Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 83"
Автор книги: Лев Толстой
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 62 страниц)
1883 г. Июня 13. Богатово.
Отв. уплоченъ. Москов. Курск. дор. Ст. Козловка Засѣка.
Графинѣ Толстой.
Мы благополучны. Телеграфируйте про себя и своихъ Богатое.
Толстой.
Телеграмма. Печатается по телеграфному бланку № 48, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые. Подана 13 июня в 4 ч. 20 м. дня, получена 14 июня в 1 ч. 30 м. ночи.
241.1883 г. Июня 15. Самарский хутор.
15 Іюня.
Вчера ночью 15 получилъ и телеграму твою отвѣтную и три письма1 – послѣднее отъ 7-го Іюня. Я ужъ засыпалъ. Ив[анъ] Мих[айловичъ] еще гулялъ, услыхалъ возвращающагося Ал[ексѣя] Ал[ексѣевича], взялъ письма и телеграмму и принесъ ко мнѣ. Въ тотъ же вечеръ меня уже напугали телеграмой изъ Богатаго. Это была телеграмма отъ Громова.2 Онъ спрашиваетъ адресъ, гдѣ сворачивать съ желѣзной дороги. Я пишу къ тому, что по тому страху, к[оторый] я испыталъ, распечатывая телеграму, я узналъ, какъ сильна моя любовь къ тебѣ и дѣтямъ. И вотъ я получилъ радостную телеграму, что всѣ здоровы и веселы, и твое письмо; я первымъ распечаталъ твое письмо отъ 7-го Іюня, послѣднее; и чѣмъ дальше я читалъ, тѣмъ большимъ холодомъ меня обдавало.3 – Хотѣлъ послать тебѣ это письмо, да тебѣ будетъ досадно. Ничего особеннаго нѣтъ въ письмѣ; но я не спалъ всю ночь, и мнѣ стало ужасно грустно и тяжело. Я такъ тебя любилъ, и ты такъ напомнила мнѣ все то, чѣмъ ты старательно убиваешь мою любовь. Я писалъ, что мнѣ больно то, что я слишкомъ холодно и поспѣшно простился съ тобой; на это ты мнѣ пишешь, что ты стараешься жить такъ, чтобы я тебѣ былъ не нуженъ, и что очень успѣшно достигаешь этаго. Обо мнѣ и о томъ, что составляетъ мою жизнь, пишешь, какъ про слабость, отъ которой ты надѣешься, что я исправлюсь посредствомъ кумыса. О предстоящемъ нашемъ свиданіи, кот[орое] для меня радостная, свѣтлая точка впереди, о к[оторой] я стараюсь не думать, чтобы не ускакать сейчасъ, ты пишешь, предвидя съ моей стороны какія то упреки и непріятности. О себѣ пишешь такъ, что ты такъ спокойна и довольна, что мнѣ только остается желать не нарушать этаго довольства и спокойствія своимъ присутствіемъ. О Вас[иліи] Ив[ановичѣ], жалкомъ, добромъ и совершенно для меня не интересномъ, пишешь, какъ о какомъ то врагѣ и разлучникѣ. – Я такъ живо вспомнилъ эти ужасныя твои настроенія, столько измучавшія меня, про к[оторыя] я совсѣмъ забылъ; и я такъ просто и ясно люблю тебя, что мнѣ стало ужасно больно. —
Ахъ, если бы не находили на тебя эти дикія минуты, я не могу представить себѣ, до какой степени дошла бы моя любовь къ тебѣ. Должно быть такъ надо. Но если бы можно было избѣгать этаго, какъ бы хорошо было!
Я утѣшаюсь, что это было дурное настроеніе, к[оторое] давно прошло, и теперь, высказавъ, стряхнулъ съ себя. Но все-таки далеко до того чувства, к[оторое] я имѣлъ къ тебѣ до полученія письма. – Да, то было слишкомъ сильно. Ну, будетъ; прости меня, если я тебѣ сдѣлалъ больно. Вѣдь ты знаешь, что нельзя лгать между нами. —
Сережа ѣдетъ 21 съ Ив[аномъ] Мих[айловичемъ], а я вѣроятно 28-го. Я здоровъ, много работаю въ полѣ, землю мѣряю каждый день, и очень хорошо. Пью кумысъ и чувствую себя хорошо, т. е. уже теперь очень освѣженнымъ. – У насъ дней 5 были ужасные холода, я дрожу за васъ и за коклюшныхъ. – У насъ живется хорошо. Если бы у меня не было работы въ полѣ, то было бы ужасно скучно, что и требуется доказать. —
Боюсь за это письмо, какъ бы оно не огорчило тебя. По себѣ знаю, когда любишь (но это я про себя говорю), то такъ натянуто сердце въ разлукѣ, что каждое неловкое, грубое прикосновеніе отзывается очень больно. – Обнимаю тебя, душенька, цѣлую дѣтей. Хочешь, не хочешь, а долженъ признаться – радостнѣе всѣхъ вспоминать о Мишѣ.
На конверте: Тула. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые напечатано по копии, сделанной С. А. Толстой, ПЖ, стр. 196—198. Дата Толстого.
1 От 4, 5 и 7 июня 1883 г.
2 Федор Федорович Громов, сын архитектора Ф. В. Громова и Елизаветы Николаевны, рожд. Карповой, инженер; шурин Н. В. Толстого, племянника Толстого.
3 С. А. Толстая писала 7 июня: «Милый Левочка, сегодня получила еще одно (четыре всего) письмо от тебя. На счет здоровья твоего я успокоилась, но твои разговоры с молоканами меня смутили столько же, сколько и нездоровье. Какая тебе охота, зная, что за тобой наблюдают, пускаться хотя бы в простые разговоры! Наделаешь и себе и мне хлопот и горя, а счастливее от этого никто не будет. Меня очень трогает, что ты так о нас тревожишься. Если б не коклюш, который относительно всё-таки легкий, всё было бы тихо и хорошо. Ты мне неприятно напомнил о твоем холодном, внезапном отъезде; я забыла уже. Но тогда, ты даже забыл проститься со мной. Ты уехал, а я заплакала; потом стряхнула с себя горькое чувство и сказала себе: «не нужна я, так и не надо, постараюсь и я также быть свободна от всяких чувств». И мне уж не так был тяжел твой отъезд, как бывало; я стала жить спокойно, и часто очень мне бывало хорошо, особенно от природы. – Если и тебе спокойно, то не спеши домой. Освежайся умом и телом. – Неприятно мне думать, что тот свежий взгляд на людей, живущих там и мне чуждых, которым ты взглянул на них, когда приехал, – теперь уже пропал и затемняется. Видно, опять, особенно с помощью Сережи, ты подпадаешь под их обдуманное и ненавистное мне влияние, и опять поднимается во мне утихнувшая буря. С грустью иногда думаю: вот приедешь, будет у всех радость свиданья и опять тебе, и, следовательно, и мне станет тяжело, что жизнь, кажущаяся нам нормальная и даже очень хорошая и счастливая, тебе будет тяжела. – Ведь всё тот же крокет по вечерам, катанье, гулянье, купанье, болтовня, ученье греческих, русских, немецких, французских и проч. грамматик по утрам, одеванье к обеду, ситчики и проч. и пр. Но мне всё это освещено красотой лета и природы, чувством, любви и исполнением долга к детям; радостью чтения (читаю Шекспира теперь), прогулок и многим другим. А ты уж не можешь этим жить – и грустно, очень грустно. Ради Бога, не сочти это за упрек; я так чувствую весь трагизм твоего положения и вместе так ценю и благодарю тебя, что ты трудишься и мучаешься с скучным тебе хозяйством, чтоб сделать мне и детям приятное и удобное» (ПСТ, стр. 215—216).
242.1883 г. Июня 20. Самарский хутор.
Понедѣльникъ – вечеръ.
Сережа завтра ѣдетъ и свезетъ это письмо, въ Самару. Самъ онъ ѣдетъ на пароходѣ съ четой Богоявленскихъ и съ Ив[аномъ] Мих[айловичемъ]. – Послѣднее письмо мое къ тебѣ у меня на сердцѣ. Можетъ быть, я былъ въ дурномъ расположеніи духа, когда писалъ. Во всякомъ случаѣ не сердись на меня и не скучай, если только у тебя все хорошо. Совсѣмъ хорошо съ такой большой семьей не можетъ быть всегда; но если нѣтъ особенно дурнаго. Послѣднія письма твои1 успокоили меня насчетъ коклюша. Но справедливо ли? – Я все время былъ очень здоровъ; но вчера разстроился желудкомъ, и нынче опять поправился – безъ всякихъ лекарствъ. Скучно мнѣ безъ тебя и всѣхъ нашихъ – мочи нѣтъ; но потративъ уже столько времени, надо кончить, и потому пробуду всѣ 5 недѣль, т. е. выѣду, если буду живъ, во вторникъ, т.-е. 28, если не ошибаюсь. Сокращаетъ мнѣ здѣсь время – работа землемѣрства и хозяйство; и какъ разъ къ этому же времени и дѣла всѣ кончу. Работа землемѣрства немного отрывала меня отъ правильнаго питья кумыса, и ужъ очень я изжегся на солнцѣ, такъ что весь луплюсь; но эту послѣднюю недѣлю хочу себя2 беречь. – Несмотря на скуку, впечатлѣній я получилъ пропасть; но именно впечатлѣній, а не мыслей. Мыслей нѣтъ. И не скажу, чтобы безъ нихъ было хорошо. Чувствуешь себя глупымъ и дряннымъ. – Желаешь себѣ всего получше и боишься смерти и болѣзни, А это все дурно. – Письмо это вѣроятно ты получишь незадолго до моего пріѣзда и вмѣстѣ съ Сережей. Онъ хоть плохой разсказчикъ, все таки разскажетъ все про меня и нашихъ жителей, кот[орые], я знаю, тебя тревожатъ – напрасно. Народъ все добрый, но для меня совсѣмъ неинтересный. Все ихъ міросозерцаніе мнѣ давно знакомо.
Хотѣлъ я съ Сережей послать въ Москву деньги, чтобы заплатить проценты за домъ. Да не помню срокъ, количество и боюсь ему поручить. —
Денегъ я привезу, вѣроятно около 1000 рублей съ собою. Тогда пошлемъ. —
Посылаю съ Сережей человѣка до Самары, чтобы онъ привезъ мнѣ твои письма, и съ большимъ волненіемъ буду ждать ихъ въ четвергъ. —
Лошадей Сухотинскихъ и своихъ нѣсколько все не успѣваю отправить. Должно быть, отправлю на этой недѣлѣ. —
Прощай, душенька. Слишкомъ много хочется сказать, отъ этого не пишу. Цѣлую всѣхъ. Напишу еще по полученіи твоихъ. – Обнимаю те[бя].
На конверте: Тула. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 198—199. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Бузулук. 23 июнь. 1883; Тула. 26 июнь. 1883» и пометы Толстого «понедельник», который падал на 20 июня 1883 г.
1 Вероятно имеется в виду письмо от 12 июня.
2В подлиннике: себѣ.
243.1883 г. Сентября 28. Я. П.
Сижу второй день въ совершенномъ одиночествѣ, и мнѣ хорошо.1 Ходилъ за валдшнепами, ихъ много – убилъ двухъ. Занимался, но плохо. Надѣюсь кончить здѣсь эту послѣднюю главу,2 такъ, чтобы быть удовлетвореннымъ.
Это не письмо, а записочка, чтобъ ты знала, что я живъ, здоровъ; а то я напишу тебѣ письмо, хоть не то, кот[орое] обѣщалъ, а – письмо. Прощай, милый другъ, цѣлую тебя съ дѣт[ьми].
На конверте: Москва. Хамовницкой переулокъ, домъ Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 199. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Ясенки, почт. ст. 28 сентября 1883; Моск. почт. центр. отд. 29 сентября 1883».
1 C. A. Толстая писала T. A. Кузминской об этой поездке Толстого в Ясную поляну от 9 октября: «он жил там десять дней, писал, охотился, был у него Урусов два дня; и видно уединение так было по душе Левочке, что он тяжело с ним расстался».
2 Статья «В чем моя вера?».
244.1883 г. Сентября 29. Я. П.
Четвергъ.
Сегодня пріѣхалъ изъ Крапивны.1 Я ѣздилъ туда по вызову въ присяжные.2 Я пріѣхалъ въ 3-мъ часу. Засѣданье ужъ началось, и на меня наложили штрафъ въ 100 р[ублей]. Когда меня вызвали, я сказалъ, что не могу быть присяжнымъ. Спросили: по чему? Я сказалъ: по моимъ религіознымъ убѣжденіямъ. Потомъ другой разъ спросили: рѣшительно ли я отказываюсь. Я сказалъ, что никакъ не могу. И ушелъ. Все было очень дружелюбно. Нынче вѣроятно наложутъ еще двѣсти рублей, и не знаю, кончится ли все этимъ. Я думаю, что – да.
Въ томъ, что я именно не могъ поступить иначе, я увѣренъ, что ты не сомнѣваешься. Но, пожалуйста, не сердись на меня за то, что я не сказалъ тебѣ, что я былъ назначенъ присяжнымъ. Я бы тебѣ сказалъ, если бы ты спросила или пришлось; но нарочно говорить тебѣ мнѣ не хотѣлось. Ты бы волновалась, меня бы встревожила; а я и такъ тревожился и всѣми силами себя успокоивалъ. Остаться или вернуться въ Ясную я и такъ хотѣлъ, а тутъ и эта причина была. Такъ ты, пожалуйста, не сердись. Мнѣ можно было совсѣмъ не ѣхать. Тогда были бы тѣ же штрафы, а въ слѣдующій разъ опять бы меня требовали. Но теперь я сказалъ разъ навсегда, что не могу быть. Сказалъ я самымъ мягкимъ образомъ, и даже такимъ выраженіемъ, что никто – мужики не поняли. – Изъ судейскихъ я никого не видалъ. Переночевалъ въ Крапивнѣ. Все читалъ Тургенева.3 И нынче въ 9 часовъ выѣхалъ. День ясный, жаркой, чудо какъ хорошо. Въ 12 пріѣхалъ, и такъ какъ ничего не готово было, я ушелъ за валдшнепами, и вотъ проходилъ до 5 часовъ и сейчасъ пришелъ и тебѣ пишу. —
Коректуръ я своихъ еще не получалъ и только одинъ день позанялся и не кончилъ заключенье.4 А оно очень мнѣ кажется важно, и я всѣ дни о немъ думаю. – Завтра займусь, если пойдетъ дѣло, a нѣтъ – поѣду съ собаками. До сихъ поръ не рѣшилъ, когда уѣду. Хочется кончить, если бы день или два хорошей работы, то сейчасъ бы пріѣхалъ, потому что безъ васъ и скучно, и за всѣхъ жутко. Досадно, что пишу и думаю не объ одной тебѣ, а о тебѣ и дѣтяхъ, представляя себѣ, что они будутъ читать письмо и потому не пишешь все, что хочешь. Все таки пишу на той страницѣ.
Тебя особенно хочется видѣть. Это послѣднее время (– не могу сказать, какое, – оно все шло, увеличиваясь), – ты мнѣ стала особенно дорога и интересна, и дорога со всѣхъ сторонъ. Мнѣ кажется, что между нами устанав[л]иваетс[я?] новая связь, и ужасно боюсь, чтобъ не оборвалась. —
Какъ ни прекрасно здѣсь, я скоро пріѣду. Писемъ не получалъ, п[отому] ч[то] не посылалъ въ Тулу. Завтра пошлю.
Прощай, душенька. Цѣлую тебя и дѣтей. M-me Seuron поклонъ.
Я теперь очень усталъ и отощалъ. Пишу до обѣда. А я тебѣ напишу письмо. —
На конверте: Москва. Хамовнической переулокъ. Графинѣ Софьѣ Андреевнѣ Толстой. Свой домъ.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые первая половина письма опубликована в Б, II, стр. 453; полностью письмо опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 200—201. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Ясенки, почт. ст. 29 сентября 1883; Москва. 30 сентября 1883» и пометы Толстого «четверг», который падал на 29 сентября 1883 г. П. А. Сергеенко датировано 28 сентября.
1 Крапивна – уездный город Тульской губернии. В Крапивенском уезде находилась Ясная поляна.
2 В присяжные заседатели на сессию Окружного суда.
3 Толстой перечитывал Тургенева в связи с его смертью 22 августа 1883 г. в Буживале. Он должен был выступить с публичной речью о Тургеневе в Москве.
4 К статье «В чем моя вера?»
В письме от 1 октября С. А. Толстая писала Толстому: «Боюсь, что во вчерашнем письме я не довольно мягко отнеслась к твоему отказу быть присяжным. Во мне поднялось старое эгоистическое чувство, что ты нас, семью, не жалеешь и вводишь в тревогу о тебе и твоей безопасности. Конечно, ты поступил по убеждениям, но не поехавши, не говоривши ничего, а заплативши штраф, ты тоже поступил бы по своим убеждениям, но ничем бы не рисковал и никого бы не огорчил. Ты оттого от меня скрыл, что знал, что я это самое желала бы и на этом бы настаивала. А тебя это смутно радовало высказать это публично и чем то рисковать» (ПСТ, стр. 235).
245.1883 г. Сентября 30. Я. П.
Пятница вечеръ.
Сейчасъ получилъ съ Козловки твои два письма1 и телеграмму, – прекрасныя2 два письма. По обѣимъ я вижу, что ты въ томъ хорошемъ, любимомъ мною духѣ, въ которомъ я тебя оставилъ и въ кот[оромъ] ты, съ маленькими перерывами, уже давно. – Письмо это читай одна. – Никогда такъ, какъ теперь, не думалъ о тебѣ, такъ много, хорошо и совершенно чисто. – Со всѣхъ сторонъ ты мнѣ мила. —
О Тургеневѣ3 все думаю и ужасно люблю его, жалѣю и все читаю. Я все съ нимъ живу. Непремѣнно или буду читать, или напишу и дамъ прочесть о немъ.
Скажи такъ Юрьеву,4 но лучше 15-го.
О коректурахъ5 я просилъ фактора6 и Лаврова7 присылать мнѣ ихъ въ Ясенки. Я думаю, что они послали другой экземпляръ въ Ясенки. Во всякомъ случаѣ пошли мнѣ въ Ясенки. Мнѣ здѣсь очень, очень хорошо. На бумагѣ я ничего не написалъ, но много хорошо обдумалъ и жду перваго хорошаго рабочаго дня. Не совсѣмъ здоровилось, – желудокъ не ладенъ. Нынче я позанялся немного – вижу – нейдетъ, и поѣхалъ съ Титомъ8 съ собаками – затравили лисицу прекрасную и русака.
Совѣстно мнѣ очень передъ тобой, что тебѣ скверно, суетно, хлопотно, a мнѣ такъ прекрасно; но утѣшаюсь тѣмъ, что это нужно для моего дѣла. То, что въ Москвѣ, съ возбужденными нервами мнѣ казалось хорошо, здѣсь совсѣмъ передѣлывается и становится такъ ясно, что я радуюсь. На счетъ житья мнѣ здѣсь превосходно. Мнѣ недостаетъ, разумѣется, и очень, тебя и дѣтей, но тишина и одиночество мнѣ, какъ ванна.
Останусь ли я здѣсь еще недѣлю, это я рѣшу по твоимъ письмамъ. Только не думай, чтобъ мнѣ очень хотѣлось остаться. И съ вами быть хорошо, и здѣсь хорошо, и ни то, ни другое не перевѣшиваетъ, такъ что тронь мизинцомъ, и перевѣсится, куда хочешь, и я всѣмъ буду доволенъ.9 Несмотря на желудочную неладность, я въ хорошемъ духѣ, и всѣхъ люблю, и тебя прежде всѣхъ. – Сейчасъ читалъ Тургеневское довольно.10 Прочти, что за прелесть. – Цѣлую тебя и дѣтей. M-me Seuron поклонъ. Жалче всего мнѣ тебя за Костиньку.11 Не сиди съ нимъ. —
На конверте: Москва. Хамовнической переулокъ. Домъ Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые два больших отрывка из письма опубликованы в Б, II, стр. 454; полностью – по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 201—202. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 1 октября 1883; Москва. 1 октября 1883» и пометы Толстого «пятница», которая падала в 1883 г. на 30 сентября.
1 От 29 сентября и недатированное («Милый Левочка, 1) Щепкин телеграфирует»).
2 В недатированном письме С. А. Толстая писала: «Всё больше и больше стараюсь проникнуть мыслью, что у меня прямые обязанности – восемь детей, один муж. Но вдруг оказывается, что одеть, обуть, накормить, обучить берет столько времени, что другое, самое важное, остается. Но я буду стараться, чтоб заботы мелочные были как можно короче и несложнее» (ПСТ, стр. 230).
3 С. А. Толстая писала 29 сентября: «Читала о похоронах Тургенева, и представь, засмеялась, вместо того, чтоб заплакать. Золоченый балдахин, серебряный венок от Орлова на бархатной красной подушке; коридор из цветов, оперный хор... Ну, просто представление. И в довершение трагическая сцена Григоровича, его речь и рыданье. Потом, подумавши, стало страшно, как люди во всё играют» (ПСТ, стр. 232).
4 С. А. Юрьев был председателем «Общества любителей российской словесности», устраивавшего торжественное заседание памяти Тургенева. В недатированном письме С. А. Толстая писала: «Еще Юрьев был сегодня и сказал, что если ты согласен говорить о Тургеневе, то это можно восьмого или пятнадцатого октября только. И ты должен об этом заявить непременно за неделю. Пожалуйста, ответь» (стр. 230).
5 О корректурах С. А. Толстая сообщала в недошедшей до нас телеграмме; 30 сентября она написала в письме: «Послала нынче тебе телеграмму о корректурах». Набиралась статья «В чем моя вера?».
6 Заведующий типографией.
7 Вукол Михайлович Лавров (1852—1912), писатель, с 1880 г. издатель журнала «Русская мысль», для которого набиралась статья Толстого «В чем моя вера?»
8 Тит Иванович Полин (он же Пелагеюшкин) (1867—1932), служил у С. Н. Толстого и позднее у С. Л. Толстого.
9 С. А. Толстая писала 1 октября: «Я не трону мизинцем, чтобы перекачнуть весы на свою сторону. Я так понимаю, что тишина для человека, умом работающего, крайне необходима. Живи пока нужно и пока хочется. Мне кажется, что когда тебе хорошо, спокойно и тихо, то и мне наполовину лучше от этого» (стр. 235).
10 Рассказ Тургенева, впервые напечатанный в 1864 г.
11 С. А. Толстая писала 29 сентября: «Дядя Костя опять тут; он вчера до двух часов ночи мне изливал всю горечь своего положения и упреков всем на свете» (стр. 232).
246.1883 г. Октября 1. Я. П.
Суббота вечеръ.
Посылаю это письмо на Козловку въ надеждѣ получить твое. Вчера очень долго не могъ заснуть – читалъ Тургенева. Утромъ проѣхалъ воронаго и сѣлъ за работу. Писалъ много, но, кажется, нехорошо. Въ 3 часа пошелъ съ ружьемъ. Убилъ валдшнепа. Теперь 4. И въ лѣсу меня нашелъ Урусовъ. Мы съ нимъ обѣдали. Пришла Агафья Михайловна,1 болтала и сейчасъ ушла. И вотъ я пишу. – Мнѣ все также хорошо. Урусовъ немножко помѣшалъ. Жду твоего письма, чтобы рѣшить – ѣхать ли, или еще пожить.2 Пріѣзжалъ нынче Головинъ3 сообщить о продажѣ Бабурина; но я не принялъ его и просилъ пріѣхать завтра. Завтра, если будетъ работаться, то направлю его съ Урусовымъ за валдшнепами – ихъ много, а если нѣтъ, то поѣду съ нимъ съ собаками. Прощай, душенька, на нынче. Цѣлую тебя и дѣтей.
На конверте: Москва. Хамовническій переулокъ, домъ Толстаго. Графинѣ Софьѣ Андревнѣ Толстой.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 202—203. Датируется на основании почтовых штемпелей: «Почтовый вагон. 2 октября 1883; Москва. 2 октября 1883» и пометы Толстого «суббота», которая падала на 1 октября 1883 г.
1 Жившая в Ясной поляне на пенсии, бывшая горничная бабки Толстого.
2 С. А. Толстая писала в ответном письме от 2 октября: «Я не подумаю даже вызывать тебя. Чем ты больше захватишь осеннего и весеннего времени в деревне, тем ты будешь здоровей и несомненно счастливей. Довольно, что мне одной гадко, а ты наслаждайся, работай, живи, пока у тебя явится потребность жить с семьей» (ПСТ, стр. 237).
3 Яков Иванович Головин (р. 1852). «Небогатый сосед, предлагал Л. Н-чу купить близкое от Ясной поляны именье – Бабурино. Охотник» (н. п. С. А.). Приятельствовал с И. Л. Толстым.
В ответном письме С. А. Толстая отозвалась так: «Письмо твое сегоднешнее коротко и бесцветно».
