Текст книги "Славянорусские древности в «Слове о полке Игореве» и «небесное» государство Платона"

Автор книги: Леонид Гурченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Фактическая сторона событий, связанная с призванием» князей из племени, обитавшего у Балтийского моря, закреплена независимо от Псевдосимеона в двух наших поздних летописях, в Соловецком и Ипатьевском летописцах. «В лето 6370. Князь Рюрик с братьею приде из Немец в Русь» (Соловецкий летописец, 1981. С. 209). «Избрашася от немець три браты с роды своими и вземше с собою дружину многу» (Краткий Ипатьевский летописец, 1984. С. 170). Имеется больше возможностей соотнести этих «немцев» с датчанами и балтийскими славянами «из рода франков», то есть с территории Империи франков. Карл Великий присоединил к своей империи северовосточные германские племена, в том числе соседей ободритов – саксонцев. Наконец, как сообщает Эйнхард, биограф Карла, «он, сражаясь с ними (славянами) в войне, так усмирил» славянские племена «между реками Рейном, Вислой, а также океаном (Балтийским морем. – Л. Г.) и Дунаем, что сделал их данниками. Среди последних самые замечательные: велитабы (велетывильцы), сорабы, ободриты, богемцы» (Эйнхард, 2005. С. 83, 85). И Константин Багрянородный (X в.) считал, что франки «господствовали над всеми Франгиями и Славиниями» (Славинии – объединения прибалтийских славян. – Л. Г.), и что это – Великая Франгия (Константин, 1991. С. 97; 107-109).

Дания оставалась независимой. По словам Эйнхарда, «норманны, называемые данами, вначале занимались пиратством, затем при помощи большого флота разорили берега Галлии и Германии» (Эйнхард, 2005. С. 83). Но как мы знаем из «Жития святого Ансгария», в 852 г. датчане переплыли Балтийское море и захватили богатый славянский город Ладогу.

Отрывок из сочинения Псевдосимеона о РосДромитах дополняет Патриаршая или Никоновская летопись подлинной картиной «из жизни»: «Они же (варягирусь. – Л. Г.) ояхуся звериного их обычая и нрава, и едва избрашася три брата» (ПСРЛ. Т. 9, 10, 1965. С. 3, 9). Содержание этого предложения для современного читателя предполагает два смысла:

1). Послы пришли к тем же «варягам», которых за три года до этого, в 859 г., словене жестоко изгнали как неумолимых сборщиков дани и они боялись возвращаться к ним;

2). Послы пришли к тем «варягам», с которыми имели постоянные сношения.

Естественно, в контексте сведений, добытых в последнее время, предпочтительнее оказывается первый смысл. Но в любом случае варягирусь знали эти племена, представителями которых пришли их послы, и земля вокруг озера Ильмень не была для них неведомой страной, поэтому никто из них не проявил готовности тот час отправиться туда и «владеть» этими племенами. Надо думать, что на той стороне послам по средневековому этикету задали с сочувствием вопрос: «Что с вами?», а не «Кто виноват?» или «Что делать?». – Можно представить, как преобразились послы, отвечая:

«Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нету; да поидете княжить и владеть нами». – И конечно, на той стороне также «совещавшася», кого послать в страну, где не оказалось князя, перед тем как «едва избрашася три брата». Но последнее решение было за прорицанием божества. Самый знаменитый оракул в то время находился в Арконском храме Святовита на Рюгене. После прорицания «избравшиеся» издали сильный или страшный отклик «Рос». По отношению к Святовиту он мог обозначать «О светлый!» или «О царь!», потому что «свет» и «свят» имеет одинаковый «царский» или «русский» смысл.

Тождество «бог» и «царь» известно в религиях других народов. Пастухи в несохранившейся пьесе Софокла восклицают «пофригийски»: io Ballen (Баал) «О царь!» (Секст. 1976. Т.2. С. 120). В пьесе Эсхила «Персы» аналогичное восклицание: «Баал, о древний Баал… царь незлобивый, Дарийотец, явись!» (Эсхил. Персы, 658-662). Баал «господин». Русин так же «господин» по смыслу отдельных статей Русской правды. Поэтому князья со своими дружинниками издали, должно быть, отклик «Рус», а не «Рос». Так, например, А. Карпозилос (Янина) в указанной работе «РосДромиты и проблема похода Олега против Константинополя» отмечает: «в науке широко признано, что греческое название «Рос» происходит от славянского «Рус» (Карпозилос, 1988. С. 117, 118). В то же время О. Н. Трубачев выделил в договоре Олега с греками 911 года случай осмысления слова «русский», его перевод: «ко князем нашим светлым рускым…» – Следовательно, мыслилось: рускыи = светлыи (Трубачев, 1993. С. 120).

Русы во главе с Рюриком, придя к словенам, распределили княжения между тремя братьями, Рюриком, Синеусом и Трувором – в Новгороде, на Белоозере и в Изборск, – «и начаша воевати всюду». Земля ожила, новгородское племя вновь возобладало над другими. В результате выросло огромное государственное образование – Русское государство. Вместе с тем рационалистичная идея норманистов, что варяги дали новгродцам государственное устройство, получила в нашей историографии наиболее сильный отпор. В какой мере норманисты были покарены убедительностью доводов антинорманистов, это другое дело, тем не менее устойчивая позиция была и остается у тех, кто развивал мысли Гегеля о государственном устройстве, не называя при этом источник. «Государство должно в своем строе пропитывать все отношения. Наполеон, например, хотел дать испанцам государственное устройство a priori, но это ему довольно плохо удалось. Ибо государственный строй не есть нечто лишь сфабрикованное; он представляет собой работу многих веков, идею и сознание разумного в той мере, в какой оно развито в данном народе. Никакое государственное устройство поэтому не создается лишь отдельными лицами… Народ должен в отношении своего государственного устройства чувствовать, что это его собственное право и его состояние… оно ему в пору и подходит ему» (Гегель, 1934. § 274. С. 299).

Но есть другой разряд современных авторов исследований о происхождении Русского государства, которые на основании известных фактов, объединенных в систему, все более уверенно, вслед за Д. Иловайским, по остроумному замечанию историка С. М. Соловьева, стремятся «оторвать начало Летописи и заменить его догадкою Стрыйковского о роксаланах» (Иловайский, 2004. С. 523). При этом не принимают во внимание Летопись, которая отождествляет «русь» с частью варягов в «заморье». И не только на Летопись, но мало обращают внимания и на арабские источники, в которых содержатся сведения о «трех разделах» или «разрядах» «русов»: «Среди них – сообщает Масуди, источник X в. – некий разряд, называемый алЛудаана, они наиболее многочисленны и ходят по торговым делам в страну Андалус, в Рум, в Константинию». – И. Маркварт и В. Ф. Минорский читают алЛудаана как алУрдман, что близко упомянутым в ПВЛ «Оурмане», то есть норманнам (Орлов, 1988. С. 116).

Поэтому о неполноте высказывания летописей о «призвании», хоть и не всерьез, но кстати, можно упомянуть теорему о неполноте математика XX в. Геделя: «Если высказывание неполно, оно верно, если высказывание полно, оно неверно».

2. Вначале норманны и русь – славянодатские варяги

С этой точки зрения представляют особый интерес ранее уже приведенные слова Эйнхарда, автора «Жизни Карла Великого», о том, кого франки в первой половине IX в. называли норманнами. «Даны, пишет Эйнхард, называемые норманнами, поскольку как и Свеоны, владеют северным побережьем (Балтийского моря. – Л. Г.) и всеми его островами» (перевод этого предложения наш.Л. Г.). Далее: «Последняя война была начата против норманнов, называемых данами». – И так по всему тексту: норманны = датчане (Эйнхард,2005. С. 79; 83). Примерно через сто с лишним лет, во второй половине Х в., епископ Лиутпранд, дважды побывавший в Константинополе в составе посольства, и занимавший кафедру в североитальянской Кремоне, принадлежавшей франкам, говоря о русах, определяет их так же, как Эйнхард датчан – норманны. «На севере от Константинополя, – сообщает он, – живут Угры, Печенеги, Хазары, Руссы, которых мы (то есть франки. – Л. Г.) иначе называем Норманнами, и Булгары, ближайшие соседи». В другом месте, говоря о нападении на Константинополь руси Игоря (в 941 году. – Л. Г.), он отмечает: «Это есть северный народ, который Греки по наружному качеству называют Руссами (от греч. rousia – лат. rubor, rubeo – красный цвет: русы одевались в красное, у них были также красные щиты и знамена. – Л. Г.), а мы по положению их страны Норманнами» (Иловайский, 2004. С. 47).

Заметим, что в походе Игоря на Константинополь в 941 г. в его войске варяги не упомянуты. И только вернувшись после неудачного похода на греков, желая отомстить за себя, он «посла по варяги многи за море», призывая их на греков, нанял он и печенегов. В перечне племен в составе войска Игоря в 944 году, при повторном походе на греков, русь отделена от нанятых варягов. «Игорь же собрал воинов многих, читаем в ПВЛ: варягов, русь, и полян, и словен (новгородских. – Л. Г.), и кривичей, и тиверцев – и нанял печенегов».

Как только идея о варягахнаемниках, которые отделены от руси в составе войска Игоря, ясно высказана, тут же возникает вопрос о составе племен в войске Олега в 907 году: каких варягов Олег взял в поход на греков и почему в составе войска не упомянута русь? «Пошел Олег на греков, и взял множество варягов, и словен, и чуди, и кривичей, и мерян, и полян, и северян, и древлян, и радимичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев». – В этом перечне варягов нельзя назвать наемниками, и рядом с ними не русь, как в походе Игоря, а словене.

Решающее значение здесь имеет сообщение летописца о вокняжении Олега в Киеве: «И беша у него варязи и словене, и прочии прозъвашася русию». Значит в перечне племен в войске Олега варяги и словене – это русь, поэтому русь и отсутствует в перечне. А варяги – не наемники, а дружины, пришедшие с «призванными» князьями «изза моря». И когда в войске Игоря появились варягинаемники, они были названы отдельно от руси. При этом русь не названа в числе наемников. У нее предполагается иной статус, русь входила в состав местного населения и говорила пославянски, в договорах с греками клялась богами прибалтийских славян – Перуном и Волосом (Велесом), а князей своих именовала также титулами прибалтийских славян – «великими» или «светлыми князьями» (подробнее – ниже).

Обратим внимание теперь на перечень варягов в ПВЛ: «Свеи, Урмане, Гъти, Русь, Агляне…» – это начало перечня неоднозначно для всех списков Летописи: гъти (готы, жители о. Готланд) отсутствуют в первичном варианте – Радзивиловской и Московской Академической летописях, имеющих общий протограф, они также отсутствуют в Лаврентьевской летописи. Готы появляются в Троицкой, Хлебниковской, Софийской 1й, Ипатьевской летописях (Шахматов, 1916. С. 4. Примеч. к стр. 4-7).

Теперь, если запишем начало перечня в соответствии с первичным вариантом: «Свеи, Урмане, Русь, Агляне…», – то «Русь» окажется в соседстве с «Урманами» – норманнамидатчанами, что будет соответствовать исторической реальности, когда прибалтийские славяне были соседями датчан. В то же время «агляне» – это, по замечанию историка А. Г. Кузьмина, англы, жившие на южном побережье Ютландского полуострова. Кроме того, важно иметь в виду и сообщение Титмара Мерзебургского о датчанах в Киевской земле, которую он посетил в 1018 г. во время борьбы Ярослава со Святополком за Киевский престол, – Титмар пришел вместе с войсками польского короля Болеслава, союзника Святополка. Как видно из отрывка о Киевской земле, наконецто «образумленного» современным переводом А. В. Назаренко, – теперь вместо Киевской земли, населенной «беглыми рабами» и «проворными данами», мы имеем сведения о том, что «Киеву, как и всему тому краю, силами спасающихся бегством в город рабов» (от нападения кочевников) – крестьян окрестных сел – «а более всего силами стремительных датчан удавалось противостоять весьма разрушительным набегам печенегов, а также побеждать другие народы» (Назаренко, 1993. С. 143; VIII, 32).

Таким образом, в этих сведениях Титмара мы имеем полную аналогию норманнам Эйнхарда, алУрдман» ам Масуди и русамнорманнам Лиутпранда – это датчане. Они несут постоянную военную службу в Киевской земле, вместе с местным населением противостоят набегам печенегов и совершают дальние походы, побеждая другие народы.

Конечно, эта картина варягорусского мира с неопределенными фигурами норманновдатчан явно требует привести рассуждение Лейбница, которым мы воспользовались выше: касаясь версии о варяжском, а с его точки зрения датском происхождении Рюрика – добавим от себя, территориально, не этнически – Лейбниц полагал, что Рюрик прибыл в Новгород не из Скандинавии, а из Вагрии – области, где «расположен Любек, который считался в старину за принадлежащий славянам… Вагры, Оботриты, то есть обитатели окрестностей Любека в Мекленбургии, а также в Люнебурге, были все славяне» (Мыльников, 1999. С. 153).

3. Рорик Ютландский

Казалось бы, нет ничего проще в таком случае – присоединиться к убедительному будто бы мнению, что основателем династии Рюриковичей является маркграф Фрисландии, входившей в состав Франкской империи, Рорик Ютландский, владелец небольшого графства Рустринген. Но дело в том, что ученые мнения на этот счет едва ли можно считать действительными. По сведениям франкских источников, Рорик родился около 800 г. (Цветков, 2003. Кн. 1. С. 354-359), значит, в 862 г., в год его «призвания» на Русь, ему было не менее 62 лет, а через 15 лет, по справедливому предположению историка XVIII в. Щербатова, в 877 г., у Рорика родился сын Игорь, которого он перед своей смертью в 879 г. отдал на руки Олегу, ибо тот был «детеск вельми» (ПВЛ). В таком случае Игорь родился, когда Рорику было 77 лет, что само по себе невероятно, тем более что по франкским источникам он умер бездетным не позже 879 г., хотя ничто не мешает считать эту примерную дату простым совпадением с датой смерти Рюрика Новгородского.

Деда Рорика звали «Рорик Метатель колец» или «Рорик Щедрый». Он возглавлял датский королевский род Скьолдунгов (Скильдингов) (Цветков, 2003. Кн. 1. С. 358). Его прозвище «Метатель колец» дано, возможно, по его действиям, сходным с действиями одного из героев «Беовульфа» из того же рода Скильдингов, который назван в поэме «даритель сокровищ», в их числе были «шейные кольца», порусски гривны (Беовульф, 1168-1180; 1191-1194; 1204; 2173). Он был женат на вендской, то есть ободритской, княжне, так как вендами называли ободритов по преимуществу. Его сын носил два имени – датское Хальфдан и вендское (славянское) – Готлейб или Годлиб, а в сагах он – Годлав (Цветков, 2003. Кн. 1. С. 357).

Значительный интерес поэтому представляет генеалогическая таблица ободритов, которую опубликовал современный ученый В. И. Меркулов по книге немецкого автора XVIII в. Самуэля Бухгольтца «Опыт по истории герцогства Мекленбург», изданной в 1753 г. В ней представлены смешанные славянские и неславянские имена княжеских родов ободритов: Радегаст, Вислав, Ариберт, Биллунг, Траско (Дражко), ГотлибГодлав, Славомир, Гедрах, Рюрик, Сивар, Трувар, Гостомысл. В генеалогической таблице ободритов Годлиб (Готлейб) представлен в окружении своих родственниковправителей, в том числе Траско (ободридский князь Дражко), «короля вендов и ободритов», убитого в 809 г. «шпионами датского короля», и Славомира, «короля вендов и ободритов», умершего в 821 г., который «воевал против франков».

Сам Годлиб выступает в таблице «князем вендов и ободритов», правил в РерикеМекленбургеВелиграде ободритов, «повешен датским королем» Годфридом «в 808 г. после взятия Рерика». При этом отмечено, что английские и датские источники называют Годлиба князем племени варягов в составе союза ободритов (Перевезенцев, 2004. С. 35, 36). Из этого можно сделать вывод, что Годлиб был племенным князем у «варягов», а не главой – «королем» – племенного союза ободритов. В этих сведениях задевает нас имя племени – «варяги», которых еще С. Герберштейн называл ваграми и считал, что представители именно этого племени были призваны славянами в свою землю в качестве правителей (Герберштейн, 1988. С. 60). Действительно, общим именем ободритов назывались вагры, полабяне, варны, глиняне. Вагры занимали северовосточную часть ШлезвигГольштейна до острова Амарна. Именно на область полабских славян у берега Балтийского моря, как на место нахождения варяговруси, указывает и приписка начала XIV в. в Ермолаевской летописи: «Поморие Варязское у Старого града за Кданском», – то есть западнее современного Гданьска (Цветков, 2003. Кн. 1. С. 200).

А теперь снова обратимся к франкским источникам. «Князь племени варягов в составе союза ободритов» – ХальфданГотлейб имел пятерых сыновей, пятым, младшим сыном был Рорик Ютландский. Имена двух братьев Рорика не известны, они погибли до 826 г. Старшим в роду остался второй брат – Харальд. Третий брат – Хемминг, погиб в 837 г., убит в стычке с датскими и норвежскими викингами. Остались Харальд и Рорик. Между 843 и 845 годом Харальд умер, Рорик остался один. С 857 г. по 869 год он становится одним из могущественнейших феодаловземлевладельцев Франкского государства, находясь на службе у своего сюзерена – франкского короля Лотаря, а после его смерти в 869 г. он на службе у Карла Лысого. Как упоминалось, Рорик умер не позже 879 г. бездетным, «оставив по себе память верного слуги франкских королей» (Цветков, 2003. Кн. 1. С. 359). Никто из братьев Рорика не сохранил ленного владения – передаваемого по наследству земельного пожалования короля, поэтому их дети, племянники Рорика, по русской терминологии, были изгоями. Возможно, некоторые из них находились у кровнородственных ободритоввагровварягов, которыми ранее правил их дед ХальфданГотлейб.

Считаем, что правы окажутся те, кто предположит на основании сведений о Рорике, что у него не было достаточного мотива, чтобы на склоне лет отправиться к ильменским славянам совершать рыцарские подвиги, тем более, что он и его мнимые братья «бояхуся звериного их обычая и нрава». Разумеется, если предположить на месте Рорика и его не существовавших уже к тому времени братьев – его молодых племянников, а между собой двоюродных братьев, одного из которых звали, возможно, родовым именем Рорик, второго – Сивар, третьего – Трувар, тогда поверить в эту версию будет не так трудно. В пользу этой версии говорит даже один определенный факт, правда, не известно откуда попавший в Российский исторический словарь 1795 г., в котором указано, что Рюрик Новгородский родился в 830 г. (Исторический словарь, 1795, 1990. С. 160). В таком случае, в 862 г., когда он пришел на Русь со своими двоюродными братьями, ему было 32 года. Поэтому сведения средневековой генеалогической таблицы ободритов, отразившей «призвание» князей на Русь – Рюрика, Сивара и Трувара, как отрасль Годлиба, «князя вендов и ободритов», и что они «стали основателями русских правящих домов» (Перевезенцев, 2004. С. 36) – можно без помех принять как сведения о внуках, а не сыновьях ГодлибаХальфдана.

Впрочем, как уже говорилось, современные исследователи придали Начальной истории несколько степеней свободы. Летописные сообщения о варягахруси одни предлагают считать вставкой XII-XIII вв., одновременно внедряя южный, сарматоаланский вариант создания Русского государства. Другие ставят под сомнение не только событие призвания Рюрика, но, как, например, пишет С. Э. Цветков, «и достоверность летописного известия о межплеменных войнах в Новгородской земле» – все это принимают за события у полабских славян. И наконец компромиссное и как бы убедительное мнение историка А. Г. Кузьмина: князья были призваны с «Острова русов» арабских источников, – и помещает этот остров в Балтийском море под именем эстонского Сааремаа или Ейсюсле исландских саг (Перевезенцев, 2004. С. 47). И как бы не существует «Зерцала исторического государей Российских» датчанина Адама Селлия, с 1722 г. проживавшего в России, или просто не берется во внимание, что в этом сочинении Рюрик с братьями выводится из Вагрии (Перевезенцев, 2004. С. 37).

4. Избыток теорий

При таких обстоятельствах у Начальной истории возникает «выбивающийся горизонт», и, вместе с тем, она приобретает «избыток веса». Представляется, что в этой ситуации конструктивное изменение взгляда на начало нашей истории послужит средством для снижения избытка теорий. Если, конечно, при этом будут приняты во внимание линии, связующие ободритский племенной союз и союз ильменских племен. В настоящее время в распоряжении исследователей имеется «система самонаведения» на отношения этих союзов, состоящая из письменных и археологических источников.

Вопервых, сообщение Псевдосимеона о призвании РосДромитами «распорядителей» «из рода франков», которые, как было сказано, могут быть равнозначны датскоободритскому роду призванных князей. Затем, антропологическое «откровение» 1977 г., когда исследованиями было выявлено, что население Псковского обозерья относится к западнобалтийскому типу, который «наиболее распространен у населения южного побережья Балтийского моря и островов ШлезвигГольштейн до Советской Прибалтики…» (Перевезенцев, 2004. С. 38). Таким образом, базовая антропология полабских славян у новгородскопсковских словен реабилитирует высказывание ПВЛ: «тии суть людье ноугородьци от рода варяжьска, преже бо беша словене», – ранее это высказывание воспринималось как заблуждение летописца, так как между варягами и скандинавами, в основном шведами, видели тождество. Вносит ясность в вопрос по этой проблеме также исследование скелета Ярослава Мудрого: «его череп не относится к нордическому типу; он схож с черепами новгородских словен, а не скандинавогерманскими черепами» (Цветков, 2004. Кн. 2. С. 41).

Излагаемые соображения смыкаются с данными археологии. Так, например, клад арабских монет, найденный в 1974 г. в Ральсвеке на Рюгене, который попал в Ральсвек около середины IX в., показал, что владелец клада имел прямые связи со Старой Ладогой. По археологическим находкам IX в., сообщает немецкий археолог И. Херрман, установлено существование непосредственных регулярных морских связей южного берега Балтийского моря, который был населен полабскими славянами, поморянами, со Старой Ладогой (Херрман, 1978. С. 191-195).

Ясным примером, подтверждающем мнение о балтославянских культах Перуна и Велеса в языческий период Русского государства (Вани, 1988. С. 286), служит найденная в 1958 г. археологом В. И. Равдоникасом в Старой Ладоге, в срубе Х в., антропоморфная фигурка из дерева, которую отождествляют с Перуном, – на длинном стержне вырезана голова мужчины с усами и бородой. Внизу фигурка украшена валикомкольцом с нарезкой. Однако нет единого мнения по поводу того, что же всетаки на голове у этой мужской фигурки в виде толстой шапочки, надетой до бровей – волосы или шлем? И что за предмет на макушке четырехгранной трапециевидной формы – деталь шлема или чтото другое? В книге «Викинги» из серии «Энциклопедия «Исчезнувшие цивилизации», сказано: идол «одет в шлем» (Викинги, 1996. С. 64). М. Гимбутас в книге «Славяне» пишет: «на голову (идола) был надет шлем» (Гимбутас, 2004. С. 191). Однако точность наблюдения показала Т. Д. Панова в своем исследовании «О назначении мелкой деревянной антропоморфной скульптуры X-XIV вв.»: «даны прическа и подобие головного убора» (Панова, 1989. С. 90, 92, рис. 5), – хотя трапециевидный предмет как «подобие головного убора» не совпадает с нашим наблюдением. Более правдоподобным соответствием этому предмету является, видимо, не головной убор, а пучок волос на макушке, поэтому на деревянной антропоморфной фигурке представлено уникальное изображение такого типа прически, встречающейся у некоторых арийских племен древности.

Наблюдение Т. Д. Пановой о короткой прическе у идола из Старой Ладоги может быть подкреплено типом прически четырехглавого Святовита, которую отметил очевидец разрушения храма этого божества в Арконе на Рюгене Саксон Грамматик (XI в.): «волосы и борода были пострижены коротко; и в этом, казалось, художник соображался с обыкновением руян» (Фаминцын, 1995. С. 27). Прическа наподобие шапочки у деревянных идолов, антропоморфных фигур с фасада храма прибалтийских славян – волосы не достают до ушей, а затылок голый (Мифы, 1988. Т. 2. С. 452). Кроме прически, особо примечательна антропология у этих мужских голов: огромные глаза на выкате, удивительно длинные и тонкие носы с горбинкой, растущие сразу от лобной кости. Подходящая прическа у бронзовой привескиамулета из Новгорода в виде человечка, отождествляемого с Перуном, обнаружена в слое раскопа, датируемого XII в. (Алешковский, 1980. С. 284-286). Стрижка короткая, глаза огромные, нос длинный тонкий с горбинкой и широкими ноздрями. Лицо узкое, длинное («венедское». – Л. Г.), вместе с бородкой образует острый треугольник. На голове шапочка с шишаком, который служит для подвешивания. Сама форма лица напоминает лицо деревянной фигурки Перуна из Старой Ладоги, только бородка острее. Притягивает внимание динамика позы сурового дружинного бога: правая рука короче левой, кольцом уперта в бок, левая – в бедро, образует подобие лука. Ноги расставлены.

Рассматривающего идол Святовита в Арконском храме на Рюгене, сообщает Саксон Грамматик, более всего поражал меч огромной величины. Святовит имел свои боевые значки или знамена (Фаминцын, 1995. С. 27, 28). К типам этих значков относятся, должно быть, двузубцы и трезубцы, которые, как принято считать, являются производными от образа жертвенной птицы у славян и скандинавов. Изображения жертвенной птицы в форме трезубца встречаются на предметах боевого снаряжения, на подвесках, а также в виде граффити на диргемах сакральных кладов в бассейне Балтики – от Норвегии, Дании, Южной Швеции, славянского Поморья и Пруссии – до Старой Ладоги, Новгорода и Пскова (Кулаков, 1988. С. 106 и след.). Однако только на местной почве у новгородских словен эти знаки приобрели классическую форму «знаков Рюриковичей» – значение личнородовых княжеских знаков. Сакральный характер изображений трезубцев косвенно подтверждается трезубцами на камнях из жреческого погребения середины IX в. и святилища в Калининградской области (Кулаков, 1988. С. 106 и след.). Так вот, сходство в символическом отношении знаков, а также предметов княжеской власти у прибалтийских и новгородских славян выявляет не мертвое пространство, а наоборот, степень связи между этими племенами.

Меч. У древних русов – это движущая сила княжеской власти, средство обеспечения жизни, заместитель природы, дающей средства к существованию, бог войны и «плодородия», источник дани на покоренных территориях. Меч какимто образом был соотнесен с трезубцем. Показательно изображение меча и трезубца на одном из деревянных цилиндров Х в. из Новгорода, замков особого вида, как достоверно объяснил В. Л. Янин, которыми маркировали мешки с доходами с верви, доля от которых, после князя и жрецов, доставалась вирнику или мечнику (Медынцева, 1984. С. 50). Исключительный интерес представляет граффити на византийской монете, чеканенной в 945-959 гг., входящей в состав Ериловского клада, найденного в Псковской области, – стилизованное изображение мечатрезубца. От рукояти и перекрестия отходят линии, плавно спускающиеся вниз по обеим сторонам клинка, как бы «крылья». Исследователи подчеркивают, что эта символика является достоянием славянского населения, «в Скандинавии нет ничего подобного» (Добровольский, Дубов, Кузьменко, 1981. С. 523-524, рис. 2).

Двузубец. Исходным смыслом знака, может быть, служит сила внутренней и внешней власти. Но считается, что в этом знаке заложены противопоставленные друг другу символы Солнца и Луны. Установлена бесспорно принадлежность двузубца Святославу Игоревичу, Ярополку Святославичу и Святополку Окаянному. Однако в последнее время этот список расширен за счет Мстислава Владимировича Тмутороканского – ему атрибутирован двузубец на известном бронзовом «брактеате» (Молчанов, 1982. С. 226; Рис. 2).

Трезубец. Сакральный, как и двузубец, знак. В нем заложен смысл не только священного числа три, но также принцип единства трех. Это может быть единством трех самостоятельных областей, входящих в состав Русского государства – Киевской, Новгородской и Тмутороканской. Но не только. Так, например, исследователь В. И. Кулаков отмечает, что распространение многоугольных подвесок с изображением «парадных» трезубцев Владимира, имевших сакральное значение, «в массе начинается с конца Х в., после крещения Руси» (Кулаков, 1988. С. 106 и след.). По этому поводу существует предположение, что «парадный» знак Владимира – это церковнохристианская эмблема (христограмма), представляющая собой альфу и омегу (А. Л. Хорошевич). Трезубец действовал, как и двузубец, в определенной зоне времени как знак верховных правителей Руси, с 980 г. по 1054 г., со времени киевского княжения Владимира Святославича, с 980 по 1014 г. Затем этот знак действовал во время новгородского и киевского княжений Ярослава Владимировича Мудрого, до 1054 г.

Знамя. Имеет сакральное значение, связанное, возможно, с двойным смыслом этого слова – «знак» и «знать» (ст. – слав. знати), которые связаны с «рождать(ся)». Одно из знамен в Арконском храме было символом Святовита и называлось Станица, оно отличалось от других знамен величиной и цветом и представляло собой, по словам Саксона Грамматика, «небольшой кусок полотна», но власть его была сильнее княжеской. Если ватага народу – что станица волков (Даль) – несет это знамя перед собой, тогда, говорит Саксон Грамматик, «они считали себя вправе грабить все человеческое и божеское, и все считали себе позволенным. С ним они могли опустошать города, разрушать алтари, неправое делать правым, всех пенатов руянских разрушать и сжигать» (Фаминцын, 1995. С. 28).

Хоть не по делу, но я отмечу: бедный Ницше! Знал ли он о повадках своих кровных предков, балтийских славян, предшественников его учения о Сверхчеловеке?! – «Не зияет ли здесь бездна для вас? Не лает ли здесь адский пес на вас? Ну что ж! вперед! высшие люди!» («Так говорил Заратустра»).

Похожее знамя – «небольшой кусок полотна» прямоугольной формы, немного вытянутый к верхнему правому углу, натянутый на простое древко без украшений и навершия, от стороны напротив древка отходят четыре линии бахромы или кистей – изображено на реверсе куфической монеты, в виде граффити, нанесенного на территории Древней Руси. Монета чеканена в 866 г., входит в состав клада неизвестного происхождения, датируемого первой половиной Х в. (Добровольский, Дубов, Кузьменко, 1981. С. 526, рис. 8). Это знамя если не идентично, то вполне сопоставимо со знаменем красного цвета, прямоугольной формы на древке с навершием, которое держит один из всадников, откликнувшихся на «призвание» славянских послов, и едущих «владеть» ими – изображено на миниатюре Радзивиловской летописи «Посольство к варягам» (Радзивиловская летопись, в лето 6370. Миниатюра). Но эти знамена не сопоставимы со скандинавскими, полотнища которых имели трапециевидную или полукруглую форму, украшались орнаментами (Кулаков, 1989. С. 61 и след.).