Текст книги "Славянорусские древности в «Слове о полке Игореве» и «небесное» государство Платона"

Автор книги: Леонид Гурченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Похвала, 1554 – Похвала и чудеса Прокопия, юродивого устюжского. 1554 г. – рукоп. ГБЛ. Ф. 256 (Рум.), № 361, л. 115-149. Конец XVI – начало XVII в.

Прибавления, 1851 – Прибавления к изданию творений Святых Отцев. Ч. Х. М., 1851.

Прийма, 1980 – Прийма Ф. Я. «Слово о полку Игореве» в русском историколитературном процессе… Л., 1980.

Приселков, 1913 – Приселков М. Д. Очерки по истории Киевской Руси Х – XI вв. 1913.

Приселков, 1940 – Приселков М. Д. История русского летописания XI-XV вв. М., 1940.

Прохоров, 1981 – Прохоров Г. М. Книги Кирилла Белозерского // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. XXXVI. Л., 1981.

Пселл, 1978 – Михаил Пселл. Хронография. М.: Наука, 1978.

Пуцко, 1975 – Пуцко В. Г. Античные мотивы в гомилиях Григория Назианзина и их отзвуки в византийской иллюстрации // Античность и Византия. М., 1975.

Раевский, 1988 – Раевский Д. С. Скифосарматсая мифология // Мифы народов мира. Т. 2. М., 1988.

Раппопорт, 1982 – Раппопорт П. А. Русская архитектура Х – XIII вв. // Свод археологических источников. Выпуск Е1-47. Л., 1982.

Ржига В. Ф. Гармония речи «Слова о полку Игореве» // Герменевтика древнерусской литературы XI-XIV вв. Сб. 5. М., 1992.

Розанов, 1990 – Розанов В. В. Темный лик // Наука и религия. 1990. № 1-5.

Ронин, Иванов, 1989 – Ронин В. К., Вяч. Вс. Иванов. Проблема этнического самосознания словенцев // Развитие этнического самосознания славянских народов в эпоху зрелого феодализма. М.: Наука, 1989.

Сбитнев, 1985 – Сбитнев Ю. Языком далеких предков // Литературная газета, № 44 (5058), 30.10.1985.

Сборник, 1977 – Выголексинский сборник. М., 1977.

Свирелин, 2003. – Свирелин А., протоиерей. Церковнославянский словарь. М., 2003.

СентИв, 2004. – СентИв Д’Альвейдр. Археометр. М., 2004.

Симонов, 1980 – Симонов Р. А. Кирик Новгородец. М., 1980.

Сказание, 1980 – Сказание о Мамаевом побоище. Лицевая рукопись XVII века из собрания Государственного Исторического музея. М.: Советская Россия,1980.

Словарь, 1988 – Словарь древнерусского языка XI-XIV вв. Т. 1. М.: Русский язык, 1988.

Словарь, 1989 – Словарь древнерусского языка XI-XIV вв Т. 2. М.: Русский язык, 1989.

Словарь, 1990 – Словарь древнерусского языка XI-XIV вв. Т. 3.М.: Русский язык.

Словарь, 1991 – Словарь древнерусского языка XI-XIV вв. Т. 4. М.: Русский язык.

Словарь, 1975 – Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып.1. М.: Наука, 1975.

Словарь, 1977 – Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 4. М.: Наука, 1977.

Словарь, 1978 – Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 5. М.: Наука, 1978.

Словарь, 1980 – Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 7. М.: Наука, 1980.

Словарь, 1982 – Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 9. М.: Наука, 1982.

Словарь, 1987 – Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 12. М.: Наука,1987.

Словарь, 1987 – Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 13. М.: Наука, 1987.

Словарь, 1982 – Архангельский областной словарь. Вып. 2. Издво Московского унта, 1982.

Словарь, 1980 – Болгарскорусский словарь. М., 1980.

Словарь, 1793 – Исторический словарь. М., 1793. (Репринтное воспроизведение, 1990).

Словарьсправочник,1967 – Словарьсправочник «Слова о полку Игореве». Вып. 2 / сост. В. Л. Виноградова Л.: Наука, 1967.

Словарьсправочник, 1978 – Словарьсправочник «Слова о полку Игореве». Вып. 5 / сост. В. Л. Виноградова. Л.: Наука, 1978.

Словарьсправочник, 1984 – Словарьсправочник «Слова о полку Игореве». Вып. 6. / сост. В. Л. Виноградова. Л.: Наука, 1984.

Соколова, 1990. – Соколова Л. В. Троян в «Слове о полку Игореве» // Труды Отдела древнерусской литературы. XLIV. Л., 1990.

Соловьев, 1963 – Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 2. М., 1963.

Срезневский, 1863 – Срезневский И. И. Древние памятники русской письменности и языка. СПб., 1863.

Стеллецкий, 1981 – Стеллецкий В. И. Комментарий // «Слово о полку Игореве». Древнерусский текст и переводы. М.: Советская Россия, 1981.

Татаркевич, 1977 – Татаркевич В. Античная эстетика. М., 1977.

Творогов, 1979 – Творогов О. В. Античные мифы в древнерусской литературе // Труды отдела древнерусской литературы. XXXIII. Л., 1979.

Техов,1980 – Техов Б. В. Скифы и Центральный Кавказ VII-VI вв. до н. э. М.: Наука, 1980.

Тейлор, 1897 – Тейлор И. Происхождение арийцев и доисторический человек. Исследование по доисторической этнологии и цивилизации в Европе. М., 1897.

Тимощук, Русанова, 1983 – Славянские святилища на среднем Днепре и в бассейне Прута // Советская археология. 1983. № 4.

«Тимарон», X // Византийский сатирический диалог. М., 1986.

Тихомиров, 1968 – Тихомиров М. Н. Русская культура Х – XVIII вв. М., 1968.

Тихонравов, 1863 – Тихонравов Н. Памятники отреченной русской литературы. Т.2. СПБ., 1863.

Толкования, 1992 – Толкования на Апокалипсис Св. Андрея, Архиепископа Кесарии. ИосифоВолоколамский монастырь, 1992.

Топоров, 1988 – Топоров В. Н. Язык и культура // Балтославянские исследования. 1986. М.: Наука, 1988.

Топоров, 1988 – Топоров В. Н. Митра // Мифы народов мира. Т. 2. М.: Советская энциклопедия, 1988.

Трубачев, 1981 – Трубачев О. Н. Индоарика в Северном Причерноморье // Этимология. 1979. М.: Наука, 1981.

Трубачев, 1993 – Трубачев О. Н. К истокам Руси. М., 1993.

Ужанков, 2009 – Ужанков А. Н. Проблемы историографии и текстологии древнерусских памятников XI-XIII вв. М., 2009. С. 273.

Успенский, 1982 – Успенский Б. А. Филологические разыскания в области славянских древностей. М.: Издво Московского унта, 1982.

Успенский сборник, 1971 – Успенский сборник XII-XIII вв. М.: Наука, 1971.

Фарар, – Жизнь и труды свв. Отцов и учителей церкви.

Феофилакт Симокатта, 1957 – Феофилакт Симокатта. История. М., 1957.

Фрикен, Ч.2 – Фрикен А. Римские катакомбы и памятники первоначального христианского искусства. Ч.2.

Фрэзер, 1986 – Фрэзер Джеймс Дж. Золотая ветвь. М.: Издво полит. литры, 1986.

Часовник. Книга напечатана в Москве в 1635 г. Вторым тиснением напечатана в Москве в типографии при Церкви Единоверцев в 1831 г.

Черняк, 1991 – Черняк А. Б. Тацит о венедах // Вестник древней истории. 1991. № 2.

Чичуров, 1980 – Чичуров И. С. Византийские исторические сочинения. М.: Наука, 1980.

Членова, 1989 – Членова Н. Л. Волга и Южный Урал в представлениях древних иранцев… // «Советская археология». 1989. № 2.

Чудеса, 1995 – Чудеса Св. Димитрия Солунского // Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. 2. М., 1995.

Цветков, 2004 – Цветков С. Э. Русская история. Кн. 2. М., 2004.

Шавли, 2000 – Шавли Йожко. Венеты: наши давние предки. М., 2000.

Шапошников, 1994 – Шапошников В. Н. Структура письменных памятников и семантика знаков («уличи» – «тиверцы») // «Этнографическое обозрение», № 5, 1994.

Шахматов, 1916 – Шахматов А. А. Повесть временных лет. Петроград: Издание Императорской Археологической Комиссии, 1916.

Штаерман, 1990 – Штаерман Е. М. Римская религия и христианство // «Религии мира». 1988. М., 1990.

Щапов, 1971 – Щапов Я. Н. Устав князя Ярослава и вопрос об отношении к византийскому наследию на Руси в середине Х1 в. // «Византийский временник», № 31, 1971.

Щапов, Соколова, 1988 – Щапов Я. Н., Соколова Е. И. К истории городских институтов Древней Руси (игумены и архимандриты в городе) // Труды У Международного конгресса археологовславистов. Т.2. Киев, 1988.

Щепкина, 1957 – Щепкина М. В. К вопросу о правописании рукописи «Слова о полку Игореве» // Труды Отдела древнерусской литературы. М. – Л., 1957.

Этимологический словарь, 1977 – Этимологический словарь славянских языков. Вып. 4. М.: Наука, 1977.

Этимологический словарь, 1992 – Этимологический словарь славянских языков. Вып. 19. М.: Наука, 1992.

Янин, Гайдуков, 1988 – Янин В. Л., Гайдуков П. Г. Актовые печати Древней Руси X-XV вв. М.: ИНТРАДА, 1988. С. 35. [Ссылка на: ПСРЛ. Т 9. С. 235, 257.]

Экскурсы

I. ЗНАТНЫЕ РУСЫ СТРИГЛИСЬ «ПОД ФРАКИЙЦЕВ»

Исследователи в области славянских древностей сделали только первый шаг в выполнении требования, чтобы стрижка Святослава, внука Рюрика, описанная византийским историком Львом Диаконом, была включена в проблему этнического происхождения первых русских князей.

У нас не было бы ни малейшего представления о типе стрижки Святослава, тем более о ее значении, если бы перед нами не было примечательного предложения осведомленного византийского автора, современника Святослава: «Голова у него была, – сообщает Лев Диакон, – совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос – признак знатности рода…» (Лев Диакон, 1988. IX, 11).

Следовательно, свисающий клок волос с головы Святослава был знакомпризнаком, и значением этого знака являлась знатность рода его носителя. Поэтому в данном случае не следует отступать от идеи, что «символы (знаки) восходят к преданиям, обычаям и традициям народов и в них присутствует чтото помимо их непосредственного и очевидного значения. И в древности их не изымали из того поля тяготения, в котором они возникли, – один народ не изымал символы у другого народа и не канонизировал их» (Бауер В., Дюмоц И., Головин С., 1995. С. 9; 14, № 2).

При таких обстоятельствах мы вынуждены сказать о существующих теориях о прическе Святослава, что она, якобы, далекий образец малороссийского чуба (однако ничего не говорится о ее значении) или же утверждается ее связь с обычаями степняков (Лев Диакон, 1988. С. 213. Комментарии, № 58), – такие высказывания несут не фактическое, а только потенциальное знание.

Примечание. И. Шевченко в статье «Святослав в византийских и славянских миниатюрах» обратил внимание на знаменитое мозаичное изображение Страшного Суда, датируемое XII веком, которое находится в соборе в Торселло недалеко от Венеции. В правом нижнем углу мозаики есть панно с изображением мужских голов «с чисто выбритыми подбородками, у некоторых из них есть внушительные усы (на самом деле это суждение об усах не соответствует тому, что изображено: усы средней величины, чуть загнутые кверху. – Л. Г.), а у некоторых, продолжает И. Шевченко, опятьтаки есть пряди волос, которые отделены от остальной прически. Наконец, у каждого из них есть серьги в ухе». По мнению И.Шевченко, «это не кто иные как чужестранные кочевники, наказанные за то, что когдато осмелились вести войну против Византии, которую защищает сам Господь Бог» (Shevcenko I., 1965. Р. 711).

Если признать это отождествление верным, то изображенные прически кочевников и серьги в их ушах не имеют ничего общего с прической и серьгой Святослава, описанными Львом Диаконом. У «кочевников» бритые лбы, а на затылке густые волосы, зачесанные по одной и по две пряди на лоб, серьги же огромные и без камней.

Но если прав И. Шевченко, который никогда не видел Святослава, то не совсем верны, а может быть, просто ошибочны сведения Льва Диакона, современника, а скорее всего и очевидца описываемых событий. «Вот какова была его наружность, говорит Лев Диакон, умеренного роста, не слишком высокого и не слишком низкого, с мохнатыми бровями и светлосиними глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой» (заметим от себя, что эти усы больше похожи на усы «невероятной длины» у знатных кельтв, которые закрывали рот [Пауэлл, 2004. С. 72], и это не те обвисшие усы, по сторонам рта ниже подбородка на выдуманных портретах Святослава «под украинца». – Л. Г.), «голова у него была, продолжает Лев Диакон, совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос – признак знатности рода… В одно ухо у него была вдета золотая серьга; она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами» (Лев Диакон, 1988. IX, 11).

На чьей стороне правда, раздумывать не стоит.

Кстати, карбункул – драгоценный камень группы гранатов, яркокрасный, прозрачный; разновидность граната, альмандин, красный с фиолетовым оттенком, считается «скифским камнем», он украшает многочисленные скифские диодемы и другие предметы (Соболевский, 1983. С. 98, 99, 106, 108).

Однако особо отмечаем «реальность» граната в Боспорском царстве, в Пантикапее, в первые века н. э., где правящие династии были связаны с Фракией. Преобладающим камнем вставок перстней и серег местных мастеров являлся гранат (Античные государства, 1984. С. 239, 240. Табл. CLXI, CLXII). Похоже, что карбункул в серьге Святослава являлся, также как и его прическа, признаком знатности рода.

Карбункул в золотой серьге Святослава был обрамлен двумя жемчужинами. Эстетическая отмеченность и престижное значение жемчуга, по мнению специалистов, объясняют его сакральность и использование в моделировании мифологических объектов. Небесная и земная иерархия связаны с символикой жемчуга, но в присутствии золота. Отмечаем существенную роль жемчуга и золота в библейском (как древнем) образном строе, связанном с небесной иерархией: «А двенадцать ворот – двенадцать жемчужин (в Небесном Иерусалиме. – Л. Г.): каждые ворота были из одной жемчужины. Улицы города – чистое золото» (Апок. 21, 21; Мифы. Т. 2, 1988. С. 151 «Минералы»).

Таким образом, можно думать, что две жемчужины, обрамляющие карбункул в золотой серьге Святослава, отмечали высокую земную иерархию, к которой принадлежал Святослав, по подобию небесной иерархии (ср. символику жемчуга и золота в «Слове о полку Игореве»: «Изяслав, сын Васильков… изрони жемчужну душу из храбра тела чрес злато ожерелье»).

Теперь мы предлагаем другой довод в пользу этнической принадлежности прически Святослава – так стриглись знатные фракийцы. Данный подход позволяет нам использовать изобразительные памятники и высказывания античных авторов о прическе фракийцев и вообще даст возможность чтолибо сказать об этническом происхождении первых русских князей. По очередности дошедших до нас сведений о типе прически фракийцев предшествует изображение хеттских пленников на египетских памятниках (о близости хеттолувийцев и фракийцев см. Гиндин Л. А., 1991. С. 28, 38, 40, 42, 49): у хеттских пленников волосы до плеч и только у одного голова совершенно голая, но с одной стороны ее свисает клок волос в виде «оселедца» ниже плеча. Видимо, это знатный пленник – перед ним стоит египтянин в торжествующей горделивой позе (Герни О. Р., 1987. Фото № 5).

Следующими за египетскими можно считать сведения в стихах Гомера: «…обступили героя фракийцы, / Мужи высокочубастые, грозно уставивши копья». Далее Гомер называет их «грозные фракийцы», они «наездники конные» или «конеборные фракийцы» (Il. IV, 532, 533, 537; XIII, 4). Излагаемые сейчас сведения смыкаются с последующими сведениями в стихах греческого поэта VI в. до н. э. Архилоха: «Пускай близ Салмидесса ночью темною / Взяли б фракийцы его / Чубатые, – у них он настрадался бы, / Рабскую пищу едя!» (Античная лирика, 1968. С. 119). Архилох желает лиха былому товарищу, обидчику, клятвы растоптавшему – попасть в руки фракийцев чубатых.

Подходящие сведения сохранились в стихах Херила, греческого поэта V в. до н. э., из недошедшей поэмы о грекоперсидской войне, переданных Иосифом Флавием. В числе полчищ Ксеркса Херил описывает и такой народ: «После же них показался народ удивительный видом, / Речь финикийскую он испускал устами своими, / Там, где Солимский хребет и широкое море, живет он. / Головы сплошь до темени бриты у них, но поверх их / Кожу головью коней надевают, тверделую паром» (Флавий, 1990. С. 41). Ответ об этнической принадлежности этого народа, хотя бы частично, заложен в типе прически – бритые головы до темени, и в месте жительства его – у Солимского хребта и широкого моря, а также в головном уборе в виде конской головы.

Бритые головы до темени дают возможность соотносить этот народ с фракийцами, однако место расселения этого народа – Солимские высоты, упомянутые у Гомера (Od. V, 283) и отождествляемые с горами в Малой Азии, и «широкое море», под которым в таком случае следует подразумевать северовосточную часть Средиземного моря между Грецией и Малой Азией, могут указывать на близкородственный фракийцам «гордый, дерзкий» народ конных воиновстрелков – на киммерийцев, «словно песок, неисчислимых» (Каллимах. Гимн к Артемиде), главным оружием которых были мечи и кинжалы. Страну киммерийцев, пришедших в Малую Азию с территории Северного Причерноморья и завоевавших Лидию в VII в. до н. э., «Гаммир» ассирийцев, помещают в Каппадокии, на месте бывшей хеттской державы («Археология»,1986. С. 19).

Для оправдания нашего утверждения есть еще одно основание – головной убор в виде конской головы у народа, описанного Херилом. Для этой цели следует, на наш взгляд, привлечь головной убор одного из царей азиатских скифов. Этот царь был захоронен в кургане Иссык на территории Казахстана, в 50 км. восточнее АлмаАты. Налобную часть его головного убора украшали две золотые протомы крылатых коней с рогами горного козла (Акишев К. А., 1978. С. 24. Илл. № 9, 17). Ясно, что как сам головной убор описанного народа, так и украшение налобной части головного убора скифского царя – имеют символическое значение и относятся к культуре конных воиноввсадников.

На долю тех, у кого вызовет протест представленное утверждение, что описанный Херилом народ можно отождествлять с киммерийцами, остается лишь одно – язык этого народа: «речь финикийскую он испускал устами своими». Финикийский относится к семитской группе языков, а фракокиммерийский – к индоевропейской группе. Поэтому объяснить, почему предполагаемые киммерийцы «испускали финикийскую речь», можно единственным способом – путем отрицания самого факта, что он «испускал финикийскую речь», так как в подлиннике могла стоять не финикийская, а фригийская или фракийская речь. Ведь Херил говорит, что для греков этот народ был «удивительный видом», то есть чуждый, мало знакомый, однако речь его знакома была им. Правда, финикийская речь также была знакома грекам, но дело в том, что если бы в подлиннике была «финикийская речь», то Иосиф Флавий не должен бы пройти мимо этого факта, однако он, утверждая, что это были иудеи, ссылается на единственный аргумент, который тут же рушится – на Солимские горы, принимая их за Иерусалимские.

Однако «у поэта пятого столетия невозможно допустить сокращенную форму «Солима» вместо «Гиеросолима», которая встречается только у поздних писателей». «Весьма странно, – продолжает комментатор Флавия, – что Иосиф не ссылается на язык описываемого Херилом народа, как на доказательство тождества его с иудеями, так как язык последних имеет близкое сходство с языком финикийским» (Флавий Иосиф, 1990. С. 41, 42, № 2). Как бы то ни было, однако обычай стричься наголо, оставляя на темени чуб, восходит к индийской касте кшатриев, воиноваристократов, у них этот чуб назывался шикхой или шикхандой (Багдасаров Р. В., 1996. С. 289).

Остальное, что следует сказать о «фракийской прическе», должно относиться к существованию этого обычая на Руси после эпохи первых русских князей, так как с этим связан важный вопрос: существовало ли некое поле тяготения, в котором мог существовать этот обычай, или он был «изъят» на время у другого народа, а затем забыт? Практика запорожских сечевиков – «оселедец» – может показаться неубедительной в связи с тем, что эта стрижка была одним из элементов «обряда перехода» из мирских в воинское братство, которое представляло надэтническое, наднациональное и надрелигиозное явление. Разрешить этот вопрос помогает свидетельство Адама Олеария, путешествовавшего по России в XVII веке: «У детей моложе 10 лет – как девочек, так и мальчиков – они (русские. – Л. Г.) стригут головы и оставляют только с обеих сторон длинные свисающие локоны. Чтобы отличить девочек, они продевают им большие серебряные или медные серьги в уши» (Адам Олеарий, 1986. С. 336). В связи с таким видом стрижки у русских детей необходимо отметить, что греческий текст Льва Диакона о стрижке Святослава позволяет сделать вывод о том, что хотя «клок волос» (локон) свисал с одной стороны головы Святослава, однако он мог бы свисать и с обеих сторон (Лев Диакон, 1988. С. 213. Комментарии, № 58).

Как же, однако, следует трактовать тот факт, что русские стриглись «под фракийцев»? Хотя вовсе не значит, что русские славяне произошли от фракийцев, истоки их, скорее всего, в иллировенетском мире, куда входили и фракийцы (Гиббон. Т. 1, 1997. С. 85; 101, № 94). Этот сложный и, пожалуй, не совсем очевидный тезис «русские стриглись под фракийцев», я интерпретирую следующим образом. В источниках о скандинавах не отражены сведения об этом типе прически, которая является признаком знатности рода, хотя из Скандинавии, в соответствии с норманнской теорией, новгородские племена призвали князей, чтобы они владели ими.

Примечание. Облик скандинавов, как знатных и незнатных, изображенный древними мастерами, современниками викингов, является устойчивым: на знаменитой 12футовой колонне с острова Готланд в Балтийском море, на цветной византийской мозаике XI века, изображающей наемникавикинга из гвардии византийского императора («Викинги», 1996. С. 31, 73), на одной из миниатюр Мадридской рукописи хроники Скилицы, изображающей группу варягов из гвардии византийского императора (Shevcenko I., 1965. Fig. № 5) – скандинавы с густыми волосами на голове и бородаты.

Тогда что остается на долю фракийцев? Фракия в древности означала всю северную часть Европы (естественным образом и территории, занятой прибалтийскими венетами. – Л. Г.), хотя в более тесном смысле это была страна, занимавшая территорию между Македонией, Эгейским морем и Дунаем (Иосиф Флавий, 1990. С. 13, № 2). В нашей стране фракийская культура представлена памятниками в Поднестровье, на территории Тернопольской, Черновицкой, ИваноФранковской и Закарпатской областей, так называемый ареал памятников голиградской группы («Археология», 1986. С. 36, 37).

Допустимо проводить аналогию между предметами культуры, а также элементами погребального обряда фракокиммерийцев и славян. Наиболее частые изображения на киммерийских предметах – крест в круге и спираль («Археология», 1986. С. 3, 4). Древнерусское население, «гнездовская группа кривичей», оставившая курганы с захоронениями, относящимися ко 2й половине IX в. – началу XI в., у Гнездова, в 10 с лишним километрах к западу от Смоленска на правом берегу Днепра, среди приемов использования камня применяла следующие: раскладку камней на кострище (в курганах с трупосожжением, т. е. в круге) в виде креста с большим валуном в центре, сооружение кольца из камней, в центре которого помещается оружие (Булкин В. А., Дубов И. В., Лебедев Г. С., 1976. С. 30, 31). Во всяком случае, обращает на себя внимание хорошо известный факт в христианской семантике: крест осмысливается как оружие, хотя захоронения принадлежат языческому населению. Далее: спиралевидные предметы украшения известны по многим элементам материальной культуры, связанной со славянами.

А что касается фракийских погребений, то они совершались в небольших курганах в ямах, в каменных ящиках или просто на древнем горизонте, – в случаях трупосожжения кости ссыпались кучкой или в урне («Археология», 1986. С. 39). Кроме того, источники указывают на значительное место коня в религиозной практике фракийцев и на широкое распространение культа всадника во Фракии. Археологические данные, в свою очередь, подтверждают конские жертвоприношения в погребальной практике фракийцев. Фракийский элемент в погребальном обряде венетов адриатических, которые являлись родственным этносом венетам прибалтийским, также хорошо известен благодаря находкам на территории венетов (Ильинская Л. С. 1991. С. 125-127). В то же время, по нашему мнению, фракийсковенетский элемент выявляется в погребальном обряде населения эпохи первых русских князей, оставившего гнездовские курганы и сопки Старой Ладоги. При трупоположении покойника укладывали на древнем горизонте, на площадку, предварительно обожженную или посыпанную пеплом и углем, или без особой обработки площадки. Хоронили также в ямах и в каменных ящиках. Значительна доля курганов, захоронение в которых сопровождалось трупоположением коня. При сожжении трупа кости ссыпались в урны и реже – кучкой (Булкин В. А., Дубов И. В., Лебедев Г. С., 1978. С. 24, 31, 32, 34, 35, 67).

Помогает нашей гипотезе также изображение Святослава на одной из миниатюр в Мадридской рукописи хроники Скилицы: «Мы видим Великого князя, восседающего на троне и принимающего посольство от византийского императора… Задняя часть трона Святослава украшена резным орнаментом, изображающим лошадиную голову (спинка трона завершается лошадиной головой. – Л. Г.). Эта зооморфная деталь более в рукописи нигде не встречается» (Shevcenko I., 1965. Fig. № 1). И наконец, божества Перун и Троян. Формы этих слов имеют фракийский источник, реальную практику употребления их в языке. Перос – имя вождя эгейских фракийцев, принимавших участие в Троянской войне на стороне троянцев (фракийцы составляли основной компонент населения Трои). Это имя тождественно имени фракийского конного божества Хероса, а также имени бога грозы Перуна. Формы на тро, торо, тре, тере– были распространены во фракийском: Троике – область в Трое, фрак. Тороо – гомеровское личное имя в форме Трос (Гиндин Л. А., 1991. С. 39, 40, 50); треры – одно из фракийских племен киммерийского происхождения, Терес – глава царства фракийцеводрисов (Блаватский В. Д., 1985. С. 237, 240).

Таким образом, аргументация, в той мере, в какой она дана здесь, ведет непосредственно к заключению, что стрижка Святослава являлась фракийсковенетскославянским обычаем. И Святослав в период завоевания Болгарии, бывшей Фракии, дополнительно этими признаками знатности своего рода свидетельствовал перед болгарами и византийцами свое право владеть Болгарией не только по праву завоевателя, применившего военную и карательную силу, но и по праву вступившего в «прародительское» наследство. Недаром северовосточную Болгарию с городом Переяславцем на Дунае Святослав называл «середой» своей земли. Этот его взгляд позволил ему ответить послам византийского императора Иоанна Цимисхия «надменно и дерзко», чтобы ромеи «тотчас же покинули Европу, на которую они не имеют права, и убирались в Азию» (Лев Диакон, 1988. VI, 10).

В этих словах Святослава, совершившего реконкисту, «повторное завоевание родины», едва ли отразилось только «смутное воспоминание, как принято считать, о тех временах, когда славяне в VII в. заняли практически весь Балканский пв». Представление, которым обладал Святослав, заключало в себе нечто большее, чем «смутное воспоминание» о славянах на Балканах в VII в., и это большее составляло содержание его сознания. Нельзя исключать, что содержанием сознания Святослава могло быть воспоминание о прародине славян на Дунае (о славянах на Дунае см. Трубачев, 2003. С. 13, 14).

1999– 2003 гг.

Литература

Акишев К. А. Курган Иссык. М., 1978.

Античная лирика. М., 1968.

Античные государства Северного Причерноморья. М., 1984.

Археология Украинской ССР. Т.2. Киев. 1986.

Багдасаров Р. В. За порогом // «Волшебная гора». IV. РИЦ «Пилигрим». М., 1996.

Бауер В., Дюмоц И., Головин С. Энциклопедия символов. М., 1995.

Блаватский В. Д. Античная археология и история. М., 1985.

Булкин В. А., Дубов И. В., Лебедев Г. С. Археологические памятники IX-XI веков. Л., 1978.

Викинги: набеги с севера. М.: Терра, 1996.

Герни О. Р. Хетты. М, 1987.

Гиббон Э. Закат и падение Римской империи. Т. I. М., 1997.

Гиндин Л. А. Троянская война и Аххиява хеттских клинописных текстов // Вестник древней истории. 1991. № 3.

Ильинская Л. С. Античная традиция о давнах и Диомеде в свете археологического исследования Апулии // Вестник древней истории. 1991. № 3.

Иосиф Флавий. О древности иудейского народа. Против Апиона. С.Прбг, 1895. Репринтное воспроизведение 1990.

Лебедев Г. С. Славянский царь Дир // Родина. 2002. № 11-12.

Лев Диакон. История. М., 1988.

Мифы народов мира. Т. 2. М., 1988.

Олеарий А. Описание путешествия в Московию // Россия XV-XVII вв. глазами иностранцев. Л., 1986.

Соболевский В. И. Замечательные минералы. М., 1983.

Трубачев О. Н. Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования. М.: Наука, 2003.

Shevcenko I. Sviatoslav in Byzantine and Slavic miniatures // Slavic review. December 1965. Vol. XXIV, num. 4.

II. ТМУТОРОКАНСКИЙ КАМЕНЬ

1. Основания датировки измерения князем Глебом ширины Керченского пролива

В лето 6576 (1068) индикта 6 Глеб князь мерил море по леду от Тъмутороканя до Кърчева. 14000 сажень.

Центральным значением этого предложения является сообщение о том, что князь Глеб мерил море по льду саженями (мерной веревкой, вымеренной саженями).

Надпись Глеба высечена на мраморной плите античного происхождения. Считается, что первоначально она могла быть подножием для какойто античной статуи. Возможно, именно эта статуя еще была цела в XII в. и вошла в «Слово о полку Игореве» под именем «тмутороканского болвана».

Исследователей надписи удивляла бесцельность измерения такого большого расстояния саженями. «Это то же, – предостерегал верящих в подлинность надписи князя Глеба археолог конца XIX начала XX века А. А. Спицын, – что мерить дом дюймами. Расстояния меряются стадиями, милями, поприщами, а не саженями» (Медынцева, 1979. С. 45). Действительно, византийцы за сто лет до князя Глеба знали это расстояние в милях, а не в саженях – 18 миль, как об этом сообщает Константин Багрянородный. В XII в. арабский географ АлИдриси знал расстояние между городами Таманского полуострова, однако в милях, а не в саженях. В середине XVII в. татарский хан Ислам Гирей III совершил поход на черкесов и в горы по льду Керченского пролива. В описании этого похода есть сообщение о ширине пролива между Керчью и Таманью – 19 миль (Hadzy,1964. С. 94 польск., пер.)

Но чтобы мы были способны распознать цель измерения моря по льду саженями, нужно сначала узнать, по какому счету лет поставлена дата: по русскому мартовскому или по византийскому сентябрьскому.

Для того чтобы получить зимний месяц 6576 (1068) г., на который приходится 6й индикт (промежуток времени в 15 лет), не обязательно предполагать, как это делает академик Б. А. Рыбаков, что дата тмутороканского камня поставлена не по мартовскому русскому, а по сентябрьскому византийскому счету лет, и что время измерения князем Глебом ширины Керченского пролива передвигается на декабрь 1067 – январь 1068 г. (по современному счету лет). Нет необходимости говорить о громадном авторитете Б. А. Рыбакова, однако его позиция основана, с одной стороны, каким бы странным это не казалось, на относительной достоверности сведений о замерзании Керченского пролива, а с другой – на сверхреальном представлении о человеческих способностях постичь форму хронологических преобразований, представленную в обоснование этой позиции. Наша задача включает в себя разбор этой позиции, поэтому приводим ее целиком.