Текст книги "Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Глава 52

Я не задавала лишних вопросов. Даже едва ли удивилась. Глубоко внутри я знала, что нам не позволят уйти так легко. Ловушка была расставлена слишком добротно. Они просто недооценили сообразительность моего мужа.

Я поднялась на ноги, собрала с травы плащ Вито и отряхнула бархат. Он накинул его на плечи, и я привстала на цыпочки, взялась за завязки:

– Я помогу.

Мне показалось, что он хотел отвести мои руки. Но будто опомнился. А потом замер. Поднял голову, словно боялся, что я могу невзначай коснуться его лица. Я старательно завязала узел. Молчала. Он даже удивился.

– Ты ничего не спросишь?

Я пожала плечами:

– Если ты просишь, значит, так надо… Я сделаю все, как ты скажешь.

Он грустно усмехнулся:

– Похоже, мне досталась идеальная жена.

Но смеяться не хотелось. Ни мне, ни ему.

– Ты что-то почувствовал?

Вито напряженно кивнул:

– Взмыленные лошади. Не меньше десятка разом. Они еще достаточно далеко, но оставаться здесь опасно. Нужно уходить. С рассветом на дорогах появятся путники, кареты, телеги, и мое чутье уже мало чем поможет.

Я облизала пересохшие губы, и внутри все сжалось.

– Десять всадников? На нас двоих? Как на страшных преступников?

– Мы попытались обмануть короля. Это не так безобидно, как кажется на первый взгляд.

Я заглянула в его лицо:

– Или посланника?

Вито шумно выдохнул, поджав губы:

– Полагаю, в данном случае это одно и то же.

– Но как нас так быстро нашли? Они следили за нами? Да?

Он поймал мою руку, сжал:

– Лошадей придется оставить здесь.

– Почему?

– У обеих по меченой подкове.

Внутри похолодело:

– Разве это не наши лошади?

Он кивнул:

– В том и дело, что наши… Похоже, их велели перековать, едва поставили в стойло. Я не сумел это предвидеть.

Я стиснула его пальцы:

– Не вини себя. Ты не мог предусмотреть абсолютно все. Это же невозможно!

– Придется какое-то время идти пешком.

Я кивнула:

– Значит, мы пойдем пешком. Я готова.

Вито как-то механически проверил шпагу, обнажив клинок наполовину и снова убрав в ножны. Достал из-за пояса пару пистолетов, которые я заметила только сейчас. Снова что-то проверил и протянул один мне:

– Все просто: жмешь на курок. – Он накинул палец на металлический рычажок. – Вот сюда. Только осторожно. Чем ближе, тем лучше. В упор – тоже прекрасно, пуля не пропадет зря.

Я покачала головой и отстранилась.

– Нет, что ты. Я не смогу выстрелить в человека. Не смогу!

Он вложил рукоять мне в руку:

– Не обязательно в человека. Это лес, здесь есть зверье.

Я снова замотала головой:

– Ты сказал, что к тебе хищники не подходят.

– Но я не могу поручиться, что окажусь рядом в любую секунду. Возьми, так мне будет спокойнее.

Я стиснула зубы:

– Хорошо.

Я сдалась – сейчас не время для споров. Я пообещала взять пистолет, но не обещала непременно выстрелить. От этой мысли стало немного спокойнее.

Рассвет наступил стремительно. Мы шли по лесу в полном молчании. Земля в низинах была влажной от недавних дождей, и мои юбки стали тяжелее, путались в ногах. Меня охватывало ужасное чувство, что нам не уйти. Я буквально читала то же самое на лице своего мужа. Но не хотела что-то спрашивать.

Вдруг он схватил меня за руку, резко повернул и шлепнул свободной рукой по воздуху, будто ловил муху. И я увидела в его пальцах маленькую стрелочку с белым оперением. Словно от детской игрушки.

– Что это?

Вито толкнул меня к стволу толстого дуба, а сам встал впереди, заслоняя.

– Стрелка. Судя по всему, с ядом. – Он тяжело выдохнул: – Ты нужна им больше, чем можно было предположить.

Я стиснула зубы, и внутри все сжалось. Я крепче вцепилась в рукоять пистолета. И очень хотелось проснуться… но никак не получалось.

Я тронула Вито за плащ:

– Где они? Ты чувствуешь?

Тот замер на пару мгновений.

– Такое ощущение, что везде.

Он отбросил стрелку, обнажил шпагу и достал из-за пояса пистолет. Выступил на полшага вперед:

– Чего вам нужно?

Повисла гнетущая тишина. Лишь шумел лес, перекрикивались в кронах проснувшиеся птицы. Вновь молниеносное движение, и Вито снова отбросил пойманную стрелку. Но я заметила, что с занятыми руками ему далось это не слишком легко. И снова тишина. А мое сердце отчаянно билось о ребра. В кого они метят? В него или в меня? Хотели бы убить – стреляли бы пулей.

Вито поднял голову, терпеливо повторил:

– Чего вам нужно?

И снова отвечал лишь лес. Но это затишье вселяло ужасный страх. У меня буквально подгибались колени. Я сжимала рукоять пистолета до ломоты в пальцах, и боялась от напряжения бесполезно спустить курок.

На этот раз было уже две стрелки. С разных сторон. Одну Вито снова поймал, вторую отбил гардой шпаги. Похоже, мы были окружены…

Вдруг раздался хлопок в ладоши. Снова и снова. Потом послышался голос:

– Восхитительно, сеньор Кальдерон! Преклоняюсь перед вашими талантами. Было бы прекрасно, если бы вы изволили повторить этот фокус на глазах его величества и всего двора. Дамы были бы в восторге! Клянусь! Я обещаю замолвить за вас словечко.

Внутри все замерло. Голос был как будто знаком, но, в тоже время, нет.

Вито демонстративно убрал шпагу в ножны, но пистолет не опустил:

– Это можно обсудить, ваша светлость. Кто знает, возможно, мы сможем договориться.

Послышался смех, и меня передернуло. Перепутать этот смех было невозможно. Трастамара. Сам. Лично. Но теперь в его голосе не было знакомых ужимок и отвратительной ломаной манерности. Совершенно чистая правильная речь. Без единого изъяна. Благодаря этому и сам голос звучал иначе. Моложе и приятнее. Почти неузнаваемо.

Зашуршали кусты жимолости в отдалении, и королевский посланник, наконец, показался. Но он ли? Я выглядывала из-за спины своего мужа, рассматривая высокого стройного мужчину в простом черном камзоле и широкополой шляпе. Этот человек ничем не напоминал разряженного в пух и прах вымазанного краской чудаковатого старика, страдающего подагрой. На вид он был едва ли старше моего отца. И, пожалуй, я бы могла назвать его даже привлекательным.

Трастамара улыбнулся, и теперь его великолепная белозубая улыбка выглядела органично на помолодевшем лице.

– Разумный поступок, сеньор Кальдерон. Одобряю. Переговоры – это всегда увлекательно и перспективно. Правда, боюсь, что вам, в вашем положении, совершенно нечем козырять. Слабый из вас выйдет переговорщик. Это лишит меня изрядной доли удовольствия от дипломатии.

Вито пристально смотрел на посланника:

– Что вам нужно от моей жены?

Трастамара снова улыбнулся:

– Лишь небольшая услуга, которая не будет стоить вашей драгоценной супруге ровным счетом ничего. Даю слово. Никакого труда.

– Что за услуга?

Трастамара прищелкнул языком:

– Вы любопытны, как истинный придворный, сеньор Кальдерон. Даже жаль, что в последнее время вы очень редко украшаете двор его величества своим бесценным присутствием. Это вполне можно назвать… преступлением. Не так ли? Преступление против двора его величества – это всегда больше, чем просто преступление…

Вито проигнорировал эти слова:

– Что за услуга нужна вам от моей жены?

– Прошу меня простить, но эту информацию я готов открыть лишь самой герцогине. И никак иначе. Мне жаль, но это останется нашим маленьким секретом.

– Я – ее муж. Я должен знать все, что касается моей жены.

Посланник снова рассмеялся:

– Сразу видно, что вы женаты совсем недавно. Как там говорят в народе? Молодо-зелено?.. Должен сказать, что на деле редкий муж знает все о делишках своей жены. Я уверяю вас. Зато имеет возможность безмятежно спать. Вы еще полны иллюзий, мой дорогой Кальдерон. Вам еще неведомо, какую ценность имеет хороший спокойный супружеский сон. Но, если доживете до седин…

Он не договорил, и у меня внутри все сжалось. Трастамара просто наслаждался моментом, прекрасно понимая, что мы в ловушке. Но кому предназначены эти ядовитые стрелки? Мне или Вито? Или нам обоим?

Трастамара, кажется, начинал терять терпение. Картинно выдохнул, вытянув губы, сцепил руки за спиной и приблизился на пару ленивых шагов.

– Сеньор Кальдерон, должен сказать, что лично к вам у меня нет совершенно никакого дела. И даже никаких претензий, несмотря ни на что. Вашу светлость никто не задерживает. Вы вольны ехать куда угодно и когда угодно.

– А моя жена?

– А вашу драгоценную супругу настоятельно приглашают погостить при дворе его величества. Это огромная честь, вы же это понимаете. Его величеству никто не вправе отказать.

Я понимала, что выбора у нас не было. Все, что сейчас происходило – лишь затягивание времени. А исход будет один. Трастамара никогда не позволил бы себе подобную игру, не будь он королем положения. И, увы, это не было блефом. Мы уже ничего не могли выторговать.

Я подалась вперед:

– Ваша светлость. Вы не хотите говорить моему мужу, так скажите мне. Я ведь тоже здесь. Что вы от меня хотите?

Посланник перевел взгляд на меня, и на его лице отразилось полнейшее удивление. Будто впервые увидел. Он издевательски поклонился:

– Сеньора, прошу прощения, что в этой суматохе не поприветствовал вас. Это непростительно.

– Что вам нужно от меня?

Трастамара улыбнулся:

– Не беспокойтесь, дорогая сеньора. Я всенепременно подробнейше изложу вам всю суть вопроса. Но не здесь. И не сейчас.

Я сглотнула:

– Именно здесь и сейчас.

Посланник разочарованно выдохнул:

– Я надеялся найти в вас больше женской мудрости. – Он посмотрел на Вито: – Похоже, вы на удивление гармоничная пара. Два упрямых осла. И не остается ничего, кроме как рассоединить эту слаженную упряжку. Кто бы мог подумать…

Я не успела даже толком осмыслить эти слова, как Трастамара лениво подал какой-то знак. Вито несколько раз взмахнул руками, отбиваясь от направленных на него стрелок. Но их было несколько сразу. Он замер на мгновение, коснулся шеи, и с небольшим усилием выдернул одну.

У меня сердце оборвалось. Я с ужасом смотрела, как мой муж какое-то время простоял на ногах и обмяк, падая на землю. И из-за деревьев и кустов, наконец, показались люди Трастамары.

Я бросилась на колени, хлопала Вито по щеке, пытаясь привести в чувства. Но он не реагировал. Глаза были закрыты. А капли крови на его шее тут же свернулись и почернели от яда. К счастью, он все еще дышал.

Трастамара подошел ко мне, опустился рядом:

– Не понимаю, что вы пытались выжать из безвыходной ситуации. Твой муж очень изобретателен, я не могу это не признать. Но нас больше. И это весомый аргумент. Это же элементарно…

– Что это за яд?

Трастамара прищелкнул языком:

– Разве это имеет значение? Ты ничего не можешь, ведь он твой муж.

Я прекрасно поняла, что он имел в виду, но эти слова меня уже не смутили. Лишь наполнили совершенно дикой яростью. Я стиснула рукоять пистолета, который все еще зажимала в руке. Молниеносно развернулась и уткнула дуло в грудь Трастамары:

– А так?

Кажется, он, все же, на мгновение удивился. Но это было лишь крошечное замешательство. И на его губах уже расползалась довольная улыбка. Потом раздался знакомый смех, похожий на икоту.

– Пъекгасно, моя доогая сеньоа! Пъекгасно!

Меня передернуло от этого деланного говора. Но Трастамара сам, тут же, переменился, отбросив балаганные ужимки:

– Если ты нажмешь на курок, твоему мужу уже точно никто не поможет. Это редкий яд. Очень редкий. И противоядие – такая же редкость. Но у меня оно есть. Только у меня. Представляешь, какая удача? И я согласен даже потратить его на твоего мужа, если ты станешь сговорчивее.

Казалось, я падала в холодную черную бездну. Трастамара не оставил мне ни единого шанса. Угрожать было бесполезно и глупо.

Из меня будто вынули какой-то стержень.

– Чего вы от меня хотите?

Посланник прищелкнул языком.

– А теперь разве не все равно? Сущую безделицу, которая не будет стоить тебе никаких трудов. Я уже говорил это. Все подробности я сообщу во дворце. И никак иначе.

– Вы обещаете спасти моего мужа?

Трастамара картинно закатил глаза:

– Если ты окажешься сговорчивой, драгоценный супруг вернется в твои нежные объятия. Ну? На мой взгляд, это выгодная сделка… – он посмотрел на распростертую фигуру Вито, – учитывая обстоятельства… И прошу заметить: чем дольше ты тянешь время, моя дорогая, тем становятся меньше шансы твоего драгоценного супруга.

Я порывисто обернулась, чтобы убедиться, что Вито дышит. Посланник воспользовался этой заминкой. Изящно отвел указательным пальцем дуло моего пистолета. Моя рука была слабой и податливой. Потому что все это больше не имело смысла. Нас загнали в угол, и не признать это было совершенной глупостью. Я облизала губы:

– Вы дадите слово, что спасете его? Поклянитесь.

Трастамара блаженно улыбнулся:

– Дам. Клянусь, если угодно. Но все это зависит исключительно от тебя, моя дорогая. Правильно ли я понял, что мы договорились?

Я снова посмотрела на Вито. Его глаза были закрыты, но по лицу пробегала нервная судорога. Оставалось только догадываться, как он страдал.

Я отложила пистолет на траву, стиснула зубы:

– Договорились.

Глава 53

Я представляла себя за огромным стеклом. Словно меня отрезали от нормальной жизни, и я была вынуждена смотреть на нее через преграду из недр дремотного кошмара.

Трастамара учел все. Какое-то время нам пришлось ждать в подлеске у тракта, пока докатит посланная из дворца карета. Она казалась мне тюремной. Короб без гербов, крашеный черным лаком. Я опустилась на жесткое сиденье. Туда же погрузили бесчувственного Вито, и его тяжелая голова лежала у меня на коленях. Посланник уселся напротив, но мне было уже все равно. Трастамара не делал попыток заговорить, и я была этому только рада. Экипаж ужасно трясло на скрипучих петлях, безвольная голова Вито билась в дорожной тряске, и все мои мысли были лишь о том, чтобы хоть немного облегчить его страдания. Я придерживала его голову, заглядывала в лицо, стараясь уловить малейшее движение. Обтирала платком выступившую испарину. Казалось, он полыхал в горячке, мучился в огне. Я почти видела под его кожей языки пламени. Багрово-оранжевые, как пожар. Или это была игра распаленного воображения? Я не могла доверять своим глазам. Перед ними было мутно от беззвучных слез. Я изо всех сил старалась их задавить, чтобы не заметил проклятый посланник, но никак не могла совладать с собой. Не сомневалась, что мои слезы доставят ему отдельное удовольствие. Я слишком отчетливо уловила удовлетворение, с которым тот наслаждался разговором в лесу. Этот ряженый паяц различил все, до вздоха. У него собачий нюх. И, судя по всему, ум ядовитой гадюки. Я сделаю все, что он хочет. И выцарапаю глаза, если он дал ложные клятвы.

Я не смотрела на посланника, не сводила глаз с лица своего мужа, по которому, все так же, время от времени прокатывала нервная судорога. Невольно вспоминала крестьянскую хижину. Большой снег. Снова видела, как Вито бился в колодках, а я вновь и вновь окунала руки в отвар, который драл кожу, чтобы хоть немного облегчить его страдания. Тогда он был просто незнакомцем, а теперь…

Но сейчас я не могла и этого. Я должна была просто смотреть. И терпеть. И это было невыносимо. Бессилие. И абсолютная зависимость от человека, которому нельзя доверять ни на крупицу.

На этот раз мы не въезжали в главные ворота. Экипаж обогнул ограду, протрясся вдоль солнечной липовой рощицы и въехал во дворец через задние ворота. Остановились у хозяйственных флигелей. Должно быть, было около полудня. Бесчувственного Вито положили на носилки, накрыли плащом с головой, как покойника. Я едва не вскрикнула. Хотела отдернуть ткань с его лица, но Трастамара бесцеремонно схватил меня за руку:

– Не надо.

Он не хотел привлекать внимания… И мне пришлось смириться. Когда зашли во флигель, посланника уже не было – я шла в сопровождении охраны. Семенила рядом с носилками, не сводила с них глаз, пыталась уловить под плащом дыхание, но на одном из поворотов сопровождающие преградили мне дорогу. Один из них склонил голову и указал рукой направо:

– Сеньора, вам сюда. Прошу.

– Я пойду с мужем.

– Это невозможно. Мне велено проводить вас. Прошу за мной. У меня приказ.

Я обернулась на удаляющиеся носилки, до боли сжала кулаки, призывая себя к хладнокровию. Мне не позволили даже коснуться его руки… Я должна стерпеть – другого выхода попросту не было. И верить в то, что этот мерзавец Трастамара сдержит слово. Но в груди стало так холодно, что показалось, будто сердце вот-вот застынет и остановится.

Меня привели в довольно сносно обставленную комнату и заперли на ключ. Лязг в замочной скважине смычком пропилил по натянутым нервам. Я огляделась. Стол, стул, кровать без балдахина. Походило на комнату прислуги, если бы не решетки на окнах и еще одна дверь. Я подошла, дернула за ручку – оказалось заперто. Я заглянула в замочную скважину, но увидела лишь кромешную черноту.

Через некоторое время появился охранник и принес поднос с едой. Судя по всему, из дворцовой кухни. Пир горой. Рагу с пряностями, паштет с белым хлебом, жареное мясо. Еще мармелад, сладкий крем и немного вина. И вчерашние пирожки… Но к еде я не притронулась. Даже аппетитные запахи оставили меня равнодушной, словно где-то в груди встала глухая перегородка. Разве можно сейчас думать о еде? А эти пирожки…

Я не могла даже спокойно сидеть, хоть и умирала от усталости. Мерила небольшую комнату нервными шагами. Время от времени останавливалась и прислушивалась. Но ничего не происходило. Почему посланник медлит? Он сам сказал, что время играет против Вито. Чего он ждет? Хотелось верить, что мой муж уже получил противоядие, но это было слишком наивно. Трастамара еще сам не получил от меня то, что хотел. Но что он хотел? Я не пыталась строить догадки, понимая, что, вероятнее всего, все они окажутся слишком далеки от истины. Ответ может дать лишь проклятый посланник.

Я уловила лязг в замочной скважине. Но не со стороны коридора, а со стороны второй двери. Поспешно обошла стол, чтобы он оказался преградой между мною и тем, кто войдет. Впрочем, ждала я лишь одного человека.

Трастамара вошел без лишних церемоний. Тут же окинул цепким взглядом нетронутый поднос:

– Неразумно. Стоило поесть.

Он по-прежнему был в простом камзоле и без следа краски на лице. Снял шляпу, небрежно бросил ее на кровать.

– Что с моим мужем?

Посланник поджал губы:

– Если ты будешь голодать, твоему мужу это ничем не поможет. К чему это ребячество?

– Что с моим мужем?

– Это все, что ты хочешь знать?

Я подняла голову:

– Это то, что я хочу знать в первую очередь. Вы сами дали мне мужа. Ведь так? И я подчинилась приказу, как и подобает. Но забирать его вы уже не имеете никакого права. Это мой муж перед богом и людьми. Я сделаю все, что вы хотите – я дала слово. Но и вы сдержите свое и верните мне мужа живым и здоровым, как и обещали. Верните сейчас.

Трастамара поднял голову, пристально посмотрел на меня. Я думала, он рассмеется своей икотой, но его лицо, стало в этот момент старше и тяжелее. Словно посланник был неприятно поражен каким-то нежданным открытием.

– Готова на все?

Я молчала.

– Может, любишь его?

Я замерла. Не сразу поняла, что этот вопрос вовсе не требовал честного ответа, но… Последние дни пронеслись ураганом, все перевернули. Они стали целой жизнью. И от одной мысли, что я больше могу не увидеть Вито, внутри все умирало. И становилось трудно дышать.

Я решительно подняла голову. Отвечала не ему – самой себе.

– Да. Люблю.

Трастамара даже прищелкнул языком, посмотрел куда-то в сторону:

– Да… Кровь – не вода… – Вновь уставился на меня: – А если я не сдержу слово?

Я стиснула зубы:

– Я заколдую вас.

Его лицо, наконец, исказила знакомая ухмылка:

– Не выйдет, моя дорогая. При всем желании.

Сердце почти остановилось. Неужели он знает, что как ведьма я совершенно беспомощна?

– Почему же?

Трастамара улыбнулся шире:

– В силу родства, разумеется.

Я с трудом устояла на ногах, вцепилась в спинку стула. Такого ответа я никак не ожидала. Но… Посланник знает о том, что я ведьма. Почему бы ему не знать, что колдовство не действует при близком кровном родстве? Блефует?

Я, вопреки желанию, мучительно вглядывалась в его лицо, стараясь найти какие-то знакомые черты. Только теперь заметила, что волосы Трастамары, небрежно спадающие на плечи, были рыжими с проседью. Может, не такими яркими, как у меня, но…

В голове пронеслась ужасная мысль. Мелькнула, как комета, и тут же погасла, но затухающий хвост остался… Судя по возрасту, этот человек вполне мог годиться мне в отцы. Но возможно ли такое? Внутри все выстудило от ужаса. Нет, я не хотела бы такого отца. Ни за что! Но мне уже казалось, что я даже улавливала какое-то внешнее сходство. В ушах гудело. Я попятилась на шаг и прислонилась к стене, пытаясь взять себя в руки. Даже если и так, сейчас это не имело никакого значения. Но я в любом случае должна была узнать правду.

Я с трудом сглотнула, стиснула зубы. Подняла голову:

– Кто вы такой, ваша светлость?