Текст книги "Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Глава 20

Не думала, что буду так волноваться. До пересохшего горла и красных щек. Стыд какой… Я злилась сама на себя, но от этого становилось только хуже. Я все время мысленно талдычила себе, что все это лишь формальности. Обычная церемония, которых я перевидала немало. Обычный договорной брак. Постные лица, заранее известные слова, фальшивые улыбки. Подарки, разумеется. Я прекрасно знала, как должна была себя вести.

Но смотреть со стороны и принимать непосредственное участие оказалось не одним и тем же. Тем более… я не хотела признавать, что слова про фиктивный брак ранили меня. Но сейчас я думала об этом все чаще и чаще. И снова злилась сама на себя. Но почему? В конце концов, какое мне дело? Разве этот сухарь предложил плохие условия? Прекрасные! Лучше не надо! Так с чего мне не по себе? Разве он не сказал, что брак останется фиктивным до тех пор, пока я так хочу? Не он – я! Я хочу! Значит, я здесь решаю! И точка! Огромная жирная точка!

Но эти внушения помогали плохо. К тому же, присутствие лишних людей лишь все усугубляло. Пришлось сделать исключение и пустить в спальню служанок, которых мне выделили. Они помогали надеть подвенечное платье из шуршащего жемчужного шелка, которое сшили еще дома. Специально к этому дню. Сновали и жужжали, как пчелиный рой. Придерживали шлейф, пока я дойду до часовни. На церемонии его очень просился нести Лало, но мегера настрого запретила. Это было предсказуемо. Зачем он только вообще об этом заговорил! Разве ведьма позволит сыну оторваться от своей безразмерной юбки и прилепиться к моей!? Никогда! Я заявила, что обойдусь без пажей. Чтобы не обидеть мальчика.

И снова невольно возникал вопрос, который смутил меня в день приезда моего мужа… Почему Вито прислал за мной именно Лало, если хотел сохранить нашу встречу в секрете? Почему не слугу? И он же сказал, что в случае необходимости снова пришлет за мной брата. Разве он не боится, что мальчик разболтает матери? Да стоит свекрови гневно посмотреть или поджать губы – и Лало выложит все, что знает! Сдаст всех с потрохами! Он всего лишь ребенок! Но в том, что ведьма не имела ни малейшего понятия о нашей с Вито договоренности, я не сомневалась. Стерва, впрямь, пребывала в блаженном неведении и была искренне убеждена, что как только королевский посланник окажется за воротами, она вернет меня в прежние комнаты на тех же условиях.

Судя по всему, она довольно о многом не имела понятия… Но это не моя забота.

Кто меня на самом деле заботил – так это Желток. С самого утра грифоныш залез в дальний угол и сидел там, тише воды, ниже травы. Чтобы никто не заметил. Будто все на свете понимал. И когда мы, наконец, вышли из комнаты, я выдохнула и велела Пилар плотно прикрыть дверь. Бедняга не ел и не пил! А с его жадностью это настоящая пытка!

На подходе к замковой часовне я околела и буквально тряслась. Но не от холода – от переживаний. Там будет много незнакомых людей. Этот странный королевский посланник, о котором все шептались. И мегера, которая, разумеется, будет посылать мне в спину проклятья. Нет… все не то. Я боялась увидеть ледяные глаза собственного мужа. Знала, что увижу, и все равно не могла с собой ничего поделать. Но нужно было идти…

Просто пережить этот день.

С запахом расплавленного воска меня окутали звуки лютни. Часовня была наполнена воздухом, светом, полосившим косыми цветными лучами сквозь огромные витражные окна. Я еще не бывала здесь. Рассмотрю когда-нибудь потом. Старалась держать лицо, не озираться и неторопливо идти к алтарю, где ждали священник и жених. Я дала себе слово не заглядывать в лицо Вито, но не удержалась. Да, я не ждала другого. Безупречный кусок льда в красном вышитом бархате…

Гости выстроились вдоль стен, семейство расположилось ближе к алтарю. Все стояли, даже ведьма. Она сегодня нарядилась в атлас цвета меди и дополнила туалет бриллиантами и дымчатыми топазами, которые на ее массивной шее смотрелись особенно величественно. Волосы были высоко зачесаны и украшены малиновыми перьями. Щеки нарумянены, губы тронуты яркой помадой. Такой щеголихой я ее еще не видела… Правильно сказала Пилар: не иначе, собралась очаровывать посланника!

Леандро, Мануэль и Рамон о чем-то перешептывались, обмениваясь гаденькими улыбочками, и без стеснения кололи меня взглядами. Керро оставался таким, каким я его и запомнила. Надменным, невозмутимым, смотревшим куда-то в пустоту. Его вообще не интересовало, что здесь происходило. Лишь один Лало ободряюще улыбнулся. И я легонько улыбнулась в ответ. И стало намного легче. Но когда я увидела королевского посланника, все тревоги, действительно, отошли на второй план…

Справа от алтаря в огромном мягком кресле, застеленном песцовыми шкурами, восседал совершенно комичный старичок. В пышном рыжем парике, с набеленным крашеным лицом. Буквально с ног до головы увешанный драгоценностями и одетый настолько безвкусно, что это не умещалось в голове. Пилар еще мягко выражалась… Впрямь, сущее чучело!

Мне кажется, я даже покраснела от собственных мыслей. Это королевский посланник? Герцог Трастамара? Или его величество решил пошутить и прислал шута? Или ряженого? Что все это значит?

Старичок достал черепаховый лорнет, посадил на нос, придерживая за ручку. Уставился прямо на меня. Вытянулся вперед, подслеповато щурясь.

– Пъеестно! Пъеестно! – Он широко улыбнулся, на удивление, целыми зубами. – Одобъяю от имени его веичества. Одобъяю новобъачную! Святой отец, пъиступайте немедъенно! Все пъисутствующие скоее хотят за стол!

Я даже растерялась. Посланник уже убрал свой лорнет, блаженно развалился в мехах, а я все еще онемело смотрела на него, не понимая, что это неприлично.

Вито избавил меня от неловкости, подал руку:

– Прошу, сеньора.

Я, наконец, очнулась, вцепившись в поданную руку. Но не думала теперь ни о чем, кроме странного посланника. Полагаю, как и все здесь… И меня теперь интересовал только один вопрос: за столом ему впрямь подвяжут салфетку?

К счастью, церемония прошла без сюрпризов, и я стала женой без всяких «если». Мегера больше ничего не могла поделать. Время от времени я ловила на себе ее взгляд, но сегодня она полностью посвятила себя посланнику. Вовсю кокетничала, хохотала над его остротами и всячески угождала. По сути – лезла из кожи вон. Хотела, чтобы королю передали, с каким рвением она выполняла королевскую волю?

Герцог Трастамара на поверку был не настолько немощным, каким казался в кресле. Довольно высок, строен, подвижен. Скакал козлом. А его чудаковатость очень скоро примелькалась, и на него перестали смотреть с недоумением. А, может, сыграли свою роль угощения и вина. Свой лорнет он, не стесняясь, нацеливал на всех присутствующих дам. Хохотал в голос, щипал служанок, ронял тарелки, говорил непристойности и стал эпицентром всеобщего внимания. А его невообразимый выговор… Его сочли эксцентричным дурачком. Но дурачком сановным. И потому каждый из приглашенных счел своим долгом представиться лично и обязательно перемолвиться с посланником парой слов.

Наконец, настало время вручения даров. И первый дар, само собой, от короля. Мы с Вито поднялись из-за стола: принимать королевский дар, сидя – верх непочтения. Вслед за нами поднялись все присутствующие.

Посланник уже изрядно выпил, краска на его лице потекла от жары. Он вышел в центр зала, утирая губы и что-то дожевывая. Зачем-то снова достал свой лорнет и привстал на цыпочки, пытаясь стать выше.

– Благоодные сеньоы! Для меня огъомная честь говоить сегодня от имени его веичества. Его веичество в своей безгъаничной милости благосъовляет заключенный сегодня союз и даует уожденной девице Абъабанель двести тысяч зоотых в качестве пъиданого.

По залу прокотился шепоток. Я и сама была удивлена. Я не знала, о какой сумме идет речь. Но двести тысяч – это целое состояние. Все мое приданое не стоит больше двадцати пяти тысяч… Откуда такая щедрость?

Я краем глаза увидела, как Вито поклонился:

– Мы с супругой нижайше благодарим его величество.

Трастамара блажено просиял:

– Сеньоа, от имени кооля позвольте пъеподнести вам небольшую дамскую бездеицу, выбъанную лично его веичеством. Она подчеъкнет вашу къасоту.

Посланник звонко хлопнул в ладоши, и тут же явился уже знакомый надутый толстяк с большим синим футляром в руках. Он открыл его, демонстрируя собравшимся бриллиантовый гарнитур: внушительное колье и длинные серьги. Пронес по кругу, чтобы каждый из присутствующих мог увидеть.

Я поклонилась:

– Благодарю его величество.

– Надеюсь, что вы немедъенно пъимеите его. – Старик снова поднял свой лорнет. – Позвойте поухаживать за вами.

Возражать было глупо. Я немедленно вышла из-за стола и подошла к посланнику. Допустить, чтобы он подошел сам, было бы крайне неучтиво. Сняла с шеи жемчужную нить.

Трастамара выудил колье из футляра, долго возился с застежкой. Наконец, совладал. Заявил громогласно:

– А тепей, на пъавах стаика, позволю себе асцеловать новобъачную.

Он звонко поцеловал меня в обе щеки, вдруг, прошептал, задержавшись у самого уха. Тихо и почти чисто:

– Футляр гораздо ценнее подарка. Не допустите, чтобы он попал в чужие руки.

Глава 21

Надеюсь, мою заминку сочли за неловкость от лобызаний посланника. Я нелепо замерла, уставившись на старика. Но тот был совершенно прежним. Словно и не было этой сиюминутной перемены. Может, мне показалось?

Кажется, герцог Трастамара поспешил исправить ситуацию. Подал мне руку и комично приосанился:

– Доогая геъцогиня, позвойьте пъепъоводить вас.

Он с превеликой важностью подвел меня к столу, а сам вернулся на свое почетное место рядом с мегерой. Тут же поцеловал ей ручку, и оба над чем-то весело расхохотались. И церемония вручения даров продолжилась.

Я едва дождалась ее окончания – все время держала на коленях подаренный футляр, боялась выпустить из рук. Наконец, поднялась из-за стола и отыскала Пилар, которая стояла с остальными слугами. Отвела ее в сторону и сунула в руки футляр:

– Спрячь это на себе и нигде не оставляй, поняла? Чтобы все время было при тебе, пока я не заберу.

Та нахмурилась от недоумения, но спорить не стала:

– Хорошо, барышня. Припрячу, как приказали.

Я кивнула и вернулась за стол.

Вскоре начались танцы. Объявили павану, и мы с Вито были вынуждены встать с танцующими. Танец был торжественным и неторопливым. Пары совершали шаги, кланялись друг другу, но партнерами не менялись. А я предпочла бы оказаться в паре с посланником, чем невольно видеть, что мой муж не обращал на меня никакого внимания. Ничего, кроме необходимой безупречной учтивости. Время от времени он склонял голову и называл мне кого-то из гостей. Но и это было не больше, чем формальностью.

Я тоже старалась не смотреть на него больше, чем было необходимо. Наблюдала за гостями. Все лица здесь были совершенно чужими, зато я, наконец, сумела рассмотреть девицу Тельес-и-Сора, которая стояла в паре со своим женихом. Но Леандро вел себя ничуть не лучше старшего брата. Если не хуже. Я буквально на расстоянии чувствовала, как от него сквозило презрением. А несчастная Ромира не отводила от него влюбленных глаз.

Щупленькая, светленькая, с огромными голубыми глазами и кротким взглядом. Кажется, глядя на поганца Леандро, она забывала даже дышать. И это, конечно, видели все. И мне было грустно за нее, хоть я ее совсем не знала. Мы обмолвились лишь парой дежурных слов. Но глуп тот, кто назвал ее мокрой курицей. Она по-своему была очень хороша и, кажется, добра. Похоже, она плохо представляла, в какое семейство ей предстояло войти… и какую любящую свекровь заполучить…

К огромному счастью, здесь, на севере, не было принято провожать новобрачных в спальню, и нам с Вито просто позволили удалиться для того, чтобы каждый мог подготовиться к брачной ночи. Значит, наконец-то все закончилось.

Я едва дождалась, когда закроется дверь спальни. Футляр не давал мне покоя. Нетерпеливо махнула рукой Пилар:

– Давай, скорее!

Та задрала верхнюю юбку, потом подъюбник. Я увидела, что она буквально зашила футляр в подол нижней юбки. Надо же, как догадалась! Вот умница! Она оторвала узелок, дернула нитку, и наживленный шов разошелся без следа.

Она протянула мне футляр. Смотрела с испугом.

– Барышня, миленькая, да что же вы так разволновались?

Я еще не знала, что ей ответить. Сказать правду или утаить? А если все показалось? Пилар тогда решит, что я совсем с ума сошла! Но как тогда вообще что-то объяснить?

Я глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, выхватила футляр:

– Тебе показалось. Я просто устала. Давно не видела столько народу. Принеси попить. Лучше простой воды с лимоном.

Но та не послушалась. Взяла меня за руку, усадила на кровать. Сама опустилась рядом, заглянула в глаза:

– Знаю я, чего вы боитесь, донья моя миленькая. – Она ободряюще улыбнулась. – Так, говорят, что все девицы перед этим боятся. Так положено. Зато наутро весь страх испарится! А, уж, с таким супругом… – она кокетливо закатила глаза.

Я даже шлепнула ее по руке, отстранилась, как от заразы:

– Да, ну тебя! Перед чем «этим»? Тебе-то откуда знать?! О чем ты только думаешь, бессовестная! Какая же бессовестная!

Та ничуть не смутилась:

– Как раз о нужном и думаю. О житейском. Я же распрекрасно понимаю, что ночевать мне сегодня за дверью. Само собой, скоро придет ваш супруг и останется до утра. Не сомневайтесь, я приготовлю все, как следует. А вы успокойтесь.

Хотелось выкрикнуть, что никто не придет, чтобы она угомонилась и перестала нести вздор, но я вовремя сдержалась. О том, что муж не придет, знала только я одна. Для Пилар это окажется сюрпризом. Зато избавит от необходимости что-то ей объяснять. И речи быть не может. Я обещала.

– Барышня, – она снова улыбнулась, говорила со мной, как с маленькой, – вот увидите, все будет хорошо. Хоть я и стояла далеко, с прислугой, но прекрасно видела, как сеньор смотрел на вас в танце. Глаз не сводил! Надеюсь, ведьма тоже видела. И облысела от злости! Так что, вам совсем не о чем переживать. Все у вас сладится.

Видела она… ну-ну. Я едва не ударила служанку футляром:

– Прекрати! Совсем не о том я переживаю!

Пилар нахмурилась:

– А о чем?

Чтобы она угомонилась, из двух тайн я должна пожертвовать одной. Иначе это не закончится. И, в конце концов, мне очень хотелось поговорить с Пилар. Не могу таскать это все в себе. Пусть лучше думает, что я с ума сошла, чем талдычит эти нелепые глупости про брачную ночь!

Я нервно погладила футляр на коленях:

– Королевский посланник… – я пыталась подобрать слова. – Не совсем такой, каким кажется.

Пилар застыла. Сосредоточенно смотрела на меня. Наконец, пробормотала:

– А какой?

– Он шепнул мне кое-что…

Она подалась вперед:

– Что?

Я инстинктивно повернулась к двери – та была плотно закрыта. Все равно я склонилась к самому уху Пилар, чтобы прозвучало, как можно тише:

– Он сказал, что этот футляр ценнее подарка. И он не должен попасть в чужие руки.

Пилар сглотнула:

– Это все?

Я кивнула:

– Да.

Та сидела, нахмурившись. Что называется, смотрела в себя. Наконец, очнулась, и на ее лице появилась брезгливая гримаса:

– Барышня, да этот… – она замялась. Видно, хотела вставить какое словцо, но вспомнила, что я запретила так отзываться о королевском посланнике. – Он же слегка не в себе. Все же видели. Ну, какой с такого спрос? Не загваздался – и на том спасибо. А как он говорил! Это же с ума можно сойти!

Я снова кивнула:

– Можно. Но со мной он говорил иначе. И совсем не был похож на безумного.

Пилар фыркнула. Бесцеремонно забрала у меня футляр и вертела, разглядывая. Потом открыла крышку, выложила серьги на покрывало. Снова крутила футляр. Наконец, констатировала:

– Футляр, как футляр, барышня. Я полно таких дома видала. И у сестрицы вашей, и у матушки. Разве что бархат с золотым шитьем, да резьба тонкая. Конечно, он стоит немало. Но никак не дороже подарка.

Я сняла с шеи колье, положила рядом. Рассматривала. Крупный розовый бриллиант в щедрой россыпи других, поменьше. Я не могла предположить, сколько стоят эти камни. Понятно было только одно – очень много. Пилар права: футляр никак не может быть дороже. Глупость какая! Тогда зачем посланник это сказал?

Та снова уставилась на меня:

– Барышня, а вы уверены, что вам не почудилось.

Я не знала, что ответить. Наконец, покачала головой:

– Думаю, нет.

Она пожала плечами:

– Может, посланник просто решил пошутить? Вы же слышали, он все время над чем-нибудь хохотал.

А вот это уже больше походило на правду. Глупая шутка? Но разве можно так шутить с королевским подарком? Даже полоумному?

Голова шла кругом. Шутка или нет? А если нет?

Желток, заинтересовавшись нашим шушуканьем на кровати, спланировал со своего шкафа и плюхнулся прямо на покрывало. Вытянул шею, рассматривая незнакомый предмет. Вдруг, звонко чихнул, и вокруг птичьих ноздрей снова образовались темные сопливые круги.

Пилар заботливо погладила его по спине:

– Барышня, наверное он у нас простывает… Опять чихать начал.

Я не ответила.

Кажется, Желтку приглянулся отблеск позолоты на футляре. Он подобрался поближе, обнюхивал со всех сторон. Вдруг разинул жадный клюв и попробовал коробку на вкус аккурат между корпусом и внутренней обшивкой. Кажется, даже дерево треснуло.

Пилар взвизгнула, подхватила футляр:

– Нельзя! Нельзя так, Желток!

Тот ничуть не смутился.

Пилар принялась осматривать футляр, усердно терла рукавом место укуса.

– Ничего, барышня, не повредил. Ни царапинки. Сами гляньте.

Она положила его на кровать, и, вдруг, что-то остренько щелкнуло. Я повернулась на звук и увидела, как красная обшивка отошла со своего места и приподнялась.

Мы с Пилар переглянулись. Я аккуратно отвела створку и увидела под ней медный кругляш, похожий на дешевую подвеску. Вытащила. Медальон сначала показался очень горячим, но стремительно остывал в руке.

– Принеси свечу.

Пилар метнулась к столику, тут же вернулась. Глазела, открыв рот. И я глазела. И Желток. Что это, вообще? Круг размером с абрикос. Плохо отполированный, бугристый. Будто когда-то на нем было какое-то изображение, но истерлось от времени. Неужели посланник имел в виду именно это? Что это за ценность?

Пилар пробормотала:

– Барышня, может, там есть какая записка?

Дельная мысль. Я отложила кругляш и принялась обшаривать футляр, но больше в нем ничего не оказалось. Только эта странная вещь.

Желток, пользуясь тем, что его не гонят, теперь сосредоточенно обнюхивал медальон. Разинул рот и снова чихнул.

Пилар скривилась:

– Фу, на руку брызнуло! Желток, иди отсюда!

Тот проигнорировал. Снова сосредоточенно нюхал.

– Магией пахнет…

Я посмотрела на Пилар:

– Что?

Она нахмурилась:

– Я молчу, барышня.

Показалось! Сегодня безумный день. Я слишком устала.

Вдруг, грифоныш приоткрыл золотистый клюв и повторил, глядя прямо на меня:

– Магией пахнет…

Глава 22

Я в ужасе посмотрела на Пилар. Крепко зажмурилась и снова открыла глаза. Во рту разом пересохло.

Служанка смотрела на меня с огромным беспокойством:

– Барышня, миленькая… Да что с вами? – Она кивнула сама себе: – Воды. Да! Я мигом!

Она хотела подняться, но я схватила ее за юбку:

– Погоди. Скажи мне: ты слышала? – Дернула. – Правду говори, не юли! Слышала?

Та в каком-то оцепенении опустилась на кровать, взяла мои руки и принялась целовать.

– Донья моя миленькая! Барышня! Да что с вами? Что я должна была слышать? Скажите, ради бога!

Я стиснула зубы. Не схожу же я с ума, в конце концов! Я не решилась ответить. Бросила взгляд на Желтка и, тут же, отвернулась. Покачала головой:

– Нет, ничего. Ничего. Я слишком устала. Еще этот футляр…

Пилар материнским жестом погладила меня по голове, обняла:

– Будет вам, родненькая моя. Все уляжется, вот увидите. – Она отстранилась: – Только час поздний, того и гляди, ваш супруг пожалует. А вы совсем не готовы. Поспешить нужно.

Я растерянно кивала:

– Да… Поспешим, раз нужно.

Я рада была, что Пилар чем-то занялась – это ее отвлекло. Пусть думает, что я жду мужа. Вот только что ей отвечать, когда станет ясно, что он не придет? Она же все уши прожужжит, будет причитать. Ладно, это потом… Что-нибудь придумаю.

Она заботливо раздела меня, помогла облачиться в вышитую брачную сорочку и халат из воздушного муслина. Распустила и расчесала мои волосы. Болтала о всякой ерунде, стараясь меня развлечь. Рассказывала все сплетни, которые слышала сегодня в толпе слуг. Но большая их часть, разумеется, касалась чудаковатого королевского посланника. Будто остальных гостей никто и не заметил. Каких нелепостей только не насочиняли! Я почти не слушала, лишь кивала.

– …а еще говорят, что барышня Тельес-и-Сора скоро снова прибудет. На этот раз надолго.

Я даже повернулась:

– Вот как?

Пилар кивнула, довольная тем, что я оживилась. Даже глаза загорелись.

– Так служанка Тельес сказала. Она вместе с барышней приедет.

Я пожала плечами:

– Ведь их свадьба состоится только через год.

Пилар наклонилась ко мне:

– Говорят, так ведьма пожелала. – Она даже покосилась на дверь: – Поговаривают, что сказала так: «Одна – уже пропащая, так хоть со второй не прогадать». Вот так!

Пилар отстранилась, и ее личико многозначительно вытянулось. Она даже стала чем-то неуловимо похожа на лимонную Аниту.

Вот, значит, как. Мегера решила взять будущую невестку на воспитание. Разумеется, из самых благих намерений. Чтобы та даже не мечтала поднять голову. Что ж, приличия это позволяют. Проживание под крылом будущей свекрови никогда не бросит тень на девицу. Это демонстрирует крепость предстоящего союза.

Пилар вздохнула:

– Мне показалось, девица Тельес-и-Сора очень милая. Зря про нее всякие гадкие вещи говорят. Теперь мне ее даже жаль.

Я кивнула со вздохом:

– Меня не смогла, так теперь этого ягненка сожрать хочет.

Пилар уперла кулаки в бока:

– Да куда ей! Тем более теперь! Двести тысяч золотых – это вам не шутки! От самого короля! С таким приданым вы и сама теперь здесь самая важная сеньора! Да так и есть! Вы – супруга хозяина. А ведьма – всего лишь вдовствующая мать с номинальным титулом! Это все так, – она брезгливо махнула рукой: – все старая закваска в ней играет. По старой памяти. Никак не опомнится, что времечко ее ушло! Потому и не уймется. А хоть бы лопнула она! Вот бы и со второй невесткой зубы обломала! Вот была бы потеха!

Я снова кивнула:

– Да, было бы славно. Но, боюсь, эта бедняжка совсем из другого теста. И она так влюблена в своего жениха…

Пилар вдруг посерьезнела:

– Барышня… а с чего, вдруг, такие деньжищи? У меня едва ноги не подкосились, когда услыхала.

Я покачала головой:

– Не знаю, Пилар… Сама этим вопросом задаюсь. Я короля и видела-то всего однажды. Когда нас с сестрой представляли ко двору. И отец не в особой милости. Ничего не знаю…

Та пожала плечами и небрежно махнула рукой:

– Ну и пес с ними! Дали – и дали. Назад не воротим! Только с железячкой что теперь делать? – она кивнула на кровать.

Желток угомонился, свернулся рядом с коробкой и собрался спать. Это возмутило Пилар. Она погнала грифоныша:

– А ну, кыш! Разлегся на чужом месте! Не для тебя постелено! Мы с тобой, мой милый, сегодня за дверью ночуем!

Желток подскочил и недовольно каркнул. Почти как ворона.

– Укушу…

Я вздрогнула всем телом, и во рту разом пересохло. Но Пилар, кажется, ничего не слышала. Продолжала гнать Желтка.

– Уходи, тебе говорят!

Я сглотнула:

– Ты слышала?

Та фыркнула:

– Ворон за окошком наслушался! Вот и изображает.

– И все?

– Конечно!

Я поднялась с табурета, потянулась к Желтку, чтобы забрать его на руки. Грифоныш с готовностью пошел ко мне. Устроился на руках, зевнул.

– Не гоняй его. Лучше убери футляр. И осторожнее – это подарок короля.

Пилар кивнула:

– А железячку куда?

Я протянула руку:

– Дай сюда.

Я зажала медальон в кулаке и направилась вглубь комнаты. Делала вид, что смотрю в окно, а сама наклонилась к Желтку:

– Это ты сказал?

Висела тишина, лишь в отдалении копошилась Пилар. Сердце неистово колотилось, и я мысленно молилась, чтобы Желток молчал. Говорящий Желток – это для сегодняшнего дня уже слишком! Да и не бывает такого! Конечно, не бывает!

Но, к своему величайшему ужасу, я услышала:

– Я.

Желток поднял голову и смотрел мне в лицо своими рубиновыми глазищами.

– Врешь!

Тот зевнул.

– Не вру. Дай сладкий орешек! А то укушу!

Однажды я слышала, как говорил большой черный ворон. Эта речь отличалась от речи попугая. Была более правильной и не такой комичной. Голосок нашего Желтка больше напоминал этого ворона. Но…

Я все еще не верила ушам. Ну, нет! Не может быть!

– Повтори!

– Дай сладкий орешек, а то укушу!

Он не оставлял мне выбора, или… я сошла с ума. Но если я, сейчас же, не расскажу об этом Пилар, точно сойду!

Но сначала я подошла к комоду, повернула ключ в дверце. С тех пор, как обнаружилась необыкновенная прожорливость Желтка, Пилар все запирала под замок. Я достала вазочку с засахаренными орехами и дала один грифонышу. Тот спрыгнул на стол, уцепил орех в лапу и самозабвенно жевал, издавая свои привычные умилительные звуки восторга. Только теперь я очень отчетливо улавливала среди них слова:

– Вкусно! Вкусный сладкий орешек! – Он доел и уставился на меня: – Еще сладкий орешек!

Я дала ему еще один и смотрела на Пилар, не понимая, как это все ей объяснить. И как доказать? Ведь, как я поняла, она ничего не слышала. Слова Желтка слышала я одна…

Она замерла:

– Барышня, ну, что с вами опять?

Вдруг Желток прислушался, зажал орех в клюв и с быстротой молнии пронесся к своему шкафу. А через мгновение открылась дверь, и я увидела своего мужа в домашнем халате.

Такого я точно не ожидала…