Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 83"
Автор книги: Лев Толстой
Жанр:
Классическая проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 62 страниц)
1866 г. Ноября 15. Москва.
Кажется бы, не отъ чего, но очень усталъ, милая моя душенька, и напишу коротко.
Послѣ кофею пошелъ въ Румянцевской музей и сидѣлъ тамъ до 3-хъ, читалъ масонскія рукописи, – очень интересныя. И не могу тебѣ описать, почему чтеніе нагнало на меня тоску, отъ которой не могъ избавиться весь день. Грустно то, что всѣ эти массоны были дураки. —
Оттуда пошелъ на гимнастику.1 Чувствовалъ себя сильнѣе прежняго. И обѣдать. Обѣдалъ Анке и Сухотинъ, пожиравшій все въ огромномъ размѣрѣ и болтавшій безъ умолку. Да еще Варинька Перф[ильева], к[отор]ой я и не видалъ отъ Сухотина. Вечеромъ пріѣхали Зайковскія2 и Башиловъ и изъ типографіи. Суетня, крики Зайковскихъ, торопливость, неловкость – знаешь это чувство. Я очень радъ былъ, что меня звала княжна Элена,3 – я уѣхалъ къ ней, и вотъ сейчасъ отъ нея, гдѣ пробылъ съ ней en tête-à-tête часа 11/2 и не скучно. Изрѣдка она очень пріятна, но все таки спать захотѣлось. – Варвинской былъ безъ меня и нашелъ тоже, что Разсвѣтовъ, хотя, по словамъ А[ндрея] Е[встафьевича] и Л[юбовь] А[лександровны], сказалъ, что бугорковъ еще нѣтъ, но могутъ быть. – Ждалъ во время болтовни Сухотина и писка Зайковскихъ все письма отъ тебя, но проклятая почта вѣрно завтра принесетъ два. Съ типографіей все некончилъ. И теперь является опять возможность сдѣлать картинки. Завтра навѣрно все рѣшу, а утро постараюсь кончить выписки и чтеніе, к[отор]ыя мнѣ нужны въ музеѣ. Прощай, милая голубушка. До завтра.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 60—61. Датируется на основании датировки следующего письма, которое должно быть отнесено к 16 ноября.
1 Гимнастическое заведение Пуаре.
2 Вероятно, Ольга и Эмилия Дмитриевны.
3 Кж. Елена Сергеевна Горчакова.
60.1866 г. Ноября 16. Москва.
Съ утра пошелъ въ Румянц[евскій] музей. Чрезвычайно интересно то, что я нашелъ тамъ. И 2-й день не вижу, какъ проходятъ тамъ 3, 4 часа. Это одно чего мнѣ, кромѣ Берсовъ, будетъ жалко въ Москвѣ. Потомъ зашелъ къ Башилову и съ нимъ домой. Обѣдали, болтали. Я ждалъ изъ типографіи отвѣта и наконецъ получилъ. Все уладилось. Катковъ проситъ напечатать 4 листа1 съ тѣмъ, чтобы деньги эти пошли въ счетъ печатанія. Я этому даже радъ. – Вмѣсто того, чтобы идти къ Мещерскимъ,2 куда на меня должны были собраться Сушковы и неизбѣжный Сухотинъ, просидѣлъ дома. Вопервыхъ, скучно и все извѣстно; во 2-хъ, пристали бы назначить день читать, и я бы не съумѣлъ отказать, а надо и хочется скорѣе, скорѣе къ тебѣ подъ крылышко. – Нынче было одно письмо от тебя, и письмо милое, но огорчительное тѣмъ, что оно заставило меня резонно упрекнуть себя.3 Вопервыхъ, я виноватъ, что не написалъ Англичанкѣ4 или Львову5 во 2-ыхъ, денегъ тебѣ мало оставилъ. Обойдется, навѣрно обойдется. Я счастливъ, что она тебѣ понравилась. И чувствуется мнѣ, что ты, писавши письмо, была усталая и не въ духѣ. Но и не въ духѣ ты мнѣ милѣе всего на свѣтѣ, и я злюсь на почту, к[отор]ая навѣрно задержала одно, а то и два твоихъ письма. Я бы сказалъ тебѣ кое что о деньгахъ, англичанкѣ и т. д., но уже думаю, что письмо это придетъ нѣсколько часовъ прежде меня. Мечталъ я выѣхать завтра, но едва ли успѣю. 1-е, надо переговорить съ Башиловымъ; 2-е поправить начало печатнаго и рукописи, чтобы оставить въ типографіи. Желѣзная дорога уже ходитъ,6 и я поѣду по ней въ пятницу, въ 5 часовъ, и къ утру въ субботу обойму и буду цѣловать тебя, мою милую голубушку. И съ англичанкой, и съ дѣтьми, и съ деньгами все будетъ хорошо. Прощай, душа, цѣлуй дѣтей и тетиньку. Таня, бѣдная, все плоха.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 61—62. Датируется на основании слов письма: «мечтал я выехать завтра, но едва ли успею..... я поеду в пятницу». Пятница – 18 ноября, следовательно письмо написано в среду 16 ноября.
1 Очевидно, в «Русском вестнике». Однако печатание «Войны и мира» в «Русском вестнике», ни отдельным изданием у Каткова не состоялось.
2 См. прим. 12 к письму № 58.
3 С. А. Толстая писала в своем письме от 12 ноября 1866 г.: «Милый друг мой Лева, вообрази, нынче перед обедом вдруг является длинная англичанка Львовых с своей сестрой – нашей англичанкой. Меня даже всю в жар бросило, и теперь еще все мысли перепутались, и даже от волненья голова болит. Ну, как тебе всё это передать. Она такая, какою я её и ожидала. Очень молода, довольно мила, приятное лицо, даже хорошенькая очень, но наше обоюдное незнание языков – ужасно. Нынче сестра ее у нас ночует, покуда она переводит нам, но что будет потом – бог знает, я даже совсем теряюсь, особенно без тебя, мой милый друг. На этот раз вспомнила твое правило, что надо подумать, как всё это покажется через год легко и ничтожно. А теперь это даже очень трудно. Дети обошлись, Таня сидела у нее на руках, глядела картинки, сама ей что-то рассказывала, Сережа с ней бегал, говорил, что «она как со мной играет!» Потом Таня представляла в детской, как Егличанка говорит, и вероятно, всё это образуется, – но покуда как-то всё это очень неестественно, тяжело, неловко и страшно. Тебя я как-то всё душой ищу, как свою опору, но пускай и без тебя; может быть скорей обойдется. Одно просто ужасно, что мы совсем не понимаем друг друга. Я думала, что буду лучше понимать. Сестра ее, т. е. Львовых англичанка, смотрит на всё как-то недоверчиво и недоброжелательно, а наша, кажется, добродушна и старается подделаться. Вот завтра напишу тебе, как будет без иереводчицы-сестры. Дети мои здоровы, только один Илюша кашляет, а Таня совсем перестала. Все веселы, не капризны, и спали днем. Я как-то очень сильно жила нравственно нынче всё утро; была очень нервно раздражена, но теперь всё это перековеркалось, и все нити ума и сердца направились на англичанку. [Здесь рисунок.] А нравственно меня с некоторого времени очень поднимает твой роман. Как только сяду переписывать, унесусь в какой-то поэтический мир, и даже мне покажется, что это не роман твой так хорош (конечно, инстинктивно покажется), а я так умна. Пожалуйста, ты не смейся надо мной, у меня очень голова болит, и я могу даже от этого врать. Только я, ей-богу, ничего не лгу, так стараюсь обо всем точно выражаться. – Левочка, теперь напишу тебе о том, что ты не любишь, но, право, необходимо. Дело в том, что ты мне оставил 50 р., и у меня почти всё разобрали на веревки, сани, жалованья, дорогу в Москву и проч. И всё, говорят, граф приказал, необходимо нужно. Так что мне не на что будет жить; а пшеницу, будто бы, граф приказал послать, когда придут новые работники, о которых, конечно, ни слуху, ни духу. Уж не знаю, как я пробьюсь. Лучше всего поспеши, всё-таки, если можно, скорее приехать. Так я запуталась. И хозяйство, и дети, и англичанка, и всё это».
Ханна Егоровна Тарсей (Hannah Tarsey) (р. около 1845 г.), дочь Садовника Виндзорского дворца, приехала из Англии в 1866 г., пробыла воспитательницей детей Толстых с 1866 г. до 1872 г., когда, вследствие слабого здоровья, уехала в Кутаис с Кузминскими гувернанткой детей Татьяны Андреевны. Через два года вышла замуж за кн. Дмитрия Георгиевича Мачутадзе. О ней см. Воспоминания Т. А. Кузминской, III, стр. 110—111, и Илья Толстой, «Мои воспоминания». М. 1914, стр. 12.
5 Кн. Евгений Владимирович Львов (1817—1896). В 1856—1858 гг. алексинский предводитель дворянства в Тульской губернии; с 1865 по 1869 г. занимал должность управляющего государственными имуществами Тульской губернии, отец премьера Временного правительства кн. Г. Е. Львова. Тульский помещик, – его имение «Поповка» Алексинского уезда. Сохранилось письмо к нему Толстого («Лев Николаевич Толстой. Юбилейный сборник», 1928, стр. 56). У него жила в качестве гувернантки Дженни Тарсей, рекомендовавшая свою сестру Толстым.
6 Согласно объявлению от управления Московско-Курской железной Дороги («Московские ведомости» за 1866 г., № 255) движение пассажирских поездов на участке от Москвы до Серпухова началось 17 ноября 1866 г.
1867
* 61.1867 г. Марта 19. Москва.
Ну вотъ, моя голубушка, пишу съ чувствомъ настолько радостнымъ, сколько это возможно въ день похоронъ.1 Я очень жалѣлъ, что сдѣлалъ съ тобой уговоръ телеграфировать только въ случаѣ дурнаго. Мнѣ хотѣлось телеграфировать тебѣ, что все гораздо лучше, чѣмъ я ожидалъ. Вопервыхъ, здоровье Тани дѣйствительно поправилось за то время, что я ее не видалъ, такъ что она теперь послѣ этихъ 3-хъ дней горя все-таки никакъ не хуже, коли не лучше на видъ того, какъ я оставилъ ее. Горе всѣ они переносятъ хорошо. Таня мало плачетъ, молчитъ много, говоритъ только про Долли, но спитъ, ѣстъ и кротка и добра. Не хорошо только, что она покашливаетъ, но и то скорѣе нервическимъ, чѣмъ чахоточнымъ кашлемъ. Разскажу все сначала. Пріѣхали мы – я по крайней мѣрѣ – очень усталый (дорога ужасная) въ 12 часовъ. Дома были одна мама и Лиза, остальные на похоронахъ. Мама разсказала мнѣ, что Долли умерла скоропостижно, нервнымъ ударомъ, какъ предполагают.2 На счастье Тани, ея не было у Дьяковыхъ въ этотъ день, она была у Перфильевыхъ3 и очень весела весь этотъ вечеръ. Дьякова же ходила, одѣтая, сидѣла за столомъ, выпила бульону, вдругъ схватилась за голову, покраснѣла, встала, Дмитрій подъ руки провелъ ее въ свой кабинетъ, и тамъ она у него на рукахъ стала умирать, хрипѣть и черезъ 20 минутъ умерла.4 Маша5 и Софешъ6 были тутъ. Маша выросла, сформировалась, похожа на большую и ужасно жалка. Переодевшись, я поѣхалъ въ домъ Лизаветы Алексѣвны Дьяковой,7 куда они должны были пріѣхать и переѣхать послѣ похоронъ, и, можешь себѣ представить странную случайность – я подъѣзжаю къ дому въ одно и тоже время, как идетъ изъ церкви похоронный поѣздъ мимо дома, и Дмитрій выѣзжаетъ изъ воротъ дома, присоединяясь къ поѣзду и кричитъ мнѣ: Машу и Таню оставилъ тутъ дома.8 Я заѣхалъ къ нимъ, разцѣловался и поплакалъ съ этими милыми и жалкими дѣвочками и поѣхалъ догонять похороны на Пятницкое кладбище,9 гдѣ и снесъ ее до могилы. Дмитрій въ оживленіи и волненіи озабоченности. Потомъ вернулись въ домъ Дьяковой. Сухотины и попы ѣли, а мы – Маша, Таня, Софешъ, Дмитрій посидѣли въ маленькой отдѣльной комнаткѣ. Жалко очень было смотрѣть на отца съ дочерью, какъ они цѣловались и плакали. А[ндрей] Е[встафьевичъ] говоритъ, что они какъ тетеревяты, у к[оторыхъ] убьютъ матку, сойдутся вмѣстѣ и пищатъ. Оттуда я увезъ Таню домой и хотѣлъ ѣхать вечеромъ къ Дмитрію, но заснулъ, а онъ самъ къ намъ пріѣхалъ съ Софешъ и Машей. Маша очень трогательна и особенно тѣмъ мнѣ очень дорога, что тебя ужасно любитъ и желаетъ видѣть. Очень, очень любитъ. Планы ихъ, какъ мы и предполагали, состояли сначала въ томъ, чтобы ѣхать заграницу, но потомъ раздумали и рѣшили пожить недѣли три въ Москвѣ, а потомъ уѣхать къ намъ и въ Чермошню. Я буду уговаривать ихъ пожить у насъ подольше. Старуха Дьякова поѣдетъ съ ними въ Чермошню. Софешъ тоже очень жалка и мила, ее всѣ и Дмитрій очень любятъ и цѣнятъ, и она останется у нихъ. Долли, говорятъ, ужасно испортилась съ другаго дня, и Таня и Дьяковъ всетаки видѣли, а въ этомъ положеніи и на Таню, я чувствую, равное впечатлѣніе произвели и горе, и ужасъ смерти. Когда она пріѣхала съ Лизой отъ Перфильевыхъ въ день смерти, А[ндрей] Е[встафьевичъ] уже получилъ письмо Сухотина, что Долли умерла. Они ничего не сказали ей вечеромъ, а на другой день Петя10 взялся приготовить ее и понемножку, очень искусно, сказалъ ей. Она стала рыдать, хвататься за голову, не вѣрила и на извощикѣ11 поскакала с Петей къ Дьяковымъ, тамъ искала ее вездѣ, и наконецъ ей показали. Они тамъ всѣ жили. На одной половинѣ стояла покойница, на другой – они жили. —
Тургеневъ здѣсь, ужасно лебезитъ передъ Берсами12 и завтра назвался къ нимъ обѣдать. Я ѣду къ Дьякову. Каково событіе съ Лизаветой Андревной?13 – Здоровье мое хорошо, и я теперь вечеромъ, послѣ окончанія всего испытываю пріятное чувство, что все прошло лучше, чѣмъ я ожидалъ. Главное, Тани гораздо лучше, чѣмъ я ждалъ. Потомъ пріятно, что Дьяковъ и Маша рады мнѣ и на меня и особенно на тебя смотрятъ, какъ на лучшихъ своихъ друзей. Я очень радъ, что тебя такъ любятъ, не я одинъ – тебя знаю. Прощай, моя душечька, цѣлую тебя, дѣтей и тетиньку.
Ежели тебя можетъ интересовать вопросъ, не въ Москвѣ ли Шибзикъ,14 и не встрѣчусь ли я съ нимъ у Дьякова, то знай, что хотя онъ и въ Москвѣ, я навѣрное сдѣлаю такъ, чтобы не видать его или не видать болѣе, какъ здравствуйте и прощайте. Прощай, милый, голубушка.
12 часовъ ночи.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Одна фраза опубликована в «Литературном наследстве», № 19—21, стр. 705, другой отрывок – ПСТ, стр. 73. Полностью публикуется впервые. Датируется на основании того, что письмо написано вечером после погребенья Дарьи Александровны Дьяковой, похороненной в день своих именин 19 марта.
1 Похороны Д. А. Дьяковой и ее смерть (17 марта 1867 г.) описаны Т. А. Кузминской в ее Воспоминаниях (III, стр. 127—130).
2 А. Е. Берс в своем письме к С. А. Толстой от 18 марта 1867 г. писал: «По моему мнению, она умерла от разрыва кровеносного сосуда в груди, а может быть и от разрыва самого сердца».
3 Степан Васильевич и Анастасия Сергеевна Перфильевы.
4 В письме к С. А. Толстой А. Е. Берс так описал кончину Дьяковой: «в пятницу в 5 часов села она обедать, и поевши суп, она почувствовала дурноту. Дмитрий Алексеевич отнес ее на диван, где она и впала в совершенное беспамятство и хрипение. Это продолжалось около двух часов, и в это время ставили ей пиявки к носу. Переход в смерть был едва заметен. Утром послали вам телеграмму».
5 Марья Дмитриевна Дьякова, дочь Д. А. Дьякова.
6 Софья Робертовна Войткевич, гувернантка Дьяковых, впоследствии вторая жена Д. А. Дьякова.
7 Елизавета Алексеевна Дьякова, дочь Алексея Матвеевича Окулова (1806—1886). С 1836 г. третья жена Алексея Николаевича Дьякова, мачеха Дм. Ал. Дьякова. Была знакома с Пушкиным.
8 Эта встреча неверно описана Т. А. Кузминской в Воспоминаниях: «Когда на улицах двигалась печальная процессия, и мы, близкие, шли за гробом, я увидела, как кто-то догонял наше шествие и, поровнявшись с нами, соскочил на ходу с саней. Это был Лев Николаевич. Он ехал прямо с вокзала к Дьяковым и, узнав, где мы должны были итти, догнал нас. Я как сейчас, всё вижу и помню это» (III, стр. 129).
9 За Крестовской заставой по дороге в Останкино.
10 Петр Андреевич Берс.
11Зачеркнуто: съ Петей
12 Связь Тургенева с Берсами была старинная. В качестве домашнего врача А. Е. Берс ездил с родителями Тургенева за границу, когда Ивану Сергеевичу было четыре года. У В. П. Тургеневой была незаконная дочь от А. Е. Берса (Варвара Николаевна Богданович-Лутовинова, по мужу Житова). О близости А. Е. Берса с В. П. Тургеневой писал Ф. И. Б-в («Из воспоминаний о селе Спасском-Лутовинове» – «Русский вестник» 1885, 1, стр. 356 и 371): «По смерти мужа к Варваре Петровне наиболее близкими людьми были Dr. Б ***, образованный и очень красивый молодой человек..... Он присутствовал при смерти В. П-ны.... Мать ради дружбы к г. Б... готова была лишить сыновей наследства». Т. А. Кузминская писала: «Семья наша сохранила навсегда отношения с И. С. Тургеневым» («Моя жизнь дома и в Ясной поляне», І, стр. 12). Самое знакомство А. Е. Берса с его будущей женой состоялось в связи с тем, что он был в Туле проездом к Тургеневым в Орловское имение. В 1867 г. Толстой был в ссоре с Тургеневым, и они не видались; ссора эта продолжалась с 1861 г. по 1878 г., когда по инициативе Толстого дружеские отношения между обоими писателями восстановились. О ссоре Толстого с Тургеневым см. Фет, «Мои воспоминания», ч. I, стр. 370—371; «Дневники С. А. Толстой 1860– 1891». М. 1928, стр. 45—46. О взаимоотношениях Толстого и Тургенева см. Скворцов, «Тургенев и Толстой» («Журнал Министерства народного просвещения», 1917, XI—XII), Португалов, «Новое о прошлом. Л. Н. Толстой об И. С. Тургеневе» («Современник» 1913, III), С. Л. Толстой, «Тургенев в Ясной поляне» («Голос минувшего» 1918, № 1—4), Т. Л. Сухотина-Толстая, «И. С. Тургенев» («Друзья и гости Ясной поляны». М. 1923). Переписка Тургенева с Толстым опубликована в книге «Толстой и Тургенев. Переписка», ред. А. Е. Грузинского и М. А. Цявловского, изд. Сабашниковых. М. 1928, а также в тт. 60, 61 настоящего издания.
13 Вероятно слова эти относились к предстоявшему браку Елизаветы Андреевны Берс с Гавриилом Емельяновичем Павленковым (ум. в 1892 г.). Их свадьба состоялась 7 января 1868 г.
14 Кто такое Шибзик, установить не удалось.
С. А. Толстая писала во встречном письме от 21 марта 1867 г. (вечер): «Нынче необыкновенной деятельностью старалась заглушить в себе все мрачные мысли, но чем более старалась, тем упорнее приходили в голову самые грустные мысли. Только когда сижу и переписываю [«Войну и мир»], то невольно перехожу в мир твоих Денисовых и Nicolas, и это мне особенно приятно. Но переписываю я мало, всё некогда почему-то. А что мне делать? Завтра никак не могу еще иметь письма от тебя, и жду этого письма просто с болезненным нетерпением. Ведь подумай, я ничего не знаю, кроме лаконического содержания телеграммы, а воображение мое уже замучило меня. Знаешь, целый день хожу, как сумашедшая, ничего не могу есть, ни спать, и только придумываю, что Таня, что Дьяковы и всё воображаю себе Долли, и грустно, и страшно, да еще главное и тебя-то нет, и о тебе всё думаю, что может с тобой случиться. Приезжай скорей». (ПСТ, стр. 70.)
* 62.1867 г. Марта 20? Москва.
Голубчикъ Соня. Пишу нѣсколько словъ, оттого что усталъ и голова болитъ. Провелъ день у Башилова,1 потомъ у Дьяковых съ Таней обѣдали и до 10 часовъ. Никого тамъ не было кромѣ меня, и потому было тихо, пріятно, а потомъ пріѣхали домой, гдѣ застали Фуксъ2 чету и Башилова. Таня покашливаетъ. Она сбирается къ намъ на страстной.3 Саша Куз[минскій] за ней пріѣдетъ. Прощай.
Душенька, цѣлую тетиньку, тебя и дѣтей.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Публикуется впервые. Датируется на основании слов письма: «[Таня] собирается к нам на страстной. Саша Куз[минский] за ней приедет» – в Воспоминаниях Т. А. Кузминской мы читаем: «Саша Кузминский приедет завтра [т. е. 20], – сказал Лев Николаевич. – Он не мог ехать за мной, он ведь знает, как ты огорчена» (III, стр. 129). (А. М. Кузминский в это время уже служил в Туле, где его Толстой, очевидно, видел проездом из Ясной поляны.)
1 В связи с иллюстрациями, которые Башилов готовил для отдельного издания «Войны и мира».
2 Эдуард Яковлевич Фукс (1884—1909), деятель судебной реформы самых первых лет ее введения, член и прокурор новооткрытого Московского окружного суда, затем председатель такого же суда в Харькове, прокурор Одесской и Петербургской судебной палат, потом в течение двадцати лет сенатор и, наконец, член Государственного совета (о нем см.: «Исторический вестник» 1909, № 11, стр. 775; некролог – «Новое время» 1909, № 12055). Елена Михайловна Фукс (р. в 1845 г.), рожд. Кузминская, сестра А. М. Кузминского. Фамилию Э. Я. Фукса – Толстой трансформировал в сенатора Вольфа из «Воскресения» (см. ч. II, гл. XVI).
3 Пасха в 1867 г. была 16 апреля.
63.1867 г. Июня 16. Ново-Малахово.
Доѣхали до Новомалахова1 хорошо. Линейка сломана. Кое-какъ собрали, чтобъ довезти. – Все бы у меня хорошо на душѣ, если бы не то, что я тебѣ сказалъ передъ отъѣздомъ. – Напиши мнѣ съ первой почтой, всѣ ли вещи при линейкѣ, съ тѣмъ, чтобъ дать на чай старостѣ. —
Гр. Л. Толстой.
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 9. Датируется на основании письма С. А. Толстой от 17 июня 1867 г. (суббота, помеченная на письме Толстой, падала на 17 число; 16 проставлено ошибочно), в котором читаем: «Вечером приехала линейка, вещи все целы» – в печатаемой же записке Толстой пишет на клочке сильно помятой бумаги: «Напиши мне с первой почтой, все ли вещи при линейке». В ПЖ датирована «летом 1864 года». Неверно также в этом издании помета «С охоты», так как Толстой ехал в Москву на Серпухов, где сел в поезд.
1 Точнее, Малое-Maлахово, почтовая станция на Московско-тульском шоссе, в 37 верстах от Алексина.
64.1867 г. Июня 16. Марьино.
Забылъ тебѣ сказать очень важное: посылай каждый день Николку1 на пчельникъ2 – присутствовать, и сама вели себѣ сказывать, – сколько и когда отроилось, и старостѣ вели смотрѣть.
Это я пишу уже изъ Марьина.3
Печатается по автографу, хранящемуся в АТБ. Впервые опубликовано по копии, сделанной С. А. Толстой, в ПЖ, стр. 8. Датируется на основании фразы из письма С. А. Толстой от 17 июня: «Теперь после твоей записки, буду и о пчельнике заботиться, даже постараюсь побывать два раза». Записка написана вслед за предшествующей, что подтверждается написанным на обороте: «Отпустить линейку, оставленную подрядчиком Губониным на станции Малахове. П. Берс» [брат С. А. Толстой]. Имеется в виду линейка, сломанная под Малаховым. Петр Андреевич Берс гостил в это время в Ясной поляне и, очевидно, провожал Толстого. В ПЖ датировано «летом 1864 г.».
1 «Николка, прозванный Киской, был живой, милый мальчик, сын Судаковского садовника» (н. п. С. А.). (Судаково – имение в 7 верстах от Ясной поляны.)
2 В письме от 18 июня 1867 г. С. А. Толстая писала: «На счет пчел, вчера и нынче отроились по два роя, а Николка сидел эти дни, но кто их сажает и умеет ли старик, этого я хорошенько не знаю, но завтра уже позабочусь» (не опубликовано.)
3 Марьино – при реке Епанчинке, почтовая станция к северу от Малого Малахова по Московско-Тульскому шоссе, в 25 верстах от Алексина, на полдороге между Тулой и Серпуховом.
