Текст книги "Славянорусские древности в «Слове о полке Игореве» и «небесное» государство Платона"

Автор книги: Леонид Гурченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Более отчетливо суть вопроса о происхождении венгерского слова nemet представлена Иштваном Книежей в его словаре «Славянские слова, заимствованные венгерским языком», в котором он с ясной определенностью относит это слово к «словам несомненно славянского происхождения». В венгерских источниках данное слово впервые встречается в 1086 г. в форме nemлt. По мнению Книежи, слово заимствовано из древнецерковнославянского – nмmьcь. Его значения в венгерском: teutonicus, der Deutsche; deutsch = тевтонский, перен. германский, немец; немецкий язык [227] .

Не в пользу мнения о том, что слова «немой», «немец» происходят от кельтского или германского племени неметов, Nemetes, свидетельствуют сведения А. А. Шахматова о значении этого слова, связанного с названием священной рощи. «Кельтское Nemetes отражается в местном названии: Namedi (близ Кобленца), ср. Hubert Marjan, Reinische Ortsnamen, IV, 24. Кельтское nemeton: священная роща передается в документе 1031 г. через nimida, ср. местность Nimeden, Nimodon (Holder) в Саксонии» [228] .

Интересны, по мысли П. А. Лаврова, в житии Мефодия по рукописи XII века Сборника Успенского Собора нмьц в значении germanus, нмьчьскъ в значении germanicus, как старшие примеры употребления этого этнографического имени в славянских источниках. «И соуть въ ны въшьли оучителе мнози крьстияни из Влахъ и из Грькъ и из Нмьць, оучаще ны различь…». «Моравляне чющьше Нмьчьскыя попы, иже живялхоу в нихъ…» [229] .

На первом месте, как видим, в древнеславянском и венгерском оказались обозначения народа, teutoni, deutsch – германцев, а не людей, говорящих неясно, непонятно, тем более любых иностранцев. В этой связи стоит упомянуть одно обстоятельство, связанное с архаичным названием «немец» в румынском («дакорумынском») языке – germani, латинское Germanicus [230] . В латинский оно было заимствовано из кельтского с оттенком враждебности и страха, как полагает Тацит. Интересны его наблюдения относительно того, каким образом слово Germanicus укоренилось в латинском языке, отражающие, повидимому, народное сознание. «Слово Германия – новое и недавно вошедшее в обиход, ибо те, кто первыми переправились через Рейн и прогнали галлов, ныне известные под именем тунгров, тогда прозывались германцами. Таким образом, наименование племени постепенно возобладало и распространилось на весь народ; вначале все из страха обозначали его по имени победителей, а затем, после того как это наименование укоренилось, он и сам стал называть себя германцами» [231] .

Выводы. На место прежних абстракций ставятся конкретные явления жизни, «крепко идущие на них» факты, с помощью которых новая гипотеза дает более содержательный смысл слову «немец». Если др. – русск. нмьць «человек, говорящий неясно, непонятно»; «иностранец», нмьчинъ «немец, любой иностранец», а праслав. *nмmьcь «чужестранец» образовано от nмmъ немой (Фасмер), то предлагаемый смысл слова «немец» учитывает представленные значения древнерусского слова нмьць, но объясняет его как заимствованное в праславянский из латинского inimcus «враг», и как этническое имя в значении germanus в славянских источниках. При этом учитывается семантическая параллель в греческом: б «без языка, немой, говорящий непонятно», дающая значения: «варвар» (враг), и в латинском: barbarus в значении «чужеземец, жестокий, свирепый» (враг).

2011 г.

XIII. НЕБЕСНОЕ НАЦИОНАЛТРУДОВОЕ МОНАРХИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО ПЛАТОНА

В «Российской философской газете» № 2 (4) в феврале 2007 г. появилась статья Главного редактора газеты А. К. Казьмина «Философский проект общественной политики», в которой была сформулирована идея, что управление имеет четкую задачу, а именно: справедливо организовывать жизнь общества, основываясь на нравственной деятельности властвующих. Положения этой статьи, в которой получили развитие идеи Платона, приобретают силу научной теории. В № 7 (69) июль 2012 г. несколько участников VI Российского философского конгресса высказали свое отношение к линии «РФГ»: «нужен механизм выдвижения мудрых людей на разные уровни государственного управления». – Однако позиция участников не выходит за пределы, очерченные ролью мудрых людей как советников, а не «правителей» и «стражей», потому что как только они становятся чиновниками, попадают во власть – совершенно забывают, что они философы. В связи с указанными обстоятельствами в своей статье я коснулся некоторых вещей у Платона, способных вызвать, надеюсь, общий интерес.

Государство Платона – это система противления злу силой. Противление возникшей в античном обществе демократии, на современном языке натуралистов – преобладанию левизны над правизной, борьба с диссимметрией как особом состоянии пространства жизни общества, в котором диссимметрические явления вызываются такою же диссимметрическою причиной [232] .

Время в государстве Платона отрицательное – течет не из прошлого в будущее, а из будущего в осуществившееся, в настоящее, как противление миру зла. Забывая прошлое, двигаться к цели: целью является благо. «Через [идею блага] становятся пригодными и полезными справедливость и все остальное» (Pl. Resp. VI, 505).

Государство Платона, по мысли Гегеля, имеет право на существование, «на свою положительную действительность» на том основании, что «гражданское общество (как тогда, так и теперь, в «новой форме мира») представляет картину столь же необычайной роскоши, излишества, сколь и картину нищеты, физического и нравственного вырождения…» [233] .

«Раз философы – это люди, способные постичь то, что вечно тождественно самому себе, а другие этого не могут и застревают на месте, блуждая среди множества разнообразных вещей», выходит, только философы, в понимании Платона, могут постичь то, что вечно тождественно самому себе – Бога (VI, 484b). Поэтому учредителями, устроителями и правителями государства должны быть философы – опорные люди государства, им и следует руководить государством, так как они способны к тому же охранять законы и обычаи государства, а это значит, что достойны быть «самыми тщательными» стражами государства и назначаться на должности стражей.

Платон настаивает, что «никогда, ни в коем случае не будет процветать государство, если его не начертят… по божественному образцу… Смешивая и сочетая качества людей (на современном для нас языке – путем расовогенетического отбора), они создадут прообраз (нового, героического) человека, определяемый боговидным и богоподобным свойством, присущим людям… (С этой целью) коечто они будут стирать, коечто рисовать снова, пока не сделают человеческие нравы, насколько это осуществимо, угодными Богу» (VI, 500d – e; 501b – c). Таким образом, Платон пытается справиться, по словам Гегеля, с принципом индивидуальности («самостоятельной особенности»), ворвавшейся в его время в греческую нравственность в форме демократии.

Скрытую мысль Платона – что представляет собой государство, созданное по божественному образцу, и что такое человеческие нравы, угодные Богу, иными словами: как выглядят эти решения нужного типа – открыли современные физики и астрономы. Вселенная, скорее всего, строго нейтральна, она содержит равное число положительных и отрицательных зарядов, и симметрична. Но в поле нашего зрения оказываются также свойства части и целого в социальных объектах и теория циклической эволюции Вселенной, смена максимального расширения сжатием [234] .

С целью достижения первого качества, симметрии в обществе, содержащем равное число нравственных (положительных) и безнравственных (отрицательных) людей, Платон исключил из государства частную собственность, семью и выбрал сословия – правителей, ремесленников, земледельцев – провозгласил равенство мужчин и женщин. Свои идеи Платон сопроводил «наглядными пособиями» – картинками демократического быта его времени. Так, например, философыстражи со своей стороны должны тщательно следить, чтобы «иные людишки» не сделали скачок прочь от своего ремесла в правители и не имели бы потомства – «особенно те, что половчее в своем ничтожном дельце», похожие на «разбогатевшего кузнеца, лысого и приземистого, который недавно вышел из тюрьмы, помылся в бане, приобрел себе новый плащ и нарядился – ну прямо жених!… Поистине они не заслуживают называться мудростью, поскольку в них нет ни подлинности, ни мысли… Что же может родиться от таких людей? Не будет ли их потомство незаконнорожденным и негодным? – Это неизбежно» (VI, 495d – e; 496).

Неудивительно после сказанного отношение Платона к людям от природы болезненным или пусть телесно здоровым, но с «плохой душой». Плохая душа, к примеру, у людей ловких и во всем подозревающих лишь дурное, которые сами совершили немало несправедливостей и считающие себя мастерами на все руки и мудрецами, правда, нередко они выглядят глупо, так как бывают некстати недоверчивы изза своего неведения здоровых нравов. – Соответственно в общей деятельности государства для улучшения породы людей, правители должны следить, чтобы лучшие мужчины большей частью соединялись с лучшими женщинами, а худшие, напротив, с самыми худшими и потомство лучших мужчин и женщин следует воспитывать, а потомство худших – нет, раз наше стадо должно быть самым отборным. При этом, «чего доброго, правителям потребуется у нас нередко прибегать ко лжи и обману – ради пользы тех, кто им подвластен… Надо будет установить законом какието празднества, на которых мы будем сводить вместе невест и женихов… А жеребьевку надо, я думаю, подстроить какнибудь так, чтобы при каждом заключении брака человек из числа негодных винил бы во всем судьбу, а не правителей» (V, 459c – e; 460b).

Далее Платон говорит все до конца. В новом государстве отличный судья и отличный врач, оба, разумеется, с хорошей душой, потому что «судья душой правит над душами», а врач «лечит тело душой, а ею невозможно хорошо лечить, если она у врача плохая или стала такой… ведь хорош тот, у кого хорошая душа… оба они (судья и врач) будут заботиться о гражданах, полноценных в отношении как тела, так и души, а кто не таков, кто полноценен лишь телесно (вроде «ловких людей»), тем они предоставят вымирать». «В случае же внутренних болезней, продолжающихся всю жизнь, не следует делать попыток, затягивая болезнь, удлинять человеку никчемную его жизнь да еще дать ему случай произвести, естественно, такое же точно потомство… такой человек бесполезен и для себя, и для общества» (III, 407d – e). А что касается «людей с порочной душой (например, безбожников и богохульников, хотя бы тех, которые «говорят, что Бог, будучи благим, становится для когонибудь источником зла». – II, 380b – c), и притом неисцелимых, то их они (судья и врач) сами умертвят» (III, 408e; 409b – e; 410).

Такое государство, основанное, по убеждению Платона, согласно природе, походит на некое созвучие и гармонию, нечто вроде порядка в космическом плане, то есть прежде всего – это вращающееся небо над нами, «вечные и правильные движения небесного свода, которым должны подчиняться ум и душа человека» (А. Ф. Лосев). Такое государство обладает четырьмя свойствами: мудростью, мужеством, рассудительностью и справедливостью. Мудростью – потому что в нем осуществляются здравые решения; мужеством – потому что благодаря природным задаткам и соответствующего воспитания, правители и воины имеют прочное мнение об опасностях и обо всем остальном, тем более, что мужество является также гражданским свойством; рассудительностью – потому что она более, чем мудрость и мужество, походит на некое созвучие и гармонию, нечто вроде порядка в космическом плане. Таким образом, рассудительностью можно назвать, пользуясь терминологией современного русского философа В. В. Аверьянова, динамический консерватизм [235] .

И, наконец, четвертое свойство – справедливость. Она приобрела у Платона форму жесткой корпоративности: «Справедливость состоит в том, чтобы каждый имел свое и исполнял тоже свое… и не вмешивался в чужие дела – это и есть справедливость» (IV, 428-434). Для русского человека в этом определении справедливости явно чегото не хватает, мы не обнаруживаем совести (поступать «по правде»). Но иначе и не могло быть: античному сознанию понятие совести () было доступно в виде раздумья, заботы, печали. Недаром существовала поговорка «Печален как Платон».

Все сказанное охватывается мнением Платона о высшем, природном или симметричном, состоянии общества – как органичной системе и социальном объекте. Но если в историческом пределе оказалось, что ни одна идея государственного строя не обязательна, в том числе, конечно, демократическая идея, а Платон принял космический порядок, вечные и правильные движения небесного свода, стоит взглянуть, сводимо ли целое (новое платоновское государство) к сумме частей (его сословий)? Иными словами, не грозит ли новому государству ситуация, которая определена в известном у нас афоризме: «Хотели как лучше, а вышло как всегда?»

Развивая вопрос о свойствах нового государства, Платон охотно допускает, что во главе государства может быть царь. «Ведь может случиться, что среди потомков царей и властителей встретятся философские натуры (которые не подверглись порче среди современников). Между тем достаточно появиться одному такому лицу, имеющему в своем подчинении государство, и человек этот совершит все то, чему теперь не верят. – Его одного было бы достаточно» (VI, 502b). Причем, соправители должны называть друг друга «сотоварищами по страже», чтото вроде «друзья по страже» (V, 463b).

Итак, следующий вопрос: сводимо ли целое к сумме частей, тем более в органичной системе, какую представляет собой новое государство Платона, являющееся продуктом духовной деятельности? Современная философия отвечает на этот вопрос отрицательно в том плане, что в социальных объектах, тем более как продуктах духовной деятельности, целое несводимо к сумме частей, свойства которых целиком определяются свойствами саморазвивающегося целого. Таким образом, в случае Платона, при сложении частей у целого появляются новые свойства.

А когда целое сводимо к сумме частей? Дело в том, что это свойство целого обыкновенно наблюдается в неорганичной системе, когда свойства частей хотя и отражают природу целого, но все же определяются главным образом внутренней природой частей [236] . По этому поводу нельзя не сделать замечания, что в нашем современном обществе происходит почемуто именно так: внутренней природой частей определяется свойство целого, – хвост вертит собакой.

Вслед за этим в замкнутой системе выступает у нас идея смены максимального расширения сжатием, когда происходит «мистическое изменение направления «стрелы времени» (Я. Б. Зельдович) – не упомянутое ли нами отрицательное время, текущее не из прошлого в будущее, а из будущего в осуществившееся? Платон в свое время наблюдал, как и мы сейчас наблюдаем, максимальное расширение принципов демократии – все этические нормы перевернуты вверх дном. Что и натолкнуло его на поиски метода остановки и смены расширения сжатием. «Все чрезмерное обычно вызывает резкое изменение в противоположную сторону… и то, что демократия определяет свободу как благо и к чему она ненасытно стремится, именно это ее и разрушает… и подготовляет нужду в тирании (диктатуре)… Все принудительное вызывает у них (у демократов) возмущение как нечто недопустимое. А кончат они тем, что перестанут считаться даже с законами – писаными или неписаными, – чтобы уже вообще ни у кого и ни в чем не было над ними власти» (VIII, 562b – e; 563b – e; 564). В итоге демократия хороша, но вредна как алкоголь. А главное – дело как было, так и осталось за малым – понять, как произойдет переход управления государством в руки опорных людей – философов.

2012 г.

Список иллюстраций

1. Архангел Михаил с деяниями. Прп. Андрей Рублев. Москва. Архангельский собор Московского Кремля.

2. ГераклТаргитайТроян. Изображение на золотом медальоне из Херсонеса одного из подвигов ГераклаТаргитая. Таргитай, поражающий чудовище (по Б. Н. Гракову) (Артамонов М. И. Антропоморфные божества в религии скифов // Археологический сборник Государственного Эрмитажа. Вып. 2. Л., 1961. С. 57-87. Рис. 22).

3. Ярослав Мудрый, прижизненный портрет на свинцовой печати Ярослава. Надпись ЯРОСЛАВ КНЯЗЬ РУССКИЙ (Янин В. Л., Гайдуков П. Г. Актовые печати Древней Руси. М.: ИНТРАДА, 1998. С. 13, 14, 259. Рис. 2а.).

4. Дева (змееногая богиня Дева). «Женоподобная фигура с крыльями и нимбом». Изображение на серебряном обруче (браслете) из Киева, найденном в составе клада 1903 г. в ограде Михайловского монастыря (Макарова Т. И. Черневое дело Древней Руси. М., 1986. С. 78, 80. Рис. 37. № 2). Змееногая богиня Дева – по версии автора монографии Дева «Слова о полку Игореве».

5. Владимир Старый, прижизненный портрет. (Сребреник Владимира Святославича // Сотникова М. П., Спасский И. Г. Тысячелетие древнейших монет России IX-XI вв. Сводный каталог. Л.: «Искусство», 1983. С. 60; 115.

6. Одиссей и Диомед захватывают в плен троянского лазутчика Долона. Фрагмент росписи луканского кратера. Около 380 до н. э. Лондон, Британский музей.

[1] Не лепо ли ны… – Лепо – здесь в значении «подобает», то есть соответствует принятым правилам, нормам. Ср.: «Яко Тебе лепо слава, честь и дьрьжава». Вариант: «Емоу же (Христу) подобаеть вьсяка слава, чьсть и дьрьжава» (Успенский сборник, 1971. Стб. 203а 29-32; Стб. 145 г 29-31). В переводе предпочтение отдано близкому по смыслу слову «должно» в значении «следует, необходимо», с целью сохранения ритмической организации подлинника.

[2] …начати старыми словесы трудныхъ повестии. – Повести – в данном случае «поучения». «Но о законе Моисеемь данеемь и о благодати и истине Христомъ бывшии повесть си есть» (Молдован, 1984. С. 79. Стб. 170а; Срезневский, 1863. Т. 2. – Стлб. 108-109). Начало «Слова о полку Игреве» производит впечатление намека на слова евангелиста Луки в начале его повествования о Христе: «Понеже оубо мнози начаша чинити повесть о извествованных в нас вещех… изволися и мне… поряду писати тебе, державный (достопочтенный) Феофиле» (Лк.,1, 1-3). Выходит, что автор принялся за свое «Слово» об Игоре после того, как уже начали составлять повествования о знаменитом походе Игоря на половцев, подражая, по смыслу слов автора, известному какомуто сочинению «мудрого Бояна» на другую тему русской истории, в котором содержались христианские поучения и наставления. Об этом сочинении можно судить по рассказам Ипатьевской и Лаврентьевской летописей о походе Игоря, в которых имеются поучения и наставления, но не актуализированы междукняжеские отношения, часто служившие причиной нападения половцев на Русскую землю.

[3] Боян бо вещий, аще кому хотяще песнь творити, то растекашется мыслию по древу. – См. комментарий № 10.

[4] Помняшеть бо речь. – Речь – звучащий, устный язык. Однако в данном предложении полонизм (?) из лат. res – «вещь, предмет, дело (дела), война, битва» (ср.: русск. «быть в деле» – «быть в сражении»). В древнерусских текстах Нового Завета речь – «вина, обвинение». Украинское рiч – «вещь, предмет, дело». В белорусском то же: «И был у него коморником, и будучи в коморе, каждую реч чудне а (и) рядне панскую ховал и справовал» (ПСРЛ, 1980. С. 94). В др. – евр. dabar – «слово, речь, дело, деяние». В др. – греч. logos – «слово, речь, дело, разум».

[5] Та преди песь пояше… – Пояше – аорист (прош. вр.) от гл. ять («взять»), но не от гл. петь.

[6] Иже истягну умь крепостию своею, и поостри сердца своего мужеством.

Истягну – от истягнути, но не в значении «вытянуть, растянуть», (перен. «протянуть, простереть»), а в значении «воздержаться, победить, одолеть». Ср.: «…да быхом ся востягнули от злых дел» («чтобы мы воздержались от злых дел») (ПЛДР, 1978. С. 232); «Стягнув тело твое воздержанием и чистотою…» («препоясав» – «победив» тело) (Минея, 1910. Л. ЧА об.).

Умь – притяж. форма. Принадлежащее уму свойство: мыслительная способность, разум, образ мыслей, смысл, здравый смысл.

Поостри – «возбудил, поощрил» (Срезневский, 1863. Т. 2). Близкое по смыслу выражение: «…в сердце отточены порывы духа» (ЛДВ, 1984. № 8. С. 54).

[7] И жалость ему знамение заступи… – Жалость – досада, негодование. «…И саддукеи, жаляще си, за еже оучити им люди…» («…И саддукеи, досадуя на то, что они учат народ…») (Деян. 4, 1-2). «Да како жаль ми бяшеть на Игоря, тако ныне жалую больши по Игоре, брате моем» («Как досадовал я раньше на Игоря, так теперь печалюсь больше по Игоре, брате моем») (Ипатьевская летопись. Стб. 645).

[8] Русиц(ч)и – дети Руса (такая форма слова только в этом памятнике). Форма слова образована по модели: патрономическая основа (Рус) + патрономический суффикс – ич; ср.: кривичи, радимичи. Родоначальником русичей, Русом, выступает здесь Владимир I, Креститель Руси. Поэтому русичи – это русские князьяхристиане, а также аристократыдружинники, тоже христиане. В тексте памятника им противостоят «дети бесовы» – язычникиполовцы, «поганые». То, что Владимир считался родоначальником русских князей, отмечено как скандинавскими, так и русскими источниками (Пашуто, 1968. С. 306. № 20). Ср.: «Началника благочестью, и проповедника вере, и княземь рустимъ верховьнаго (Святого Владимира) днь(с) рустии сбори сшедъшеся въсхвалимъ» (Словарь, 1989. С. 268 («вьрховьнии»); «…братия князи руския, гнездо есми князя Владимера Киевскаго, иже изведе нас от страсти (от смерти) еллинския (языческой), ему же открыл Господь познати православную (веру)…» (Сказание, 1980. Л. 15, 15 об.).

В древнерусских источниках слово «русь» рассматривалось как социальный термин, обозначающий правящую элиту (Об управлении, 1991. Комментарий. С. 296-305).

Восстанавливаемое имя Рус из сущ. «русичи», отнесенно, на наш взгляд, к Владимиру I. Оно эпонимически независимо от существовавшего, возможно, уже в начале X в. эпонима Рус, так как сам автор говорит, что ограничивает повествование «от старого Владимира до нынешнего Игоря». Более древние времена он исключает, помимо славянской мифологии. См. далее о Дажьбожьем внуке.

[9] О Бояне, соловию стараго времени! абы ты сиа плъкы ущекотал… – Др. – русск. щекотъ – «пение» (соловья); щекотати – «петь» (Фасмер М. Т. 4). Однако: «Соловии… правоверия стълъпъ (и) утвьржение, мудре… инокомъ слава, божествьныхъ святитель седало, певая яви ся Христа въ векы» (Словарьсправочник, 1978. С. 194). Соловей мудр, «ум божественный», возвещает славу на будущие времена. Отсюда наш перевод: ущекотал – «прославил». Но соловей увязан также со столпом и утверждением истины, с правоверием (православием). Поэтому Боянсоловей – это не певецсказитель, а священнослужитель, причем высшего ранга. Ср.: «с соловьем русский эпос соединял понятие о существе вещем»; «высший же над жрецы Славянъ Богомилъ, сладкоречия ради нареченъ Соловей» (Словарьсправочник, 1978. С. 194).

[10] Скача славию по мыслену древу… рища в тропу Трояню чрес поля на горы. – Это выражение связано с предыдущим «растекашется мыслию по древу». В том и другом случае представлен образ Древа жизни.

Мысленное – воображаемое. Однако мысленный – это не только относящийся к воображению, но также «умственный, духовный» (Срезневский, 1863. Т. 2). Ср.: «великиим оучителем благоверию и православнои вере мысльнаго езыка»(выделено мной. – Л. Г.). Далее «мысленный язык» выступает как «святой язык»: «и варварский си соуровии езыкь в езыкь свять своим потьщанием преложи» (Житие Климента Охридского // Лавров, 1930. С. 193, 195).

Мысленное Древо – это Древо жизни или Древо жизненное, живоносное, Древо райское: «Изведем его (Адама. – Л. Г.) да не простер роукоу свою, прикоснеться древа жизни и яд жив боудеть в векы» (Словарь XI-XIV вв. Т. III. С. 79). Существует очевидная взаимосвязь между символом Древа жизни, Крестом, на котором был распят Христос, а также самим Христом и «Святой землей» как «высшим миром», что соответствует «земному раю», представляющему собой точку отсчета христианской традиции, включающей в себя и русскую традицию. Ср.: «Спасение содея посреде земля Христе Боже, на Кресте пречистеи руце Свои простер, собирая вся языки, вопиющая Господи слава Тебе» (Тропарь, читаемый в пост // Часовник, 1635-1831. С. К = 20). «Живоносное възрасти древо честное (Крест. – Л. Г.), яве Иисуса Спаса и Господа» (Словарь XI-XIV вв. Т. III. С. 81). В Слове о законе и благодати: Иллариона: «Ибо вера благодатная по всей земле простерлась, и до нашего языка русского дошла»; «Ты же (Владимир Святой) с бабою твоею Ольгою принес Крест от Нового Иерусалима – из Константинополя» (пер. наш) (Слово о законе и благодати. 180б1-5; 191а21). Существенно, что в «Слове о погибели Русской земли» «Святая земля» и «Русская земля» в их смысловом значении сближены, хотя там нет термина «Святая земля». Однако в выражении «О светло светлая и красно украшенная земля Русская… о правоверная вера христианская!» – присутствует их тесное сходство.

Но это не все. Мы настаиваем, что образ «мысленного древа» как Древа жизни, а на самом деле как образ Христа, автор «Слова» унаследовал из Священного писания, из книги Бытия и Апокалипсиса, и богослужебных текстов – источников основной терминологии Древа жизни. В этой связи стоит сослаться на библейские и богослужебные тесты, а также на современную автору «Слова» практику изображения Распятия на Западе.

«И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла» (Быт. 2, 9).

«Побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия»; «Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь им право на древо жизни и войти в город (Небесный Иерусалим. – Л. Г.) воротами» (Апок. 2, 7; 22, 14).

Святые Отцы сравнивают «древо жизни» с Крестом Христовым, который называют «новым живоносным древом» (Полный православный, Т. I. 1992. Стлб. 773).

«На животворящем древе вися… смертию смерть разрушил еси» (Молитва Святого Великого Василия).

«Тебе величаем Богородице вопиюще, радуися жезле, от негоже безсемене Бога прозябла еси, разрушившаго древом смерть» (Крестобогородичен // Часовник, 1635-1831. С. Ч = 90 об.).

«Готовися, Вифлиеме, отверзися всем, Едеме, красуйся, Евфрафо, яко древо живота в вертепе процвете от Девы: рай бо Оноя чрево явися мысленный, в немже Божественный сад, от негоже ядше, живи будем, не якоже Адам умрем. Христос рождается прежде падший возставити образ» (Предпразднество Рождества Христова. Трпарь, глас 4).

«Древо животное, мысленный истинный виноград, на Кресте висит, всем источая нетление» (Воскресный Октоих).

«Днесь Древо явися, днесь род еврейский погибе, днесь верными цари вера является, и Адам древа ради испаде, и паки Древом демони вострепеташа: всесильне Господи, слава Тебе» (Служба Воздвижению Креста Господня. Воздвижение / Лестовка).

«Таин еси, Богородице, рай, невозделанно возрастивший Христа, имже Крестное живоносное на земли насадися древо. Тем ныне возносиму, поклоняющеся ему, Тя величаем» (Канон Креста. Песнь 9. Ирмос).

«Креста силе поклонимся: яко древо в раи смерть прозябе, сие же жизнь процвете, безгрешнаго имуще пригвожденна Господа» (Стихира самогласная Честнаго Креста, глас 5).

С XII в. крест нередко на Западе (полагаем, что знали о таком кресте не только на Западе. – Л. Г.) имел вид сделанного не из брусьев, а из дерева в его натуральном виде, с ветвями. По сторонам Распятого в ветвях помещались пророки со свитками, в корне дерева – Моисей (Барсов, 1993. С. 835).

Вывод. Сам Христос и Его Животворящий крест – «мысленное древо» и образ Ветхозаветной и Новой Священной истории.

Что касается известного мнения, что в предложении «растекашется мыслию по древу» говорится о процессе поэтического творчества, о древе поэзии, а «мысленное древо» – это древо познания (чего? – не сказано), образ сообщения между «твердью небесной» и «твердью земной», якобы в таком качестве встречающееся в сказаниях многих народов (В. Ф. Ржига, В. И. Стеллецкий) – такое мнение следует списать на счет интеллектуальной наивности некоторых исследователей «Слова». Они полагают, что если опустят упоминание о наиболее известном образе Древа жизни, представленном в книге Бытия, а также в Апокалипсисе и в богослужебных текстах, то и самого события Священной истории не будет. Как, например, наивно полагают, по замечанию великого лингвиста О. Н. Трубачева, многие исследователи этногенеза славян: нет текстов ранее VI в., нет истории славян как славян, считая, что они были спрятаны внутри других этносов – фракийцев ли, иллирийцев, даков или скифов.

Таким образом, Боян в образе соловья, который «правоверия столп и утверждение, воспевая Христа во веки», «скакал» мыслью по Древу Священной и Русской истории, «свивая» обе стороны славы, традицию и современность, когда создавал Похвальное слово князьям. Мы уверены, что имеем дошедшее «Слово» Бояна, которое известно истории древнерусской литературы (см. в статье № 76 настоящего Комментария «Святослав»). В связи с этим признанное «белкой» (др. – русск. диалек. – мысь) растекался Боян по Древу вместо мыслью (мышлением, духом) – неприемлемо, так как и при втором упоминании Древа есть Боян, соловьем скачущий «по мысленному Древу»; вместе с ним подразумеваются орел – «летая умом под облака» (как орел) и волк – «рища в тропу Трояню» (как волк), но нет белки, она даже не подразумевается.

Рища в тропу Трояню. – Имя Трояна четыре раза встречается в тексте памятника в связи с различными обстоятельствами. При этом его имя создает с размахом мифологический фон и драматизирует события настоящего. Это – «тропа Трояна», «вечи Трояна» (сечи Трояна, см. далее, № 24), «земля Трояна», «седьмой век Трояна».

Я отстаиваю свою мысль, что Троян тождествен первому человеку и царю в Скифской земле ТаргитаюГераклу. И не только потму, что это находит подтверждение в замечании Д. С. Раевского о том, что этот персонаж имеет двойную природу: он и первый человек и божество, входящее в пантеон (Раевский, 1988. С. 447), и не потому, что в русской мифологии он выступает под именем Утрия Трояна – «Первоначального Трояна» (подробнее см. коммент. № 59), но и потому, что эта позиция не имеет опровержения в источниках о Геракле.

Троян – возможно эпитет ТаргитаяГеракла. В Хронике Иоанна Малалы, извесной на Руси в переводе второй половины XI в., сообщается, что «зверовидного Иракла (Геракла) нарицають Тримрачна», что тот первый показал в северных странах мудрость. Его обрисовывают в львиной шкуре ходящего, имеет палицу и держит три яблока (добытые у Гесперид). Он одолел три части злых похотей: гневливость, златолюбие и блуд (три яблока говорят об этих его трех победах над собой) (Творогов, 1979. С. 24). Мысль о том, что Троян тождествен ТаргитаюГераклу, является производной от характеристики Геракла в источниках: Тримрачный, держит три яблока, одолел три злых похоти. Микенское происхождение Геракла в настоящее время доказано.