Текст книги "Славянорусские древности в «Слове о полке Игореве» и «небесное» государство Платона"

Автор книги: Леонид Гурченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 27 страниц)

Наше название появляется у готского историка Иордана, в VI веке: «Хотя теперь их названия («многочисленного племени венетов») меняются в зависимости от различных родов и мест обитания, преимущественно они все же называются словенами и антами» (Sclaueni et Antes) [88] . О словенах и антах сообщает и современник Иордана византийский историк Прокопий Кесарийский, но его сообщение не касается времени появления названия «словене» и «анты», он только упоминает их вместе с другими народами и называет места обитания на левом берегу Дуная [89] . С точки зрения времени появления названий «словене» и «анты», особый интерес представляет гипотеза Ф. П. Филина – А. И. Попова о происхождении названия «анты». Как бы не посягая на то, в чем все уверены, что название «анты» связано с древнеиндийским antya – «находящийся на краю, на конце», то есть «украинцы», – дается новая этимология: этноним аварского происхождения, связан с тюркским ant – «клятва», монгольским anda, and – «побратим». При этом происхождение этнонима связывается с историческими событиями в VI веке: славяне, побежденные аварами, были приведены ими к клятве племенных вождей на союзническую верность. С распадом аварославянского союза в конце VI века исчез и этноним «анты» в византийских источниках [90] .

2. Этноним «словене», как представляется, также связан с международными событиями в истории славян, как и «анты», и предполагает развитое коллективное самосознание. В VI веке славяне перешли границу Империи и в огромном числе расселились на ее территории. Славяне сражались против всех, заключая договоры со всеми: с византийцами, аварами, болгарами, арабами. Византийцы называли славян вероломными, хвастливыми и высокомерными, потому что славяне горазды были на слово. В качестве критерия приводились не только бесчисленные факты нападения славян на византийцев и другие народы, но и слова, примерно такие, как у вождя славян ДаврентияДобряты к предводителю аваров Баяну: «Родился ли среди людей и согревается ли лучами солнца тот, кто подчинит нашу силу? Ибо мы привыкли властвовать чужой [землей], а не другие нашей. В этомто, сказал он, сдержим слово ( µ; уточн. пер. наш. – Л. Г.), пока существуют войны и мечи» [91] . Добрята имел в виду, конечно, не слово, даваемое комуто в качестве верного ручательства, а словозаклятие во время определенных магических действий, в том числе во время молитвы за новые победы соотечественников. Такое слово считалось крепким. Так, например, в заговоре оборотня заклинатель говорит: «Слово мое крепко, крепче сна и силы богатырской» [92] , подразумевая магическую силу своего слова. О существовании у славян всевозможных магов (колдуновволхвов, кудесников, ведунов, ворожей) сообщают многие источники [93] . При этом сами вожди или князья славян выступали посредниками между народом и богами или демонами, выполняя жреческие функции. Это были словные или словесные люди – славуны. Выразительный пример представляет имя, а скорее прозвище, архонта (князя) славянского племени северов, которое генетически восходит к антам – Славун. В 767 году он выступил против Империи во Фракии и был схвачен по приказу императора. Имя Славун имеет этимологическую связь со слово, подразумевая человека известного, в хорошей славе, занимающегося словом в магических целях, имеющего сильное влияние на людей. Обращает на себя внимание один из фрагментов исторического сочинения византийского историка VI века Менандра Протектора о взаимоотношениях аваров и антов. Архонта Мезамера (этимология имени не выяснена), как одного из племенных правителей, анты отправили послом к аварам. Менандр называет Мезамера «пустословом и хвастуном», который, «прибыв к аварам, изрек слова высокомерные и в чемто даже наглые». Не так оценил человеческие качества Мезамера находившийся среди аваров кутригур, он сказал хакану: «Этот человек приобрел величайшую силу у антов и может противостоять любым своим врагам. Следует поэтому убить его и затем безбоязненно напасть на вражескую [землю]». Авары убили Мезамера [94] . Несомненно, что «величайшая сила» Мезамера не в последнюю очередь была заключена в том, что он был словный, словесный, славун. Однако до VI века, до того, как славяне вышли на международную арену, этнонима словене в качестве самоназвания, в источниках, как уже было сказано, нет. В этом не было необходимости.

С другой стороны, в славянской среде было множество личных имен, во второй части которых присутствует «слава», таких, как Святослав, Вячеслав, Брячеслав, Ростислав, Собеслав, Войслав и другие. Были и полные имена со словом «слава» – уже названный князь северов Славун, чешский князь X века Славник, и такие слова как «славник», связанное со славить, имевшее функциональное значение, «славутник», «славнук» (завидный, богатый жених) [95] . Как имена, так и указанные слова связаны чередованием гласных со слово, слыть [96] При этом во время заключения военных договоров со славянами, а также в других ситуациях, контрагенты неоднократно имели случай слышать от славян, что слова их «роты» (клятвы) крепки, «крепче сна и силы богатырской», что они люди слова. И всетаки этноним словене был создан не иноплеменными контрагентами, а славянами в качестве самоназвания.

3. Даже спустя тысячелетие от рассматриваемого периода мы находим у голландца Альберта Кампенского (ок. 1490-1542) сообщение в послании папе Клименту VII «О делах Московии» о том же символе этничности, о «слове» у русских славян, который опирался на сведения своих соотечественников, в том числе непосредственно на сведения, полученные от своих родственников. «И действительно, у них считается великим и ужасным злодеянием обманывать друг друга… о клятвопреступлениях и богохульствах у них не слыхивать» [97] . Если такое положение дел соответствовало этническому самосознанию славян и в VI веке как людей слова, в этом случае только суффикс – анин в качестве форманта отделял, например, слова славун, славник, славутник, словесный, словный от самоназвания словене. При существовавшей у славян этнической связи со словом, содержание словене можно истолковать как «люди, верующие в силу слова, воздействующие на силы природы и на людей словом». То что этноним словене связан со слово, в этом большинство исследователей уверены при существовании древнерусского кличане «охотники, поднимающие дичь криком»: клич [98] . Допустимо, пожалуй, для рассматриваемой темы привлечь иноязычные соответствия для лексемы слово в названиях античных племен Raeti (реты), жители горной области Ретия между реками Пад, Дунай, Рейн и Лех, и Vocates (вокаты), племя в Галлии Аквитанской, на левом берегу Гарумны [99] . Ю. Венелин настаивает, что Raeti – это искаженный поздний латинский вариант греческого названия племени (Rheti) реты от речь, слово [100] . Что касается названия племени Vocates (вокаты), в нем так или иначе всетаки усматривается связь с латинским vocabulum слово, чего нет в латинском искаженном варианте греческого названия племени реты.

Таким образом, можно сделать вывод, что именно в VI веке появились этнонимы словене и анты, как сказано у Иордана: «…теперь… преимущественно они (венеты) все же называются славянами и антами» [101] . Оба этнонима в основе имеют слово, но анты – чужое, тюркское слово «клятва», оно не было самоназванием части славянских племен, поэтому с распадом аварославянского союза этноним исчез из византийских источников. В то же время этноним словене создан на языке, на котором говорил этнос, и был усвоен в качестве самоназвания.

2005– 2010 гг.

X. «МЕЖДУВОДЬЕ», «ОБРЯД ГВОЗДЯ» И САКРАЛЬНОЕ ЧИСЛО 8 КАК ЭТНИЧЕСКИЕ АТРИБУТЫ ВЕНЕДОВ И СЛАВЯН

Поиски значения и смысла слова «славяне» породили много версий, в числе которых, например, латинское clu «очищаю», cloca «конализационный сток», польское Sіowieс «медленно зреющий лен». И если литовскому названию деревни Slavenai на реке Slav [102] как будто соответствует праславянское *slovne, однако данная версия теряет доказательную силу в связи с тем, что названия топонимов и гидронимов с основой slav, slov– не обязательно связаны с названием населения, а являются географической характеристикой мест его обитания.

Подобало бы начать с того, что смысл названия «славяне» следует искать у коренных венедов, живших вдоль излучины Адриатического моря по соседству с североиталийскими этрусками. Но как искать, когда от венедов сохранилось небольшое количество коротких надписей и слова «славяне» там нет? Надписей оказалось достаточно только для указаний на то, что язык венедов италийский и некоторые детали его свидетельствуют о какихто связях с балтийскими языками, поэтому венедов Северной Европы принято считать славянами [103] . Имя славян упоминает в VI веке Иордан в связи с имеющимися у него сведениями о разделении венедов на три рода: венедов, славян и антов. То есть о славянах сказано открытым текстом в то время, когда венеды находились не только в Северной Италии, но и в Северной Европе и никаких этрусков по соседству уже не существовало. И тем не менее мысль о том, что наименование «славяне» следует искать в культуре североиталийских венедов, связанной в какойто мере с культурой этрусков, опровергнуть или отклонить как случайную и произвольную, нельзя. Поэтому в проблеме разрешения трудностей, связанных со словом «славяне», особое место занимает этрусская пространная посвятительная надпись «А» на золотой пластине из Перги (500 г. до н. э.).

НАДПИСЬ «А»

1. ita tmia icac he– Этот вотив и эти храмо

2. ramњva vatiexe вые дары, пожертвованые

3. unialiastres themia ЮнонеАстарте, соору

4. sa mex htuta htefa жены. Правящий государством Тефа

5. riei velianas sal рий Велиана во время обряда

6. cluvenias turu– вбивания гвоздя подарил их

7. ce munistas thuvas для этого святилища

8. tameresca ilacve и храмовой пристройки по божественному

9. tulerase nac ci avi– определению. И вот три года

10. l hurvar teњiameit– как в октябре при погребении…

11. ale ilacve alsase божества…

12. nac atranes zilac– и вот слугу своего за этот

13. al seleitala asnaњv– зилатов дар. Что касется ста

14. ers itanim heram– туй в этом храме,

15. ve avil eniaca pul– то их годы, как звезд

16. umxva ды.

Словенский исследователь Й. Шавли в своей книге «Венеты: наши древние предки», изданной в 2003 г. в Москве, присоединился к А. Берлоту, воспользовавшемуся материалом словенского языка при расшифровке этрусской надписи из Перги, и появилось, говорит Шавли, «возможно, впервые славянское наименование в форме Cluveni, которое может указывать на то, что сами венеты называли себя именем словены». При этом он умолчал, что в латинскоэтрусском слове Cluvenias обнаруживают clav (cluv) – основу латинского clvus «гвоздь» с типичным этрусским оформлением прилагательного в генетиве (в родительном падеже): суффикс en, окончание s. Таким образом, выражение в этрусской надписи sal cluvenias (sal «обряд») можно перевести как «обряд гвоздя» [104] или «гвоздевой обряд». Выходит, что слово cluvenias, которое вплотную соответствует наименованию «славяне» (но не «словене»!), обозначает не этнос, а гвоздь. Думаю, что не стоит резко перечить Шавли и наводить тоску на славянофилов, тем более, что Шавли в конце концов прав, – sal cluvenias имеет отношение к венетамславянам, но совсем с другой стороны. История многовариантна. И не одно, а несколько наименований связано с этносом. Каждое одновременно присутствует и отсутствует в связи с происходящими изменениями. Сами себя венеды называли avainach «люди, живущие на берегах рек или на воде», а латины дали этому названию форму veneti. В таком случае нам следует обратить внимание на майнсковенедский реликт в виде формы *med– в немецком топониме Medbach, который специально рассмотрен О. Н. Трубачевым. Он близок форме предлога med «между» в некоторых южнославянских языках. Medbach близок словенскому топониму Medvode, объясняемому из *medvodjane «межводяне» [105] , что напрямую соотносится с самоназванием венедов avainach.

Одновременно заслуживает внимания составное латинское слово Venertio «почитание, культ (солнца и луны)» [106] , в котором venus «красота», ratio «считать, подсчитывать». Поэтому содержание этого слова можно передать в таком виде: «красота подсчета» (в культе солнца или луны), что наводит на мысль о календаре. Дело в том, что «по унаследованному от этрусков обычаю, римляне ежегодно, в сентябрьские иды, вбивали в стену храма Юпитера гвоздь; по этим гвоздям и велся счет годам» [107] . Но соседями этрусков были также венеды на западном побережье Адриатического моря. За основу своего письма венедами была взята в V в. до н. э. этрусская модель [108] . Повидимому, из того же источника, от этрусков, был унаследован венедами и календарь солнечного года, открывавшийся в марте. Окончание старого и начало нового года этруски отмечали религиозной церемонией торжественного вбивания гвоздя в стену в храме богини судьбы Нортии в Вольсиниях, столице этрусского двенадцатиградья. Значение этого обряда не ясно до сих пор. Его варианты с античных времен до наших дней выглядят так: с помощью вбитых в стену храма гвоздей велся отсчет лет; гвозди в стене храма – дань судьбе, позволившей завершить год; «гвоздевой обряд» – элемент концепции этрусского времени, которое в этом мире определено этрусскому народу (общее количество – восемь веков); представление о связи вбиваемых в стену храма гвоздей со звездами – «годичный гвоздь» символизировал появление звезды данного года (автор версии А. И. Немировский увязывал ее с «темным смыслом» окончания надписи «А» на золотой пластине из Пирги: «Что касается статуй в этом храме, то их годы как звезды») [109] .

Не стоит в таком случае пренебрегать намеком на существование у венедов, а затем у славян, календаря солнечного года, который начинался в марте. Только календарь венециан (венетов), а также восточных и южных славян, начинался в марте: mos Venetus («венетский обычай») – так называли этот мартовский стиль в Европе [110] . Между прочим, как некое проявление обычая вбивания гвоздя в стену храма, можно принять обычай украинцев и белорусов, связанный с культом предков, стучать в стену и приглашать мороз на кутью. «Чистый четверг» – это день, с которым, по сведениям выдающегося русского этнографа Д. К. Зеленина, в восточнославянском народном календаре связано наибольшее количество обрядов. Многие из них свидетельствуют о том, что в старину с этим днем совпадало празднование Нового года, который раньше начинался в марте.

Вероятно, не без связи с новогодним праздником весной именно в этот день в первый раз приглашают умерших предков к домашнему очагу, топят для них баню и готовят угощение… У русских повсеместно сохранилась овсяная каша (или овсяный кисель. – Л. Г.), ритуальное блюдо Чистого четверга, которым в этот день угощают персонифицированный мороз… Украинцы и белорусы приглашают на кутью также мороз, причем стучат в стену, открывают окно (волоковое окно над печью [111] ) и приговаривают: «Мороз! Мороз! Иди кутью есть, а если не хочешь, то уже не ходи совсем!» [112] . Правда, украинцы и белорусы приглашают на кутью мороз и стучат при этом в стену не в Чистый четверг, то есть не в Новый год, который в прошлом начинался в марте и приходился на четверг, а в рождественские праздники, в сочельник. Тем не менее, не без связи с новогодним праздником появился, как было сказано, обряд культа предков, обычай кормления дедовпокойников и сочетание ДедМороз.

При описании очевидцами внутренних помещений языческих храмов славян я только в одном случае наткнулся на гвоздь. По свидетельству Саксона Грамматика (XII – нач. XIII в.), в городе Коренице на острове Рюгене в одном из трех храмов стоял дубовый идол главного бога Руевита громадных размеров о семи лицах: «семь мечей в ножнах было привязано к его боку на одном поясе, а восьмой, вынутый из ножен, идол держал наголо в правой руке, и был он крепко прибит к ней гвоздем» [113] . В балтославянской мифологии Руевит – бог войны, отождествляемый западноевропейскими хронистами с Марсом [114] . Сведения о полномочиях этого бога ограничены. Поэтому подсказкой могут служить сохранившиеся представления европейских язычников о племенных богах со сходными полномочиями главного племенного бога у народов, с которыми соприкасались венетыславяне. Этрусский МарисМарс – бог нарождающегося года, начинавшегося в марте; у римлян Марсу был посвящен март – первый месяц древнего календаря, когда совершался обряд изгнания зимы – «старого Марса»; Марс – начало и конец. Ему были посвящены начинавшие и завершавшие сезон военных походов церемонии очищения коней, оружия, музыкальных инструментов; Марс – хранитель общины; в западных провинциях с Марсом часто отождествлялись главные боги племенных и территориальных общин [115] . У кельтов это был бог Дагда, «отец племени, его покровитель и благодетель… (У них) не было «специализированных» богов войны, мудрости или солнца, что указывает на всеобъемлющие полномочия их племенных покровителей… (Культ Дагды) был связан с главным праздником под названием Самайн, в переводе на современный календарь он устраивался 1 ноября, но главные торжества приходились на канун этого дня. Самайн символизировал конец одного года и начало следующего» [116] .

Не трудно понять, что у Руевита были «всеобъемлющие полномочия» как у названных богов. Однако нас, конечно, занимает смысловая сторона мечей у Руевита, идола о семи лицах с восьмью мечами, семь на поясе в ножнах, а восьмой наголо в правой руке, крепко прибитый к ней гвоздем, о есть т – меч и сакральное число 8. Символика меч обнаруживается в словах со значением «меч». «Они могли соотноситься со словами, означающими «жить» от основы «творить»: готское hairus «меч», но осетинское coeryn «жить». Меч связан с понятием божественного творения, поэтому он соотносится и с понятием слова – символом творящего божества: английское word «слово», немецкое Wort «слово», но немецкое Schwert «меч». И самое главное – меч символизировал связь времен: литовское kardas «меч», но осетинское sard «лето», древнеиндийское sarad «осень» [117] . Не менее значимо и число 8 в религиозном мировоззрении этрусков, а затем, должно быть, у венедов и славян. Стремление исчислить сущее характеризует людей с давних пор. В соответствии с древними представлениями о значении чисел, «число является тайной, обладающей сверхъестественной силой, которая может принести как добро так и зло (анимизм числа).

Числа заключают в себе определенные «узлы отношений» Вселенной… Число 8 (двойной кватернер): 4 + 4 – рок (число 4, кватернер: 2 + 2 – закон) (Маковский, 1996. С.388, 389. См. Примеч. № 16). Кроме того, «эзотерический смысл числа 8 состоит в том, что оно символизирует собой Провидение, Судьбу с ее неотвратимостью, гармонию, закон причинноследственной связи… восьмерка символизирует вечное и спиральное движение циклов 8… она представляет собой символ перемены, изменения, поворота, новизны» (Ключников С. Ю. Священная наука чисел. М.: Беловодье, 1996. С. 73, 74). После окончания цикла, как было замечено, наступают изменения, повороты, новизна. Впечатляющий пример из русской жизни – период существования Пантеона языческих богов в Киеве, созданного Владимиром Святославичем: 980-988 гг. А по истечении восьми лет наступил поворот – Крещение Руси. Еще пример из русских древностей. В 996 г. пришли печенеги к городу Васильеву, креститель Руси Владимир вышел против них с небольшой дружиной и не смог устоять, побежал и укрылся под мостом от врагов. И обещался, избежав опасности, поставить в Васильеве церковь Преображения, потому что было Преображение Господне в день битвы. Спасшись, Владимир поставил церковь, и сотворил великий праздник. Праздновал князь восемь дней, и возвратился в Киев (Памятники литературы Древней Руси. XI – нач. XII в. М., 1978. С. 140). (Но ср. значение восьмого месяца – августа в судьбах новой России).

Что касается этрусков, об этом можно судить на основании сведений Плутарха в его сочинении «Сулла». «Существуют, говорили этрусские толкователи знамений, восемь человеческих поколений, различающиеся между собой нравами и укладом жизни, и для каждого божеством отведено и исчислено время, ограниченное кругом большого года (123 года? – Этрусский герой МареМарис прожил три жизни, каждую по 123 года [118] . Когда же этому кругу приходит конец и начинается новый, всякий раз то ли из земли, то ли с неба приходит какоенибудь удивительное знамение, чтобы те, кто размышлял над такими вещами и умудрен в них, тотчас поняли, что в мир явились люди, и живущие, и мыслящие поиному…» [Plut. Sulla. VII].

Наша цель – определить, откуда получил начало этнический путь названия и самоназвания части венедов «славяне». Необходимое замечание: после доклада академика В. В. Седова «Этногенез ранних славян», заслушанного в ноябре 2002 г. на заседании Президиума РАН [119] , мы не считаем дискуссионным вопрос: славяне ли венеды? До этого доклада не происходило заметного сдвига в решении проблемы этнического родства венедов и славян, несмотря на важное замечание Трубачева о том, что «огульно оспаривать славянскую принадлежность венедов и антов неразумно» [120] , но оппоненты на каждом шагу включали сигнал ошибки.

Однако рассмотренные календарнорелигиозные новогодние обряды солнечного календаря славян, а также символика восьми мечей у Руевита в тесной связи с концепцией этрусского времени, с культом племенных богов и религиозными церемониями накануне Нового года у соседних со славянами народов – этрусков, римлян и кельтов, – делает реальной версию о происхождении названия «славяне» от этрускоримского «обряда гвоздя» – sal cluvenias. По этому поводу нужно заметить, что наименование, полученное народом со стороны, переходит иногда в самоназвание, убедительный пример представляют кельты. Римляне называли их галлами, а многие древнегреческие авторы упоминают их под именем галатов. Однако «Диодор Сицилийский, Цезарь, Страбон и Павсаний говрят о том, что galli и galatae были тождественными обозначениями для keltoi / celtae» [121] . Есть мнение, что римляне называли кельтов галлами по сходству кельтских друидов с Gallus, Gallae, так называли жрецов Кибелы – те и другие приносили человеческие жертвоприношения. Нечто подобное мы видим и в нашем случае: венетов могли называть славянами в связи с «обрядом гвоздя» в канун Нового года солнечного календаря, унаследованного от этрусков и ранних римлян, в основе этого имени, ставшего самоназванием одного из союзов племен, латинское слово clvus «гвоздь». В этой связи стоит упомянуть замечание Трубачева о том, что «все исследователи интуитивно понимают, что название *slovene не было изначальным» [122] . Со своей стороны считаем, что название словене, связанное со словом, является опосредованным традицией обитания венедов на берегах рек или на воде. Связь венедов с водой просматривается в названии самого большого озера в Верхней Италии – lacus Bncus – Бенак, ныне Lago di Garda, и в самоназвании венедов avainach, что охватывается славянской формой, относящейся к великоморавской эпохе, в названии Венеции: въ Бьнатъцихъ: Венеция у чехов Benatky [123] . Вергилий в «Энеиде», при описании венетов, союзников троянцев, упоминает Бенака в качестве бога озера Бенак, откуда вытекает р. Минций:

Минций, Бенака сын, тростником увенчанный бледным,

По морю вел сосновый корабль, на врага устремленный

[Verg. Aen. X, 205-206].

К примеру, скифы о своем происхождении говорили, что они произошли от Таргитая, родителями которого были Зевс и дочь реки Днепра [Hr. Ist. IV, 5]. У тех же скифов выдра – священное животное богини реки, покровительницы плодородия [124] . Сведения первостепенной важности на этот счет имеются в одной из отреченных русских книг, изданных Н. Тихонравовым: «Куманин (половец) пардус есть. Русин (подразумевается славянин. – Л. Г.) видра есть» [125] . Кстати, слово выдра представляет древнюю ступень чередования в слове вода [126] , что заставляет упомянуть об одном из навыков славян, о котором говорит византийский полководец Маврикий (VI в.). «Живут они (славяне) среди лесов, рек, болот и труднопреодолимых озер… мужественно выдерживают [пребывание] в воде, так что часто некоторые из них, оставшиеся дома и внезапно застигнутые опасностью, погружаются глубоко в воду, держа во рту изготовленные для этого длинные тростинки, целиком выдолбленные и достигающие поверхности воды; лежа навзничь на глубине, они дышат через них и выдерживают много часов, так что не возникает на их счет никакого подозрения» [127] .

Думаю, что этих фактов достаточно, чтобы считать допустимым начать говорить о сравнимом сознании у венедов и славян, о так называемом менталитете. О венедах Северной Италии известно из сообщения Полибия и других источников, что этот народ жил на разбросанных близ берегов островах, а также среди каналов вблизи от устьев рек, занимаясь земледелием, скотоводством, мореплаванием и торговлей [Pol. II, 17, 5] [128] .На основании существующих известий о местах расселения древних славян историк В. В. Кучма сделал следующий вывод: «Территория, избираемая славянами для расселения, должна была отвечать двум основным условиям: быть пригодной для занятия земледелием и животноводством (мы бы добавили: и торговлей), а также защищенной самой природой». Источники свидетельствуют об изобилии у славян продовольствия и скота, в том числе лошадей [129] .

Теперь самое время остановиться на эпитете Днепра «Словутич» в «Слове о полку Игореве», сюда же волынский город Славута на р. Горынь, пос. Слаутное на крайнем севере Камчатского края, и латинское слово claudo, а также на связи более позднего *slovene со слыть, словутый, словый. О Днепре Словутиче в Словаре М. Фасмера сказано: « Словутич – эпитет Днепра (СПИ), производное от *словуть «знаменитый». Первоначально, возможно, «полноводный». Диалектное словутный «знаменитый, почитаемый, богатый» [130] . Со времен Геродота, не знавшего р. Волги, запруженный порогами, запертый Киевскими горами Днепр считался самой полноводной после Дуная рекой. В знаменитом описании, оставленном Геродотом, все эпитеты Днепра и Правобережья до русла Южного Буга, даны в превосходной степени. Эта река, сообщает Геродот, наиболее щедро наделена благами. Она самая прибыльная река: по берегам ее простираются прекрасные тучные пастбища для домашнего скота; в ней водится в больших количествах наилучшая рыба; вода приятна на вкус для питья и прозрачна. Посевы вдоль берегов превосходны, а там, где земля не засеяна, расстилается высокая трава. В устье ее само собой отлагаются огромные запасы соли (IV, 53). Таким знаменитым, почитаемым, богатым Днепр слыл еще многие века. В. И. Даль к словам слыть, словутый, словущий, словутник, и, наконец, словый, приводит такие значения: хорошо слывущий, славный, прославленный, знаменитый, известный, знатный, богатый. А к словый представлен летописный пример: «Воевода Тит, везде словый мужьствомъ, на ратех и на ловехъ» [131] .

Если мы обратимся к городу Славута на реке Горынь, то и здесь увидим сходные природные ландшафты и сходные отрасли хозяйства, и что этот город «щедро наделен благами». Горынь правый приток Припяти, течет по Волынской возвышенности в узкой долине с высокими и крутыми берегами. Подступы к этой реке не везде были хороши изза многочисленных запруд, заболоченных участков, мельниц и дамб. Польский генерал Михаил Сокольницкий в рапорте «О способах избавления Европы от влияния России, а благодаря этому – и от влияния Англии», переданном Наполеону в Париже 10.02.1812 г., сообщал: «Помимо всех тех неисчислимых ресурсов, которые может предоставить в избытке эта богатейшая провинция, один только городок Славута с 1200 жителями, стоит его только занять, может предоставить тысячу прекраснейших лошадей для артиллерии» [132] .

Но, может быть, самое удивительное, что и место расположения пос. Слаутное на севере Камчатского края отличается сходными природными ландшафтами и «щедро наделено благами». Оно расположено в труднодоступном месте в зоне очень сурового континентального субарктического климата в среднем течении реки Пенжина между руслами двух небольших речек Слаутная и Голодный ключ. Место полноводное, часто случаются наводнения, паводок держится до двух месяцев. Природные ландшафты отличаются большим разнообразием. Деревья – тополь, ольха, ива, рябина. Много кедрового стланика и ягодников. Много целебных растений. В местном редколесье довольно много медведей [133] .

Наряду со сходным географическим ландшафтом указанных мест, нельзя не коснуться типологии латинского слова claudo и древнерусского названия пос. Слаутное, – между ними обнаруживается типологическая связь. Заметно некоторое сходство и значений этих слов: claudo [одного корня с clavis ключ] – запирать, запрудить; окружать: обнести, окружить чтолибо чемлибо (употребляется в словосочетаниях для обозначения «быть защищенным с суши и с моря естественным укреплениями»; oratio clausa «размеренная ритмическая речь», то есть слова. – Л. Г.) [134] . Древнерусские названия Словутич, Славута и Слаутное по факту – малодоступные закрытые места, междуводье, защищенные естественными укреплениями, «хорошо слывущие» словые места, известные, богатые. Венетские племена, «гвоздяне», люди «гвоздевого обряда», cluvenias – славяне, населявшие такие места, могли воспринять впоследствии самоназвание *slovene. Так возникает простая схема: cluvenias -» славяне -» словене, не лишенная, на наш взгляд, содержания.

Одиссей и Диомед захватывают в плен троянского лазутчика Долона

На расхожий вопрос, продиктованный едва ли «лучшими побуждениями»: если славяне были, то почему о славянах ничего не слышно до VI века? – можно ответить словами, выражающими отношение римлян к венедам, которых они считали не историческим народом, так как они жили не на континенте, а на разбросанных близ берегов островах и среди каналов вблизи от устьев рек. – «Римляне считали их недостойными занимать какоелибо место в истории и оставляли их в неизвестности» [135] . Нечто подобное можно сказать о венедахславянах: занимая описанные выше традиционные места расселения, занимаясь земледелием, скотоводством и торговлей, они не соприкасались ни с Западной, ни с Восточной Римской империей в плане масштабных операций, как, например, кельты и германцы. И только к VI в. славяне вышли к границам Византийской империи в результате динамики миграционных процессов с севера на юг, явившихся, согласно концепции Трубачева, данью памяти о древних местах обитания: «… южная миграция славян была в своей первоначальной сущности возвратной» (Трубачев, 2003. С. 116. См. Примеч. № 10).