Текст книги "Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Глава 37

Я поспешила в комнаты, чтобы скорее прочесть письмо посланника. Дошла до собственной спальни и дернула дверную ручку. Оказалось заперто. Я не сразу вспомнила, что велела Пилар запирать Желтка на ключ. Постучала.

Та открыла почти тут же, с облегчением выдохнула:

– Барышня, наконец-то! Я уже вся извелась! Ну, как все прошло?

Она вновь заперла дверь, приняла мой плащ, встряхнула его и положила на кровать.

Я кивнула:

– Не переживай, все хорошо.

Ее черные глаза искрились почти нездоровым любопытством:

– Зачем вас звал сеньор?

Я не сдержала улыбку:

– Какая же ты, все же, любопытная!

Та ничуть не смутилась:

– Хорошей прислуге так положено. Чтобы все знать и все примечать. Для блага госпожи, конечно!

Уж, конечно!

Известие о том, что мы поедем ко двору, привело Пилар в бурный восторг.

– Красота! Наверняка и ваш отец будет приглашен. С сестрицей и мачехой. Как же я хочу, чтобы они обе от зависти полопались! Пускай посмотрят, как вам повезло! При положении, при туалетах, да с таким супругом! Боже! Да дайте же мне хоть одним глазком на их лица взглянуть!

Пожалуй, я бы тоже взглянула. Мачеха точно позеленеет. Тем более, ведь никто из них не знает, как обстоят дела на самом деле…

А как на самом деле? Я сама этого не понимала. И крупицы восторга, которыми я невольно заразилась от Пилар, тут же поблекли. Вито говорил сплошными загадками… но сейчас мне казалось, что он сказал больше, чем я смогла услышать. Намного больше.

К счастью, Пилар оставила меня одну – понесла собранное белье в прачечную. Нарочно дожидалась моего возвращения. Я снова закрыла за ней на ключ и достала из-за корсажа письмо посланника. И руки затряслись.

Глупости… ведь Вито сам сказал, что письмо ничего не стоит. Но меня охватило такое волнение, что я залпом осушила бокал воды с лимоном. Потом достала вазочку со сладкими орехами и сосредоточенно жевала. Желток, судя по всему, где-то спал, иначе бы мигом явился. Разве можно было мимо него пронести орехи?! И я была рада, что он не пронюхал. Наконец, села у окна и развернула бумагу.

Вито был прав, письмо Трастамары было пустым. Если не сказать глупым. Он, действительно, позволил себе приятельский тон. Будто был не то что добрым другом, а близким родственником. Скажем, чудаковатым дядюшкой. Но если вспомнить, как посланник вел себя на нашей свадьбе, то тон был совершенно закономерен и неудивителен. Он со всеми был запанибрата. Сыпал пошлостями и нелепицами. Если бы не одно «но». Трастамара сам дал мне понять, что все это было лицедейством. И это наводило на мысль, что под нагромождением полудетских закорючек, вышедших из-под его пера, может скрываться что-то иное…

Я снова перечитала. О погоде, о его подагре, пара омерзительных дворцовых сплетен о людях, которых я знать не знала. Жалоба на то, что при дворе очевидный недостаток красавиц. Как выразился посланник: «Рыбьи глаза и кобыльи лица», на которые неприятно смотреть. Следом он выражал свое желание скорее увидеть среди придворных «молодую герцогиню Кальдерон, которая украсит этот унылый птичий двор, полный гусынь и цесарок». А ниже следовало упоминание о «бесценном королевском даре», под которым подразумевался драгоценный гарнитур, который Трастамара будет иметь счастье снова лицезреть на «достойной персоне». И выражалась надежда, что даже в собственном доме я не преминула изыскать случая, чтобы его надеть.

Надеть… И в ушах будто снова зазвучал шепот этого паяца: «Футляр гораздо ценнее подарка». И под футляром он, без сомнения, имел в виду медный медальон.

Я убрала письмо, достала из комода «железячку», как говорила Пилар. Она была права, ругаясь на Желтка – своим клювом он изрядно подпортил дверцу, пытаясь добраться до орехов. И снова пальцы ощутили заметное тепло от металла. Неужели посланник намекал на то, что я должна была надеть этот медальон на шею? Я не видела в этом нужды. Просто вертела в руках, а потом убирала в шкаф. Что ж… в конце концов, это совершенно несложно.

Я достала шкатулку с драгоценностями, вытянула тонкую золотую цепочку, совсем коротенькую. Продела в ушко медальона и застегнула на шее. Кругляш приятным теплом лег на грудь, чуть ниже ключиц. Но, вдруг, стремительно раскалился, обжигая. Стало совершенно нестерпимо. Я охнула, зажала его в кулаке, намереваясь сдернуть, но почувствовала, что в руку что-то осыпается. Я разжала пальцы и увидела на ладони горстку мелкой, как пудра, медной пыли. Провела другой рукой по груди: цепочка была на месте, но медальона на ней не было. Он рассыпался. И что это значило?

Я напряженно смотрела, как медная пыль потемнела и подернулась серым, превращаясь в самую настоящую золу. Ничего не оставалось, кроме как вытереть руку. Но медальон теперь бесследно исчез.

Меня бросило в жар. Я налила лимонной воды, опустилась в кресло. Рука снова потянулась к орехам. Они перекатывались в вазочке с сухим звуком. Желток улавливал его безошибочно, даже если спал самым глубоким сном. Сейчас явится. Но ничего не происходило… И это казалось странным.

Я нарочно пошевелила пальцами, стараясь шуметь погромче. Но грифоныш не отзывался. Я взяла орех.

– Желток, ты где?

Тишина.

– Желток, на орех!

Снова тишина. И внутри гадко заскребло: куда он делся? Я поднялась и пошла по комнате, осматриваясь. Даже залезла на стул, чтобы проверить его любимый шкаф. Но Желтка нигде не было. Я просмотрела все. Настолько хорошо, как только могла. Снова гремела орехами. Но Желтка нигде не было, и это стоило признать. Все как тогда, когда его искала Пилар…

О том, что он ускользнул из комнаты, не могло быть и речи. Я не сомневалась, что Пилар сделала так, как я велела, не оставляла дверь. Тогда куда он делся. Ведьминых зеркал здесь не было – только мое. Так не мог же зверек сквозь землю провалиться?

Мне будто не хватало воздуха, и короткая цепочка на шее теперь душила. Я потянулась к замочку, но пальцы казались такими неловкими, что я никак не могла подцепить крючок. Села у зеркала. Наклонилась, чтобы лучше видеть. Но от волнения ничего не выходило. Наконец, крючок щелкнул под ногтем. Я перевела взгляд на свое отражение – щеки лихорадочно пылали.

Вдруг зеркальная гладь будто дрогнула. Совсем как тогда, когда я выпроваживала Желтка. И отражение начало обретать какую-то невероятную глубину. Я в нем становилась все меньше и меньше. И, вдруг, увидела за собой знакомый желтый силуэт. Куда он залез? Я порывисто обернулась, но за моей спиной была лишь шпалера.

Я вновь заглянула в зеркало. Сейчас Желток казался намного ближе. Он просто стоял и смотрел на меня. Неосознанным жестом я попыталась смахнуть это отражение, но меня, вдруг, обдало резким порывом ветра, и перед глазами замелькало. Я лишь поняла, что куда-то проваливаюсь.

Глава 38

Движение, наконец, прекратилось, и я замерла с закрытыми глазами. Я крепко стояла на ногах, прислушивалась. Здесь странно пахло, но разлитый в воздухе аромат был ни на что не похож. Будто благоухали совершенно незнакомые заморские травы. А звуки леса доносились, словно через толщу воды.

Я набрала воздуха в грудь, с опаской открыла глаза. И сердце ухнуло в пятки. Вокруг было очень странно. И так красиво, что я не верила собственным глазам. Прежде я такого никогда не видела. Кажется, я стояла на какой-то сумеречной поляне. Вокруг – деревья, кусты, цветы, трава. И все это было подсвечено почти таким же сиянием, которое я видела от морозного зверья. Но то было голубым, а сейчас все вокруг мерцало самыми дивными красками. Деревья и трава – зеленью всех возможных оттенков, а цветы – россыпью драгоценностей. Над некоторыми соцветиями вился едва уловимый мерцающий дымок, и казалось, что плотный воздух подрагивает. И у меня буквально закружилась голова. Что это за место?

Я осторожно поворачивалась, осматривалась. Но кругом был лишь этот диковинный лес под темным куполом неба. К гулкому шуму листвы примешивался далекий птичий щебет. Вдруг слева что-то блеснуло. Я пригляделась и различила небольшой светлый кружок. Он казался дырой в плотной портьере. Я сделала несколько осторожных шагов и обомлела: в этой ровной прорехе виднелась моя комната. Самая настоящая. А по краю «дыры» вилась до боли знакомая эмалированная рама с диковинными птицами. Так что же это творится?

На ум навязчиво приходило только одно: внутренняя сторона… Но разве такое может быть? Как же так? Это мое зеркало. Мое! Всегда было моим, с самого детства. В нем нет никакой магии. Откуда ей взяться?

Неужели ведьма добралась до него?..

Во рту пересохло, сердце угрожало выскочить из груди. Там, в комнате, я тронула зеркальную гладь. Если тронуть снова, я вернусь? Другой догадки не было. Я должна вернуться немедленно! Не хватало каким-то образом застрять здесь! Я осторожно потянулась к невидимой поверхности, но содрогнулась всем телом, услышав снизу:

– Не надо. Подожди.

Я чуть не подпрыгнула на месте, даже в ушах зазвенело. Опустила голову и увидела Желтка. С трудом выдохнула:

– Как же ты меня напугал! Паразит! Разве так можно?

А грифоныш невозмутимо таращился на меня и хлопал глазами:

– Дай сладкий орешек.

Я фыркнула:

– Перебьешься без орешка. Будешь знать, как пугать!

Шерстка Желтка тоже мягко светилась, и теперь он казался цыпленком на солнцепеке. Да и сам походил на маленькое солнышко. Только прожорливое и бессовестное. Орешек ему подавай!

Я, вдруг, замерла, осознав, что только что услышала. Заглянула в хитрые рубиновые глаза.

– Желток, ты опять говоришь?

Он приосанился и даже будто демонстративно надулся:

– Не «опять». Это просто ты ничего не слышала. Я почти охрип. Дай орешек!

Сейчас грифоныш говорил почти чисто. Лишь немножко пробивалось характерное воронье сипение.

– А сейчас почему слышу?

По спине пробежал холодок. Ведь это значило, что зверь привязался. Окончательно и бесповоротно. Получается, это он затащил меня сюда? Стало совсем не по себе.

Желток закатил глазищи и до смешного напомнил этим Пилар:

– Потому что ты магию, наконец, забрала.

Я замерла, и сердце пропустило удар:

– Магию? Какую магию?

Но я уже все понимала и без него. Просто не могла соединить в единую картину. Железячка… Другого объяснения просто нет. Но разве такое возможно?

Я опустилась на траву рядом с грифонышем:

– Я не могла ее забрать. Слышишь, Желток? Я не ведьма. В нашей семья никогда не было ведьм. Это точно.

Он потянулся к моей руке, понюхал и оглушительно чихнул, потряс головой.

– Раз забрала, значит – ведьма. Разве непонятно? Вон как магией пахнет! Дай, скорее, орешек! Дай! Не жадничай!

Я обреченно выдохнула:

– Ну, нет у меня орешка. Я же сказала. Давай вернемся в комнату – тогда дам, сколько хочешь. Целую вазу.

Зверек надулся:

– Жадная?

Я покачала головой:

– Нет. Просто у меня нет с собой. Как ты не поймешь? Давай вернемся в комнаты.

Тот не отставал:

– Покажи руку!

Это уже раздражало. Кажется, у Желтка, впрямь, были птичьи мозги. Я демонстративно вытянула пустую ладонь:

– Вот, видишь? Нету!

Но сердце едва не оборвалось, когда я почувствовала, как рука теплеет. Да и вся она тоже мягко мерцала, как и все здесь. На ладони заклубился золотистый дымок, и появилась горсть самых настоящих орехов. Желток довольно присвистнул, ухватил в клюв и в лапу, и принялся жадно жевать, приговаривая, как ему вкусно. Лишь время от времени чихал. Наконец, довольно пробормотал:

– Ну вот – совсем другое дело!

Он натирал свой клюв о траву, а я уставилась на него с недоумением. Я готова была поклясться, что зверек подрос. Не слишком сильно, но… подрос. Кисточки на его кошачьих ушах стали заметно пышнее и немного свесились. И щечки как-то важно распушились.

Я вспомнила о книге. Что там говорилось? Грифоны питаются магией. И растут… Чем больше магии – тем больше грифон. Это что же получается…

Я сглотнула:

– Кто это сделал? Ты? Или я?

Желток фыркнул:

– Конечно, ты.

– А как?

Тот снова закатил глаза:

– Откуда мне знать? Кто из нас ведьма?

Я растерянно обмякла на траве и просто глазела по сторонам. Сорвала стебелек, рассматривала тонюсенькие подсвеченные прожилки. Казалось, я вот-вот проснусь. Ну не может такого быть! Я – и ведьма? Я?

Но какие еще мне нужны были доказательства? Здесь очень сложно что-то назвать совпадением. Только теперь возникало еще больше вопросов. И при чем здесь посланник? Это было совсем непонятным.

– Желток, а как появился этот ход? – я кивнула на свое зеркало.

– Откуда я знаю? Это очень старый ход, а я еще маленький. Я его по твоему запаху нашел.

– Значит, это не свекровь?

Грифоныш даже покачал головой:

– Нет. Ее магия пахнет совсем по-другому. Неприятно пахнет. А твоя – приятно. Никто не перепутает.

И как теперь все это переварить? Неожиданности сыпались одна за другой.

– Значит, это внутренняя сторона? Да?

– Ага.

Я снова посмотрела на зеркало. В голове отчаянно гудело. Вито сегодня говорил про зеркала…

– Желток, у этого зеркала есть пара?

Тот повел глазами:

– Судя по запаху, есть.

– И куда оно ведет? То, второе?

Грифоныш будто пожал плечами:

– Откуда мне знать? Я к нему не ходил. Только след чую.

– А далеко оно?

Он понюхал воздух, и птичьи ноздри расширились:

– Не близко.

Вдруг Желток насторожился, навострил уши и спрятался за куст. Посмотрел на меня:

– Иди сюда! Спрячься! И молчи.

Я без разговоров выполнила просьбу. Смотрела туда, куда и Желток.

Вдруг послышался сухой шорох, и я едва не вскрикнула, увидев собственную свекровь. От нее тоже исходил жемчужный свет, и от этого ведьма казалась еще дороднее и внушительнее. Она пересекла поляну и скрылась в зарослях.

Желток посмотрел на меня:

– Пошла своего зверя кормить… Лучше уходи пока. А то заметит.

Я не спорила. Прокралась к зеркалу и без раздумий сунула в него руку. Снова ощущение падения, ветер в ушах. И вот я уже стояла посреди собственной спальни. А в запертую дверь отчаянно колотилась Пилар:

– Барышня, миленькая, отоприте!

Глава 39

Я отперла и сделала вид, что только проснулась:

– Прости, сама не заметила, как сморило.

Пилар выдохнула с явным облегчением:

– Слава богу! Я всю руку отбила! Чего только не передумала! – Она вошла и окинула взглядом комнату: – А Желток где?

Я кивнула на шкаф:

– Там где-то. Орехов наелся и спит. Не трогай его.

Служанку это успокоило. А я теперь прекрасно понимала, куда грифоныш бесследно пропадал и откуда явился, когда не ждали: просто шастал туда-сюда через мое зеркало. Да… кто бы мог подумать?

Уверенность была только в одном: прямо сейчас я не готова была все выложить Пилар. Хоть та и имела право знать. Кто еще, если не она? Сперва надо свыкнуться самой, все взвесить… и не сойти с ума… А та станет задавать слишком много вопросов, ответов на которые я и сама еще не знала.

Пилар принялась чистить мой плащ, чтобы убрать в гардеробную.

– Уже все всё знают.

Я обернулась, похолодев:

– Что знают?

Все мысли теперь были только об одном, хоть разумом я и понимала, что такого никак не может быть. Разве что свекровь уже все пронюхала. Я ее видела… так откуда у меня уверенность, что она не видела меня? Может, просто виду не подала. А если увидит? Сразу поймет, что я тоже ведьма? Иначе как я попала бы на внутреннюю сторону? И что тогда?

Ведьма… одно название. Ведь я понятия не имела, что к чему. Как пользоваться этим даром? Что я вообще могу, кроме болтовни с Желтком? И откуда это все узнать? Наверное, такие знания должна передать дочери мать… по крайней мере, так в народе говорили. И сейчас я буквально поражалась, насколько мало о ней знала. О своей маме. По большому счету, лишь имя в бумагах. Даже нянька говорила, что никогда ее не видела. А то, что рассказывала – так все с чужих слов. Но… тогда как у няньки оказалось магическое зеркало? Если, повзрослев, я решила, что добрая старуха меня просто обманула, подсунув безделицу, чтобы мне было спокойнее, то как быть теперь? Зеркало никак не может быть случайностью.

Пилар сбила меня с мысли. Аккуратно сложила плащ, огладила ладонями.

– То, что вы с сеньором ко двору приглашены. Все только об этом говорят. И страшно завидуют. Даже говорят, что королевский посланник вашему мужу лично отписал. Ведь это большая честь.

Я облизала пересохшие губы: да уж, честь…Что бы они все сказали, узнав, что по большей части писано все это было для меня? Фигура посланника теперь все больше и больше пугала. Как понять, что ему от меня нужно? И что-то подсказывало, что прибыв ко двору, я это узнаю…

Пилар не заметила моей нервозности:

– Я слыхала, что сеньор Леандро очень недоволен, что не пригласили и его. Ведь пока у вас с сеньором нет детей, он все еще наследник. А это, как ни крути, положение. Должно быть, он чувствует себя очень оскорбленным.

Честно говоря, до претензий Леандро мне не было вообще никакого дела. Ни к кому из братьев я не питала каких-то дружеских чувств. За исключением Лало, разумеется. У меня сложилось стойкое впечатление, что все они были крепко под каблуком своей матери. Все… кроме Вито. Я хорошо запомнила тон, которым он с ней говорил. И как ведьма отвечала.

Пилар, вдруг, замерла и уставилась на меня, хитро прищурившись:

– Барышня… а нет ли у вас какого недомогания? Слабости какой? Говорите, сморило? Так вы отродясь в такое время не спали – белый день на дворе. С чего бы вас так сморило?

Я сразу поняла, куда она клонит. Только этого не хватало…

Я поджала губы:

– Не говори глупостей! Тоже мне, выдумала! Как не стыдно?

Та скривилась:

– Ну вот, опять вы за свое. Будто говорю я о чем-то из ряда вон. А ведь тут ничего такого и нет – дело-то житейское. Все, как полагается. Говорят, иногда и одной-единственной встречи достаточно, чтобы…

–… да прекрати ты!

Пилар от моего окрика даже в лице изменилась. Шлепнула себя по губам:

– Правда, что это я? Простите, барышня… Глупая я!

– Иди лучше делом займись. А потом в кухню сходи – уже ужинать пора.

Та буквально сбежала, подхватив мой плащ. Плотно прикрыла за собой дверь. И я осталась одна. Но стало скверно. Не могу же я объяснять ей, что собственный муж сам отгородился от меня. И царапало то, что меня это задевало. Сильно задевало. Сильнее, чем я хотела бы.

В голове буквально звенело. Еще бы! На меня столько всего свалилось! Нянька всегда говорила, что с бедой надо переночевать, нервы угомонить. А потом верное решение само придет. Да, дельный совет. Ну, нянька!..

Теперь мне казалось, что отведенное до поездки время утекало прямо на глазах. До отъезда я должна получить хоть какие-то ответы. Но вопросов было столько, что я буквально захлебывалась. И первый из них: куда ведет парное зеркало? Мне казалось это очень важным сейчас. Едва ли не самым важным.

Я села за столик, с опаской заглянула в зеркало. Мое отражение уже знакомо дрогнуло и начало проваливаться. Но Желтка нигде не было. О том, чтобы снова отправиться на внутреннюю сторону и речи не шло. На сегодня точно хватит. Да и ведьма до сих пор может там шастать.

Я нагнулась поближе к зеркальной поверхности:

– Желток! Ты меня слышишь? Эй!

Грифоныш появился так стремительно, что я отшатнулась. И хорошо, потому что, выскочив из зеркала, он едва не свалил меня. Теперь сидел на полу и хлопал глазами.

– Дай сладкий орешек!

Вот счастливый! Одна забота – орешки. Ну… попробуем… В конце концов, я же теперь ведьма! А Желток, судя по всему, мой магический зверь.

Я протянула руку, ожидая, что лакомство снова чудесным образом появится на ладони, но никакого чуда не происходило. Ни тепла, ни дымка. Одно разочарование. Я посмотрела на зверька:

– Почему не выходит?

Тот фыркнул:

– Так мы на другой стороне. Дай обычный орешек. Не жадничай!

Я больше не хотела спорить из-за еды, поставила перед ним целую вазу.

– Ешь, сколько влезет. Только не лопни.

И снова раздалось умилительное чавканье. Правильно в книге написали: грифоны ну очень прожорливы. Только что это все значило? Я могу что-то наколдовать только на внутренней стороне? И ведьма тоже?

– Желток…

Тот поднял голову, продолжая жевать.

– Ты сказал, что моя свекровь пошла кормить своего зверя. Что у нее за зверь? Ты его видел?

Тот замер, и я заметила, как желтое тельце буквально передернуло. Он нехотя пробормотал:

– Нет, не видел.

И я готова была поклясться, что грифоныш врет. Но настаивать не стала. Только эта реакция совсем не вселила оптимизма. Кто это может быть, что он так боится?

– Желток, у меня к тебе большая просьба.

Тот даже орех оставил.

– Ты должен найти парное зеркало. И потом отвести меня к нему. Мы должны узнать, куда оно ведет. Хорошо?

Он кивнул:

– Хорошо.

Тут же бросил орехи и ушел на другую сторону. Я и глазом не успела моргнуть.

Поначалу я буквально ежеминутно смотрела в зеркало в надежде, что Желток вернется с ответом. Но шли минуты, потом часы – грифоныш не возвращался. Я, как могла, пыталась скрыть нарастающее беспокойство от Пилар, но прошло уже трое суток, а Желтка все не было.