкой символ потух и развеялся. Я никчемная ведьма. Самая никчемная из всех. И от этой мысли хотелось отчаянно кричать. Может, и матушка не обладала какой-то особой силой. Но я должна пытаться снова. Пытаться, пока не получится.

Еще несколько попыток раздобыть свет окончились неудачей, но я упорно повторяла, проклиная собственную бездарность. И, наконец, символ вспыхнул, как надо, и собрался в крошечный огонек, который повис в воздухе. Ничтожно, но лучше, чем ничего. Этого тусклого света хватит, чтобы немного оглядеться. Я послала огонек вперед, искать стену. Наконец, он завис в воздухе, а в бледном пятне проступили очертания каменной кладки. Я пошла вдоль стены, разыскивая дверную нишу. Она нашлась довольно скоро. Теперь я без колебаний толкнула дверь и вошла в комнату, освещенную волшебным свечным пламенем.

Здесь пахло острой плесневелой пылью настолько сильно, что я прикрыла нос рукавом и несколько раз чихнула. Осмотрелась. Создавалось ощущение, что это помещение было давным-давно заброшено. Пустые покосившиеся стеллажи вдоль стен; грубо сколоченный стол, покрытый целым одеялом слежавшейся пыли; перевернутый табурет. На полу в грязи и мусоре валялись почти коричневые от времени листы, среди которых виднелась пара брошенных книг. Я попробовала раскрыть одну, но страницы оказались сплошь покрыты плесенью.

Я стояла в растерянности. Эта комната во всем напоминала мою тайную библиотеку. Только пустую и брошенную. Впрочем, неважно. Этому мерзавцу нужна чернильница… Я лихорадочно озиралась, пытаясь найти нужный предмет, но кроме досок, бумаги и пыли здесь ничего не было. Я заглянула в каждый угол, ворошила башмаками мусор – ничего. Ничего, похожего на чернильницу. А это значило, что я сейчас вернусь с пустыми руками. И что тогда? Я снова обшарила комнату, но результат не изменился – здесь не было ничего, похожего на чернильницу.

Когда я вернулась, Трастамара не удержался, подался вперед. Вытянул руку:

– Давай сюда.

Я нервно сглотнула, покачала головой:

– Я ничего не принесла. Там ничего нет.

По напряженному лицу посланника пробежала нервная дрожь:

– Не шути со мной. Это очень глупо.

Я стиснула зубы:

– Я не шучу. Я не нашла чернильницу. Ее там нет.

На шее мерзавца вздулись жилы:

– Ложь! – Он снова вытянул руку: – Дай сюда! Сейчас же!

Я будто задеревенела. Стояла, подняв голову. Вместо паники меня сковало каким-то злым обреченным спокойствием.

– У меня ничего нет. Там пусто. Я клянусь. Пустая комната, вся в пыли и плесени.

– Ложь!

– Там ничего нет!

Лицо Трастамары исказилось в кривой усмешке:

– Вся в мать…

Он буквально давил свою злость, стараясь прийти в себя. Но давалось это тяжело. Посланник сделал несколько шагов, и я вся сжалась, боясь, что он попросту ударит. Почему нет? Но он подошел к двери, отворил и приказал кому-то:

– Давай ее сюда.

Я похолодела, увидев перепуганную, белую, как полотно, Пилар. Та с трудом передвигала ноги и, кажется, ничего не видела перед собой от страха. Смотрела на меня, но подслеповато щурилась, не узнавала. Наконец, опомнилась. Кинулась ко мне, но ее удержал охранник. Она заревела:

– Барышня, миленькая! Да что же это!

Я посмотрела на Трастамару:

– Ее зачем? Она чем виновата? Она просто прислуга!

Тот улыбнулся:

– Не просто прислуга. А любимая прислуга. Которой доверяют. Которую ценят. Которой дорожат. Ведь так? Хорошая прислуга – большая редкость. Всегда жаль ее терять.

Это было уже выше моих сил. Я с трудом держалась, чтобы не разрыдаться вслед за моей Пилар. Набрала в грудь воздуха, сделала шаг к посланнику:

– Послушайте, ваша светлость. – Старалась, чтобы голос звучал спокойно и искренне. – Я сказала вам чистую правду. Клянусь своей жизнью, что там ничего нет. Я в этом не виновата. Пилар в этом не виновата. Отпустите ее.

Трастамару моя попытка не впечатлила. Он лишь желчно скривился, и его лицо выражало полнейшее разочарование.

– Что ж… Ты почти вдова – это понятно. Глупо теперь переживать за любимого супруга. Но эту девицу, судя по всему, тебе тоже не жаль…

Мне стоило огромных трудов не взорваться от этих слов. Мерзавец давил на самое больное. Словно воткнул нож в самое сердце и безжалостно проворачивал. Это было жестоко. Я не смогла удержать слезы. Едва шевелила губами:

– Чего вы от меня хотите?

– Ты знаешь.

Я закачала головой:

– Но я не могу ничем помочь. Поверьте. Я не могу принести то, чего нет.

Он склонился ко мне:

– Значит, думай, куда твоя мать могла эту вещь перепрятать.

– Я не знаю. Не знаю.

– Я не зверь. Девчонку будут резать понемножку. Аккуратно. Один палец, самый маленький… Другой…

Меня пробила нервная дрожь. Я повернулась к Пилар и увидела, что та почти в бесчувствии. Посмотрела на посланника:

– Не смейте. Не смейте! Слышите?

Тот бесцеремонно утер мои слезы пальцами:

– Ведь здесь все зависит только от тебя. Думай. И она будет в полной безопасности.

Казалось, я сама сейчас рухну без чувств. В голове гудело. Я облизала губы:

– Как выглядит эта чернильница? Вы знаете?

Трастамара кивнул:

– Самая простая, без изысков.

Я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Но на чем? Я не имела ни малейшего понятия, куда мама могла спрятать эту вещь. Единственное место, связанное с мамой – это моя тайная библиотека.

Я замерла, пораженная неожиданной мыслью. Библиотека… Когда я нашла ее, на столе стоял старый чернильный прибор из серебра. Я им не пользовалась, даже не смогла открыть присохшую крышку чернильницы. И просто отставила на полку. Чернильница была простой, без изысков, как он и сказал.

Я подняла голову:

– Пузатая? С жилками, как у тыквы?

Трастамара замер, его глаза хищно прищурились:

– Да.

Я кивнула:

– Кажется, я знаю, где она. И мне нужно мое зеркало.

Глава 56

Трастамара медлил. Воодушевление, отразившееся было на его лице, тут же сменилось недоверием. Его губы нервно дрогнули:

– Зеркало? Чтобы ты сбежала? Или задумала еще что-нибудь?

Я покачала головой. Няня часто говорила, что люди всегда судят других по себе. Это не плохо и не хорошо – просто факт. Наивный добряк не ждет от других подвоха, а подлец обязательно станет выискивать подлость. Именно сейчас я поняла это со всей ясностью.

– Мне некуда бежать, ваша светлость. Но даже если будет такая возможность, я не побегу. В ваших руках жизнь моего мужа и моей служанки. Я не стану спасаться такой ценой. К тому же, оба зеркала у вас. Другим способом мне никогда не выйти с внутренней стороны. И вы еще не ответили на мои вопросы. А я очень хочу знать ответы. Я не сбегу. Видите, вам нечего опасаться.

Посланник все еще сомневался, хоть и находился в крайней степени напряжения. На его лице выступила испарина, вены на висках и на шее угрожающе вздулись. И я невольно думала: если его, вдруг, хватит удар, что с нами будет?

Трастамара пристально смотрел на меня, словно пытался увидеть насквозь, вместе со всеми тайными мыслями. Он все еще колебался.

– Ты уверена, что наверняка знаешь, где чернильница?

Конечно, у меня не было абсолютной уверенности, что это именно та вещь, которая ему нужна. Но и выхода не было. И кто знает, может, мне удастся создать какое-то подходящее заклинание и вынести его на эту сторону... Что-то, что поможет избавиться от посланника. Хоть что-нибудь. Я не верила в родство, он лгал, чтобы я даже не смела пытаться! Но о чарах подчинения я, увы, не могла даже мечтать. Впрочем, об остальных тоже. Какие чары, когда я едва могла создать тусклую искру и прорастить хилый росток, который умрет через час… Сколько бы ни сидела над книгами. Во мне слишком мало силы. Ее почти нет. Я никчемная ведьма. Знает ли об этом посланник?

Он ждал ответа.

Я кивнула:

– Думаю, что да. Но мне нужно мое зеркало.

Трастамара снова молчал, и я буквально видела, как в нем боролись осторожность и отчаянное желание получить желаемое. Только что он был в шаге от цели, но испытал чудовищное разочарование. И это чувство мешало ему владеть собой. В чем же секрет этой проклятой чернильницы?

Посланник с силой сцепил зубы, и жилы на его шее натянулись:

– Хорошо. Я дам тебе зеркало. Но если ты хотя бы попытаешься меня обмануть, и твой муж, и твоя служанка простятся с жизнью.

Сердце пропустило удар. Я подняла голову:

– Хорошо.

Трастамара лично отправился за зеркалом. Но, как настоящий демон, предусмотрел все до мелочей. Запер ставни на замок, велел увести Пилар. Когда закрылась дверь, и лязгнул ключ в замке, по спине прокатило дрожью. Я осталась одна, запертая в настоящей тюремной камере, как опасный преступник. Здесь было трудно дышать, и казалось, что рано или поздно можно задохнуться. Теперь у меня не было никакой уверенности, что я смогу отсюда выйти. Больше того, я, вдруг, осознала, что наши с Вито шансы покинуть этот дворец стремительно приближались к нулю. С самого начала. Трастамара вел себя здесь, как хозяин. И не исключено, что с благословения самого короля. Существует масса предлогов, чтобы избавиться от неугодного подданного. Можно выдумать любой грех. А можно и не выдумывать… достаточно королевского приказа. Или полного забвения.

Я старалась гнать эти мысли, иначе можно просто сойти с ума. Старалась искать выход, но не находила. Потому что его не было. Я даже думала о том, чтобы попытаться разыскать на внутренней стороне свою свекровь. Да, ради меня она не пошевелит даже пальцем. Но ради собственного сына… она ведь мать. Вито не может быть для нее пустым местом. Но и здесь был тупик. Это мое зеркало. С магией моей мамы. Мегера через него не пройдет. Оставался только Желток. Но чем поможет он? Все упиралось в Вито, и я чувствовала себя совершенно беспомощной. Я была так напряжена, что даже глаза высохли.

Я пыталась прикинуть, сколько времени могу провести на внутренней стороне, не раздражая посланника. Путь до дерева занимал три-четыре минуты. Столько же обратно. Полагаю, прождать хотя бы полчаса Трастамара в состоянии… Я все еще надеялась, что смогу что-то придумать.

Но когда проклятый посланник вернулся, все мои нехитрые планы пошли прахом. Следом вошел охранник и поставил в камере два табурета. Трастамара тут же уселся на один, развернул на коленях матерчатый сверток. Достал мое зеркало и поставил на второй табурет. Но рядом с сухим стуком припечатал небольшие песочные часы с делениями. Уставился на меня:

– У тебя десять минут. Когда время выйдет, с каждой лишней минутой твоя служанка будет лишаться по одному пальцу. Когда пальцы закончатся, придется ее убить. Выходит, у нее не больше получаса.

Я потеряла дар речи. Это был чудовищный расчет. Он предусмотрел все. Абсолютно все. Проклятый оборотень не давал мне возможности даже вздохнуть. Я в ужасе замотала головой:

– Я не успею. Десяти минут не хватит. Мне нужно больше времени, ваша светлость.

– Больше у тебя нет.

– Зачем такая жестокость? Ведь всегда можно договориться.

Губы посланника нервно дернулись. Было видно, что он все хуже и хуже держал себя в руках. Не осталось ни отвратительной жеманности, ни холодного расчета. Все это стерлось, как старая позолота. Осталось нервное нетерпение. И злость, которая буквально клокотала внутри. Он будто стал другим человеком. Теперь кем-то третьим.

– Я слишком долго возился с тобой. И не позволю все испортить, когда остался всего один шаг. – Он посмотрел так, будто хотел убить меня взглядом. Вдруг протянул руку, перевернул песочные часы и поставил обратно: – Время пошло.

Я не сразу опомнилась. Переводила взгляд с посланника на пересыпающийся тонкой струйкой песок.

Тот процедил сквозь зубы:

– Время уже идет.

Меня будто ошпарило, к горлу подкатил ком. Я дернулась всем телом, стараясь быстрее коснуться зеркальной поверхности. Отведенного времени едва хватит, чтобы добежать до библиотеки, взять проклятую чернильницу и вернуться. Теперь я не думала ни о чем, кроме того, чтобы успеть. Я никогда не прощу себе, если Пилар получит хотя бы царапину.

Я ничего не видела и не слышала. Не думала ни о свекрови, ни о Желтке. Неслась, сломя голову. Чернильница нашлась там, куда я ее и положила – на полке рядом с книгами. Я зажала в кулаке пузатый флакон и бросилась обратно так быстро, как могла. И больше всего боялась, что не успела.

Когда я вернулась в камеру, в часах падали последние песчинки.

Трастамара криво улыбнулся, размеренно захлопал в ладоши. И каждый звук казался выстрелом.

– Прекрасно, моя дорогая. Я всегда говорил, что главное в любом деле – это мотивация.

Я крепче зажала чернильницу в кулаке.

– Где Пилар? Я хочу ее видеть.

Он проигнорировал вопрос, вытянул руку:

– Давай сюда.

– Я хочу увидеть Пилар.

Посланник шумно выдохнул:

– Не заставляй меня применять силу. Я этого не хочу.

Он был прав: я не слажу с мужчиной. Как бы ни пыталась. Я снова была совсем не в том положении, чтобы торговаться. У меня не было выбора. Я стиснула зубы, сунула чернильницу в протянутую руку.

– Это все? Теперь вы оставите нас в покое? Вы обещали. Где Пилар? Где мой муж? Я хочу уехать отсюда. Сейчас же.

Трастамара лишь молча усмехнулся. Он менялся буквально на глазах. Покручивал в пальцах серебряный флакон, наблюдал, как отражается в нем скупое пламя фонаря. Он выглядел усталым и умиротворенным. Недавняя ярость, сжигающая его, бесследно исчезла.

– Так ответы тебя больше не интересуют?

Я сглотнула, опустила голову. Я очень хотела сказать, что нет. Но не могла. Если я не получу ответов, буду мучиться всю оставшуюся жизнь.

– Интересуют.

– Так что ты хочешь узнать в первую очередь?

Я сглотнула:

– Кто вы такой?