Текст книги "Брак по расчету. Наследник для Айсберга (СИ)"
Автор книги: Лена Харт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
Глава 4
Кирилл
– Блин, Кирилл!
Стоило мне закончить рассказ об утреннем разговоре с отцом, как Руслан неодобрительно качает головой. Я, конечно, опустил его бред о том, что только я способен со всем этим разобраться.
Чушь собачья.
Делаю глоток пива и киваю официантке, показывая три пальца.
Ещё по одной.
– Вот что бывает, когда вы оба забиваете на воскресные завтраки, – с досадой бросаю я.
Дмитрий виновато кривится.
– Прости, братан, – тянет он. – Ночка вчера выдалась что надо.
Закатываю глаза.
– Я думал, ты с той моделью из каталога. Кристина, вроде?
– Не-а, – мотает он головой. – Не срослось. Сам знаешь, я не люблю, когда на меня давят, а она оказалась слишком навязчивой.
– Да, и слишком красивой, – вставляет Руслан.
Мы с Дмитрием переглядываемся и усмехаемся.
– Чего? – не понял Руслан. – Я умею ценить женскую красоту. Просто она не в твоем вкусе, вот и все. Ты обычно выбираешь девчонок с перчинкой.
– О да-а-а, чем стервознее, тем лучше, – с наслаждением протягивает Дмитрий, облизывая губы.
Театрально закатываю глаза, изображая отвращение, но в душе завидую младшему брату. Его, в отличие от меня, еще не томит до тошноты бесконечная светская болтовня с разными девушками в надежде на хороший секс. Даже он уже не будоражит кровь.
– Может, все-таки вернемся к моей проблеме? – напоминаю я. Они согласно мычат, и в этот момент официантка приносит нам свежее пиво.
– Значит, он уже и жену тебе подобрал? – уточняет Дмитрий.
– Угу, – киваю, вспоминая всю абсурдность утреннего диалога. – Даже встречу с ее адвокатами на четверг назначил.
Руслан хмурится.
– Да твою ж мать, Кирилл!
– Ты уже это говорил, придурок.
– Знаю. Но тут не грех и повторить.
Он редко бывает таким эмоциональным, и его реакция – лучшее подтверждение, что утреннее предложение отца – полный бред.
– И что мне делать? – спрашиваю, делая большой глоток.
– Для начала, что за птица? – любопытствует Дмитрий.
– Птицу зовут Алина Рождественская.
Брови Руслана взлетают вверх.
– Дочь Леонида Рождественского?
Киваю.
– Его самого.
Дмитрий хмыкает.
– Она училась в моей школе, на пару лет младше. Все мои дружки по ней сохли.
Она почти не ведёт соцсети, а те немногие фото, что я нашёл в сети, – с каких-то благотворительных вечеров в защиту животных и экологии. Выглядит она безупречно: брюнетка с точёной фигуркой и обезоруживающей улыбкой. Правда, на всех снимках видно, что камеру она недолюбливает. До боли знакомое чувство.
На постановочных фото она не улыбалась, но на паре случайных кадров ее поймали смеющейся. Именно эти снимки зацепили меня больше всего.
– Она и сейчас огонь, – сообщаю им. – Но это неважно.
Дмитрий морщит лоб, погрузившись в раздумья.
– Кажется, я слышал, что она сейчас работает в ветеринарке, что-то вроде того.
Киваю.
– Похоже на то. И еще волонтерит в приюте.
Дмитрий согласно кивает.
– Точно. Она и в школе постоянно собирала деньги для местного приюта.
Руслан отхлёбывает пива и кивает.
– Значит, человек хороший. По крайней мере, так кажется.
Дмитрий втягивает воздух сквозь зубы.
– Но я почти уверен, что она бросала универ и на несколько месяцев загремела в рехаб. Не то чтобы это делало ее плохой, да и вообще, может, просто слухи.
Киваю.
– Да, годовой академ у нее был, и все отчеты, что я нашел, намекали на реабилитацию.
Вернувшись от отца, я потратил четыре часа, копая на нее всю доступную информацию. У нее есть диплом, фатальная страсть к пончикам с джемом, она живет в обычном спальном районе с двоюродным братом Тимуром, и у нее есть двадцатилетняя сестра-студентка. Интересная женщина, эта Алина Рождественская.
Даже слишком.
Руслан сводит брови.
– Так, бате нужны внуки. Наследники. А ей-то это на кой черт сдалось?
– Эм, она выходит замуж за офигенного миллиардера, болван, – парирует Дмитрий.
– Но она работает в ветеринарке, – качает головой Руслан.
– Ветсестрой, – поправляю его.
– Ладно, но все равно… – он пожимает плечами. – Не похоже на работу для охотницы за деньгами. И о чем вообще думает отец? Я бы понял, если бы он сосватал тебе какую-нибудь наследницу или светскую львицу, но ветсестру?
Вздыхаю.
– Технически она и есть наследница. От холдинга Рождественских еще осталось кое-что, да и отец его обожал. Кажется, он столкнулся на каком-то приеме с ее матерью и братом, и они разговорились. Оказалось, их компания летит в тартарары, и они ищут инвесторов.
– Надеюсь, он не собирается в них инвестировать? – стонет Руслан.
Качаю головой.
– Он ясно дал понять, что это даже не обсуждается. Но брак с семьей Князевых поднимет престиж их тонущего бизнеса и даст потенциальным инвесторам хоть какую-то уверенность.
– Это ее семье. А ей-то что? – не унимается Руслан.
Пожимаю плечами.
Все мои поиски привели меня к тому же выводу, что и Руслана. Она живет скромно и последние лет одиннадцать не имела никакого отношения к семейному бизнесу, так что я не могу представить, что она вдруг решила выйти замуж по расчету.
– Не знаю, дружище. Может, она хочет детей и устала от бесконечных свиданий. Или ей осточертело вкалывать за копейки и захотелось стать светской дамой.
Дмитрий принимается отдирать этикетку с пивной бутылки.
– Так ты что, серьезно об этом думаешь?
Глубоко вдыхаю.
Бессмысленно отрицать: моя привычная схема «свидание-ужин-секс» дала сбой. Даже неизбежный финал этих встреч уже не приносит прежнего удовлетворения. Вспоминаю маму, какой замечательной бабушкой она могла бы стать, и отца, который спит и видит, как передаст компанию в руки достойных преемников.
Да и я не молодею. Кажется, я перевстречался уже со всеми свободными девушками в этом городе, но ни одна не смогла удержать мой интерес дольше четвертого свидания.
Что я теряю?
– Достаточно серьезно, чтобы пойти на эту встречу в четверг и прощупать эту Алину Рождественскую. И ее мотивы заодно, – отвечаю я.
Дмитрий фыркает от смеха, а Руслан ободряюще хлопает меня по спине.
Делаю ещё глоток пива и думаю, почему не заказал что-нибудь покрепче.
– Хочу, чтобы Егор пошел со мной, – говорю я.
– Наверное, это правильно, – кивает Руслан. – Контракты – его конек.
Я позвал бы Егора, потому что он, как и я, отлично разбирается в людях. А еще мне, возможно, понадобится моральная поддержка.
Вскидываю бровь.
– Хочешь сказать, контракты – не мой конек?
– Ты блистаешь в зале суда, Кирилл. Тебе нужна сцена, огни рампы, там ты в своей стихии. А контракты – это закулисная работа для таких дотошных парней, как Егор и я, – отвечает Руслан, и Дмитрий согласно кивает.
– Кстати, о братьях. Кто-нибудь говорил с Валентином на этой неделе?
В груди неприятно колет.
Кашляю.
– Я говорил пару дней назад. А что?
– Да так, просто. Последний раз, когда мы болтали, он собирался во Флоренцию, но это было больше недели назад. На мой звонок сегодня утром не ответил. Думаешь, с ним все в порядке?
Киваю.
Валентин мог пропадать со связи на дни, а то и недели, если ему так вздумается.
– Да, сказал, что все нормально. Только во Флоренцию передумал, сейчас в Берлине.
Руслан присвистывает.
– Этот пацан где угодно выкрутится. Везунчик.
– Да, – бормочу, хотя мы все знаем, что нашему младшему брату крайне не повезло.
Глава 5
Алина
– Ну всё, Кир, до завтра.
Попрощавшись с коллегой, плетусь к метро. Ноги гудят так, что хочется взвыть. Мысль о такси мелькает спасительным огоньком, но я тут же гашу его – слишком дорого.
Тимур и так сделал для меня невозможное, пустив в свою шикарную квартиру почти задаром. И хотя я могла бы позволить себе эту маленькую роскошь, упрямо бреду дальше.
Знакомый силуэт машины впереди заставляет меня внутренне застонать. Первый порыв – развернуться и бежать.
Бежать без оглядки.
Но поздно.
Он уже заметил меня и идёт навстречу.
– Что тебе нужно, Яр? – устало спрашиваю я.
Он тут же напускает на себя обиженный вид.
– Хотел извиниться за своё поведение, сестрёнка. Я был на нервах и… – Он картинно проводит рукой по волосам. – Я очень волнуюсь. О маме. О Яне.
Так и хочется выпалить: «Тогда прекрати просаживать деньги и влезать в сомнительные аферы, Ярослав!» Но язык не поворачивается. Годы, когда я была просто младшей сестрой, которая должна молчать, дают о себе знать. Ярослав – эгоист и трус. И он никогда не изменится.
– Садись, подвезу, – предлагает он, и его улыбка напоминает оскал кобры.
– Спасибо, я на метро, – отрезаю.
Очарование слетает с его лица, как позолота.
– Кончай ломаться, Алина, и садись в эту чёртову машину, – рычит он.
Закатив глаза, сдаюсь.
Спорить бесполезно – он всё равно получит своё. Так было всегда, с самого детства.
Скидываю куртку и плюхаюсь на пассажирское сиденье его пафосного BMW. Что ж, по крайней мере, здесь удобно.
Мы молчим несколько минут, прежде чем он наконец озвучивает истинную причину своего явления народу.
– Ты подумала над моим предложением? – спрашивает он, и от этого слова по коже бегут мурашки. В его устах оно звучит как приговор.
– Это ты о предложении продать меня Кириллу Князеву в комплекте с маткой? – язвлю я.
Он тяжело вздыхает и смотрит на меня с таким фальшивым сочувствием, что хочется рассмеяться ему в лицо.
– Лин, послушай, я знаю, это прозвучало так себе, но это же не навсегда. Год, максимум два, и вы разведётесь, – убеждает он.
– И чем это поможет нашему бизнесу, Яр? Кирилл Князев – блестящий юрист, как и его брат. У него целая армия юристов. Ты правда думаешь, он не подсунет мне железный брачный контракт?
Он фыркает:
– Конечно, подсунет. Но мы включим туда пункт о несоблюдении моральных норм. Чтобы защитить твою репутацию… и честь семьи.
Хмурюсь.
– Это ещё что за хрень?
– Пункт о морали. Грубо говоря, если он сделает что-то, что бросит тень на твоё доброе имя, ты уйдёшь от него с кругленькой суммой.
– И что же он может сделать, чтобы опорочить моё имя? – огрызаюсь. В памяти тут же всплывают грязные слухи, которые они с матерью распускали обо мне, когда я взяла академический отпуск в университете.
Тогда я была слишком раздавлена горем, чтобы осознать весь цинизм их затеи. Понять, насколько чудовищно было с их стороны счесть сплетни более приемлемыми, чем правду.
Он небрежно машет рукой:
– Обычно речь об измене.
– Но он может и не изменить, особенно если такой пункт будет в контракте. Он же не идиот, – настаиваю я.
Сама не понимаю почему, но мысль о его измене, даже в таком фиктивном браке, неприятно колет где-то под рёбрами.
Его рука ложится мне на бедро, и я едва сдерживаюсь, чтобы не скинуть её.
– Тогда, сестрёнка, мы его заставим, – шепчет он.
Ошарашенно моргаю.
– Что? Заставим?
– Лин, милая, без обид, но ты просто не его типаж, – говорит он с гаденькой ухмылкой.
Мысленно я уже сломала ему нос.
– Нужно просто подсунуть ему красотку, перед которой он не устоит. Уверен, он клюнет.
Губы сжимаются в тонкую линию. Я оскорблена до такой степени, что не могу дышать.
– Устроить медовую ловушку? – выдавливаю я.
– Именно, – кивает он.
– Нет, Яр. Я не буду этого делать. Если я и соглашусь на этот фарс, то подставлять его не стану. Это же безумие!
– Он и так тебе изменит, Лин. А это просто гарантия, что у нас будут доказательства, – давит он.
Скрещиваю руки на груди.
– Откуда такая уверенность?
Он смотрит на меня с вызовом.
– Потому что это, блин, Кирилл Князев! Ты вообще знаешь, кто он? Каждую неделю новая топ-модель, актриса или эскортница. Он адвокат сербской мафии, да и хрен знает кого ещё. Он плохой парень, Лин. И что с того, что мы отщипнём кусок от его миллионов? Для него это копейки.
Отворачиваюсь к окну.
В голове не укладывается. Сначала брат расписывает, какая это для меня блестящая партия, а через минуту – что я выхожу замуж за чудовище. И я понимаю, что ему плевать, где тут правда. Он бы и за Люцифера меня продал, если бы тот хорошо заплатил.
– Ты же знаешь, что так будет правильно, Алиночка, – его голос сочится приторным мёдом. От этого детского прозвища к горлу подкатывает тошнота. – Ради мамы и Яны.
Ради Яны – да.
Но не ради матери и уж точно не ради него. Вот только судьба младшей сестры, к несчастью, намертво привязана к ним. И пока Яна не встанет на ноги, я должна о ней заботиться.
Больше некому.
– Ты придёшь завтра на встречу? – спрашивает он вкрадчиво.
Злó смахиваю одинокую слезу, предательски скатившуюся по щеке.
– Да, я приду на вашу чёртову встречу.
Глава 6
Кирилл
Провожаю взглядом её удаляющуюся спину… и ту самую задницу, которая свела меня с ума две недели назад в спортзале. Вот только кайфа, как раньше, почему-то не чувствую.
Её дворецкий кивает мне и открывает перед ней дверь из матового стекла. Прежде чем скрыться за ней, она резко разворачивается на каблуках. Её милое личико искажает злая усмешка, и она, не раздумывая, показывает мне средний палец.
Хмыкаю.
Что ж, её дерзость впечатляет.
Она презирает меня, и я это заслужил. Финал нашего и без того паршивого свидания вышел омерзительным. В памяти всплывает картина: она на коленях, её губы послушно обхватывают мой член… вернее, пытаются, пока я не обрываю её на полуслове.
Дело не в том, что она не старалась или не умела. Просто когда она смотрела на меня снизу вверх, а её тёмно-карие глаза блестели от слёз, это должно было завести меня окончательно.
А я – ничего.
Абсолютная пустота.
Когда я мягко отстранил её, судя по шоку на её лице, ей в этой жизни отказывали нечасто.
Если вообще отказывали.
Впрочем, чему я удивляюсь?
Последние несколько раз всё заканчивалось одинаково хреново.
– Домой, Кирилл Георгиевич? – голос водителя вырывает меня из мыслей. Убедившись, что моя несостоявшаяся любовница в безопасности, опускаю перегородку.
– Да, домой.
Мой младший брат расхаживает по кабинету, засунув руки в карманы брюк. Нахмурившись, он переваривает информацию, которую я только что вывалил на него про Алину Рождественскую и её семью.
– Спасибо, что прилетел, Егор, – говорю я.
Он останавливается напротив моего стола.
– Всегда, ты же знаешь.
Потягиваюсь, пытаясь сбросить напряжение, но без толку. Егор склоняет голову набок, с любопытством разглядывая меня.
– Ты серьёзно насчёт этой встречи? Это просто чтобы отец отвязался, или ты и правда рассматриваешь его предложение?
Откидываюсь в кресле, провожу языком по губам, подбирая слова.
– Вообще-то, я всерьёз думаю жениться на этой женщине и завести с ней пару детей. Звучит как бред?
Он задумчиво трёт подбородок и садится напротив.
– Не как бред. Но вот подходит ли это тебе… Всё зависит от причин. Ты делаешь это для отца или для себя? В этом есть что-то, чего ты сам хочешь?
Вспоминаю вчерашний вечер, тоску от заезженных разговоров. И понимаю, что неизбежная близость после них была такой же пресной, как тот салатный лист, который моя пассия ковыряла в лучшем стейк-хаусе города.
– Знаешь, пару месяцев назад я бы сказал, что это всё для отца. Но в последнее время… – замолкаю, глядя на картину на стене. На ней – мы с родителями в наш лучший летний отпуск. Отец учит нас плавать, а мама мухлюет в волейболе и потом громко доказывает свою невиновность.
– А сейчас? – тихо спрашивает Егор.
Провожу языком по зубам, пытаясь нащупать ответ.
– Не знаю, Егор. Но я точно знаю, что эта бесконечная карусель женщин меня больше не цепляет. Бессмысленные связи… Пустота. Сплошная пустота, – качаю головой, не в силах подобрать слов.
– Значит, ты хочешь большего? Отношений? Это нормально. Но это не повод жениться на первой встречной, которую тебе подсунул отец.
– Но я не хочу всей этой сопливой романтики, Егор! Это не моё и никогда моим не будет. Так что, может, это и есть выход. Если мы с Алиной Рождественской подходим друг другу, почему бы не заключить сделку? Мысль о том, что придётся потратить ещё год, а то и больше, на свидания в поисках той самой, с кем можно завести семью… меня тошнит от одной только мысли.
Егор закатывает глаза.
– От твоей личной жизни уже меня тошнит. Не знаю, как ты это вывозишь.
Пожимаю плечами.
– А может, я больше и не буду.
Он усмехается.
– Ладно. Действуй. План-то какой? Ты встречаешься с ней, и если она не вызывает у тебя отвращения с первого взгляда, то по рукам?
Щурюсь.
– Ты говоришь так, будто сомневаешься, что я вижу людей насквозь. Мне хватит пяти минут, чтобы понять, что она за человек, и ты это знаешь.
– Не сомневаюсь в твоей чуйке, брат. Но это твоя жизнь, а не очередной бизнес-кейс. Если у вас будут дети, ты свяжешь себя с этой женщиной навсегда.
– Знаю, Егор. Но такой расклад… – выдыхаю, и пазл в голове наконец складывается. – У меня нет ни малейшего желания играть в любовь, но я хочу наследников. И хочу, чтобы их матерью стала женщина, которой я смогу доверять и которую буду уважать. Уверен, к концу дня я пойму, достойна ли Алина этого. Так что да, брак по расчёту, взаимовыгодное партнёрство – возможно, это то, что мне нужно.
Егор складывает руки на груди и кивает.
– Так ты со мной? – спрашиваю я.
– Всегда, брат.
В этот момент дверь кабинета приоткрывается, и в щель просовывается голова моей секретарши.
– Кирилл Георгиевич, ваши гости прибыли. Ждут в переговорной, как Вы и просили.
Киваю, и она исчезает.
Егор вскидывает бровь.
– Ну что, готов знакомиться с будущей роднёй? – ухмыляется он.
Встаю и застёгиваю пиджак.
– Пойдём.
Мы подходим к двери переговорной. Егор замирает, положив руку на ручку, и с усмешкой смотрит на меня через плечо.
– Нервничаешь?
Хмурюсь.
Он что, забыл, с кем разговаривает?
– С чего ты взял? Абсолютно спокоен.
– Так, для протокола, – смеётся он.
Мы входим.
Нас встречает мужчина, в котором я по фотографиям из сети узнаю Ярослава Рождественского. Он сбрасывает со лба светлую прядь и протягивает руку. Пока Егор её пожимает, я скольжу взглядом мимо него, мимо их семейного адвоката… и тут замечаю её. Единственного человека в этой комнате, ради которого всё и затевалось.
Она стоит у панорамного окна спиной к нам. Белоснежная блузка заправлена в чёрную юбку-карандаш, которая так греховно обтягивает её бёдра, что фигура «песочные часы» на фоне панорамы города выглядит как произведение искусства.
– Алина, – произношу её имя, и она оборачивается. Её взгляд мечется от Егора к брату и только потом останавливается на мне. Она делает несколько шагов в нашу сторону, едва заметно покачивая бёдрами.
– Господин Князев, – её голос спокоен и ровен, но от меня не ускользает, как её пальцы сжимаются в кулак, а у основания шеи вспыхивает нежный румянец. Она дарит мне лёгкую улыбку, и именно тогда я тону в поразительной зелени её глаз. Вживую она ещё красивее, чем на фото.
Делаю шаг, сокращая дистанцию. Теперь между нами не больше полуметра. Она задерживает дыхание, и я, не отрываясь, смотрю на её шею. Вижу, как по тонкой коже пробегает дрожь, как она сглатывает, и эта безмолвная реакция на мою близость заставляет уже мой пульс ускориться.
– Алина, сядь, – приказывает её брат, и его мерзкий, повелительный тон рвёт невидимую нить, натянувшуюся между нами. Меня так и подмывает приказать ему заткнуться. И ещё спросить, каким тоном он разговаривает со своей сестрой.
Будто собаке командует.
Но потом вспоминаю, что она не моя.
Пока нет.
Глава 7
Алина
Густой, как сироп, гул голосов заполняет конференц-зал. Незнакомые юридические термины сплетаются в тугой узел, от которого раскалывается голова. Громче всех надрывается мой брат Ярослав и наш семейный адвокат, их крики тонут в общем гаме. С силой тру виски, погружаясь в спасительную темноту за закрытыми веками.
Стоит мне открыть глаза, как я тут же натыкаюсь на его взгляд. Через полированную гладь стола меня буравят два тёмных омута.
Кирилл Князев.
– Оставьте нас, – его низкий, властный голос прорезает шум, и по моей спине, от затылка до поясницы, пробегает табун мурашек.
Слышу, как фыркает Ярослав, но не могу заставить себя отвести взгляд от мужчины напротив.
Словно загипнотизированная.
– Не думаю, что это хорошая идея, – цедит брат, не скрывая своего презрения.
Интересно, кому оно предназначается? Мне, Кириллу или нам обоим?
Кирилл даже не удостаивает его взглядом.
– Вон, – повторяет он, на этот раз тише, но от этого еще более весомо.
Краем глаза замечаю, как брат Кирилла, Егор, сгребает со стола бумаги и ободряюще хлопает его по плечу.
– Пойдем, Яр. Оставим их, – его голос точная копия голоса Кирилла – такой же стальной и не терпящий возражений.
Ярослав со злостью отодвигает стул и, едва не опрокинув его, выходит. Дверь за ним, Егором и нашим адвокатом закрывается с тихим щелчком, который звучит оглушительно. Тишина, повисшая в комнате, звенит от напряжения.
Кирилл подаётся вперед, сцепив пальцы в замок на столешнице. Он чуть щурится, изучая мое лицо так пристально, словно пытается прочесть все мои мысли. От этого взгляда, прожигающего насквозь, сердце пускается вскачь, а внизу живота сладко ноет.
На таком близком расстоянии его аура власти и силы ощущается почти физически. И он дьявольски красив. Слишком красив для того, чтобы искать жену по контракту. Значит, с ним что-то не так.
А что, если… если ему просто не нравятся женщины? И все эти модели в глянцевых журналах – лишь прикрытие? А я… я должна стать его «бородой»?
Блин, это бы многое объяснило.
Упрямо сжимаю губы, выдерживая его взгляд, хотя под столом предательски дрожат коленки.
– Зачем Вам это, Алина? – его голос, бархатный и густой, как горячий шоколад, окутывает меня, заставляя забыть, как дышать.
– Это нужно нашим семьям, – выдавливаю из себя заученную фразу. Мантру, которую я повторяла себе каждую минуту с тех пор, как решилась на этот шаг.
Он медленно качает головой.
– Нет. Это нужно вашей семье. А что нужно вам? Что вы получите от этой сделки?
Растерянно моргаю.
Такой вопрос застаёт меня врасплох. Мы должны обсуждать пункты контракта, а не копаться в моей душе.
– А что нужно Вам? – решаю перейти в наступление.
– Жена с безупречной репутацией. И наследник. Можно двух, – отчеканивает он, не моргнув и глазом.
– Уверена, любая женщина будет счастлива стать вашей… женой, господин Князев. Почему не выбрать ту, которую… любите? – последнее слово произношу с трудом.
Он хмыкает так, что я невольно хмурюсь.
– Вы не верите в любовь?
– А Вы, Алина? – его взгляд становится колючим. – Если Вы витаете в облаках и мечтаете о белом платье и вечной любви, то нам точно не по пути.
Кашляю, чтобы скрыть смятение. Блин, он загнал меня в угол. Не зря его считают лучшим адвокатом. «То, что я верю в любовь, еще не значит, что сама на нее претендую», – мысленно огрызаюсь.
– Так чего же хотите Вы, Алина? – повторяет он, и мое имя, сорвавшееся с его губ, обжигает меня, заставляя кровь прилить к щекам.
– Я хочу спасти свою семью. Хочу, чтобы дело моего отца жило. Чтобы мои будущие дети ни в чем не нуждались.
Он откидывается на спинку кресла и задумчиво проводит рукой по волевому подбородку.
– Это все о них. А ты? Чего хочешь лично ты?
Сглатываю.
Какое ему до меня дело?
Он смотрит, ждёт, а у меня нет ответа. Потому что вопрос «чего хочу я?» никогда не стоял. Важно было лишь то, что нужно семье.
Молча качаю головой, чувствуя, как к глазам подступают непрошеные слезы.
– Это простой вопрос, Алина, – в его голосе прорезается металл. Кажется, я начинаю его раздражать.
Меня бросает в жар. Пульс стучит в висках.
Бежать.
Немедленно бежать отсюда.
– Алина, – его голос – приказ, от которого невозможно уклониться.
– Я хочу покоя, Кирилл! – слова вырываются сами, сдавленным шепотом. – Просто хочу ходить на свою работу, возвращаться домой и не думать о том, что завтра моей сестре нечем будет платить за учебу, а мать могут вышвырнуть на улицу из нашего дома. Все потому, что мой брат – идиот!
Щеки вспыхивают от стыда за эту несдержанность. Ну вот и все.
Я все испортила.
Закрываю лицо ладонями.
– Простите. Я не это хотела сказать… Мой брат… он старается.
– Думаете, я сел за этот стол, не наведя справки? – его тон ледяной. – Я прекрасно знаю, что Ваш брат спускает остатки семейного состояния по ночным клубам. – Он барабанит пальцами по столу. – Но я ценю Вашу честность.
Уставляюсь на него, не веря своим ушам.
Он все знает.
Знает, что мы на мели, и все равно сидит здесь.
Почему?
– И Вы готовы положить свою жизнь на алтарь их благополучия? Десять, двадцать лет… просто чтобы они были счастливы?
– Я занимаюсь этим последние семнадцать лет, господин Князев. Я так живу.
Он склоняет голову набок, и мне кажется, что его взгляд на мгновение теплеет. Он окидывает меня им с головы до ног, и от этого по телу проходит дрожь.
– Послушайте, Алина. Мне плевать на любовь, но нам предстоит жить под одной крышей. И будет лучше, если мы хотя бы сможем терпеть друг друга. Я не хочу, чтобы мои дети росли в доме, где родители ненавидят друг друга. Поэтому Вы должны знать – у Вас есть выбор.
Меня накрывает волной облегчения. Он думает о детях.
О будущем.
Это… неожиданно и правильно. И от этого становится немного легче.
– Я тоже, – тихо отвечаю, встречая его взгляд.
Он одобрительно кивает.
– Тогда решайте. Это Ваш последний шанс передумать. Скажите «нет», и Вы уйдете отсюда и больше никогда меня не увидите. Вашему брату я скажу, что сам все отменил.
Невольно ухмыляюсь.
– Он не поверит.
Он изгибает бровь.
– Поверьте, Алина. Я умею убеждать.
Мне кажется, или уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку?
Прикусываю свою, чтобы не улыбнуться в ответ. Что бы там ни плели злые языки, и что бы ни думал мой брат, сейчас передо мной сидит порядочный мужчина. А я и не смела надеяться на такое.
– Согласна, – твёрдо говорю я.
Он снова кивает, и его лицо мгновенно становится прежним – холодным и непроницаемым.
– Хорошо.
– Но, – вздрагиваю, поймав его хмурый взгляд, – у меня есть условие. Я не брошу работу. Даже с детьми. Я смогу работать на полставки, когда они подрастут. Я не буду сидеть дома, как красивая кукла. Я люблю свою работу, и без нее просто сойду с ума.
Он замирает.
– Вы ветеринар, верно?
– Да, – опускаю глаза. Жена миллиардера – и ветеринар.
Звучит смешно.
По крайней мере, моя мать всегда считала мою профессию недостойной.
– Мне не нужна кукла, Алина, – отрезает он.
Не нужна?
Мое сердце пропускает удар. Поднимаю на него глаза.
– Мне нужна честная женщина. И хорошая мать для моих детей. Вы справитесь?
– Да, – выдыхаю я. – Но… я бы хотела подождать с ребенком. Хотя бы полгода. Нам ведь предстоит узнать друг друга, привыкнуть… прежде чем… – щеки вспыхивают при мысли о том, что значит это «прежде чем» с этим мужчиной.
– Прежде чем мы ляжем в одну постель, – заканчивает он за меня, и от его прямоты у меня перехватывает дыхание. Он на мгновение задумывается, прикусив губу. – Полгода – разумный срок. К тому же, это утихомирит сплетников, которые решат, что мы женимся по залету. Так что у Вас будут Ваши шесть месяцев. И Ваша работа.
Благодарно киваю.
– Решено. Детали контракта обсудим за ужином. Сегодня.
Хмурюсь.
– За ужином?
Он закатывает глаза.
– Да, Алина. Ужин. Вечерний прием пищи.
– А почему не здесь?
Он поднимается, застегивая пиджак своего безупречного костюма.
– Могли бы. Но я не хочу. Кроме того, нам нужно создать видимость отношений. Так что сегодня у нас первое свидание. С фотографами у входа в ресторан, разумеется.
Сглатываю подступивший к горлу ком.
– Ох. Я не хочу превращать нашу жизнь в цирк для журналистов, Кирилл.
Он медленно проводит языком по нижней губе.
– Я тоже. Но такова цена. Пара выходов в свет, чтобы все поверили в нашу историю любви. Потом будет тихая свадьба, о которой мы объявим постфактум.
– Пожалуй, это разумно.
Он снова опирается руками о стол, нависая надо мной.
– Я ни во что не верю просто так, Алина, – произносит он, выпрямляясь. – Буду у тебя в восемь. Ресторан «Эмпайр». Надень что-нибудь подходящее.
Едва сдерживаюсь, чтобы не съязвить в ответ.
Подходящее?
Он что, думает, я приду в самый пафосный ресторан города в рваных джинсах? Или в платье, едва прикрывающем задницу?
Ну что ж.
Я покажу ему «подходящее».
– Конечно, – воркую, изображая самую милую из своих улыбок.
