Текст книги "Славянорусские древности в «Слове о полке Игореве» и «небесное» государство Платона"

Автор книги: Леонид Гурченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

В микенских текстах Геракл выступает под эпитетом «Тригерой» (Казанский, 1989. С. 56). Добавим к этому, что Геракл, как и Таргитай, отец трех сыновей (Агафирса, Гелона и Скифа). Кстати, в украинском языке отец трех сыновейблизнецов называется «трояном» (Соколова, 1990. С. 340; 357, № 124). С этой точки зрения, гомеровский «властелин могучий Трос» – Троян, так как им «дарованы свету три знаменитые сына: Ил, Ассарак, Ганимед». От «породы и крови» Троса герой Троянской войны Эней (Il. XX, 230-232). В греческой традиции Геракл покровитель воинов и защитник территории страны (Her. II, 44; V, 63; VI, 116; VII, 176). Спартанец Леонид, герой сражения в Фермопилах, потомок Геракла (Her. VII, 204). У румын гром связывается с именем Трояна; курганы и высокие холмы называются «могилами Трояна»; древние валы, как и у славян, называются трояновыми (Соколова, 1990. С. 345, 346).

В русской традиции за ТрояномГераклом закреплены сходные функции, если при этом учесть, что «тропа Трояна», «земля Трояна», «вечи (сечи) Трояна» и «седьмой век Трояна» (см. соответствующие комментарии) упомянуты в связи с битвами Игоря с половцами и междоусобными битвами за Киевский престол Олега Святославича и Всеслава Полоцкого.

Наиболее подходящее понятие о тропе Трояна, на наш взгляд, заключено в исследовании Ю. В. Болтрик «Сухопутные коммуникации Скифии» (Болтрик, 1990. С. 30-43). На основании этого исследования мы делаем вывод о «строении реальности» – о тропе Трояна, которую следует искать среди скифских сухопутных путей: из Киева «через поля на горы» – по степи к Приазовской возвышенности. И далее к Таврским горам Керченского полуострова, через который был сухопутный путь в Тмуторокань, через Керченский пролив, в землю Тмутороканского княжества, цель похода Игоря. В XI в. земли Тмутороканского княжества распространялись до низовьев Дона.

[11] Пети было песь Игореви, того (Олга) внуку. – Указательное местоимение того требует Олега из заглавия произведения, как поставлено первыми издателями, а не Велеса из последующего текста, как полагали И. М. Кудрявцев, Д. С. Лихачев и В. И. Стеллецкий (Стеллецкий, 1981. С. 242): слово «того» не «догоняет» Велеса в конце предложения. Однако нельзя поставить и «того (Трояна) внуку», как это сделали Вс. Миллер, А. Г. Кузьмин, А. Ю. Чернов и Г. Карпунин, несмтря на то, что «грамматически другого смысла быть не может» (Вс. Миллер) (Соколова, 1990. С. 347, № 81), – сопротивляется контекст произведения и его заглавие, так как Игорь из рода ольговичей, он пошел «поискать града Тмутороканя» – Тмутороканское княжество, принадлежавшее ранее его деду Олегу Святославичу. При этом, «Земля Трояна» – Скифия, в данном случае Левобережная Скифия до Таврских гор в восточной части Крыма, входившей в начальный период в состав Киевской Руси. Игорь вознамерился изгнать половцев с этой земли и присоединить ее к Русской земле. В этом смысле «земля Трояна» и «Русская земля» оказались смежными объектами, подлежащими объединению. Игорь выступил в качестве «приемника» своего деда, Олега Тмутороканского, которому принадлежала «Земля Трояна», поэтому он пошел «поискать» Тмутороканское княжество, которое при Олеге распространялось до Низовьев Дона, стремясь объединить бывшие едиными земли.

[12] Чили воспети было, вещей Бояне, Велесов внуче!

Чили (др. – инд. cilli) – «порода хищных птиц»; индоарийск. *cili – «орел»; русск. чиле – «орел» (Трубачев, 1981. С. 117, 118); чилижник (арханг.) – «ястреб мелкой породы» (Фасмер М. Т. 4). В тексте подразумевается, возможно, крупный соколсапсан. Фраза со словом «чили» – параллель к предыдущей фразе (о Бояне): «Пети было песь Игореви, того (Ольга) внуку». – Образы птиц – соколы вместо русских воинов, галки вместо половцев и ворон вместо половца, троскотанье сорок как половецкая речь – требуют также образа птицы вместо имени Игоря, но птицы сильной. Ср.: *cilъ – сербохорв. чил, – а, о; вост. – лужицк. cily – «крепкий, сильный, бодрый» (Этимологический словарь, 1977. С. 112). Но если признать слово чили как частицу чи (чи ли) со значением «разве», «неужели»; как разделительный союз «или»; как соединительный союз «или», – то во всех этих случаях слово чили внесет разлад в содержание отношения автора к Бояну: появляется очевидное расхождение между представленным методом Бояна начинать издалека, «растекаясь мыслию по Древу», причем отношение к Бояну благоговейное, – и решимостью автора давать ему советы. Тогда получается, что автор советует Бояну, как он должен был начать хвалу Игорю, если бы он взялся за дело. Однако данная ситуация едва ли соответствует реальности, тем более что в первой части предложения представлены соколы (русские князья), которые гонят стада галок (половцев) к Дону Великому, – главный – Игорь, крупный соколсапсан («чили»).

Вещей Бояне, Велесов внуче (в др. – русск. сын) – Косвенно обозначена неизвестная по другим источникам функция Велеса как покровителя красноречия и поэзии, которая выявляет дополнительное его сходство с фракийскогреческим Гермесом и римским Меркурием. Ср.: «Меркурий, красноречивый внук Атланта… изобретатель изогнутой лиры»; viri Mercuriales («люди Меркурия») – поэты (Гораций, 1909. IV. Меркурий. XIX. Словарь. С. 39). В славянской мифологии Велес (Волос) выступает как божество с многозначными функциями, но чаще всего он соотнесен со «скотом» («скотий бог») как покровитель домашних животных и бог богатства, а также с золотом. Сходные функции у Гермеса (Меркурия): «Четвероногие все да пребудут под властью Гермеса!»; «…тебе дам я // Посох прекрасный богатства и счастья – трилистный, из золота» (Гомеровы гимны. К Гермесу, 1990. 529, 571).

Тем не менее, отношение Гермеса – а тем самым и Велеса – к слову более определенно выявлено в Новом Завете, в Деяниях Святых апостолов. Павел и Варнава «удалились в Ликаонские города Листру и Дервию и в окрестности их, и там благовествовали… Народ же, увидев, что сделал Павел (исцелил хромого на обе ноги от рождения. – Л. Г.), возвысил свой голос, говоря поликаонски: боги в образе человеческом сошли к нам. И называли Варнаву Зевсом, а Павла Ермием (Гермесом. – Л. Г.), потому что он начальствовал в слове» (Деян., 14, 6-12). Именно БоянИларион, создатель «Слова о законе и благодати», «начальствовал в слове» русского богословия.

«Слово о полку Игореве» написано в связи с событиями политической и общественной жизни, поэтому обращение к именам русской мифологии было проявлением учености автора, однако он избегает «всего опасного», не упомнает культов этих божеств, чтобы, как говорил Григорий Назианзин (Григорий Богослов. – IV в.), «не восставлять тварь против Творца». Пользуется в мифологии тем, «что удобно для жизни и наслаждения, избегая всего опасного», как советовал Григорий (Пуцко, 1975. С. 332). Исчерпывающим примером испоьзования «плотности энергии», заключенной в мифологизированных предметах и явлениях природы, является таинственное наречение Иисусом Христом имен трем апостолам во время назначения двенадцати апостолов: «Поставил Симона, нарекши ему имя Петр (камень. – Л. Г.); Иакова Заведеева и Иоанна, брата Иакова, нарекши им имена Воанергес, то есть «сыны громовы» (Мк., 3, 13-17).

Но в данном случае выражение «Боян, Велесов внуче» не в такой степени характеризует Бояна в отношении поэтического дарования, а выделяет намек на мотив «взвешивания душ умерших», чтобы измерить их истинные заслуги, мотив, отмечаемый у Архангела Михаила параллельно с образами языческих религиозных систем, особенно с МеркуриемГермесом, и, следовательно, со славянским Велесом. Этот мотив можно интерпретировать в связи с событием: «В лето 6552 (1044 г.). Выкопали из могил двух князей, Ярополка и Олега, сыновей Свтослава (то есть дядей Ярослава Мудрого. – Л. Г.), и окрестили кости их, и положили их в церкви Святой Богородицы» («Повесть временных лет»). Этот загадочный и неприемлемый обряд крещения костей умерших язычников в действуюшем на ту пору православном христианстве был совершен в то время, когда во главе Киевской Руси стоял Ярослав Мудрый, а его любимец Иларион, будущий митрополит киевский, русин, был пресвитером в церкви Святых Апостолов в княжеском селе Берестове. И не в его ли обязанности входило «взвешивание на весах» душ погибших князей – язычников? Известна, например, легенда VI в. о святом папе Григории Великом и «самом справедливом государе» императоре Траяне. Святой папа Григорий, убежденный в справедливости Траяна, велел разрыть его гробницу. «Разрывши ее, нашли, что все тело императора обратилось в прах, кроме языка, что ясно свидетельствовало о его справедливости. Тогда святой папа помолился о Траяне, и тогда душа его была освобождена от адских мучений и введена в рай». Этот эпизод отражен Данте в «Божественной комедии», в «Чистилище» и в «Рае». Возможно сам факт крещения костей язычников, дядей Ярослава, послужило одной из причин смещения Илариона с митрополичьей кафедры после смерти Ярослава в 1054 г. («поставил Ярослав Илариона митрополитом, русина» – в 1051 г.), когда эту кафедру занял грек, и собор Святой Софии был освящен заново, а имя Илариона подлежало запрету. Поэтому автор «Слова о полку Игореве» называл его, повидимому, родовым именем – Боян. (См. текст о «Земле Бояна» в гл. о Бояне наст. изд.).

Наиболее интересна в плане аналогии Архангела Михаила с образамисимволами МеркурияГермеса, а значит и с образом Велеса, для расшифровки смысла выражения «Боян, Велесов внуче» – «резная гемма (первые годы правления императора Константина), изображающая Архангела Михаила с классическими атрибутами Меркурия – кацудей и крылатый Пегас (связь со словом, поэзией. – Л. Г.) (http://www.sumbolarium.ru/index).

В Ветхом завете Архангел Михаил выступает как князь еврейского народа, «князь великий, стоящий за сынов народа» (Дан. 12, 1). Митрополит Иларион = Боян – предводитель и заступник «сынов народа» – христиан. Как предстоящий перед троном (Бога) Архангел Михаил является одновременно ангеломписцом, заносящим имена праведников в книгу, а также ангеломхранителем таинственных письмен, и среди них – магических слов, которыми были сотворены небеса и земля (Кн. Еноха, 60, 12). Митрополит Иларион, предстоящий перед троном Ярослава, составил вместе с ним Номоконон и создал «Слово о законе и благодати» (См. гл. о Бояне в наст. изд.).

[13] А мои ти куряни сведоми къмети… ищучи себе чти, а князю славе. – Чтобы узнать, кто такие были русские кмети, следует начать с фракийских гетайров и с косезов у альпийских словен.

Гетайры – это крестьяневоины, окружавшие фракийских царей, которых они называли «друзьями». «Прежде всего – это военная дружина вождя, преданная ему и сражающаяся под его руководством; гетайры участвуют в совместных трапезах, охраняют труп погибшего товарища и отдают последние почести усопшему» (Златковская, 1971. С. 106, 201).

Косезы альпийских словен – это близкий к князю привилегированный слой «крестьянвоинов». Они обладали наследственным правом «принимать» и утверждать от имени «страны» ее нового властителя, принимая участие в особой церемонии возведения на престол нового князя, которая существовала уже в середине VIII в. Родословие альпийских словен возводят к венетам. Косезы избирали «лучших» и «мудрейших» из своей среды. Наиболее уважаемый среди избранных руководил церемонией. Он, сидя на камне на поле, ожидал, когда будущий правитель явится в крестьянской одежде на поле. После этого он задавал сидевшим вокруг него косезамсоприсяжникам ритуальные вопросы о качествах будущего князя. Косезы отвечали, одобряя нового князя. Затем они сажали нового князя на лошадь и трижды обводили вокруг камня. Участники и зрители, мужчины и женщины, восхваляли бога в ритуальных гимнах. Затем крестьянин на камне уступал место князю.

Как видим, в словенском ритуале князя сажали на камень, что камень в этом случае служил как бы столом, престолом, сидением. Однако для того, чтобы лучше почувствовать его связь с древнерусским обычаем возведения на престол нового правителя в начале христианства на Руси, вспомним выражения о вокняжении: (князь) «сел на столе» (Летопись), о самом правлении: «Владимир на столе» (надпись на сребренниках Владимира), – это реальная связь между словенским и русским обычаями, так как русского князя сажали в буквальном смысле на стол в церкви, где совершалось возведение на престол нового князя. Только в одном случае «поклонный» камень в поле, в другом стол в христианском храме. Объяснений не нужно, достаточно самоочевидной истины, тем более, что др. – русск. столъ «престол, сидение».

Но для нашей темы самый любопытный факт заключается в том, что с установлением в Каринтии в IX в. франкобаварской власти, «принятые» и утвержденные таким образом от имени «страны» словенские («венетские») князья сохраняли привилегию появляться при дворе императора в той же крестьянской одежде и «серой славянской шапке, в которых они были возведены на престол (Ронин, Иванов, 1989. С. 167; 173,174).

Византийский историк второй половины Х в. Лев Диакон сохранил от времени в своей «Истории» связь Святослава Игоревича и его соратниковтоварищей с «венетским» обычаем возведения на престол нового правителя, – крестьянскую одежду Святослава и его «друзей» во время встречи с императором Цимисхием. – «Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой. Сидя в ладье на скамье для гребцов, он поговорил немного с государем об условиях мира и уехал». При этом надо знать, что термин «приближенные» – это приблизительный перевод восстановленного в подлиннике греческого термина hetairois «соратник, товарищ» (Лев Диакон, 1988. С. 82; 213, № 57). Можно считать доказанным, что «приближенные» Святослава – это те самые «гетайры», крестьяневоины фракийских царей, которых они называли «друзьями», а также косезы, крестьяневоины альпийских словен, непосредственно подчиненные князю.

Но что такое древнерусские къмети, может быть это те же самые гетайры или косезы, царские и княжеские «соратники, товарищи», крестьяневоины? И. Г. Добродомов в своем исследовании «Происхождение и значение слова къметь в «Слове о полку Игореве» дает твердый ответ: для «древнерусской семантики общеславянского социального термина к ъ м е т ь» следует «признать в качестве исходной семантики «крестьянин’ (Добродомов, 2004. С. 17, 19). Когда Всеволод говорит Игорю, что его кмети«волки» «под трубами повиты, под шеломами взлелеяны, концом копья вскормлены, пути им ведомы, яруги знаемы», что они ищут себе чести, а князю славы, – ясно, речь идет не о войске князя, а только о кметех, крестьянахвоинах, непосредственно подчиненных князю. Они знали его качества и составляли его совет, название которого нам не известно. Однако и само слово к ъ м е т ь вышло из древнерусского употребления в конце XII в. (Добродомов, 2004. С. 21). Поэтому неудивительно, что в тексте Льва Диакона о Святославе обращает на себя внимание термин «комент», близкий по звучанию к слову къметь. Он применен к «совету знати», созванному Святославом перед решительной битвой с византийцами в июле 971 г. – «На следующий день на рассвете Сфендослав созвал совет знати, который на их языке носит название «комент». – Этот термин возводят к латинскому conventus, признавая, однако, что после VIII в. он перестал употребляться в значении сходка (Лев Диакон, 1988. С. 212, № 41).

…ищучи себе чти, а князю славе. – Эта формула имеет, по всей видимости, славяногерманские истоки. По свидетельствам специалистов в области языкознания, археологии и антропологии, «после индусов и иранцев наиболее приближаются друг к другу цивилизации славян и тевтонов. У них есть общие слова для обозначения золота, серебра и соли… И что многозначительнее всего, так это то, что продажность считалась постыдною» (Тейлор, 1897. С. 190). (Внимание! Украинцы после XV-XVI вв. в отношении продажности – не в счет! Это новый исторический архетип. – Л. Г.).

Хорошим примером для подтверждения славяногерманских истоков указанной формулы являются сведения римского историка Тацита о германцах: «Выйти живым из боя, в котором пал вождь, – бесчестье и позор на всю жизнь; защищать его, оберегать, совершать доблесные деяния, помышлять только о его славе, – первейшая их обязанность: вожди сражаются ради победы, дружинники – за своего вождя» (Tac. Germ., 14).

[14] Нощь, стонущи ему грозою, птичь убуди свист зверин – въста зби Див, кличет връху древа, велит послушати земли незнаеме: Влъзе, и Поморию, и Посулию, и Сурожу, и Корсуню, и тебе Тьмутороканьскый блъван.

Птичь, – прилагательное м. р., ед. ч., им. п. «птичий». «И привяза на выи орьлоу, и рече: тебе глаголю цесарю птичь, иди съ миръмь съдравъ» (Успенский сб. 3г7).

Тьма солнечного затмения на закате солнца птичий возбудила свист = крик (рев, рык) звериный. Ср. былинное: «закричал» – «свистнул» (СоловейРазбойник). С этих пор, как нам удалось правильно разбить на слова древнерусский текст, нетрудно составить мнение о Диве как о былинном СоловьеРазбойнике, наводящем ужас. Лаврентьевская летопись об этом солнечном затмении сообщает: «Месяца мая въ 1 день на память святаго пророка Иеремия, в середу на вечерни, бы знаменье въ солнци, и морочно бысть велми, яко и звезды видети, человекомъ въ очью яко зелено бяше, и въ солнци учинися яко месяць, из рогъ его яко угль жаровъ исходяше: страшно бе видети человекомъ знаменье Божье» (ПЛДР. XII век. С. 366). «Солнечное затмение произошло 1 мая 1185 г. в «первом часу ночи», что соответствует нынешним 17 часам (знамение было в 16 час. 48 мин по астрономическому времени). Это время начала вечерней службы в храме, точнее – «утрени», поскольку ею начинались новые сутки – отсюда и «первый час» (Ужанков, 2009. С. 274).

Синтаксис текста первых издателей в этом отрывке нами изменен, хотя он существует без изменений во всех переводах памятника и нарушает интонационносмысловое единство. Обычно существительное «свист» («крик», «рев», «рык») соединяют с определением «зверинъ», но из прилагательного «птичь» (птичий) производят существительное мн. ч. «птиц»: «Ночь птиц пробудила; свист («рев», «рык») звериный в стада их сбил». – Но в действительности ситуация оказалась другая: «Ночь… птичий взбудила свист (крик) звериный – встал близ Див (видение, ужас, чудо), кличет вверху древа…» – Что же всетаки представляет собой див в наших глазах, исходя из ситуации, представленной автором «Слова»?

О том, что див – взможно филин, могут свидетельствовать западнославянские формы, обозначающие сову и филина, хотя у филологов – это мифические существа, связанные с лесом, как, например, чешск. divy muћ, diva ћena, польск. dzivia ћona, серболужицк. dziwja ћona, dziwica (Мифы, 1987. С. 377). Ср.: лат. strix bubo – «филин» (сова + филинсамец); bos femina – «корова» (бык + самка). Особый интерес представляет церк. – слав. обозначение филина «нощный вранъ» (Пс. 101, 7). В мифологических представлениях народов Европы ворон фигурирует в описаниях битв, предвещает гибель героев, является демоническим персонажем. Однако «абсолютным синонимом к праславянскому Divъ является праславянское Bogъ». Дивий – «божественный», «не принадлежащий человеку». Дивий мед = Божий мед (Мартынов, 1981. С. 22).

Однако необычайное чудо и ужас в церковноучительном сочинении Иоанна Экзарха Болгарского (Х в.), в «Слове на Вознесенье Господне» в составе Успенского сборника (XII-XIII вв.), обозначено существительным м. р. ед. ч. дивъ: «и яко зряще беша на небо идущу ему (Христу), чудо и ужас апостолом прибыс(ть), сомертени бо естеством суще и не обыкоше тацех видов» (видений. – Л. Г.). Далее: «чюдо и то (Преображенье Господне. – Л. Г.), див же и се (Вознесенье Господне; выделено нами. – Л. Г.), – определяет Иоанн (Успенский сб., 263в 6-13, 24). Здесь див = ужас, видение. Заслуживает внимания и пример из Жития Св. Стефана, епископа Сурожского (XV в.): «Св. Стефан предстал перед ним (князем Бравлином) в видении («в ужасе») и сказал: если не крестишься в церкви моей, то не выйдешь отсюда» (Карташев, 1993. С. 64-65). Помогает признать обнаруженное нами в древнерусской письменности соответствие между словами: див – чудо – видение – вид – ужас, что эти слова синонимы, и такой пример: «и съложи (Иеремия) кошь глаголя сежю сьде дондеже Господь отъиметь отъ мене оужасъ» (видение, вид, чудо, див разрушенного и опустошенного вавилонянами Иерусалима) (Успенский сб. 2а16-18). В «Похвале о четверодневном Лазаре» Андрея Критского в составе Успенского сборника эквивалентом чуда воскрешения Лазаря и евангельских чудес является диво в форме существительного ср. р. местн. пад. дивеси: «яко же и о инех чюдесех, преити величеством дивеси» (Успенский сб., 223г32, 224а1-3). Однако оно близко по содержанию слову див = ужас Иоанна Экзарха. Ср. лат. divinus [divus] относящееся не к богам, а к обожествленным, одно из значений которого «богоподобный, чудесный» как вызывающий страх и ужас (Дворецкий, 1976. С. 342-343). Это дает подход к содержанию слова див и значению его в контексте памятника.

В оборотах речи, связанных в «Слове о полку Игореве» с именем дива, войском Игоря во время солнечного затмения и нападением половцев на Русскую землю после поражения Игоря («по Руской земли прострошася Половци, аки пардуже гнездо… уже връжеса дивь на землю») налицо семантическое преобразование слов вследствие метафорического переосмысления реальных и нереальных образов, лежащих в основе этих оборотов речи. Выстраивается синонимический ряд: див – войско Игоря – половецкое войско – див. В контексте Слова эти компоненты являются взаимозаменяемыми: ужас – войско Игоря – половецкое войско – ужас.

Див как филин пугач, когда он завывает и рассыпается хохотом, наводит ужас. Но видениедив всетаки предстает как метафора войска Игоря во время солнечного затмения, «ночью», иначе пришлось бы допустить, что большой ушастый филин пугач составил для Игоря план покорения Половецкой степи – Поморья, Посулия, Сурожа, Корсуня и чтото имеет против Тьмутороканского болвана, языческого идола – велит ему покориться. И от «кликанья» образа видения во время солнечного затмения половцы пришли в ужас – тогда как филин не кликаеткричит, а ухает, завывает и хохочет. Но с другой стороны можно сказать, что мог быть и конкретный филиндив в исходе метафоры.

Тем не менее, на деле это войско Игоря издавало боевые клики, которые навели ужас на половцев и они «неготовыми дорогами» ринулись бежать к Дону Великому. Подобные события хорошо известны русским летописям. Так, в Лаврентьевской летописи под 1107 годом читаем: «идоша на половци к Лубну, и в третий час дня бродишася чрес Сулу, и кликнуша на них. Половци ужасошася… побегоша» (выделено нами. – Л. Г.). В той же летописи под 1176 годом: «и поидоша Мтиславичи кличючи, яко пожрети хотяще» (Словарь,1991. С. 218).

Итак, войско Игоря «кликнуша» на половцев, они «ужасошася, побегоша». Кричат лебеди распуганные, но не лебеди – скрипят телеги бегущих половцев. Аналогия к диву: кликающий див – клики войска Игоря, кричащие лебеди – скрип половецких телег.

После поражения Игоря тьма свет покрыла, по Русской земле простерлись половцы как пардужье гнездо, накинулась хула на хвалу, ударила нужда на волю, свергнулся ужасдив на землю. Это показывает, что компоненты синонимического ряда, обозначающего ужас, взаимозаменяемы в контексте памятника: див – войско Игоря – половецкое войско – див. И равноценно: ужас – войско Игоря – половецкое войско – ужас. К этим сведениям следует отнести и своеобразные черты греческого понятия (ужас, чудо), выявленные Э. Бенвенистом. «Основное значение было столь сильным, что оно всегда прослеживается даже во множестве фигуральных употреблений. Это значение безусловно было магическим по происхождению… действкет как волшебство: обеспечивает триумф воину или воинскому стану, которому Зевс его присудил…… обозначает магический атрибут, обеспечивающий победу. Предопределенность, заложенная в, его огромное и мгновенное воздействие, смятение, которое оно вызывает среди врагов, делает этимологическое сопоставление со славянским иudo приемлемым» (Бенвенист,1995. С. 282, 283).

Въста. – Ср. аналогичную форму глагола в предложении: «И въста град на град» (Шахматов, 1916. С. 368).

Зби. – (В тексте первых издателей «зби» является второй частью непонятного слова «въстазби»), читают зби(ся): подняться, взобраться наверх, сбиться в стаи, в стада. Но в 1950 г. В. Ф. Ржига предложил вместо непонятного в данной ситуации «зби» чтение «близ»: свист зверин въста близ… Близ – это однсловный предлог в значении обстоятельства места, соотносится с наречием. В качестве отдельно взятого слова, предлог выделяется в значении пространственной и временной ориентации (Энциклопедия. Русский язык. М., 1997. С. 370, стлб. 1)

Предложенный Ржигой вариант чтения – «въстазби» = «въсталъ близъ» – обладаает очевидным смыслом и вытекает непосредственно из текста (далее применен наш синтаксис и перевод рассматриваемых предложений): солнце войску Игоря тьмою путь заступило, пробудился птичий свисткрик, звериный встал близ вид бога, кличет вверху дерева. – Отметим, что предложенный вариант имеет непосредственную связь с реальным текстом рукописи 1648 г., «представляющей собой список «Жития Антония Сийского», в котором ученый увидел непонятное «стазби», но оказалось, что это не «стазби», а «ста блiз», написанное слитно с надстрочной буквой з (земля), причем л и i можно принять вместе за и» (Словарьсправочник, 1961. С. 113). Но Б. М. Гаспарова в этом варианте чтения настораживает «радикальное изменение текста и в то же время (текст) дает толкование, никак не связанное с поэтической семантикой данного эпизода» (Гаспаров, 2000. С. 173, 174). Однако это мнение не вызывает взаимного отклика. Наоборот: ведь изменение текста допущено Ржигой не по воззрению, а по факту, толкование, как было сказано, как раз связано «с поэтической семантикой данного эпизода».

Див кличет връху древа, велит послушати… – Это третье упоминание Древа жизненного, но в данном контексте – это Древо христианской Руси. В ситуации похода русичейхристиан (только в контексте «христиане» возможно употребление отчественной формы «русичи») на язычниковполовцев, не звериный вид бога, не образ видения, представшего половцам, а войско Игоря издало устрашающий клик, «яко пожрети хотяще», повелевая разуметь и покориться языческому народу половцев на Волге, в Поморие, Посулие, Суроже, КорсунеХерсонесе и в Тмуторокане. Именно в этом клике отражен смысл торжественной песни на всенощной накануне дня Рождества Христова: «С нами Бог, разумейте языки и покоряйтеся, услышите даже до последних земли, яко с нами Бог».

Как в описанном случае с дивом, так и здесь налицо семантическое преобразование слов вследствие метафорического переосмысления реальных и нереальных образов, лежащих в основе этих оборотов речи. Позволитеьно поэтому сослаться на принцим семантической реконструкции, пользуясь которым мы должны проводить четкое различие между «значением» как отнесением слова к предмету и «смыслом» – «различие между обозначением и значением» (Бенвенист, 1995. С. 12; 29). Только с этой точки зрения оправдано обращение Дива (образа видения «видом бога») с вершины Древа к языческому идолу в Тмуторокане с призывом повиноваться, и противопоставление «детей бесовых» – половцев и «храбрых русичей» – христиан, а также противопоставление языческой тьмы – половцев христианскому свету – Русской земле: «Не реце на Каяле тьма свет покрыла: по Русской земли прострошася Половци…»

Послушати – слушать, внимать; согласиться; послушаться, последовать совету; повиноваться (Срезневский. Т. II. Стлб. 1240).

Земли незнаеме (земле незнаемой). – Земле чуждой, неродственной, враждебной, непризнаваемой. Ср.: знания (мн.) – «знакомые, родственники»; знати – «признавать, положительно относиться к комулибо» (Словарь, 1990. С. 399, 400). Этот термин имеет решающее значение при попытке определить, на чьей стороне Див. В данной ситуации он не на стороне половцев, а против них: кликнула дружина Игоря во время солнечного затмения – половцы ужаснулись и побежали. [Див велит повиноваться] влъзе, и по морию, и по Сулию, и Сурожу [Крым], и Корсуню [Херсонес, Крым]. – Названы области и города Левобережной Скифии, включая крымские города, которыми владела Русь в древности и спорила за власть над ними (крымскими городами) с Византией со времен первых Киевских князей (Пашуто, 1968. С. 58). Русь не признавала власти половцев над этими областями и городами, так как не считала половцев ни «знакомыми», ни «родственниками», – это народ был пришлый, поэтому чуждый.

Тьмутороканьскый блъван. – Реалистическая позиция относительно божества, подразумеваемого под тмутороканским болваном (идолом), заключается, видимо, в том, что под этим божеством следует подразумевать аланогуннского Куара, сопоставляемого в литературе с названием солнца у иранцев, имевшего также грозовые функции (Васильев, 1989. С. 135, 138). «В центре религиозных верований «царства гуннов» находилась вера в бога Куара, имя которого основательно сопоставляется с иранским словом хуар – солнце. Однако Куар был в представлении гуннов Варачана не только Солнцем, но и богомгромовержцем» (Гадло, 1979. С. 146). В соответствии с известием о Куаре, содержащимся в «Истории страны Алуанк» Мовсэса Каланкатуаци, «преданный сатане, народ этот» служил богу Куару, «огромному и безобразному». Его ипостасью был, как считают, бог Тангрихан, которого персы называли Аспандиат (Каланкатуаци, 1984. С. 124; Гадло, 1979. С. 146).

[15] Крычат телегы полунощы, рци, лебеди роспущени. – Роспущени – здесь в значении «распуганные». В то же время у этого слова имеется значение «разведенные, разлученные». «Книги распустьныя» – разводное письмо жене (Апракос, 1983. Стб. 53 в. С. 16). В таком же значении встречено в Новгородских берестяных грамотах.

[16] Игорь к Дону вои ведет. Уже бо беды его пасет птиць подобию; влъци грозу въсрожат по яругам… -

Птиць (пътиць). – Существительное мн. ч. род. п. «Солнца не вижю пътиць небесныихъ не вижю» (Успенский сб., 68в12).

Подобию. – Существительное ср. ед. дат. «Яко бо каяжьдо по ряду ихъ, и по подобию песни же ихъ и слава велика» (Успенский сб., 289б7).

Подобный. – Похожий, подходящий, пригодный. От по и доба. – Доба «время, пора», белорусск. доба «физиономия, нрав» (Фасмер, Т. IV. С. 298; Т. I. С. 519). Поэтому буквальный перевод: «беды его пасет птиц нрав по своему подобию» (по своей природе).