Текст книги "Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Глава 57

Казалось, от напряжения мое сердце не выдержит. Я боялась не устоять на ногах и прислонилась к стене. Плевать, как это выглядело. Пусть думает, что хочет. Проклятый оборотень уже и так раздавил меня, как жука.

Он уставился со слащавой улыбкой:

– А сердечко ничего не подсказывает?

Я стиснула зубы. Молчала. Не хочу озвучивать предположения. А он ждал, будто в предвкушении неверных догадок. Я облизала губы:

– Нет.

Трастамара разочарованно скривился, становясь похожим на балаганного паяца.

– Жаль…

У меня уже не было терпения.

– Говорите же!

Посланник поднял голову:

– Какое нетерпение… Твоя мать приходилась мне единокровной сестрой. Стало быть, ты обрела любящего дядюшку.

Меня охватило такое облегчение, что я запрокинула голову, откидываясь на стену, и прикрыла глаза. Тяжело дышала. Господи, спасибо! Все равно глубоко внутри я ужасно боялась, что этот человек может оказаться моим отцом. Это было бы кошмарным ударом. Нестерпимым.

Я постаралась взять себя в руки:

– Что случилось с моей мамой? Вы ведь знаете.

Размякшее лицо Трастамары вдруг стало жестким и резким:

– Твоя мать всего лишь поплатилась за собственную глупость. Люди говорят, что в рай силком не затащишь. Так это правда.

– В рай? – Я даже усмехнулась: – Я узнала вас достаточно для того, чтобы понять, что ваш рай может выглядеть иначе. Я не верю, что моя мама была глупой настолько, чтобы…

Я не договорила, опустила голову. Что я сделаю, если услышу, что это совершил он? Своими руками? Что я могу ему сделать? Меня лихорадило от нервного напряжения. Вопросов было столько, что я даже не могла последовательно вести нить разговора. Я ужасно хотела скорее узнать все и покончить с этим.

Покончить…

Но в груди так и сидело леденящее чувство, что нам с Вито никто не позволит отсюда уйти. Я старалась отбросить его, потому что страх лишал сил, но оно сидело ядовитой занозой.

Я постаралась взять себя в руки.

– В документах написано, что имя моей матери Эстер Эскалона. Значит, это неправда? Ведь вы, ваша светлость… говорят, что вы родственник короля. Из принцев Авейро и графов Осорио. Значит…

Трастамара хмыкнул и кивнул:

– Значит, значит…

Я молча смотрела на него в ожидании, что тот продолжит. Но мерзавец не торопился. Хотел, чтобы я вымаливала ответы.

– Как звали мою маму?

– Бланка Осорио принцесса Авейро.

Я с трудом сглотнула:

– Принцесса Авейро? Вы говорите правду?

– Правдивее некуда.

Сердце колотилось где-то в горле. Принцесса Авейро… Получается, что тогда и я тоже приходилась родственницей самому королю… Уму непостижимо… Но что-то маячило, как тень. На самых задворках памяти. Казалось, я слышала это имя совсем недавно. Но не могла толком вспомнить, при каких обстоятельствах.

– Тогда почему вы носите титул простого герцога? Ведь вы принц?

Трастамара снова усмехнулся, и его глаза зло блеснули:

– Принц? Да любой другой титул весомее и уважаемее титула принца Авейро. Самая нищая ветвь, владеющая убогой хибарой и лесочком размером с ладонь! Хотя наша кровь ничем не уступает крови в жилах короля. Больше того – превосходит. Во всем превосходит. Потому что из всего королевского дома только в нашей семье были ведьмы. Сильные ведьмы. Но никто из них не пошевелил даже пальцем ради семьи. Никто из них. Ни моя мать. Ни моя сестра. И никто до них. Прозябали в нищете. Хранили свой дар, как скупец, который питается объедками и носит лохмотья. Но по ночам тайком спускается в подвал и пересчитывает золото в сундуках. – Он почти выкрикнул: – Что толку в золоте, если его не тратишь? И не станешь тратить? Зачем оно?

Я молчала. А Трастамара, казалось, входил в раж, потому что, судя по всему, получил, наконец, возможность выговориться. Не думаю, что он мог сказать это кому-то еще.

– Мать меня даже не слушала, пресекала любой разговор, едва я пытался начать. Сестра оказалась податливее, потому что была еще девчонкой. Просто был нужен подход. Она была еще талантливее матери и даже могла оставлять в предметах часть своей магии. И я мог почувствовать и впитать ее, потому что в нас текла одна кровь. Но магия быстро исчезала и проявлялась лишь рядом с сестрой. У нас даже была детская игра, когда Бланка наполняла магией любой предмет в комнате, совершенно любой. А я его искал. Это была наша игра «Горячо-холодно». Вилки, книги, канделябры, пуговицы, куклы, салфетки, украшения. Я пробовал собирать эти предметы, «не открывая», чтобы потом получить больше магии разом. Но это не сработало. А потом Бланка подросла и стала во всем походить на покойную мать. Но я уже не хотел с этим мириться. Я не сомневался, что рано или поздно смогу уговорить ее воспользоваться силой на благо семьи. Неважно, как именно. И, разумеется, не мог допустить, чтобы она вышла замуж и уехала, чтобы принести свой бесценный дар в другую семью. Но Бланка оказалась глупой и упрямой. Решила оставить меня в дураках. Тайком обвенчалась, родила дочь. – Трастамара устало посмотрел на меня и желчно усмехнулся: – Тебя. Вырастить младенца было бы проще… чем договориться с его упрямой матерью…

Во рту пересохло, в груди зазвенела гулкая пустота.

– Вы убили мою маму?

Посланник вытянул губы:

– Нет. Не смотри на меня так. Она все сделала сама, вообразив, что этим спасает тебя. Сначала она устроила скандал, чтобы ее отлучили от двора. Покойная королева тогда была в дикой ярости. Потом, наконец, воспользовалась своей магией и явилась под личиной другой женщины. Требовала признать тебя законнорожденной. Полагаю, это ты знаешь. Ушло много времени, чтобы найти тебя. Но я очень не люблю, когда из меня делают дурака. С твоей матерью я допустил слишком много ошибок. Поэтому с тобой постараюсь не допустить ни одной.

Я с трудом сглотнула. Интересно, сколько правды в словах этого мерзавца? Он уверяет, что пытался с моей мамой договориться. Но я почти не сомневалась, что это было не так. Он загнал ее в угол. А теперь добрался до меня.

Я покачала головой:

– Все же, вы допустили ошибку. Во мне почти нет силы. Я ничего не могу. Даже прорастить зерно.

Трастамара кивнул:

– Я знаю. Большего мне от тебя и не надо. Ты уже сделала все, что нужно.

Я не ожидала такого ответа.

– Тогда зачем мне приказали выйти замуж? Ведь это тоже вы.

– Принять магию из предмета можно только в присутствии другой магии. Инес де ла Серда – единственная ведьма, о которой мне известно. Она смолоду соперничала с твоей матерью, и однажды я застал их, швыряющими друг в друга заклинания. Но той было слишком далеко до твоей матери. Войти в этот дом ты могла, разве что, женой… и неважно, чьей именно. – Он покачал головой: – Но угораздило выдать тебя именно за этого спесивого делягу…

Я молчала, слушая звон в ушах. Подняла голову:

– Это баснословное приданое? Чтобы от меня не отказались? Ведь так? Но как вы уговорили короля?

Трастамара улыбнулся:

– Пообещал ему карманную ведьму, разумеется.

– Меня?

Тот лишь хохотнул. А у меня внутри все сжалось. Столько трудов, чтобы подарить ведьму королю? Это совсем не походило на того Трастамару, которого я успела узнать. Столько трудов, чтобы обделить самого себя? Какая глупость.

– А на самом деле?

Он посерьезнел:

– Я сам получу силу и заберу себе место, которое сочту нужным. Так практичнее всего.

– Место… короля?

Он не ответил. Лишь многозначительно посмотрел. Но этот взгляд говорил лучше слов.

– Значит, в этой чернильнице… – я с трудом шевелила губами, – магия моей мамы? Вся магия, которую она оставила? Оставила для меня?

Трастамара удовлетворенно кивнул. А меня пробило дрожью. Все это время, с тех пор, как я нашла библиотеку, эта чернильница была у меня перед самым носом. Вся сила, которая была мне так необходима. А я просто ходила мимо. Мимо! Даже не подозревая! Теперь я понимала, почему у меня ничего не получалось с заклинаниями. И не могло получиться. Потому что сила, заключенная в медальоне, была очень ничтожна. Просто детская игра…

Я смотрела на зажатый в руке посланника флакон и готова была кричать в голос, биться, как дикий зверь. Я отдала собственную силу своими руками. И как только Трастамара откроет флакон, она утечет к нему безвозвратно. И я ничего не смогу сделать.

Посланник смотрел на меня с видом триумфатора. Перехватил чернильницу поудобнее и коснулся крышки:

– Ну, что ж, покончим с этим.

Глава 58

Я словно в замедлении видела, как Трастамара подковырнул присохшую крышку кончиком полированного ногтя. Сама не понимала, что собиралась сделать. Подалась вперед:

– Стойте!

Посланник замер от неожиданности, изогнул бровь:

– Что?

– Постойте. – Я облизала губы. Во рту так пересохло от волнения, что я с трудом могла говорить. – А вы не боитесь, что эта сила может убить вас?

Я озвучила первое, что пришло в голову. Я понятия не имела, возможно ли это. Ни в одной книге даже не упоминалось о том, что магию можно сохранить в осязаемом предмете. О последствиях – тем более. Но если я ему позволю совершить задуманное, это будет значить, что все было напрасно. Абсолютно все. Это будет значить, что мама погибла зря. И наша с Вито судьба будет незавидной. Трастамара хитрый и расчетливый, он не оставит свидетелей. Глупо было даже надеяться. Он не даст шанса никому. Ни мне, ни Вито, ни Пилар…

Мерзавец шумно выдохнул. Его умиротворение испарилось, и теперь на висках набухали синеватые жилы. Мне казалось, что я сумела его смутить.

– Что ты несешь?

Да, мне удалось заронить зерно сомнения. Он так уверился в удачном исходе, что, кажется, даже не задумывался о возможных рисках. На его лице на мгновение отразилась растерянность, но он поспешил взять себя в руки.

– Ложь!

– Вы знаете наверняка?

Я изо всех сил старалась напустить на себя холодное спокойствие, но внутри все ходило ходуном. Едва ли этот ничтожный трюк сработает с «любящим дядюшкой». Единственное, чего я могу добиться – немного оттянуть время. Но для чего? Я должна выхватить флакон и открыть его первой. Во что бы то ни стало. Но как это сделать? Это невозможно. Не могу же я с ним драться!

Трастамара яростно зажимал в кулаке чернильницу:

– Ты врешь. И очень напоминаешь сейчас свою мать. Всем напоминаешь. – Он прищелкнул языком: – М-да… Кровь – не вода. Все женщины в нашем роду были хуже чумы.

Я опустила голову, чтобы он не видел моего лица.

– Я не вру. Мама оставила мне большую библиотеку. Я много читала. Я так и не сумела понять, как оставляют магию в предметах. Зато узнала о последствиях.

Трастамара недоверчиво замер:

– Каких последствиях?

Боже… если бы я знала. Приходилось сочинять на ходу.

– Если получить слишком много, магия может убить. Физическая оболочка не выдержит.

Посланник скривился и фыркнул, как кошка:

– Вздор! Не заговаривай мне зубы. Мы с твоей матерью одной крови. Значит, одной телесной силы.

Я подняла голову:

– Но ведь сила передается только по женской линии.

Трастамара поджал губы:

– Значит, я буду первым мужчиной. Хватит!

Он снова принялся за чернильницу, поддевая ногтем крышку.

Меня ошпарило от ужаса:

– Стойте! Я не хочу на это смотреть!

Мои крики больше не действовали. Трастамара процедил:

– Тогда отвернись к стене или закрой глаза.

Я качала головой:

– Вы делаете ошибку. Поверьте…

Но он больше не слушал, ковырял ссохшиеся от времени камнем чернила. Сейчас он откроет… и все будет кончено.

– Ответьте мне еще на один вопрос. Сейчас. – Я старалась приближаться крошечными незаметными шажочками. Глупая затея, но больше ничего не приходило в голову. – Зачем вы притворялись сумасшедшим стариком? Зачем этот маскарад?

Трастамара неожиданно отвлекся от чернильницы. Его пальцы уже были вымазаны черным. Похоже, тепло влажной ладони размягчало засохшую краску. Еще немного, и крышка отойдет.

– Тебя это так интересует?

Я кивнула и подалась вперед, словно в случайном порыве.

– Вы делали это безупречно. Сложно не восхититься. Когда вы приехали в Кальдерон, я была под большим впечатлением. Признаться… я была в ужасе от такого посланника.

«Дядюшка» преобразился на глазах. Глупая похвала, кажется, угодила прямо в цель. Еще бы, я была единственной, с кем можно было настолько откровенничать. Он прищурился, сделал знакомый жест, будто надевает на нос невидимый лорнет:

– А кто такого в чем-то заподозъит? К тому же, эти ужимки очень нгавятся коолю. Оигиналам всегда позвоено бойше, чем пъочим. А я очень нуждался в кооевском гаспоожении и особых миостях. – Он махнул перед лицом ладонью, будто снимал маску. – Без помощи короля все это оказалось бы недостижимо.

Я отводила глаза, чтобы явно не смотреть на чернильницу. Пыталась приблизиться на расстояние вытянутой руки и попробовать выхватить флакон. Глупо, но лучше, чем ничего.

– А теперь? Станете сами собой? Теперь маскарад уже не нужен?

Трастамара молчал. Пристально смотрел на меня. Вдруг кинулся вперед с проворством змеи и крепко ухватил меня за руку. Вывернул, причиняя боль. С сожалением покачал головой:

– Вся в мать… Даже не представляешь, насколько это предсказуемо! Если бы только можно было направить вашу упертость в нужное русло!

Он разжал хватку и оттолкнул меня так, что я отшатнулась к двери.

– Не приближайся. Или твоя служанка умрет немедленно.

Он снова принялся за чернильницу, но крышка все не поддавалась. Трастамара потерял терпение, достал из-за пояса кинжал и скреб острием. Наконец, раздался сухой щелчок, и я поняла, что это конец.

Мерзавец замер, с благоговением глядя на чернильницу. На его лице выступили крупные капли пота. Он медлил. Неважно, предвкушал или сомневался – дело сделано, и я уже не могла ничего исправить.

Висела удушающая тишина. Спертый воздух будто давил на плечи. Пламя догорающей свечи в фонаре бесновалось и чадило. И мне казалось, что он запрет меня в этой тюрьме навсегда… Эта зловонная духота и эти четыре стены…

Трастамара сосредоточенно держал флакон перед собой. Откинул крышку большим пальцем. Замер. И я замерла в мучительном ожидании. Но ничего не происходило. Мгновения превратились в тягучую немую вечность. Но, вдруг, у самого горлышка мелькнула знакомая золотистая искра. Еще одна. Еще одна. И из чернильницы заструился искристый дымок, образуя облако.

Я чувствовала отчаяние. И огромную вину. Я не смогла это предотвратить. Я обесценила мамину жертву. Я никчемная. Я все испортила. Сквозь золотистую дымку я видела торжествующее лицо Трастамары. Он блаженно прикрыл глаза, и дымка начала таять, растворяться. Наверное, сила уже перетекла в него… А я почувствовала чудовищную слабость, будто из тела вынули все кости. Перед глазами замелькали «мушки». У меня больше не было сил даже держаться на ногах. Я прислонилась к стене и съехала вниз. Ладони налились свинцом, и я узнала знакомые предобморочные покалывания. Веки отяжелели, язык словно увеличился в размере. Я не спала двое суток и почти ничего не ела. Но мне было уже все равно. Сейчас волновало только одно.

Я с трудом подняла голову:

– Ваша светлость… Я прошу вас, исцелите моего мужа. И освободите мою служанку. Прошу, отпустите их. Сделайте так, чтобы они забыли все, что здесь произошло. Ведь вы теперь можете.

Трастамара глубоко вздохнул, расправляя плечи. Должно быть, почувствовал, как в нем потекла магия. Хотя у меня тогда не было ничего подобного. Но в медальоне ее было слишком мало.

– А за себя почему не просишь?

Я облизала губы:

– А разве в этом есть какой-то смысл? Мы кровные родственники. Мою память вы никогда не сможете стереть. Значит, вы меня не отпустите.

На лице «любящего дядюшки» расползлась грустная улыбка:

– Ты добрая девочка. И неглупая, ведь так? Твоя матушка тоже была очень смышленой, изобретательной. И доброй… Только верила в химеры и сказки. А мы все – живые люди. Живем здесь и сейчас. И совсем не в сказке. Может, нужно смотреть реальнее? И тогда ты сможешь увидеть, что я поступил правильно? Может, ты даже сумеешь понять меня, и мы сможем стать настоящей семьей? Теперь у нас большие возможности. – Он покачал головой: – Ты моя кровь, разве я могу желать тебе зла?

– Я сделаю все, что вы хотите, дядя. Только освободите Пилар и исцелите моего мужа. Больше я ничего не прошу.

Он кивнул:

– Я освобожу твою служанку. Обещаю. Даже дам ей денег.

– А мой муж?

Трастамара поджал губы. Молчал. И внутри все заледенело от ужасного предчувствия. Я не могла даже сделать вдох. Подалась вперед:

– Мой муж жив?

Мерзавец сосредоточенно кивнул:

– Да, он пока жив.

– Так исцелите его! Умоляю!

Он даже отвернулся:

– Прости, Лорена, но это не в моих силах.

Я попыталась вскочить, но не смогла – ноги не держали. Слезы уже катились по щекам.

– Что вы такое говорите? Дядя, прошу, исцелите его. Прошу!

Он покачал головой:

– Я не могу. Это один из старых ядов моей матери. Противоядия у меня нет. Полагаю, его не существует.

– Вы получили магию. Вито вам не кровный родственник, исцелите его магией! Прошу!

Трастамара снова и снова качал головой:

– Я этого еще не умею. Мне жаль, но часы твоего мужа уже сочтены. Я ничего не могу поделать. Нужно смириться.

Теперь я в буквальном смысле стояла перед ним на коленях. Кивнула на свое зеркало:

– Оно ведет к маминой библиотеке. Там есть целая книга о ядах и противоядиях. Позвольте мне принести ее. Я найду нужное заклинание, и вы спасете моего мужа. Прошу, дядя. Я больше никогда ни о чем не попрошу вас.

Трастамара покачал головой:

– Разумеется, нет. Откуда я могу знать, до чего ты еще додумаешься?

– Тогда пройдите сами. Теперь вы можете. Спасите моего мужа.

Он смотрел на меня с насмешкой:

– Неужели, действительно любишь? Собственного мужа? – Его губы презрительно дрогнули: – Вот, уж, воистину, чума! Твоя мать так оберегала твоего отца, что я лишь недавно, наконец, узнал, кто он. Даже удивительно было обнаружить, что ты всего лишь нелюбимая дочь, которую с трудом терпят.

Я пропустила эти слова мимо ушей. Сейчас это не имело значения.

– Дядя, прошу, принесите книгу.

Надо же, он сдался. Но, скорее, им двигало любопытство и желание опробовать полученную силу. Я подробно описала путь до библиотеки, где именно взять книгу. Но не слишком верила, что этот мерзавец выполнит просьбу. Но больше я ничего не могла.

Трастамара подошел к черной цепи в углу камеры и разомкнул обод:

– Маленькая предосторожность. Не хочу, чтобы в мое отсутствие ты наделала глупостей.

Я не возражала. С трудом поднялась, позволила надеть кандалы на руку и запереть на замок.

Трастамара стоял перед зеркалом, но никак не мог решиться дотронуться до поверхности.

– Я много раз пытался это сделать. Получалось лишь погрузить руку. – Он обернулся на меня: – Каково это?

– Просто короткое падение. Больше ничего.

Он вытянул руку, но снова осторожничал. И все время оборачивался на меня, будто ждал подвоха. Наконец, коснулся зеркальной поверхности. Но происходило что-то странное. Исчезала лишь рука, а сам Трастамара оставался на месте. Он сделал несколько попыток, но рука не проваливалась в зеркало дальше локтя.

Даже в жалком свете фонаря я заметила, как он побледнел. Снова повернулся ко мне, и его лицо буквально перекосила чудовищная гримаса:

– Что ты сделала?

Сердце пропустило удар. Я покачала головой:

– Ничего. Клянусь.

Казалось, он сейчас в припадке убьет меня. Трастамара зашарил под одеждой, и я не сомневалась, что ищет кинжал. Но он отыскал ключи и направился к запертым ставням на стене. Нервно отпер, открывая второе зеркало. Я заметила, как у него дрожали руки. Он даже прикрыл глаза, прежде чем коснуться зеркальной поверхности. Но произошло все то же самое: рука погрузилась лишь по локоть. Сколько он ни пытался.

И теперь стало страшно до дрожи. «Любящий дядюшка» развернулся ко мне с перекошенным лицом. Приблизился в два широких шага. Без колебаний схватил за шею и припер к стене, сжимая пальцы:

– Что ты сделала, мерзавка?

Глава 59

Не знаю, что я чувствовала в этот момент. Страх за собственную жизнь? Ликование от того, что у Трастамары ничего не вышло?

Не знаю…

Скорее это было сродни острой животной панике. Я не думала ни о чем, все сосредоточилось на единственном миге и на каменных пальцах на моей шее. На попытке сделать полноценный вдох. Но я задыхалась. Проклятые пальцы словно раскалялись, и стали вдруг настолько горячими, что терпеть стало невозможно. Меня жгло, словно приложили угли из печи. Я с отчаянием цеплялась за эту руку, пытаясь ослабить хватку, но ничего не получалось. От напряжения заломило виски, меня бросило в пот. Слезы катились градом.

Трастамара тряхнул меня, с силой впечатывая в стену. Скорбно звякнула цепь.

– Что ты сделала, маленькая дрянь?

Я лишь открывала рот, не в силах выдавить ни слова. Пыталась качать головой, широко открыла глаза. Остался лишь этот нестерпимый жар. Больше всего на свете я хотела, чтобы он убрал руку. Но тот лишь сильнее стискивал пальцы.

– Что ты сделала?

Воздуха больше не было. Перед глазами поплыли алые круги, и я буквально чувствовала, как из меня вытекают крупицы последних сил. Я проваливалась в желанное бесчувствие, с облегчением понимая, что раскаленная рука, наконец, холодеет. Она больше не жгла. Теперь, наоборот, остыла так, словно приложили кусок льда. Будто касание мертвеца…

Хватка, вдруг, ослабла. Хлопки по щеке возвращали в реальность. Я с трудом сфокусировала взгляд. «Любящий дядюшка» склонился надо мной. В его глазах на миг мелькнуло смятение, но, тут же, сменилось злостью.

– Только обмороков здесь не хватало! Куда делась магия? Отвечай!

Я облизывала пересохшие губы, терла шею, словно пыталась убрать следы этого касания. Мне все еще казалось, будто на горле что-то неумолимо сжимается. Я с трудом покачала головой:

– Я не знаю. Это правда. Клянусь.

Трастамара отстранился на шаг, нервно тер подбородок.

– Я ее чувствовал. Чувствовал!

Я снова покачала головой:

– Значит, она все еще у вас. Я не чувствую ничего. Готова поклясться всем, чем только захотите. Я не сделала ничего.

Мерзавец прикрыл глаза. Сделал глубокий вдох, чтобы прийти в себя. Снова подошел к зеркалу на стене и просунул руку. Результат не изменился. Рука провалилась по локоть. Он медленно вытянул ее обратно, с нескрываемым сожалением посмотрел на собственные пальцы. Молчал, погруженный в раздумья. Наконец, посмотрел на меня. Пламя в фонаре доживало последние минуты. Маленький красный огонек. Он раскрашивал кромешную темноту дрожащим багровым светом. Подсвечивал напряженное лицо Трастамары, превращая его в зловещую фреску.

Он уставился на меня:

– Что ты можешь?

Я покачала головой:

– Ничего. Я сказала правду.

– Хоть что-нибудь ты должна уметь! Думай!

Я снова покачала головой:

– Нет… Я могу лишь проходить на внутреннюю сторону. Это все. Я долго сидела над книгами, пыталась упражняться, но у меня не получается ничего. Во мне слишком мало силы. Я не могу сотворить даже чистое заклинание жизни. Самое простое. Мне с трудом удалось прорастить зерно, но росток даже не окреп. Он почти сразу погиб. Я ведьма лишь на словах. Я говорю правду. Я не гожусь даже в травницы, потому что вся эта простая магия создается на основе заклинания жизни. Я ничего не могу.

Сердце заколотилось, потому что вопреки разуму в него закралась надежда. Может, он оставит меня в покое, если убедится, что я совершенно не опасна?

Трастамара стиснул зубы:

– Думай еще. От тебя должен быть хоть какой-то прок! Плевать на заклинание жизни. Может, сможешь создать золото? Драгоценности?

Я снова и снова качала головой:

– Нет. Не смогу.

Он подошел совсем близко:

– Хоть что-нибудь…

Я молчала.

– Совсем ничего?

– Ничего. Клянусь всем, что мне дорого. Ничего.

По лицу Трастамары прокатила нервная дрожь. Он молчал. Лишь тяжело дышал. Вены на его висках угрожающе набухли и казались в этом свете черными. Лицо лоснилось от пота. Вдруг он потянулся к оковам и разомкнул замок, освобождая мою руку. Она показалась мне совершенно невесомой без этого страшного груза. Неужели отпустит? Я боялась в это верить… Но что тогда? Бежать на внутреннюю сторону, во что бы то ни стало найти свекровь и рассказать про Вито. Она должна спасти сына. Она мать! Она свернет горы! Вдвоем мы должны найти способ. Лишь бы не было поздно. И пусть плюется в меня ядом, сколько угодно! Она – мать. И у нее есть сердце.

Я с надеждой всматривалась в лицо Трастамары. А он смотрел на меня. Но мне совершенно не нравились его глаза. В них сквозила какая-то странная боль.

– Значит, я не смогу предоставить королю ничего стоящего? Совсем ничего?

Я уверенно покачала головой.

Трастамара отрешенно закивал. Снова молчал. Стиснул зубы:

– Даже не соврешь?

Я с трудом сглотнула:

– Я говорю правду.

Он снова кивал. Но в воздухе висело такое напряжение, что я ощущала его физически.

– Тогда я ничем не могу тебе помочь.

Я не поняла, что он имел в виду. Молчала, ожидая пояснения. Он уловил мой взгляд:

– Во мне силы нет, и уже не будет… как это ни прискорбно. Я умею принимать поражение. Что поделать… Но это значит, что перед королем я непременно должен как-то оправдаться. Но от тебя толку тоже нет. Значит, представить королю обещанную ведьму я не могу. Как и не могу сказать, что я в этой ведьме ошибся, или упустил ее… Ты же меня понимаешь? Ты мне не оставила выбора… Мне, правда, жаль, что все вышло так…

Сердце пропустило удар. А потом будто сорвалось в холодную бездну. Чутье отозвалось намного быстрее разума. Я попятилась к стене. Трастамаре нужно оправдаться… Я для него бесполезна…

Он пошарил за поясом, и я увидела уже знакомый кинжал.

– Я буду вынужден сказать, что ты пыталась наслать заклятье на короля. Мне пришлось действовать. Глупость, но мне он поверит. – Мерзавец пошел на меня: – Лучше просто молчи. Мне тоже непросто.

Как нарочно, свеча в фонаре выплюнула яркую искру и погасла. И все накрыла кромешная темнота. Мы оба замерли от неожиданности. Трастамара запомнил, где я стояла – можно ударить наугад. Сейчас я лишь слышала его шумное тяжелое дыхание в опасной близости. Я поспешно прокралась вдоль стены, стараясь производить как можно меньше шума. Потом присела, сжалась. Нужно добраться до табурета и взять мое зеркало. Я хотя бы смогу сбежать на внутреннюю сторону. А потом что-нибудь придумаю.

Вдруг мелькнула бледная полоска света из двери, но, тут же, погасла. Я замерла. Раздалась напряженная возня, и что-то тяжелое, словно мешок, упало на пол. И забилось. От страха я не могла пошевелиться. Не понимала: замереть или бежать? В неосознанном порыве начертила в воздухе знак огня, как делала это много-много раз в маминой библиотеке. И даже не сразу поняла, что знакомая искристая дымка зазолотилась в темноте. Намного ярче, чем обычно. Собралась в крупный шар и ударила в потухший фонарь. И пространство осветилось ровным колдовским светом.