Текст книги "Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма (СИ)"

Автор книги: Лика Семенова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Глава 60

Не знаю, чему я больше оказалась удивлена. Возможности запросто сотворить магию на внешней стороне, или… Я смотрела перед собой, не в силах поверить глазам. В горле стоял ком. Трастамара лежал на полу навзничь, а над ним нависал Вито и сосредоточенно молотил о камни его руку с зажатым кинжалом. Живой и здоровый. Я боялась даже дышать, чтобы не спугнуть видение. Сердце почти остановилось. Я, все же, прикрыла глаза, понимая, что это отчаяние играет со мной дурную шутку. Так можно сойти с ума.

Но когда я открыла глаза, видение не исчезло. Мой муж был здесь. Из плоти и крови. Он лишь на миг обернулся на меня, и я ясно различила, что его глаза стали яркими, искристо-голубыми. Как зимой. Пусть! Сейчас это не имело значения! Вито был жив! Значит, Трастамара солгал. Он дал ему противоядие. Мерзавец просто врал мне, чтобы сломать… Значило ли это, что мой дядя был не настолько жесток? И сердце сдавило неуместным чувством – непрошеной жалостью. Но я не была уверена, что этот человек имел право на жалость. Только что он собирался меня убить. И я не сомневалась, что сделал бы это без колебаний.

Я застыла истуканом, смотрела, как Трастамара, весь багровый от напряжения, корчился на полу. Кинжал, наконец, вылетел из его пальцев и лязгнул по камням. Вито подобрал клинок, перевернул «дядюшку» на живот и заломил ему руки за спину. Тот завопил так, что у меня заложило уши:

– Охрана! Сюда! Все сюда!

Вито эти вопли не смутили.

– Кричать бессмысленно, ваша светлость. Коридор пуст. Вас никто не услышит.

Тот снова пытался кричать, но лишь убедился, что это было бесполезно. Теперь бился, как пойманная рыба, и шипел сквозь стиснутые зубы. Не кричал. А я не могла пошевелиться. Хотелось кинуться к мужу, но я вся задеревенела. Только слезы градом катились по щекам. Какое же счастье видеть его живым! Мне не надо было ничего другого.

Вито молчал. Просто смотрел на меня, и в его глазах бесновались льдистые искры. И никто из нас не мог нарушить это странное безмолвие. Будто мы оба до смерти боялись разрушить что-то бесценное, что возникло между нами. Словно мы остались только вдвоем, а Трастамара бесследно исчез... Провалился в пекло.

Я, наконец, опомнилась, наспех оторвала от нижней юбки широкую ленту и протянула Вито, чтобы он связал «любящему дядюшке» руки. Он затянул крепкий узел, тут же подошел ко мне и чуть ли не силой поставил на ноги. Заглянул в лицо, помрачнел:

– Ты ранена?

Я с трудом покачала головой, снова ощущая ужасную слабость. Словно переложила, весь свой груз на его плечи и смогла облегченно выдохнуть, теряя последние силы. Цеплялась за его камзол.

– Нет… Нет.

Вито окинул меня сосредоточенным взглядом, будто не поверил словам. Вдруг прижал к себе, выдохнул в висок:

– Я боялся не успеть. Не мог найти тебя. А потом сильно запахло магией. Очень сильно.

Я прижалась к нему, понимая, что никакая сила не сможет меня оторвать. И все вокруг растворилось. Не было ни кошмарных последних часов, ни этой тюрьмы. Я слышала, как гулко бьется его сердце.

– Кажется, ты стала самой настоящей ведьмой… Даже мать бессильна на этой стороне.

Я лишь пожала плечами. Не хотела думать об этом сейчас. Устало улыбнулась и еще сильнее прижалась к Вито:

– Он дал тебе противоядие… слава богу. Я так на это надеялась.

Тот покачал головой:

– Нет. Не дал.

Я порывисто подняла голову:

– Как?

Вито обернулся на копошащегося на полу Трастамару. Тот докатился до стены и пытался сесть. Но все так же молчал, больше не пытался звать на помощь. Лишь искрил глазами, становясь похожим на настоящего, совсем не бутафорского безумца.

– Он и не собирался этого делать – я слишком мешал. – Вито повысил голос: – Ведь так, ваша светлость?

Мерзавец лишь скривил губы в подобие кислой ухмылки:

– Стоило выдать ее за кого-то из этих балбесов-близнецов. Проблем было бы меньше. Жаль, что ты оказался не женат.

Я снова заглянула в лицо своего мужа:

– Но как тогда?

– Яд ледяного змея в моей крови переборол более слабый яд. Нужно было просто подождать. – Он коснулся губами моих волос. Молчал. Наконец, едва заметно кивнул в сторону Трастамары: – С ним нужно что-то решать…

Внутри замерло:

– Что?

Я понимала, что имел в виду Вито, но… Пока этот человек жив, он не оставит нас в покое – это ясно, как день. Не уймется, пока не уничтожит. Мы для него опасны. Наивно думать, что мы сумеем договориться. Но позволить своему мужу стать хладнокровным убийцей? От этой мысли меня бросало в дрожь. Я не хочу. Не хочу!

Я подняла голову:

– Ведь должен быть какой-то выход…

Вито покачал головой:

– Боюсь, что нет. Этот человек уже никогда не оставит тебя в покое. Ты же сама это понимаешь.

Трастамара тут же вцепился в мое сомнение. Подался вперед:

– Твоя бесценная супруга дело говорит. В конце концов, мы же не дикари. Цивилизованные люди всегда могут найти дипломатическое решение. Я признаю проигрыш и готов гарантировать, что не доставлю вашей чете неудобств. Если угодно, я составлю вам протекцию при дворе, и вы сможете взлететь очень и очень высоко. Вы получите новые земли. Это щедрое предложение, сеньор Кальдерон. Я даже готов замолвить словечко за вашу почтенную матушку. И ее снова станут принимать при дворе со всеми почестями. Это осчастливит ее. Все что угодно в обмен лишь на ваше честное молчание. Это не составит для вас обоих никакого труда. А с моей стороны – сплошные гарантии. Вы получаете лишь выгоду, которая другим и не снилась.

Я сглотнула:

– Вы обещаете, что оставите нас в покое? Но могу ли я поверить?

Вито предостерегающе сжал мою руку:

– Лорена, нет! Он предложит, что угодно, лишь бы заморочить тебя и спасти свою шкуру.

Я порывисто подняла голову, заглядывая в его лицо:

– Я не хочу, чтобы ты… я не хочу. Ведь должен же быть другой выход!

Вито стиснул зубы:

– Только твоя магия. Сможешь лишить его памяти или отнять разум?

Я даже отшатнулась, покачала головой:

– Нет, не смогу. Даже если бы умела. – Я облизала губы: – Мы кровные родственники. Он – мой дядя. Брат моей мамы. Я потом все расскажу тебе.

Вито совсем не удивился. Лишь кивнул:

– Я допускал нечто подобное… Тогда ты понимаешь, что у нас просто нет другого выхода?

Я посмотрела на Трастамару. Он напряженно сжался. Теперь на его взмокшем лице отражался самый настоящий страх. Без ужимок и кривляний. Он вскинул голову:

– А если я солгал?

Я вздрогнула всем телом:

– Что?

Повисла плотная тишина. Посланник блаженно улыбнулся:

– Ведь ты, кажется, даже не усомнилась. Все приняла на веру. Что если я солгал? И между нами нет никакого кровного родства?

Я подалась вперед:

– Так вы, правда, солгали?

Мерзавец буквально расцвел на глазах. От недавнего ужаса на его лице не осталось и следа.

– Хочу, чтобы пока это осталось маленькой загадкой с сюрпризом. Проверь, и все узнаешь. Лиши меня памяти, как предлагал твой благоверный. Этот вариант меня тоже устроит.

Я посмотрела на мрачного Вито:

– Нужно попробовать.

Тот сдался:

– Пробуй, если знаешь заклинание.

Я покачала головой:

– Нет, не знаю. Я заучивала пока только заклинания жизни и исцеления. Как самые нужные. А здесь необходимо заклинание забвения. Мне надо сходить за книгой.

Посланник подал голос:

– Не вижу в этом препятствия. Ведь мы не стеснены во времени. Если, конечно, твоему мужу не так уж не терпится лишить меня жизни.

Вито посмотрел на Трастамару, и уголок его губ дрогнул:

– Лорена, он тянет время. Потому что прекрасно понимает, что рано или поздно его люди спохватятся. Твоя магия пригодится, но нам стоит уйти отсюда раньше.

– Но мне нужно знать, лжет он или нет. Очень нужно.

Мой муж задумался на мгновение:

– Заклинания исцеления ты знаешь хорошо?

Я кивнула:

– Думаю, что да.

Вдруг Вито приблизился к Трастамаре, нагнулся и без колебаний полоснул кинжалом по его плечу. Тот зашипел, сцеживая выдох сквозь стиснутые зубы. Но промолчал. Рукав тут же начал напитываться кровью.

Вито кивнул на рану:

– Исцеляй. И все узнаешь.

Я несколько опешила от такого решения, но не могла не согласиться: это было более чем разумно. Даже Трастамара признавал – это отчетливо читалось на его лице вместе с досадой.

Я начала вычерчивать заклинание, почти с восторгом наблюдая, как густо стелется в воздухе золотистая дымка, как послушно складываются нужные символы. Это было настолько легко, что не укладывалось в голове. Проще детской игры.

Я невольно обратила внимание на лицо «дядюшки». Он смотрел на мое колдовство с каким-то немым благоговением. На этом лице отражалось все: удивление, восхищение, разочарование, сожаление, досада. Я не различила лишь зависти, будто Трастамара, наконец, осознал, что магия ему неподвластна. Смирился.

Вдруг его губ коснулась кривая ухмылка:

– Все же, обманула… Обе обманули. – Он даже прыснул со смеху. – Я послужил вещью, которая впитала магию только на время. Чтобы потом передать законному владельцу. Как пуговица или вилка… – Он ненормально расхохотался: – Я – пуговица! Всего лишь пуговица!

Я не сразу поняла, о чем он говорит. Но потом догадалась. Нестерпимый жар от его руки… Это была магия. Сильная магия, которая перетекала в мое тело. Тогда от медальона я тоже ощутила небольшое тепло. А сейчас она меня едва не сожгла заживо.

Я завершила заклинание и направила на рану. Символы послушно плыли по воздуху и растворялись, едва касались Трастамары. Но больше ничего не происходило, порез не затягивался. Даже кровь не останавливалась.

Я посмотрела на Вито:

– Наверное, я сделала что-то не так. Я создам еще одно заклинание на внутренней стороне и принесу его сюда. Сделаю, как положено.

Тот покачал головой:

– Это не поможет. Я видел подобное, когда моя мать пыталась вылечить отца. Для магии супруг становится кровным родственником. Заклинания так же разбивались. Его светлость тебе не солгал о родстве. Мне жаль.

Но для меня сейчас это значило совсем другое. Я посмотрела на мужа:

– Значит… Неужели…

Он стиснул зубы, и в льдистых глазах появился пугающий стальной блеск:

– Я хочу, чтобы ты вышла. В коридоре пусто.

Я едва не заламывала руки. В пылу борьбы – это одно. А сейчас – это просто хладнокровное убийство, которое останется на совести Вито. По моей вине. Из-за меня. Но я понимала, что для нас это был единственный выход. Теперь Трастамара не успокоится, пока не уничтожит нас. Он солжет королю, чтобы оправдаться. Он добьется, чтобы в итоге избавились от нас обоих. Даже несмотря на мою магию. Но я никак не могла решиться. Меня бросило в ледяной пот.

Вито тоже было нелегко. Наверняка еще хуже, чем мне. Я его почти не узнавала. Он будто превратился в бездушную ледяную глыбу. Я никогда не видела его таким. Никогда.

– Лорена, выйди немедленно!

Я даже вздрогнула от его голоса. Смотрела на Трастамару, не могла оторвать взгляд. Тот закопошился у стены в нелепой попытке подняться с завязанными руками. Посмотрел на моего мужа:

– Позволь хотя бы встать, Кальдерон. Не хочу, чтобы племянница запомнила меня вот так, на полу у стены. Я, все же, дворянин. Принц королевского дома. У меня есть гордость.

Вито не ответил. Просто молча ждал, когда Трастамара поднимется вдоль стены. Тот, наконец, выпрямился, посмотрел на меня и даже усмехнулся:

– Не думала, да? Что теперь всю оставшуюся жизнь придется делить постель с настоящим палачом? – Он прищелкнул языком: – Вот так… Поверь, дитя, такое не забывается. Ты будешь помнить это всю свою жизнь. И она будет отравлена. До самого смертного часа.

Я стояла, закаменев. Старалась не впускать эти слова в свое сердце. Трастамара буквально цеплялся за мое онемение.

– Я бы хотел избавить тебя от этого чувства. Это искренне. Я мог бы предложить твоему бессердечному мужу честный поединок. Поединок – это божье провидение. Но ведь он не согласится.

Вито даже усмехнулся:

– Разумеется, не соглашусь. Вы, конечно, можете потрясти благородством перед моей женой. У нее доброе сердце. Но сейчас решаю я. И банальная практичность. Вы сами не слишком отличились благородством, используя мою жену. – Он повернулся ко мне: – Лорена, выйди сейчас же.

Сказано было так, что я уже не могла медлить. Вито прав. Вито прав и делает все правильно. Каким бы жестоким это ни казалось. Я приму решение своего мужа, каким бы оно ни было.

Я будто в трансе дошла до двери, взялась за скобу засова, который неожиданно оказался запертым изнутри. Вито предусмотрел даже это. Но, тут же, обернулась на громкий выкрик Трастамары.

– Лорена, стой!

Я с ужасом увидела, как «дядюшка» поднял из-за спины свободные руки, а в кулаке блеснуло что-то тонкое, похожее на большую иглу. Стилет. Их легко спрятать в одежде. Он кинулся на Вито со всей яростью приговоренного. Несмотря на возраст, Трастамара был очень подвижен и ловок. Почти такого же роста, как Вито, и примерно равной силы. Они обменивались отчаянными ударами, уклонялись. Мой муж был быстрее, звериное чутье давало фору, но и Трастамара демонстрировал отменное мастерство. В правой руке он держал тонкий длинный стилет, левую сжимал в кулак и то и дело старался нанести удары. Вдруг занес руку, прикрыл глаза сгибом локтя, и я увидела густое белесое облако мелкой пыли.

Вито прикрыл глаза, не в силах моргнуть, начал тереть их руками. Прислонился к стене, к ставню у зеркала. Этот мерзавец бросил пригоршню песка. Похоже, собрал, когда корчился на полу.

Трастамара смог, наконец, перевести дух. Повернулся ко мне и даже улыбнулся:

– А сейчас, моя дорогая, ты в полной мере увидишь, что значит, когда магия бессильна. Муж – кровный родственник. А потом мы поговорим, наконец, по-другому.

Он занес стилет, я в ужасе подалась вперед в надежде остановить эту руку. Но тут раздался оглушающий грохот. Перевернулся табурет, что-то стукнуло, покатилось. Пространство разом потемнело, и пронеслось что-то огромное. И будто стало нечем дышать. Но лишь короткое мгновение, и помещение снова стало прежним. За одним исключением: в нем не было Трастамары.

Я растерянно оглядывалась, но видела только своего мужа. Подбежала на ватных ногах, поднялась на цыпочки. Снова оторвала лоскут от нижней юбки, утирала его щеки, по которым катились слезы, смывая пыль и песок.

– Сейчас. Сейчас станет лучше.

Вито, наконец, проморгался. Его глаза были красными, налитыми кровью, и тем сильнее и нереальнее сияли теперь морозно-голубые радужки.

Он, наконец, смог оглядеться:

– Где он?

Я пожала плечами:

– Сама не понимаю.

– Здесь был твой зверь. Твой Желток. Я чую его.

Я снова с недоумением огляделась:

– Я не знаю. Не съел же он посланника…

Вдруг мы оба почувствовали колебания воздуха. Едва успели отскочить, когда из зеркала на стене появился мой Желток. И буквально заполнил собой всю камеру. Грифоныш за это время, что я его не видела, вырос еще больше. Он потерся золотым клювом о мое плечо и пробасил:

– Дай орешек! Дай, скорее, вкусный орешек!

Я бездумно вытянула руку, создавая лакомство. Ну да – магические орешки. На этой стороне. Да и был теперь каждый размером с доброе яблоко и буквально искрился от магии. Но по зверьку и орешки. Теперь даже эти «яблоки» были мелковаты. Грифоныш накинулся на угощение, как голодающий, и принялся тут же причитать, как это вкусно.

Но появление Желтка буквально разрядило накаленную до самого крайнего предела обстановку. Вито даже перестал тереть глаза:

– Твоя Пилар права – это настоящий крокодил.

Звереныш поднял голову и уставился на моего мужа рубиновыми глазищами:

– Попрошу, ваша светлость! Я – благородный грифон!

Я не удержалась и рассмеялась, уткнувшись в грудь Вито. Тот заглянул мне в лицо:

– Что сказал этот крокодил?

– Сказал, что ты – ваша светлость. А он – благородный грифон.

Шутки, это, конечно, хорошо, но… Я посмотрела на Желтка:

– Где Трастамара?

Тот кивнул на стену:

– В зеркале.

Я потеснила Желтка, заглянула в зеркальную гладь:

– Ты смог протолкнуть его туда?

Грифоныш по-своему хмыкнул:

– У нас теперь большая сила! А будет еще больше, когда я подрасту!

Вито встал рядом и тоже смотрел. Хотел коснуться зеркальной глади пальцем, но я почему-то остановила:

– Не надо.

– Что там? За этим зеркалом?

– Замкнутое пространство.

– И выход только один? Зеркало?

Я кивнула:

– Он всегда мечтал пройти на ту сторону.

Вито тронул ставень:

– Так пусть и остается там. Это избавит меня от необходимости быть палачом. При условии, что он не сможет оттуда выти.

Мы оба отшатнулись, наблюдая, как из зеркальной поверхности показалась рука. Сердце дрогнуло. Что если он выйдет? Но рука Трастамары высунулась лишь по локоть и снова исчезла. И я с облегчением выдохнула: ему никогда не выйти.

Вито снова вгляделся в зеркало:

– Оттуда что-то видно?

Я кивнула:

– Да. Эту камеру. Но ничего не слышно.

Вито взялся за ставень, намереваясь закрыть створки, но, в тот же миг, из зеркальной глади снова мелькнула рука. И я с ужасом увидела, как Вито медленно развернулся и оседал по стене, а из его груди торчала рукоять стилета. Я кинулась к мужу, уложила его на пол. Тут же схватила упавшие песочные часы и несколько раз с остервенением ударила подставкой по зеркалу на стене. Так, что его поверхность сплошь пошла мелкими трещинами и начала высыпаться. Проклятый Трастамара не просунет больше через барьер даже кончик ногтя.

Я рухнула перед Вито на колени, старалась не поддаваться панике. «Дядюшка» не учел только одного: мы так и не стали настоящими супругами. Я заглянула в помутневшие глаза своего мужа:

– Я тебя ни за что не отдам. Ты слышишь?

И почувствовала, как мои руки стремительно наливаются магическим жаром.

Глава 61

Мы покинули дворец беспрепятственно. Всего лишь простое заклинание отведения глаз, которое с первого раза далось мне с невероятной легкостью. Собрали вещи, заложили карету, забрали своих людей и лошадей. Теперь Вито ехал со мной в экипаже, а Пилар большую часть пути проделала на козлах, рядом с кучером. По собственному почину. Только бросала на нас с мужем понимающие многозначительные взгляды. Впрочем, нам с ним о многом нужно было поговорить. Лишние уши, пусть и уши моей Пилар, были ни к чему.

А я чувствовала себя буквально всемогущей... Странное, очень странное чувство. Будто я стала какой-то другой. С того самого мига, когда исцелила Вито. Я едва не задохнулась от восторга, глядя, как его тело принимает мою магию. Как золотистая дымка впитывается, искрится на коже. Как возвращается жизнь. Как глубокая рана зарастает, сама выталкивая оружие. Я жалела только об одном, что «любящий дядюшка» не видел всего этого. Ему будет спокойнее с мыслью о том, что он сумел отобрать то, что мне так дорого. Я не хотела, чтобы ему было спокойнее. Он этого недостоин. Меня даже ничуть не заботила его участь в замкнутом пространстве без еды и воды. Сейчас я думала об этом без содрогания и сочувствия.

И теперь я не сомневалась, что смогу спасти Вито. Во мне бурлила огромная сила, способная сравнять с землей горы – не хватало лишь знаний. И я их раздобуду.

Обратно мы ехали не торопясь, чтобы потянуть время. Все должно было выглядеть так, будто мы вернулись без происшествий, погостив при дворе, сколько полагается. Но я теперь не хотела терять ни минуты. Я вынесла из библиотеки несколько книг и всю дорогу жадно изучала, подсвечивая себе магическим фонариком. Вито долго не задавал вопросов, но, наконец, не выдержал:

– Что ты все время ищешь? Не поднимаешь головы.

Я ответила без запинки, не отрываясь от текста:

– Способ вылечить тебя. Он есть, и я его найду. Обещаю. Не хочу терять время. И… еще кое-что.

Он помрачнел, поджал губы:

– Что?

Я ответила честно, не хотела ему врать:

– Хочу знать, что надо сделать, чтобы твоя матушка не догадалась о моем даре. Это сейчас даже важнее. Догадка вызовет слишком много вопросов. И тогда она узнает, что я дочь принцессы Авейро. Той самой, с которой она соперничала. – Я облизала губы: – Ведь получается, что это из-за моей мамы сеньору де ла Серда отлучили от двора… Твоя матушка и без того меня недолюбливает, а узнав все это…

Я не договорила. Даже поежилась, на мгновение представив, каким кошмаром все это может обернуться. Да она никакой жизни не даст, несмотря на всю мою магию! Душу вытрясет! История с Трастамарой осталась в прошлом, и теперь снова передо мной зловещей тенью маячил образ «обожаемой» свекрови. Терять своего мужа я не собиралась, а вот с этим ядовитым довеском ничего поделать не могла… Матушка, как ни крути.

Вито даже усмехнулся:

– Все еще искренне надеешься найти общий язык с моей матерью? Мне жаль тебя огорчать, Лорена, но это безнадежно. Она согласна терпеть лишь Ромиру. И то, до тех пор, пока та не почесала против шерсти. Тогда и этой бедняжке придется несладко. Особенно без поддержки брата. Если мать объявила тебя врагом, это не исправить. Такова моя мать. Она не меняет решений и стоит на своем до последнего. Даже если не права. Вам лучше просто не пересекаться. Дом большой – вы можете успешно избегать друг друга. Терпеть придется… недолго.

Я покачала головой, показательно игнорируя его последние слова. Будто оглохла. Вито не верил в удачу. Совсем не верил. Даже после того, как я исцелила его смертельную рану. Твердил одно и тоже: «Другого способа не существует, нужно убить Короля леса, но это невозможно». И теперь, несмотря на то, что между нами не осталось никаких тайн, он будто старательно выстраивал новую стену. Меня это очень огорчало. Неоднократно возникали мысли о том, чтобы, наконец, окончательно скрепить наш брак, не оставить ему шанса отступить. Я очень хотела этого, потому что иного мужа просто не представляла. И не желала представлять. Но это было неразумно. Я видела, как моя магия разбивалась о Трастамару, превращая сильные чары в ничто. Ощущение полного бессилия. Я не могла так рисковать.

– Нет, не надеюсь. Но не хочу усугублять. Вдруг матушка сможет что-то понять, едва мы столкнемся. А мы столкнемся, уверяю тебя. Я еще не знаю, как ощущается чужая магия. Я просто стараюсь избежать лишних проблем.

Он кивнул, но я уловила плохо скрываемое раздражение. Но и оно было напускным. Уже неоднократно за время этой поездки я замечала, как меняется Вито, едва я начинаю говорить о каких-то перспективах. Он давно смирился со своей участью, и буквально тонул в этой холодной обреченности.

Он какое-то время молчал, погруженный в свои мысли. Наконец, спросил:

– Что ты сделала с Пилар?

Я, наконец, окончательно оторвалась от книги:

– Что?

Вито усмехнулся и поморщился:

– От нее так разило магией, что я едва не задохнулся. Я даже рад, что она вышла из салона, потому что след все еще не развеялся. Что ты на нее наложила?

Если честно, совесть все же кольнула, и мне чуть-чуть стало стыдно. Это было немножко подло, но лишь для всеобщего блага. Но я все равно испытывала угрызения совести каждый раз, глядя на Пилар, потому что теперь, посмотрев определенным образом, видела на ней едва уловимую золотистую дымку моих наложенных чар. Она останется до тех пор, пока я не сниму эти чары.

Я виновато отвела глаза:

– Я наложила молчание. Избирательное, конечно. Чтобы она не сболтнула о произошедшем во дворце. Ты не подумай, Пилар верная и честная. Просто иногда может забыться. Выскочит само собой… Больше ничего. Это правда. Она точно не заслужила, чтобы я ею манипулировала.

Вито без церемоний развернул меня к себе:

– Обещай никогда не делать ничего подобного со мной. Слышишь?

Я сглотнула:

– Даже если это будет во благо?

Он стиснул зубы:

– Да. По крайней мере, без моего согласия. Ты слышишь меня, Лорена?

Я кивнула:

– Да, слышу.

– Обещай.

Я снова кивнула:

– Обещаю.

Вито заговорщицки улыбнулся:

– Нет, не так. – Кивнул на книгу: – Там где-то должно быть. Где-то в начале. Магическая клятва. Я брал такую с матери, чтобы она не применяла колдовство к семье Тельес-и-Сора. Она не затрагивает магию жизни, если это тебя тревожит, но ограждает от всего остального.

Я заглянула в его глаза, в которых все еще метались бледные голубые искры:

– Ты мне не веришь?

Вито какое-то время молчал. Поймал мою руку, прижал к губам.

– Верю. – Он сжал мои пальцы. – Но понимаю, что ты можешь искренне ошибиться. Я не могу остаться беспомощным. Пойми меня.

Я тоже молчала. Наконец, кивнула:

– Да, я дам клятву. Я сделаю так, как ты хочешь.

В глубине души я понимала, что эта просьба была более чем разумна. Вито имел на нее полное право. Даже больше, чем полагал. И я ее выполню. Но все это снова заставило меня думать об отце.

Эти мысли появились только в дороге. Когда, наконец, все закончилось, и я смогла обдумать то, что узнала. Не верю, что Трастамара солгал. Он утверждал, что моя мама тайно венчалась с моим отцом. Это значило, что я никогда не была незаконнорожденной. Я – урожденная Абрабанель без всяких «если». Но сейчас, покопавшись в памяти, я могла отчетливо рассмотреть на отце следы знакомой магии. Значит, чары были наложены еще до брака. Я распознала их основу. Это забвение. Мама еще до моего рождения предвидела дурной исход. Пыталась защитить отца. Чтобы он забыл ее, вероятно, по прошествии какого-то времени. Потом мама притворилась другой женщиной и вынудила короля признать меня и передать в семью отца. Теперь я уже не удивлялась, почему была нелюбимой дочерью. Папа ничего не помнил… Совсем ничего. Для него самого, как и для остальных, я была почти подкидышем.

Первой мыслью было снять чары. Если бы отец был рядом, я бы сделала это, не задумываясь. А теперь радовалась, что не выпало такой возможности. Это было бы плохим решением. Он прожил под заклятьем половину жизни. Он полюбил Финею, научился терпеть невыносимую мачеху. Он был по-своему устроен и счастлив. Тем более, теперь, когда меня так удачно сплавили замуж. Я не хотела, чтобы он терзался. К тому же, он был уже немолод. А я… я стала взрослой. Теперь, когда я узнала причину, все встало на места, и мне было достаточно того, что я его все равно любила.

От этого решения мне стало намного легче. Будто я освободилась от груза. Прошлое останется в прошлом, где ему и место. Я же должна думать о будущем. Оно зависело только от меня. Но теперь весь мир вновь сужался до одного отдельно взятого замка… и отдельно взятой свекрови… А книги мне так и не дали ответа: как скрыть свою магию от другой ведьмы? И что будет, если мегера все сразу поймет?

Вито напрасно считал, что достаточно просто избегать встреч. Я буквально хребтом чувствовала, что за это время свекровь до оскомины насытилась обществом бедняжки Ромиры и очень хочет свежей крови… И когда экипаж мелко трясся по песку замковой аллеи, я уже различала на ступенях ее статную необъятную фигуру в жизнерадостном желтом шелке. И сердце воинственно заколотилось.