Текст книги "Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Глава 33

Я замерла, хватаясь за стену. Темнота была кромешной, и я не представляла, как смогу отсюда выйти. Теперь казалось, что я вот-вот задохнусь – от страха не хватало воздуха. Но о том, чтобы выдать себя, не могло быть и речи. Как я признаюсь, что стояла и подслушивала самым откровенным образом? Ни за что на свете!

Нужно было спускаться. Я подобрала юбки и пошла маленькими шажками, не отрывая руку от стены. К счастью, путь здесь был один. Разве что в самом низу придется поплутать. Я старалась ни о чем не думать – все это потом. Полностью сосредоточилась на невидимом пути, пытаясь производить как можно меньше шума. Не смогу сказать, сколько времени занял этот спуск. Казалось, несколько часов. А я все спускалась и спускалась со скоростью улитки без малейшего понимания, сколько осталось еще. Радовало одно: чем дальше я уходила, тем меньше была вероятность, что Вито меня услышит. Такого позора я не переживу.

Наконец, лестница закончилась. Теперь осталось найти нужную дверцу в подвал. Я шарила пальцами по камню, пытаясь нащупать древесину. Вдруг остановилась. Привыкшие к темноте глаза уловили впереди едва заметную подрагивающую полоску света.

Я замерла, холодея. Боялась даже дышать. Судя по всему, за дверью кто-то был. Кто-то с фонарем. И если этот кто-то пойдет наверх – я пропала. Я спряталась в угол у двери, надеясь, что смогу остаться незамеченной. Затаилась, прислушиваясь изо всех сил. Но ничего не происходило – за дверью была тишина. И воображение разошлось не на шутку. Больше всего я боялась столкнуться нос к носу с собственным мужем… И с каждым мгновением такой исход представлялся мне все более и более вероятным.

Но я не могла прятаться вечно. Наконец, я набралась смелости и заглянула в щель. Потом тихонько толкнула дверь. К счастью, в подвале было совершенно пусто, лишь на крюке висел горящий фонарь. Может, Чиро спохватился, что унес его, и вернул?

Я, наконец, вышла на улицу и постаралась скорее покинуть место преступления. Шла по парковой аллее, вдыхала прохладный воздух. Терпкий от разлитого в нем запаха древесного сока. И теперь в голове угрожающе гудело: я услышала столько, что было трудно прийти в себя. Заливалась краской от малейшего воспоминания о том, как говорил обо мне Вито. Но сколько правды было в его словах? Он так говорил, чтобы уязвить мать, я же понимала. Иначе бы он не избегал меня…

Но остальное… Я даже утерла взмокшее лицо ладонями. Свекровь… Желток… Нет, все это казалось слишком невероятным. Но ведь она в итоге не стала даже ничего отрицать. Неужели Желток – дело рук свекрови? А сама она… ведьма? Самая настоящая ведьма, о которых столько говорят?

Нет, это никак не укладывалось в голове. Если сложить все, что я услышала, то выходило, что мегера нарочно подсунула мне Желтка. Прекрасно понимая, что это за зверь, и чем это чревато. Она прекрасно знала, что колдовства во мне нет, а это означало, что грифоныш в итоге убил бы меня.

Ведьма… Настоящая ведьма. И я теперь даже приблизительно не понимала, на что свекровь может быть способна. Я никогда не сталкивалась с настоящим колдовством.

Да, Вито говорил о том, что она не имеет право применять колдовство к членам семьи, но что-то мне подсказывало, что в моем случае это ее не остановит. Мегера прямым текстом сказала, что не считает меня частью семьи… пока я не стану матерью наследника. Но собственный муж избегает меня. И такими темпами подобное событие если и случится, то очень и очень нескоро. Но теперь было понятно, почему он столько времени ни о чем не спрашивал – он все и так знал. И даже забрал зеркало.

Да, это радовало. Я все еще с грустью вспоминала о Желтке, но теперь могла быть спокойна, что тот не вернется. Я рада, что это проклятое зеркало было теперь у Вито. Хода больше нет.

Но одна фраза, все же, осталась мне непонятной: подозревает ли что-то ведьма или боится? Это говорилось обо мне, но чего во мне можно бояться? Что Вито увлечется и поставит меня выше собственной матери? Глупости. Мне это точно не грозит.

Я приняла решение, что теперь расскажу обо всем Пилар. Она должна знать, с кем мы имеем дело. Чтобы быть внимательнее, осторожнее. Только как начать?

Я подоспела к главному входу как раз вовремя – встречали Ромиру. Та уже вышла из экипажа и приветствовала свекровь. Кроткая, беленькая, с опущенной головой. Сейчас ведьма не расселась – встречала на ногах, вся буквально сияла. И в ответ на поклон радушно расцеловала девицу в обе щеки. А вот женишок бедняжки стоял с кислой миной, будто вляпался в собачью кучку…

Я стояла в отдалении у подножия лестницы, не стала подниматься – поприветствую девицу позже. Но буквально шкурой чувствовала, что свекровь безошибочно отыскала меня глазами и бросала прожигающие взгляды. А мне теперь казалось, что от нее буквально разило колдовством. И что она знает, что я все подслушала. И вся она будто стала другой. Из вздорной истерички превратилась в опасное чудовище вроде ледяного змея. Будто увеличилась в размерах, стала еще внушительнее, монументальнее. Заполнила собой все пространство. Не знаю, сколько времени мне теперь понадобится, чтобы все это улеглось в голове… Вот бы узнать, что за история произошла тогда при дворе… Вито обвинил мать в ревности. Да… я бы многое отдала, чтобы разузнать, что это за история, и чем ведьма так провинилась…

Я дождалась, когда все вошли в дом, и поспешила к себе. Я замерзла, ноги давно промокли.

Пилар всполошилась, когда я вошла, помрачнела:

– Барышня, миленькая! Да где же вас носило столько времени? Я же места себе не находила! Ну? И в парке вас искала. А вы как сквозь землю провалились! Где вы были? – Она бесцеремонно взяла меня за руку, покачала головой: – Ледяные же! А ноги? Наверняка промокли! Не хватало только заболеть! Весна коварна, сами знаете.

Я покачала головой:

– Не переживай, я совсем не замерзла.

Пилар недоверчиво поджала губы. Молчала.

– Я гуляла в парке. А потом все встречали девицу Тельес-и-Сора.

Та кивнула:

– Да, я экипаж из окна видала. Надеюсь, эта ведьма теперь найдет себе другое развлечение, а от вас, наконец, отвяжется. Пусть теперь над доньей Ромирой измывается.

Я замерла, глядя на Пилар. Да… теперь слово «ведьма» звучало совсем иначе. И я все еще никак не могла поверить, что поняла все правильно. Неужели настоящая ведьма? Самая, что ни на есть?

Пилар покачала головой:

– Что-то на вас совсем лица нет. А я вот возьму и обрадую. И вы вмиг обо всем позабудете!

Мне стало совсем не по себе:

– Давай сегодня без сюрпризов. Ладно?

Пилар лукаво улыбнулась:

– Так этот хороший. Вы с ума сойдете от радости!

Во рту разом пересохло. Я не хотела больше никаких сюрпризов. Ни плохих, ни хороших. Довольно на сегодня сюрпризов! Но Пилар буквально светилась от счастья. И все косилась куда-то в угол.

Я сглотнула:

– Ну? Что за сюрприз?

Она ухватила меня за руки, сжала, заглядывая в лицо:

– Барышня, миленькая, наш Желток вернулся!

Глава 34

Меня бросило в жар. Я нервно огляделась, посмотрела на Пилар:

– Не шути так. Не надо.

Та всплеснула руками, широко улыбнулась:

– Донья, миленькая, какие же шутки? Кто же таким шутит? – Она деловито уперла кулаки в бока и пошла вглубь комнаты: – А ну! Выходи, давай, паразит! Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Замерла, выжидая. Но ответом была лишь тишина. И у меня буквально от сердца отлегло. Пилар показалось. Показалось. Иначе и быть не может. Просто она тоже очень скучала по Желтку.

– Перестань. Нет его здесь.

Я потянула завязки напитавшегося сыростью плаща и в изнеможении опустилась на стул. Только теперь поняла, насколько устала. Просто смертельно.

Пилар растерянно повернулась:

– Барышня, ну ведь не сошла же я с ума! Я своими собственными глазами его видала какой-нибудь час назад. Он же тут все перевернул и снова в комод пытался залезть. Ну! Я его кочергой гоняла! Клянусь!

Я опустила голову. Сердце все еще трепыхалось от волнения, никак не могло успокоиться. Наверное, стоит все рассказать прямо сейчас, так и мне легче станет. И Пилар перестанет сочинять небылицы. Да и момент – лучше не выдумать.

Та снова пошла по комнате:

– Желток! А ну, выходи! Выходи, кому сказала!

Я окликнула ее:

– Перестань, слышишь! Прекрати! Нет его здесь. И быть не может.

Пилар с недоумением посмотрела на меня:

– Почему вы так уверены? Ведь, как удрал, так и вернуться может.

Я кивнула на стул:

– Иди, сядь рядом. Я поговорить хочу.

Она выполнила просьбу, но все еще растерянно осматривалась. Я слишком хорошо ее знала, чтобы понимать, что не врет. Наверняка гоняла мышь, а остальное нафантазировала. А может… и вовсе проделки этой ведьмы. Если я, пусть и формально, член семьи, то применить колдовство к моей Пилар ведьме ведь никто не помешает… Теперь ни за что нельзя ручаться… И ее рука теперь будет представляться в каждом шорохе. От этой мысли стало совсем не по себе.

Наконец, Пилар пробормотала, опустив голову:

– Ну… как же так? Я же сама видала… Он просто хитрый. Очень хитрый.

Я облизала губы. Все еще не представляла, как буду рассказывать. Взяла Пилар за руку и сжала кончики пальцев.

– Желток не вернется. Никогда. Я сама прогнала его, слышишь? Он не сможет вернуться.

Та растерянно уставилась на меня:

– Прогнали? Зачем? Ведь вы его так полюбили.

Я нервно сглотнула:

– Да, полюбила, очень. Но так было нужно…

Кажется, Пилар просто не верила собственным ушам. Я никогда не видела ее настолько потерянной. Я постаралась рассказать ей про Желтка, как можно понятнее и проще. Скрыла только одно – что грифоныш говорил со мной. Или не говорил… Теперь я и сама в это не верила. А вот откровения про свекровь выбили почву из-под ног моей Пилар окончательно.

Она сидела, задеревенев. Побледнела. Лишь таращилась на меня и хлопала черными глазами. Наконец, с усилием сглотнула ком в горле:

– Да где же вы такое услыхали, барышня?

Я опустила глаза. Признаваться в том, что специально пошла тайным ходом, я не хотела даже Пилар. Будут лишние вопросы. Да и стыдно…

– Так получилось. В парке подслушала. Выдать себя было неудобно, и я спряталась. А потом и вовсе… как после такого показаться?

Пилар, наконец, встрепенулась, будто очнулась, деловито оправила передник на коленях:

– Эта сеньора, конечно, та еще ведьма, и колдовства никакого не надо… но что б взаправду… Это, уж, слишком, барышня. Быть не может! Сами знаете: люди говорить-то говорят. Только никто же своими глазами не видал. Ну, никто! А эта, похоже, как мачеха ваша – только воду мутит, чтобы страху нагнать. Да еще и Желтка подослала… да куда ей?! В рог вас скрутить не получилось, вот и бесится. Может, вы что не так услыхали?

Я покачала головой:

– Все так, Пилар. Никакого сомнения. В этом-то и дело… Я своими глазами видела, как Желток в зеркало ушел. Мой муж сам сказал, что забрал это зеркало, чтобы грифоныш не вернулся. Он сказал, что здесь никто, кроме его матери, не может сделать такой ход. Понимаешь? Почему не верить остальному? А потом я вспомнила, что когда была в покоях у свекрови, видела там точно такое же зеркало.

Пилар никак не хотела верить, все искала объяснение. Пожала плечами:

– Но ведь это ничего не значит, барышня. Всего лишь зеркало в раме. Дом вон какой большой. А вы лучше меня знаете, что вещи богатые господа иногда целыми комплектами заказывают. Ну, для гармонии… Стулья, канделябры, кушетки… Почему бы зеркала не заказать, если денег полно? Едва ли рама что-то значит.

Да, в словах Пилар было здравое зерно, но теперь я совсем не верила в такие совпадения. Ведьма от щедрот душевных подсунула мне такое же зеркало, каким пользовалась сама? Уж, конечно! Но значит ли это, что то, второе зеркало, тоже ход? И как проделываются эти ходы? От зеркала к зеркалу? Я совсем ничего об этом не знала. Но от очередной догадки бросило в пот. Ведь в тот день, когда мы с Лало упали со скалы, меня нарочно вывели, чтобы показать монастырь, к которому не было дороги… Свекровь, ведь, издевалась. Будто слышала наш с Пилар разговор. Но говорили мы в запертой комнате и довольно тихо…

«Едва ли рама что-то значит…»

А, ведь, Пилар, возможно, права… Зеркало – это не рама, а полированная пластина. Но значило ли это, что любое зеркало, до которого добралась свекровь, может оказаться ходом?

Я поднялась со стула под растерянным взглядом Пилар, подошла к висящему на стене зеркалу. Это было больше разбитого… Я вглядывалась в поверхность. Тогда, когда я выпроваживала Желтка, мне показалось, что отражение приобретает какую-то необыкновенную глубину, проваливается. Даже палец хотелось сунуть. Но сейчас ничего подобного не происходило. Или просто смеркалось? Я попросила Пилар запалить свечу и снова смотрела, но безрезультатно. В конце концов, ведь может же зеркало оказаться просто зеркалом? Это успокаивало, но не слишком.

Пилар не выдержала:

– Барышня, неужели вы думаете, что и это может быть ходом?

Я кивнула:

– Почему нет? Давай, снимем его и вынесем. Потом осмотрись повнимательнее. Нужно убрать все зеркала в покоях. Так будет спокойнее.

Она пожала плечами:

– Совсем все?

Я кивнула на столик:

– Мое – останется. Мне и не надо больше. А остальные уберем.

Во всех покоях нашлось лишь три небольших зеркала. Мы завернули их в скатерть, и Пилар отнесла в старые комнаты. Так стало немного спокойнее. По крайней мере, создавалось ощущение, что я не бездействую, могу хоть что-то. Но про все эти ходы обязательно надо разузнать…

Кажется, Пилар тоже успокоилась. По крайней мере, казалось, что пришла в себя. И про Желтка она больше разговора не заводила, хоть я и ловила ее взгляды. Она все еще осматривалась в надежде заметить его. А я все больше уверялась в мысли, что свекровь вполне могла бы приложить к Пилар свою изящную руку… И это всерьез пугало.

Мы поужинали и легли спать. Я думала, что попросту не смогу сегодня уснуть, но до самого утра проспала на удивление спокойно. Открыла глаза, когда сквозь щели в ставнях уже пробивались утренние лучи. Потянулась… И нога знакомо уткнулась во что-то теплое и мягкое. Сердце почти остановилось.

Я отдернула одеяло и с ужасом увидела блаженно свернувшегося в тепле Желтка.

Глава 35

Я замерла, боясь шевельнуться. Закрыла глаза в детской надежде, что когда их снова открою, Желток исчезнет. Но грифоныш и не думал исчезать. Приоткрыл один глаз, посмотрел на меня через хитрый прищур. Разинул клюв и с наслаждением зевнул.

Мое сердце едва не выскочило. Значит, Пилар не показалось… И что теперь делать?

Рука инстинктивно потянулась к цыплячьей шерстке. Я погладила Желтка по голове, и тот охотно подставлялся. Взгромоздился мне на колени, обвил длинный хвост вокруг руки. Будто боялся, что я ее уберу. Я прижала к себе теплый податливый комок, не удержалась, чмокнула грифоныша в макушку. И глаза защипало. Как же я по нему скучала! Я даже не представляла, что настолько привязалась. Почему все так несправедливо?

Приоткрылась дверь, и в комнату вошла Пилар. Выглядела очень довольной, даже румянец на щеках проступил. Но когда она заметила Желтка, разом побледнела. Подошла, присела на край моей постели:

– Видите, барышня… совсем мне не показалось.

Я кивнула:

– Вижу.

Мы напряженно молчали, и лишь один Желток вел себя, как ни в чем не бывало: прикусывал рукав моей сорочки и настойчиво подставлял макушку, чтобы его почесали.

– Донья моя миленькая, что же теперь делать? – Пилар кивнула на грифоныша: – Его же теперь надо как-то обратно засовать. Мы ведь никак не можем его оставить.

Я опустила голову. Наконец, снова кивнула:

– Да, ты права. – Я посмотрела на Пилар: – Выходит, он пришел через то зеркало, которое висело на стене. Я поздно спохватилась.

Та кивнула:

– Выходит, что так… Я сейчас схожу в старые комнаты и принесу это зеркало обратно.

Я покачала головой:

– Погоди, не сейчас. Вечером. Не надо привлекать внимание. Главное, чтобы мой муж ничего не узнал.

Пилар буквально посерела на глазах, опустила голову. Молчала.

Я уставилась на нее:

– Что? Говори!

Та облизала губы:

– Я сначала думала… А теперь боюсь, что он уже все знает…

Я замерла, по спине прокатило морозцем:

– С чего ты взяла?

Пилар теребила передник:

– Его светлость буквально только что слугу присылал. Сказано, видеть вас желает. В полдень. В саду.

Я застыла, не в силах произнести ни слова.

– И от доньи Ромиры с самого утра приходили. Она хочет знать, когда может нанести вам визит и выказать свое почтение.

Ромира сейчас меня интересовала меньше всего. Я спихнула Желтка с коленей, подалась вперед:

– Что еще сказал?

Пилар пожала плечами:

– Ничего больше.

– А слуга как выглядел? Хмурый или любезный?

Та задумчиво застыла:

– Слуга, как слуга… И говорил, как слуге полагается.

Я встала с кровати:

– Который час?

– Да, уж, девять минуло. Поторопиться бы, барышня, иначе к полудню и собраться не успеете. – Она замялась и добавила: – А, может, и ни при чем тут Желток? Ведь вашего супруга не было здесь, откуда ему знать? И Желтка же он сейчас своими глазами не видал. Может, дело совсем в другом? А?

Я молчала. В словах Пилар, конечно, было разумное зерно, но…

– В чем «в другом»?

Та пожала плечами:

– Так откуда мне знать? Может, просто видеть вас хочет? Если по совести рассудить, давненько он вас не навещал. Соскучился, небось.

Я даже фыркнула:

– Глупости не говори!

Пилар ничуть не сконфузилась:

– Ничего не глупости.

– Ты мне лучше скажи: где ключ от этой комнаты?

Она кивнула на ореховый шкаф:

– В ящике.

Я бросила взгляд на грифоныша – тот все еще нежился на кровати.

– Достань и дверь запри. Прямо сейчас.

Та нахмурилась:

– Зачем?

– Чтобы Желток не вышел. Мало ли что ему в голову взбредет. Мы должны быть уверены, что он отсюда никуда не денется. Вот вчера куда он пропал? Ты всю комнату обсмотрела. Может, он по всем покоям бегал.

Пилар кивнула:

– Ваша правда, барышня. Все может быть. Он вон какой шустрый…

– Вот и запирай. Чтобы все время заперто было, пока он здесь. И смотри в оба. Нельзя допустить, чтобы он снова исчез непонятно куда.

Пилар не спорила – сделала так, как я велела. Она подала мне умыться, сбегала за завтраком. Но мне теперь кусок не лез в горло – я не доела даже булочку с маслом, отдала Желтку. Зачем Вито хочет меня видеть? Не удивлюсь, если он уже узнал про грифоныша. Да. Но тогда что мешало ему прийти сюда самому? Он – мой муж, имеет полное право… Почему в саду?

Мне не хотелось признаваться даже самой себе, но холодела я от другой мысли. Я до одури боялась оказаться разоблаченной. Вдруг он узнал, что я подслушивала? Потому и не хочет уличать меня там, где могут быть лишние уши. В конце концов, ведь кто-то принес тогда фонарь… будто нарочно… или без «будто»? Как я тогда оправдаюсь? Это невероятный стыд. И как Вито воспримет, что я раскрыла тайну его матери? Судя по всему, меня никто не собирался в это посвящать. А я еще и Пилар разболтала…

Я вышла в сад, как в лихорадке. Вся взмокла от переживаний и выглядела наверняка ужасно. Надеялась, что Вито еще не пришел, и я успею постоять на свежем воздухе, чтобы хоть немного прийти в себя. Но мой муж уже ждал меня. И я шла, как на казнь. Пыталась выглядеть, как ни в чем не бывало, но очень сомневалась, что это у меня получалось.

Я сбавила шаг, чтобы оттянуть неизбежное. Пыталась украдкой всматриваться в его лицо, чтобы уловить хоть что-нибудь. Но на этом лице сложно было что-то различить. Мой муж казался невозмутимым, как обычно. Образцовая ледышка. Это красивое лицо оживлял лишь чуть вздернутый уголок губ. Будто он смотрел на меня с не слишком скрываемой усмешкой. Или мне казалось, и не было вовсе никакой усмешки?

Дома я попадала в разные ситуации, бывало, совала нос, куда не следовало, но никогда за всю жизнь мне не было стыдно так, как сейчас. Нянька обычно говорила: «Дело сделано, теперь нечего убиваться, имей смелость принять, что заслужила». Да, она была права. За свои поступки надо отвечать. Даже за самые гадкие… Тем более, за самые гадкие. И если Вито зол на меня, имеет полное право.

Я, наконец, приблизилась. Пришлось приложить усилие, чтобы не отвести взгляд.

– Мне сказали, что ты хотел меня видеть.

Вито взял мою руку и неожиданно поднес к губам:

– Это так.

Глава 36

Признаться, я не ожидала такой любезности, но постаралась не выдать свое удивление. Молчала, напряженно ожидая, что за этим последует. Сердце колотилось так громко, что он мог услышать.

– В последний раз мы расстались не самым лучшим образом…

Я отвела взгляд:

– Все в порядке.

– Я был груб.

Я покачала головой:

– Это я задавала лишние вопросы.

Вито едва заметно улыбнулся:

– Здесь очень короткая и скоротечная весна. Гораздо короче, чем на равнине. – Он сорвал тонкую веточку и покручивал в длинных пальцах. – Неделю назад здесь лежал снег, а через пару дней уже появится первая листва. Совсем скоро зацветут розы. Жизнь возрождается, когда уходит снег. Весна многое меняет.

Последняя фраза прозвучала странно, будто имела какой-то тайный смысл.

Я тоже сорвала ветку ольхи, чтобы занять руки. Да, он был прав – набухшая почка уже лопнула, и пробивался нежный молодой листик. Но при чем здесь листва? Ни за что не поверю, что он позвал меня без причины.

Он добавил:

– На перевале будет очень красиво. Если ты не возражаешь, через несколько дней я велю конюху приготовить лошадей, и мы прогуляемся туда вдвоем.

Я молчала. Мне стало очень неловко, аж в ушах зазвенело. Выглядело так, будто он назначал мне свидание. Да и сам он выглядел как-то иначе, но я не могла понять, что именно изменилось. Может, глаза, вдруг, стали теплее?

Вито остановился и посмотрел на меня:

– Так ты не возражаешь?

Я покачала головой:

– Нет. Конечно, нет… я буду рада.

А внутри все забродило, как древесный сок, и сердце забилось еще чаще. Неужели это все, что он хотел сказать? Просто пригласить меня на прогулку? И невольно в ушах зазвучали слова, брошенные им тогда матери. О том, что он находит меня красивой и с добрым сердцем. Если бы это было правдой… Вито защищал меня перед этой ведьмой. И пусть его настоящих причин я не знала, глупо было отрицать, что это затронуло что-то внутри. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я все слышала? Наверное, ничего хорошего… Я старалась не думать об этом, но именно сейчас ясно осознавала, что между нами все могло бы сложиться. Если бы не его отстраненность. И тайны, которыми он не хотел делиться. Ах, если бы! Но ведь мой муж был далеко не так прост… Я его совсем не понимала.

Он посмотрел на меня:

– Я надеюсь, ты разобралась с грифоном?

Я замерла, пытаясь понять по тону, известно ли ему, что зверек вернулся?

– Да. Желток ушел в зеркало.

Я заметила, как при слове «Желток» уголок его губ нервно дрогнул.

– Я сделала все правильно?

Вито кивнул:

– Да.

Я посмотрела на него:

– Почему ты просто не сказал мне, что надо сделать? Я бы выполнила.

Он какое-то время молчал, а я вглядывалась в его глаза. Нет, мне не показалось – они стали другими. Даже оттенок изменился – это хорошо различалось в свете дня. Стальной серый будто подернулся теплым зеленым, как пробуждающийся парк. Будто он не зря говорил о весне.

Вито разомкнул губы:

– Не все можно сказать напрямую. Особенно если это касается магии. Она всегда оберегает себя. Существует множество запретов. Да, иногда их возможно обойти, но это длинные окольные пути. Порой, непонятные. Ты справилась, и теперь знаешь о зеркалах, и…

Он оборвал так, будто не договорил. И мне стало совсем не по себе, хоть я не могла толком понять это чувство. Но что-то буквально кольнуло внутри. Что ж, если он так открыто заговорил об этом…

– Эти ходы… – Сердце буквально замерло: – Они могут открываться через любое зеркало? Желток может снова вернуться?

Он покачал головой:

– Нет. Зеркало должно быть объектом магического воздействия. Это длительный и сложный процесс. Обычно они парные. И очень небольшие. Достаточно перевернуть его отражаюшей стороной к поверхности. Ход закроется.

– И куда он ведет, этот ход? На внутреннюю сторону?

Вито снова неспешно пошел по аллее:

– Через внутреннюю сторону. Из одной точки внешней стороны в другую. От зеркала к зеркалу. Но если остается лишь одно зеркало, оно может вести на внутреннюю сторону и обратно.

– А что можно делать через эти ходы? – Внутри все съежилось от гадкого чувства. – Наблюдать?

Он кивнул:

– Видеть, слышать. Даже пройти при необходимости.

Я нервно сглотнула. Мои догадки были правильными – ведьма подслушивала и подсматривала… И я даже почти представила, как она втискивает в крошечную глянцевую поверхность свои внушительные телеса… Хорошо, что мы хотя бы засунули это проклятое зеркало в дальний угол. От этой мысли меня даже бросило в жар. Неужели ведьма знала каждый мой шаг? Впрочем, какие мне еще нужны доказательства?

Но теперь появлялся другой вопрос: если мой муж унес зеркало, как Желток вернулся?

Мы молча шли по аллее, и повисшая тишина становилась очень напряженной. К счастью, Вито прервал ее:

– Есть новость, которую я должен тебе сообщить.

Я снова остановилась. Не хотела даже гадать.

– Какая новость?

– Не так давно я получил письмо от герцога Трастамары. И официальное приглашение, заверенное дворцовой канцелярией.

– Официальное приглашение?

Он кивнул:

– В начале лета состоится помолвка старшей принцессы. Нам надлежит присутствовать.

– А что сообщил посланник? Письмо ведь совсем не обязательно. Ведь вы не в таких отношениях, чтобы состоять в переписке.

Вито усмехнулся:

– Похоже, он полагает, что мы весьма сблизились тогда в дороге. И адресует на правах приятеля. Угодно взглянуть?

Я молча кивнула.

Муж вытянул из рукава сложенную бумагу и протянул мне:

– Прочти.

Я развернула лист, но даже отшатнулась, увидев вместо ровного почерка невыразимые каракули, которые было сложно разобрать.

Вито даже улыбнулся:

– Да, должен признать, что Трастамара большой оригинал. Оставь себе, прочтешь на досуге. Здесь нет ничего важного.

Я сложила бумагу и убрала за корсаж. Молчала, не понимая, что чувствую. В иных обстоятельствах я бы обрадовалась, я была при дворе лишь однажды. А прибыть в положении герцогини Кальдерон – вообще особая честь. Но письмо от посланника меня очень смутило. И охватило чувство, что мне хотели о чем-то напомнить. Именно мне… В переживаниях о Желтке я почти забыла о медном медальоне, так и не разгадав его загадку. Доставала несколько раз, пока не видела Пилар, вертела в руках, чувствуя, как поначалу нагретый металл мгновенно остывает, но неизменно убирала в комод. Я не понимала, зачем мне эта странная вещь.

Вито пристально смотрел на меня:

– Тебя это расстроило? Я думал, будет наоборот.

Я поспешила взять себя в руки, улыбнулась:

– Нет, что ты. Просто очень неожиданно. Приглашена вся семья?

Он покачал головой:

– Нет. Только мы вдвоем. Это очень большая честь.

Я задумчиво кивнула:

– Конечно, я понимаю.

Да, ведь тогда они говорили о том, что ведьме ко двору путь заказан… Я бы очень хотела узнать, что на самом деле там случилось. Но едва ли до сих пор могли гулять какие-то сплетни.

– Времени совсем мало. Я уже распорядился выписать для тебя портных и ювелира. Суконщики должны прибыть со дня на день, чтобы ты могла выбрать ткани и кружева. Не старайся экономить, выбирай то, что будет достойно твоего положения. Я сам оплачу эти расходы, твоих личных средств эти траты не коснутся. Не забывай, что король прислал тебе щедрый дар. Драгоценности нужно непременно надеть и выбрать для них подходящий туалет. Это наш первый совместный визит. Мы должны выглядеть наилучшим образом.

Я лишь кивала и кивала, но в ушах гудело. Нет… посланник напоминал о себе не просто так. Я должна разгадать тайну этого проклятого медальона до того, как мы отправимся в столицу. Я буквально кожей чувствовала, что именно этого от меня хотят. И вопросы снова осами загудели вокруг. Я мучительно хотела остаться одна.

К счастью, Вито разыскал управляющий Пако. Муж извинился и ушел с ним. Я побрела по дорожке, глубоко вдыхая весенний воздух, и не могла отделаться от едва уловимого чувства, что и Желток, и проклятое зеркало, и это письмо посланника – звенья одной цепи.