Текст книги "Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Глава 46

Моя жизнь переменилась почти до неузнаваемости. Точнее, моя тайная жизнь. В последние три месяца я ежедневно запиралась в комнате, уходила в магический ход и подолгу просиживала за книгами, пытаясь жадно впитать все, что упустила. Наверстать, изучить, усвоить. Но время утекало с какой-то ужасающей быстротой, а мое обучение едва сдвинулось с мертвой точки. На освоение магии нужна целая жизнь. А, может, не одна. И чем ближе становился день отъезда ко двору, тем больше мне казалось, что я знаю слишком мало. Да и сила во мне ничтожна.

Я все время вспоминала последние слова няни, пытаясь понять, что она хотела сказать. О чем предупредить. «Опаса…» Опасайся? Других догадок у меня не было. Но кого или чего я должна опасаться? Этот вопрос не давал покоя. Да, порой я забывалась, но он с завидной периодичностью всплывал, как наваждение. Особенно когда я ложилась в постель и пыталась заснуть. В эти мгновения разум становился болезненно уязвимым, восприимчивым, и стоило больших усилий успокоиться и позволить себе сон. Но спала я ничтожно мало, все пыталась растянуть время, чтобы больше успеть. И это вызывало беспокойство у Пилар. Она твердила, что я похудела и выгляжу уставшей. Очень боялась, что это придется не по нраву моему мужу...

Но у Вито практически не было возможности это заметить, потому что встречались мы редко. Скорее, для формальности. Пара-тройка прогулок в парке у всех на глазах, чтобы нас видели вместе, разговоры ни о чем. Но он сильно переменился. Раньше он казался колким, подчеркнуто ледяным. Теперь же веяло тихой обреченностью, и у меня от боли сжималось сердце, потому что я не понимала, как ему помочь. И все время, вопреки желанию, думала о том, что скоро неизбежно наступит зима и снова придет большой снег. К этому времени я должна найти какой-то выход. Он должен быть. Должен!

В тайной библиотеке, которую оставила мне мама, была масса книг. Самая главная обучала основам магии. И она же с первой страницы призывала хранить ее в строжайшем секрете. Старая, толстая, содержащая великое множество рукописных пометок. Но слишком многое все равно оставалось непонятным, несмотря на все мои старания, потому что, как воздух, были необходимы наглядные примеры. С заклинаниями было все просто, достаточно заучивать мудреные слова, но пасы руками, плетущие саму магию, мне почти не давались. Малейший неверный жест – и все рушилось.

Обозначалось четыре основных вида колдовства: жизни, подмены, забвения и смерти. Бесконечное множество прочих плелось лишь на этих четырех основах. А возможности напрямую зависели от силы ведьмы. Колдовство создавалось на внутренней стороне, а потом переносилось на нужный объект. Говорилось, что самые сильные ведьмы могут даже сразу колдовать на внешней стороне. Но такое было просто недостижимо… На простейшее чистое колдовство жизни, проращивающее крошечное зернышко, у меня ушло целых два месяца. Два месяца бесплодных попыток, доводящих до слез и отчаяния. Мое первое выполненное заклинание. Но этот росток даже не выпустил полноценного листа. Засох у меня на глазах. А на вторую попытку сразу сил уже не хватило. Я была ничтожно слабой. Возможно, слабее даже матери Чиро, которая не могла ничего, кроме травничества. Единственное, что я делала с легкостью – создавала магические орешки для Желтка. И этот обжора уже вообще ничем не напоминал тот цыплячий трогательный комок, который Пилар гоняла кочергой… Теперь она называла его крокодилом…

Когда я уставала от упражнений, копалась в книгах в надежде найти способ вылечить моего мужа. Но не находила ничего обнадеживающего, как ни пыталась. Книги утверждали одно: зверя надо убить, но человеку это было не под силу. И я оказывалась в беспросветном тупике. А время шло. Утекало… И к моменту выезда ко двору мои магические способности не стоили выеденного яйца.

Дорога до столицы заняла немного больше недели. Вито почти весь путь проделал верхом, а мы с Пилар тряслись в карете. Теперь на служанке лежала особая ответственность – охранять мое зеркало днем и ночью и ни за что с ним не расставаться. Мы даже соорудили под ее юбкой особый карман на крепкой застежке. И Пилар буквально раздувалась от важности. Еще бы… она не знала, что от настоящей ведьмы во мне было лишь одно название. Но мне совсем не хотелось этим делиться.

Дома для ночлега были забронированы заранее, и везде нас встречали с почтением. Готовили лучшие комнаты. К счастью, раздельные. Мы с Вито весьма успешно изображали благонравных супругов, оказывали хозяевам честь, спускаясь к ужину. Не договариваясь, разыгрывали целые спектакли, и мне порой даже казалось, что это доставляло ему удовольствие. Вито будто забывался, становился обычным живым человеком. И я с интересом тайком наблюдала за ним. И за время этой недельной поездки я видела его, пожалуй, больше, чем за все время пребывания в замке. Для меня все это было странно. Не отпускало ощущение, что мы не первый раз путешествовали подобным образом. Больше того: словно мы были женаты много лет, и между нами царило спокойное супружеское взаимопонимание.

Или играло злую шутку мое волнение и глупое воображение? Может, мне просто хотелось так думать? Лето, солнце, дивные сельские пейзажи, дорожная усталость, приветливые хозяева, которые изо всех сил старались нам угодить... а мы не хотели их оскорбить. Но я радовалась каждому дню, проведенному в дороге.

На подъезде к столице Вито передал лошадь слуге и занял место в карете. Пилар отправилась на козлы к кучеру, но даже не возмутилась, довольная, что мы останемся наедине.

Вито посмотрел в оконце, приподняв суконную шторку. Потом откинулся на сиденье. Его лицо было напряженным.

– Прибыл посыльный из столицы. Мы не остановимся в доме виконта Дэрго.

Я нахмурилась:

– Почему? Он отказался предоставить нам комнаты? Но ведь с ним была договоренность.

– Его величество оказал нам неслыханную честь и выделил покои в своей резиденции. Нам приказано ехать прямиком во дворец.

Я нервно сглотнула, в груди неприятно замерло:

– Не слишком ли большая честь для нас? Это не по чину, мы не входим в круг придворных.

Вито сосредоточенно кивнул. Неожиданно подался вперед, взял меня за руку, мягко сжал кончики пальцев. И я вздрогнула, напряглась. Во рту пересохло, затылок закололо. Я просто не знала, как реагировать, и мысленно проклинала себя за эту глупость. Всего лишь касание человека, который считался моим законным мужем, ничего из ряда вон. Но сейчас все было из ряда вон. И прикосновение, и его пристальный взгляд. В эту минуту у него были очень ясные глаза, теплые, как молодой весенний лист. Косой солнечный луч, пробивавшийся через суконную шторку, плясал на его напряженном лице. Мое же оставалось в тени салона, и я надеялась, что это смятение останется незамеченным. Впрочем… где-то внутри я знала наверняка, что Вито заметил все. Это вгоняло меня в краску, но одновременно радовало. Это означало, что пусть на крупицу, но между нами оставалось меньше тайн. И видит бог, я очень хотела, чтобы не осталось ни одной.

Он снова сжал мои пальцы:

– Лорена, я прошу тебя быть очень осторожной. Это двор, ты его совсем не знаешь. Держи рассудок холодным, что бы ни увидела и ни услышала. Не поддавайся эмоциям. Не распаляйся на чужие слова. Игнорируй чужие жесты. Обдумывай каждое слово. И запомни: друзей здесь нет. Как и доброжелателей. Особенно после щедрости короля. На нас будут смотреть предвзято, ты должна быть к этому готова.

Во рту пересохло, слова Вито разливались гулом, а дорожная тряска лишь все усугубляла. И стало страшно. Так страшно, словно окатило колким зимним ветром. Зачем мы едем? Я прекрасно осознавала, что помолвка старшей принцессы – всего лишь предлог, а фигура королевского посланника будто преследовала зловещим призраком. Так зачем мы едем? Я никогда не стремилась ко двору. Вито тоже не был в восторге. Можно прожить и без двора.

Я подалась вперед, стараясь поймать его взгляд:

– Давай вернемся, пока не поздно.

Он все так же смотрел на меня:

– Мы не можем. Ты сама это прекрасно понимаешь.

Я покачала головой:

– Ведь в дороге может случиться, что угодно. В конце концов, я могла заболеть. Или еще что-нибудь. Может, это заразно! Я не хочу ехать. И ты тоже не хочешь.

Губы моего мужа дрогнули, и он не сдержал улыбки. Вдруг мягко уткнулся губами в мои пальцы, прикрыл глаза. Потом посмотрел на меня так, будто видел насквозь. Шумно выдохнул.

– Ты иногда совсем ребенок. Но боюсь, моя дорогая, что уже давно ничего не зависит от нашего желания. Похоже на то, что если мы не прибудем, за нами пришлют конвой.

Глава 47

Я невольно вспоминала, как была счастлива, впервые въезжая в королевский дворец. Впервые и единожды. Как все пело внутри. Как жадно я смотрела по сторонам. Как мне хотелось, чтобы все увидели меня в оконце кареты. Как мачеха буквально ежеминутно одергивала меня, прикрикивала, обличала в дурных манерах. А меня это только веселило. Это было настоящим праздником. А теперь сердце неприятно сжималось. Я бы многое отдала, чтобы развернуться прямо сейчас. Но это было уже невозможно – мы въехали в ограду дворца и теперь продвигались в сопровождении королевской стражи. В другой ситуации это было бы честью. А сейчас… Вито был прав: это был конвой, а не почетный эскорт.

Я украдкой смотрела из-за шторки, не слишком желая, чтобы меня видели, но карета с гербом делала эту скрытность почти бессмысленной. Солнце уже зашло. Но было достаточно светло и еще не зажгли фонарей. Проходящие слуги по краям главной аллеи останавливались и кланялись. Конные сеньоры уступали дорогу. Пешие приветствовали, сообразно рангу. В салоне было темно. Я почти не видела лица своего мужа, но радовалась, что и мое было плохо различимо. Но ему не нужны были глаза, чтобы видеть меня насквозь. Я это уже поняла.

Когда экипаж, наконец, остановился у одного из дальних непарадных подъездов, уже стремительно стемнело. Бесновались в порывах ветра зажженные факелы. Каретная дверца скрипнула, и я увидела носатого ливрейного лакея, который склонился в поклоне.

– Прошу, ваша светлость. – Это было адресовано моему мужу.

Вито вышел из экипажа, и я заметила, как от него буквально засквозило надменным холодом. Он снисходительно смерил лакея взглядом:

– Благодарю, любезный. – Тут же подал мне руку: – Прошу вас, дорогая.

Ничего не оставалось, как тоже покинуть салон. Я постаралась выглядеть важной и невозмутимой, но не думаю, что это получилось – я слишком опасливо осматривалась. Заметила жавшуюся в отдалении Пилар.

Лакей снова поклонился:

– Ваша светлость. Сеньора. Соблаговолите следовать за мной. Ваши комнаты подготовлены самым наилучшим образом. – Он будто предвосхитил вопрос: – Не извольте беспокоиться, ваша светлость. Багаж разгрузят незамедлительно и доставят в отведенные покои с особой аккуратностью. Прошу, ваша светлость. Сеньора…

Слуга нырнул в дверь, и мы вошли в довольно скромную прихожую. Поднялись по лестнице на второй этаж, миновали несколько узких коридоров. Эта часть дворца совсем не напоминала те парадные залы, которые я запомнила. Но я прекрасно знала, что даже за угол в хозяйственном флигеле придворные готовы были перегрызть друг другу горло. Тем более, сейчас, когда на праздник съезжалась уйма народу.

Лакей остановился перед открытой дверью:

– Комнаты для ее светлости… – Он поклонился моему мужу: – Ваши комнаты немного дальше, сеньор.

Я напряглась, посмотрела на Вито. Тот был совершенно невозмутим. Лишь небрежно махнул рукой:

– Нам с герцогиней достаточно общих комнат.

Лакей смутился:

– Прошу простить, ваша светлость. Все более вместительные покои уже заняты, а мы никак не можем допустить, чтобы вы оказались стеснены. Прошу вас, соблаговолите последовать за мной. Так будет гораздо удобнее и вам, и ее светлости.

Вито не намеревался его слушать. Вошел в комнаты и бросил на ходу:

– Распорядитесь как можно скорее доставить сюда весь наш багаж. И поторопитесь с ужином. Мы очень устали с дороги.

Носатый еще какое-то время жался, пытаясь настаивать, но сдался, потому что ничего не мог поделать. Но мне совсем не понравилась эта настойчивость. Моему мужу, кажется, тоже.

Покои состояли из крошечной темной комнаты для прислуги и более просторной, с окном и широкой кроватью. Впрямь тесновато для двоих, но по меркам дворца это был почти невиданный комфорт. Пилар осталась следить за багажом, а Вито, тут же, закрыл дверь, посмотрел на меня и поднес палец к губам, призывая молчать. Он взял подсвечник и принялся осматриваться. С особым вниманием обошел вдоль стен, наблюдая за пламенем. Проверил панели, заглянул за гобелен. Наконец, вернул подсвечник на каминную полку.

– На первый взгляд, ничего. Но никто не поручится – это королевский дворец…

Я с трудом сглотнула. Именно сейчас я остро осознала, что, совершила большую ошибку. Я должна была все рассказать. Все, как есть. Сразу же, как только Вито сообщил о невиданном королевском радушии. Когда стало предельно ясно, что дело приобретает дурной оборот. Рассказать о проклятом посланнике, о подарке. О своем даре. И о предостережении, оставленном мамой. Он должен все знать. Он имеет право. Но действия моего мужа были достаточно красноречивы: откровенничать в этих стенах – не самое лучшее решение. Значит, дождаться утра и выйти в сад. Но теперь это ожидание казалось слишком долгим. Почти бесконечным.

Я окинула взглядом комнату. Подошла к Вито, прошептала:

– А зеркала? Здесь есть зеркала?

Он задумчиво покачал головой:

– Я не заметил.

Я сама прошлась вдоль стен, внимательно осматриваясь. Зеркал, действительно, не было. Но это натолкнуло на мысль. Я подошла ближе, стараясь говорить, как можно тише:

– Как ты думаешь, среди придворных дам есть ведьмы? Например, на службе у короля. Такое может быть?

Вито настороженно посмотрел на меня:

– Почему ты об этом спрашиваешь?

Я пожала плечами, стараясь скрыть замешательство.

– Не знаю… просто подумалось. До встречи с твоей матушкой я никогда не видела настоящую ведьму. В народе ходили лишь пустые разговоры. Признаться, я была почти уверена, что все это просто старые легенды. Теперь смотрю иначе. При дворе столько женщин из древних семей… Ведь глупо было бы этим не воспользоваться. Это же очевидно.

Вито напряженно молчал, думая о чем-то своем. Наконец, повел бровями:

– Я не знаю, что тебе ответить. Я могу судить лишь по собственной матери. Не думаю, что она согласилась бы передать свой дар в услужение. Пусть даже самому королю. И не могу поручиться, что есть та, кто это сделает.

Я опустила голову. Похоже, он был прав. Разве можно чем-то прельстить ведьму? А заставить? Если бы я хоть как-нибудь сносно владела своей магией, разве бы боялась здесь чего-то или кого-то? Да даже самого короля?

В дверь постучали, и я вздрогнула:

– Входи.

Протиснулась Пилар, как-то нелепо поклонилась, глядя то на Вито, то на меня. Она была бледной и растерянной.

В груди замерло.

– Что случилось?

Та облизала губы:

– Сеньора, доставили багаж.

Я кивнула:

– Прекрасно. Разбирай.

Но Пилар все так же мялась у двери, и я понимала по ее лицу, что случилось что-то неприятное. Я сглотнула:

– Что?

Она вытерла ладони о передник:

– Барышня… кажется, сундуки были вскрыты.

Глава 48

Мы с Вито переглянулись. Он пристально посмотрел на Пилар:

– Все сундуки вскрыты?

Та пожала плечами:

– Не могу утверждать, сеньор.

– Что-то пропало?

Служанка помедлила мгновение, потом покачала головой:

– На первый взгляд, все на месте. Драгоценности были при мне, я не выпускала шкатулку из рук. За это можете не волноваться, сеньор.

Он кивнул:

– Если что-то обнаружится, немедленно доложишь.

– Слушаюсь.

Пилар вышла, а я тяжело опустилась на обитый гобеленом стул. В голове гудело. Я готова была расплакаться от обиды на саму себя. Почему я не рассказала все своему мужу раньше? Почему? Потому что не доверяла… Совсем. Даже после его ужасного признания старалась отстраниться. Но лишь потому, что он сам отстранялся от меня, отталкивал. Я не хотела навязываться. Мы изо всех сил старались быть чужими. Но я по-детски наивно мечтала, что признаюсь тогда, когда точно буду знать, что смогу ему помочь. И все мигом преобразится, как в сказке…

Но эта дорога очень многое изменила. Вито словно позволил посмотреть на себя иначе. И я очень надеялась, что и на меня он смог посмотреть другими глазами. Мы разыгрывали перед другими людьми пьесу, в которую немножко поверили сами. Мне очень хотелось так думать. Его взгляд не мог так лгать. А теперь…

Я смотрела на Вито и понимала, что сейчас в этом огромном чужом дворце мы были совсем одни. И доверять могли лишь друг другу. И никому больше. И теперь тянуть с откровениями до утра казалось полным безумием. Кто знает, что может случиться за эту ночь. Боже, что я наделала!

Я посмотрела на мужа. Он был мрачен и напряжен, снова обратившись в безупречную ледышку. Я не видела его таким с зимы. Он стоял у окна и вглядывался в расцвеченную факелами ночь. Развернулся ко мне:

– Это наверняка негодные лакеи, дорогая. Решили воспользоваться праздничной суматохой. Их надо найти и высечь, как следует. Разумеется, если они ничего не украли.

Я с удивлением смотрела на него:

– Ты так думаешь?

Он даже фыркнул:

– Разумеется. Что еще делать с негодными лакеями? Наказать и выгнать прочь. А если украли – отрубить руки.

Я не сразу поняла, что он назвал меня «дорогой». Мой муж делал это только прилюдно – наедине такой спектакль уже не имел смысла. Но кроме нас сейчас в комнате никого не было. Неужели он подозревает, что нас, все же, подслушивают?

Вито усмехнулся:

– Его величество даровал нам двести тысяч. Не намеревается же он теперь взыскать эту сумму нашим нижним бельем?! Какая глупость!

Да, звучало предельно глупо. Я вскинула голову:

– Да, вероятно ты прав. Дурные слуги могут завестись во всяком доме.

Версия с лакеями, конечно, была возможна, но выглядела так себе. Лакеи дорожат своим местом, тем более, в королевском дворце. И если и сделают нечто подобное, то только по приказу. Но что искать в наших вещах? Драгоценности? Нет, глупости. На ум приходила лишь одна вещь, которая стоила подобного обыска – мое магическое зеркало. И лишь одно имя – герцог Трастамара. И теперь я холодела от одной только мысли, что рано или поздно с ним придется обязательно столкнуться. И что тогда?

После ужина Вито пригласил меня осмотреть дворцовый парк. Будто почувствовал, что нам надо поговорить, не опасаясь чужих ушей. Время уже приближалось к полуночи, и я искренне надеялась найти там настоящее уединение. Но надежды были напрасными.

Кажется, двор никогда не спал. Парк полыхал от факелов, словно зарево пожара. Отовсюду раздавались голоса и смех. Мы направлялись к одному из павильонов, но по дороге приходилось останавливаться едва ли не через каждый шаг, чтобы с кем-то раскланяться. Наконец, мы свернули на одну из боковых дорожек и укрылись под сенью искусно обстриженного ясеня.

Я облизала губы, не понимая, как начать:

– Нам нужно поговорить. Это очень важно.

Вито кивнул:

– Я это понял. Но для начала послушай меня. Все складывается хуже, чем я думал. В комнатах небезопасно – помни об этом каждую минуту. Сейчас за нами тоже следят. Я не возьмусь даже предполагать, что будет дальше. Ясно только одно: покинуть дворец без позволения короля мы не сможем.

В горле пересохло:

– Мы что, в тюрьме?

Вито шумно выдохнул:

– Можно и так сказать. Не доверяй никому. Ни с кем не сближайся. Не верь чужим словам и чужим посланиям. Даже если станут утверждать, что они от меня. Даже если это будет твердить твоя Пилар. Служанку легко обмануть или запугать.

Я сглотнула:

– Но если оно, действительно, будет от тебя? Как мне это понять? – Я опустила голову: – Может, какой-то знак? Какая-то вещь, которую я смогла бы узнать? Только мне надо хорошенько на нее посмотреть, чтобы запомнить. Чтобы не ошибиться.

Вито какое-то время молчал. Вдруг, распустил галстук и сунул руку за ворот сорочки. В его пальцах что-то блеснуло. Я присмотрелась в неверных отсветах факелов, замерла, узнав свою любимую цепочку с рубинами, которую отдала тогда в хижине в уплату за свое спасение.

Рука неосознанно метнулась к знакомой вещи. Металл был горячим от жара его тела.

– Почему она у тебя? – Нет, это был глупый вопрос. – Почему ты ее носишь?

Вито поджал губы:

– Почему я не могу ее носить? Вещь довольно изящная.

Я сглотнула, не понимая, почему окатило таким ненормальным волнением.

– Я отдала ее в уплату, думая, что ты простой крестьянин и нуждаешься в деньгах. Но… ты ведь не нуждаешься. Я думала, ты отдал ее Чиро.

Вито усмехнулся:

– Чиро тоже ни в чем не нуждается, поверь. А продать ее он бы смог лишь за бесценок. В горах за нее никто не даст хорошей цены.

Я никак не могла разжать пальцы.

– Тогда ты мог вернуть ее мне…

– Не мог.

– Почему?

Вито накрыл мою руку своей и сжал. Будто боялся, что я порву цепочку.

– Ты дала ее мне. Значит, она моя. Кажется, все честно. Если тебя это так огорчает, когда вернемся, я закажу тебе такую же. Или верну деньгами. Но эта останется у меня.

Я растерянно пожала плечами:

– Зачем, если…

Но не договорила, буквально чувствуя, как мой муж насторожился. Замер, прислушиваясь. У него было тонкое чутье – я давно заметила это. Но с тех пор, как мы въехали в этот проклятый дворец, невольно думала о том, не играл ли свою роль яд ледяного змея в его крови?

Вдруг, меня тряхнуло. Рука Вито скользнула мне на талию. Он притянул меня к себе рывком и без предисловий впился в губы. И из меня будто вышибло дух. Несколько мгновений я безвольно висела в его руках, стараясь прийти в себя и осознать, что происходит. Потом попыталась отстраниться, но очень скоро оставила эту попытку, понимая, что буквально земля уходит из-под ног. Пропало все вокруг. Провалился королевский дворец, этот парк. Оставили тягостные мысли и страхи. Только колкий жар поднимался по спине. И я осознавала, что краснею, наслаждаясь мягкостью его губ. Все вышло так неожиданно. Так странно… Так…

Громкий взвинченный вскрик тоже оказался полной неожиданностью:

– Какое бесстыдство!

Голос был высоким, девичьим. Но вслед за этим выкриком, тут же, раздался бесцеремонный смех. Смеялась, казалось, целая толпа. Мужчины, женщины… И мне показалось, что я различила в этом общем гомоне нечто неприятно-знакомое. Хотелось провалиться.

Но Вито не отпустил меня. Даже на пару мгновений прикусил мне губу, не позволяя отстраниться, хоть и прекрасно понимал, что на нас смотрят. Наконец, ослабил руки. Нехотя поднял голову, сощурился на свет факелов. Без малейшей поспешности и смущения поклонился. Я не понимала, кому он кланялся, но последовала его примеру.

Мы достаточно долго стояли, согнувшись, все еще слыша остатки смеха.

– Назовитесь, немедленно! – потребовала девица.

– Герцог Кальдерон де ла Серда к услугам вашего высочества.

Высочества? Я украдкой подняла глаза. Должно быть, это была младшая принцесса. Не блистающая особой красотой девица лет четырнадцати, стоящая под балдахином, который держали четыре лакея. За принцессой собралась довольно многочисленная свита. Почти все они неприкрыто улыбались. Но сердце буквально оборвалось, когда рядом с ее высочеством я различила знакомое лицо, старательно вымазанное краской. С него тоже не сходила улыбка.

Королевский посланник. Проклятый герцог Трастамара.