Текст книги "Брак по расчету. Наследник для Айсберга (СИ)"

Автор книги: Лена Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 42

Алина

Смотрю на себя в зеркало в ванной Тимура, и отражение мне совсем не нравится. Даже плотный слой тонального крема и консилера не в силах скрыть опухшие, красные глаза – результат двухчасовой истерики.

Господи, как же я не хочу идти на этот благотворительный вечер. Если бы не он, я бы уже мчалась на поиски брата, чтобы собственными руками свернуть ему шею.

Шмыгаю носом, отчаянно борясь с новым приступом рыданий.

Соберись, тряпка.

То, что было между нами с Кириллом… это другое. Не знаю, любил ли он меня на самом деле, но всё казалось таким настоящим. Лучшим, что когда-либо было в моей жизни.

Он заставил меня поверить в сказку, даже если она была ложью.

Кирилл не заслужил этого.

Никто не заслуживает.

И мысль, что я могла всё остановить, что я сама была частью этого грязного плана, просто сжигает меня изнутри.

Перед глазами стоит одна и та же картина: Кирилл просыпается, а рядом – чужая женщина. Его растерянность, его ужас… А ведь он говорил мне, что одна только мысль об измене разрывает ему сердце.

Слёзы всё-таки прорываются, и моё тело сотрясают беззвучные рыдания. Каждая мысль – как удар ножом в самое сердце. Господи, какой же наивной дурой я была!

Почему не рассказала ему всё с самого начала?

Да, возможно, тогда бы не было никакой свадьбы. Но, по крайней мере, ему не было бы так больно. И мне… мне не пришлось бы сейчас умирать от боли, потеряв его.

Потому что за всем этим хаосом из злости и бесконечных «почему», что ураганом несутся в голове, есть только одно – оглушающая боль в груди. У меня был самый лучший мужчина на свете. И я его потеряла.

– Лина, малыш, как же я хочу быть сейчас с тобой, – раздаётся в трубке спокойный голос Тимура.

Падаю на диван в его гостиной, прижимая телефон к уху. Рядом лежит его старая футболка. Кончиком пальца обвожу первую букву его имени, а потом хватаю футболку и утыкаюсь в неё лицом, вдыхая родной, успокаивающий запах.

Я сбежала с этого дурацкого приёма, едва выдержав бесконечные вопросы о том, где мой муж. Пришлось врать, улыбаться, а каждое упоминание имени Кирилла вонзалось в меня тысячью иголок. Даже очаровательные щенки из приюта, ради которых всё и затевалось, не смогли отвлечь от боли, пропитавшей каждую клетку моего тела.

– Твой брат – конченый ублюдок, ты же знаешь, – рычит в трубку Тимур. – Я ему все кости переломаю, когда вернусь.

– Не надо, Тим. Пожалуйста.

Ненавижу насилие, а Тимур с самого детства защищал меня от Ярослава. Ненавижу, что ему до сих пор приходится это делать.

– Тогда надеюсь, Кирилл подключит свои мафиозные связи и сотрёт его в порошок, – хмыкает Тим.

– Нет, – стону я. – Это будет ещё хуже.

– Но кто-то же должен поставить его на место, Лина! Он разрушил две жизни, и ради чего?

Я лишь сильнее вжимаюсь щекой в мягкую ткань его футболки, закрывая глаза.

– Я знаю, Тим. Уверена, Кирилл сам найдёт на него управу. Если у Ярослава осталась хоть капля мозгов, он пойдёт в полицию, но что-то я сомневаюсь.

– Может, он его просто разорит. Это больше в его стиле, – размышляет Тимур.

– Да уж, для этого даже стараться не придётся. Уверена, он и так на мели. Чёртов бесполезный кусок дерьма.

Тимур тихо смеётся.

– Что теперь будешь делать, малыш?

Сглатываю подступающие рыдания.

– Не знаю, Тим, – шепчу я. – Внутри просто… пустота.

– Ох, малыш… – тихо говорит он, и его сочувствие окончательно ломает меня.

Моё и без того разбитое сердце рассыпается в прах. Отнимаю телефон от уха, прижимаю к груди, и меня захлёстывают глухие, рваные рыдания. Ненавижу, что из-за меня пострадал Кирилл.

Ненавижу, что не рассказала ему о подлом плане Ярослава с самого начала. Но больше всего на свете я ненавижу своего бесполезного, зря коптящего небо брата.

Когда снова подношу трубку к уху, Тимур терпеливо ждёт на том конце провода.

– Как же я хочу тебя обнять, Лина.

Смахиваю слёзы.

– Мне бы тоже этого хотелось.

Тим вздыхает, и я благодарна ему за то, что он не сыплет банальностями. Не говорит, что всё наладится. Не уверяет, что Кирилл меня простит.

Потому что мы оба знаем – это может быть ложью.

На фоне кто-то зовёт его по имени, и я вспоминаю, что он вообще-то на работе.

– Иди, я позвоню позже.

– Я на связи, если что.

– Знаю.

– Люблю тебя, Утка.

– И я тебя, Тим.

Отключаюсь и смотрю в пустоту, до боли сжимая в кулаке футболку Тимура. Как же отчаянно я хочу вернуть своего Айсберга.

Всю ночь я провела на этом диване, проваливаясь в короткий, тревожный сон и снова просыпаясь. Взгляд бесцельно блуждает по комнате: от телефона на журнальном столике к пальто на вешалке. В голове крутятся самые страшные сценарии, и я не знаю, что делать дальше.

Часть меня хочет позвонить Ярославу.

Встретиться.

Но знаю: если увижу его, то не сдержусь. Вцеплюсь в его самодовольную рожу ногтями, выцарапаю глаза. К чёрту моё правило «никакого насилия».

Сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть из груди. Дрожащими пальцами всё-таки беру телефон.

Глубокий вдох.

Выдох.

Набираю номер Ярослава.

Он отвечает почти сразу.

– Какого хрена ты звонишь в семь утра? – рявкает он вместо приветствия.

– Зачем ты это сделал, Яр? – спрашиваю, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он презрительно фыркает.

– Ты о чём?

Этого тона достаточно, чтобы взорвать последние остатки моего самообладания.

– Ты прекрасно знаешь, о чём я! Ты знал, что Кирилл летит в Новосибирск! Знал, что он будет в этом отеле! – срываюсь на крик.

– Понятия не имею, о чём ты, сестрёнка. И выбирай тон, когда со мной разговариваешь.

– Это тебе стоит выбирать слова, Ярослав. Я рассказала Кириллу про твой идиотский план с пунктом о неверности в нашем брачном контракте.

– Что ты сделала⁈ – ревёт он в трубку.

– Я. Всё. Ему. Рассказала, – чеканю каждое слово.

– Ты тупая сука!

– Тупая? – смеюсь пустым, холодным смехом. – Это ты идиот, если думаешь, что Кирилл настолько глуп. Он бы всё равно понял, что это подстава. Ты хоть что-то слышал про экспертизу? Как думаешь, долго будет молчать та шлюха, которую ты нанял, когда люди Кирилла прижмут её к стенке? Или когда он напишет на вас обоих заявление об изнасиловании с применением наркотиков?

– Ты правда ему сказала? – визжит он. – Если я из-за этого сяду, то потащу тебя за собой, Алина! Я всем расскажу, что ты была в доле!

С моих губ срывается торжествующий, но мёртвый смешок.

– Значит, всё-таки признаёшься?

На том конце провода – тишина. А потом:

– Пошла ты к чёрту!

– Я ненавижу тебя, Яр. Всегда ненавидела. Но такое я тебе никогда не прощу.

– Если со мной что-то случится, это будет на твоей совести, Алина!

В его голосе появляются плаксивые, визгливые нотки, и меня начинает тошнить.

Мастер манипуляции.

Не верится, что я столько лет велась на это.

– Ты для меня умер, Ярослав. Ещё раз ко мне сунешься – я пойду в полицию и расскажу им всё про твою подставу. Ты меня понял?

Короткие гудки.

Стою с телефоном в руке, тяжело дыша. Эмоции бушуют внутри, разрывая на части. Закрываю глаза, пытаясь унять хаос в голове, но ничего не выходит.

Всё разрушено.

И я понятия не имею, как собрать осколки.

Глава 43

Кирилл

Который день я, как ищейка, рыщу по городу в поисках этого ублюдка, словно у меня нет дел поважнее. С тех пор как вернулся из Новосибирска, кусок в горло не лезет, сон не идет. Признание Лины выбило почву из-под ног, и вся работа полетела к чертям. Моя секретарша, конечно, разрывается на части, и мне нужно вернуться в офис.

Немедленно.

Только там, за привычной работой, я снова стану собой. Только там лед в моих венах сможет погасить пожар, что бушует сейчас в душе. Как только разберусь с этим ничтожеством, моя жизнь, возможно, вернется в прежнее русло.

Ярослав Рождественский запрокидывает голову и заливисто ржет, глядя на блондинку рядом. Она томно хлопает ресницами, делая вид, что ловит каждое его слово. Хотя я уверен, что она просто строит из себя дурочку, потому что он несет отборную чушь.

То, что он прятался от меня почти двое суток, говорит о многом. Лина наверняка рассказала ему, что я в курсе его дьявольского плана. И это лишний раз убеждает меня в том, что она и сама – продажная, лживая тварь.

Впрочем, его попытка забиться в щель и переждать бурю – верх наивности. Будто в этом проклятом городе или даже во всей стране есть место, где можно от меня укрыться. Был бы он хоть немного умнее, то знал бы, что мои люди есть везде.

Стоило ему только высунуть свою трусливую башку из норы, как мне тут же доложили.

Именно поэтому я сейчас стою в захудалом итальянском ресторанчике где-то на отшибе и смотрю на человека, чью жизнь собираюсь стереть в порошок. Подхожу к их столику в дальнем углу – наивный, думал, это поможет ему остаться незамеченным.

Блонда замечает меня первой, ее глаза изумленно округляются. Киваю в сторону выхода.

– Проваливай.

Она надувает губки и жалобно смотрит на Ярослава, который при звуке моего голоса стал белее мела.

– Ярик, ты позволишь ему так со мной разговаривать? – скулит она.

Тот лишь беззвучно открывает и закрывает рот.

Жалкое зрелище.

Сверлю его взглядом.

– Нам с Ярославом нужно поговорить. И я уверен, он не захочет, чтобы одна из его шлюх слышала то, о чем пойдет речь.

– Свали, Лана, – рявкает он на нее.

С явным раздражением девица хватает свою блестящую розовую сумочку и выметается из ресторана. Сажусь на ее место. Ярослав нервно озирается по сторонам, но зал почти пуст.

– Тебе здесь никто не поможет, Ярик. Как думаешь, кто слил мне твое местоположение?

Он с трудом сглатывает и вжимается в спинку кожаного дивана.

– Что тебе нужно?

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне, какого хера ты хотел добиться, накачав меня дрянью?

Ярослав отчаянно мотает головой.

– Я ничего не знал, клянусь! Это все Лина придумала!

Терпение лопается.

Вскакиваю и бью его – смачно, наотмашь, прямо в челюсть. Его голова мотается в сторону. Он начинает выть, как побитый щенок, прижимая руку ко рту. Из глаз брызжут слезы.

– Не смей мне врать, бесполезный ты кусок дерьма. Я знаю, что ты был там.

Он вскидывает руки, сдаваясь, и слизывает кровь с разбитой губы.

– Ладно, я был там. Но идея была Лины. Она хотела развести тебя на бабки, выжать по максимуму. Я просто подыграл.

Ублюдок.

Я мог бы размозжить его голову об этот стол и даже не моргнуть. Но я сжимаю кулаки до боли в костяшках и заставляю себя остановиться.

Каждое его слово – ложь. А мне нужна правда.

Снова смотрю на него.

– Значит, эта маленькая стерва все спланировала?

Ярослав торопливо кивает, в его глазах вспыхивает радость.

– Значит, и с барменшей Ариной она была знакома?

– Да, это Лина с ней связалась. Я ее даже в глаза не видел, Кирилл, честно. Она дала ей наркоту, чтобы та подсыпала тебе в бокал. Наверное, с работы притащила или еще откуда.

Чертов лжец.

Я почти уверен, что в ветеринарной клинике не держат рогипнол, но молчу, продолжая допрос, будто мы ведем светскую беседу.

– И какой был финал? Вот этого я никак не могу понять.

Ярослав подается вперед, весь сияя.

– Развестись с тобой и оттяпать приличный куш, очевидно же.

Какая чушь!

Он живет и дышит только деньгами, а не заботой о сестре. Ее участие во всей этой афере до сих пор не укладывается у меня в голове.

– Очевидно, – повторяю я. – Значит, фотки у тебя? Со мной и Ариной?

Ярослав облизывает зубы.

– Да.

– Сколько ты хочешь за то, чтобы эти фотографии никогда не всплыли в суде?

Его глаза загораются алчным блеском.

– Уверен, мы договоримся.

– А копии? Где гарантия, что их больше ни у кого нет?

– У меня единственные экземпляры. Я их уничтожу. Даю слово.

Киваю.

Хоть я и не верю ни единому его слову, я позволю ему думать, что он меня провел.

– Надеюсь. Меньше всего я хочу, чтобы твоя сестрица-стерва получила хоть копейку моих денег. С этими фотками она сможет сослаться на пункт об измене и ободрать меня как липку.

– Вот-вот. В этом и был ее план, – заговорщицки ухмыляется он.

Втягиваю воздух сквозь зубы. Несмотря на всю мою ярость на Лину, то, как этот слизняк пытается свалить на нее всю вину, бесит меня еще больше. Хочется оторвать ему голову.

– Фотографии ведь только у тебя…

Ярослав моргает.

– Что?

– Единственные экземпляры у тебя, а не у Лины. Так?

– Я… я… – он начинает нервно теребить воротник рубашки, по лбу стекает капля пота.

– Такое чувство, будто это ты все подстроил, а не она. Решил шантажировать меня, если она не обвинит меня в измене? Потому что без нее у тебя ничего не выйдет. Ты же это знаешь, да? Думаешь, мне не насрать, если в сеть утекут фотки, где какая-то баба валяется рядом, пока я сплю? Ты, тупой ублюдок!

– Я так и знал, что от нее никакого толку, – выплевывает он, и на мгновение я теряюсь, о ком он говорит – об Арине или о Лине. – Всего-то и нужно было, что дать тебе потрахать себя пару месяцев, а потом сделать то, что ей, блядь, сказали! Я дал ей шанс, а она швырнула его мне в лицо!

Вот он, момент истины. Он мог бы сказать, что на фото есть нечто большее, чем обещала Арина, но он этого не сделал. Значит, она не соврала.

Откидываюсь на спинку дивана и скрещиваю руки на груди, слушая его истерику.

Теперь все ясно.

Лина ничего не знала о том, что должно было случиться в Новосибирске. И хотя от этой мысли мне становится чуточку легче, факт остается фактом: она лгала мне с самого начала.

Может, она и передумала, когда мы оказались в одной постели. Но замуж она выходила с четким намерением подставить меня под измену. И все ради нескольких жалких миллионов.

И он такой же.

Жалкий.

Когда его словесный понос иссякает, наклоняюсь вперед и кладу руки на стол. Впервые за последние дни я чувствую ледяное спокойствие.

– Тебе конец, Ярослав. Я тебя уничтожу. Я сделаю так, что к тебе и твоей конторке на пушечный выстрел никто не подойдет. Тебе крышка в этом городе. В этой стране. Так что наслаждайся последними неделями красивой жизни на остатки наворованных денег. Потому что скоро лавочка закроется.

Будь у него хоть капля мозгов, он бы припрятал часть украденного у холдинга на офшорных счетах. Но я достаточно хорошо его изучил, прежде чем жениться на его сестре, и знаю – он не настолько умен.

Он в отчаянии.

– Кирилл, нет, пожалуйста! Нам нужны инвесторы! Наша компания загнется!

Как я и думал. Больше всего его ранит потеря статуса и денег, которые достались ему от отца. Не мои угрозы, не тюрьма – а перспектива остаться ни с чем.

– В этом и смысл. Обескровить твою шарашку до последней копейки, – говорю с улыбкой. – Так что, как я уже сказал, наслаждайся, пока можешь. Я иду за тобой, Ярослав.

Его губы дрожат.

Кажется, сейчас начнется вторая серия истерики. Не желая на это смотреть, победно подмигиваю ему и ухожу.

Ярослав раздавлен.

Уничтожен.

У него ничего не осталось.

Я победил.

Так почему же на душе так паршиво, будто проиграл я?

Глава 44

Алина

Плюхаюсь в одно из уютных кресел в комнате отдыха и с облегчением выдыхаю. На работе был сумасшедший завал, но сейчас это единственное, что помогает мне не сойти с ума. Стоит мне хоть на секунду отвлечься, как в голову снова лезет Кирилл.

Даже спустя две недели его взгляд – тот самый, которым он смотрел на меня в ночь, когда выставил за дверь, – преследует меня.

Мысль о том, что какая-то дрянь воспользовалась им, опоила какой-то гадостью и лапала его без согласия, заставляет меня трястись от гнева и жгучего стыда. Я бы всё на свете отдала, чтобы загладить перед ним свою вину.

Так, стоп.

Хватит.

Мне нужно выбросить его из головы.

Может, тупо полистать ленту в Тиктоке – это именно то, что доктор прописал?

Но стоит мне достать телефон, как я вижу четыре пропущенных от Яны, и сердце замирает, а потом пускается вскачь. Пялюсь на экран, прогоняя в голове худшие сценарии, и в этот момент телефон оживает – на дисплее высвечивается её милое личико.

Палец дрожит, пока я спешу принять вызов. В ту же секунду в уши врываются душераздирающие рыдания.

– Яна, что случилось, милая?

– Я-Ярослав… Он сказал, что меня отчислят.

Во мне закипает слепая ярость.

– Он сказал что⁈

Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем её рыдания стихают, и она может говорить.

– Он сказал, что мне придётся забрать документы, потому что денег на второе полугодие нет. Он оплатил только половину, а остаток… сказал, что не может. – Она снова всхлипывает. – Говорит, денег совсем не осталось.

Наш старший брат – самый непроходимый мудак из всех, кого я знаю. Нашёл бы он эти деньги, если бы захотел. У него точно не «совсем не осталось», иначе он не разъезжал бы на своих шикарных тачках и не ужинал бы каждую неделю в дорогих ресторанах.

– Сколько нужно?

– Четыреста тысяч за этот год.

Закрываю глаза и откидываю голову на спинку кресла.

Где я возьму такие деньги?

– У меня есть кое-какие сбережения… Может, найти вторую работу… – голос сестры срывается. – Я не знаю. Даже если я заплачу за этот год, что делать со следующим? Это ещё восемьсот тысяч.

Открываю глаза и смотрю на свою руку, безвольно лежащую на колене. Решение нашей проблемы прямо передо мной. Решение, которое может разбить мне сердце и поставить жирную точку в нашем браке.

Кирилл меня никогда не простит. Но я найду способ вернуть ему всё до копейки, даже если на это уйдут годы.

– Не волнуйся, милая, я всё улажу.

Яна пытается что-то сказать сквозь рвущиеся наружу рыдания.

– Но как, Лин? Где ты возьмёшь столько денег?

– Я справлюсь, обещаю. Просто доверься мне. Всё будет хорошо, слышишь? Если Ярослав будет звонить, не бери трубку.

Она шмыгает носом.

– Спасибо, Лин. Я тебя люблю.

– И я тебя люблю, Яна.

Внутри всё сжимается от того, на что я собираюсь пойти. Ярослав делает это, чтобы наказать меня. Но я не позволю, чтобы Яна расплачивалась за мои ошибки.

Глава 45

Кирилл

Мой взгляд цепляется за картину с тем самым пляжем, куда мы ездили каждое лето. В каждом мазке кисти – столько любви, столько света, столько воспоминаний о времени, когда всё было просто и понятно. Мама писала её в перерывах между курсами химии, её тело таяло на глазах, но свет в её глазах, когда она брала кисть, не могли погасить ни боль, ни страх.

Она закончила картину за пару месяцев до смерти. И этот пляж был последним местом, где я был по-настоящему счастлив. Хотя нет, вру себе.

Мотаю головой, отгоняя непрошеное воспоминание. Последний раз я был счастлив, когда она сидела у меня на коленях, прямо здесь, в этом кабинете, перед моим отъездом. Когда я так и не решился сказать, как безумно её люблю.

Вибрация телефона на столе вырывает меня из мыслей.

Слава богу.

Любое отвлечение сейчас – спасение. Отвечаю, не глядя на экран.

– Господин Князев? Это Эрнест, из «Галатеи».

Ювелир? Какого хрена ему от меня нужно?

Я был в его магазине всего дважды.

И откуда у него мой номер?

Эрнест прочищает горло, услышав мое молчание.

– Прошу прощения за беспокойство. Ваш номер у меня в базе. Я подумал, что Вы и ваша семья – наши давние клиенты, и Вам, возможно, было бы интересно узнать…

Он снова замолкает, подбирая слова.

– Узнать что? – цежу, теряя терпение.

– Мы предлагаем услугу обратного выкупа для некоторых наших эксклюзивных изделий…

– И?

Ювелир нервно кашляет.

– Ваша жена сегодня днём вернула помолвочное кольцо.

Закрываю глаза.

Сжимаю зубы так, что в висках начинает стучать.

– За сколько? – голос хриплый, чужой.

– Вы же понимаете, мы не можем предложить полную рыночную стоимость, господин Князев.

– Сколько? – рычу в трубку.

– Один миллион шестьсот тысяч рублей.

Почти половина стоимости.

Стерва.

Она продала наш несостоявшийся брак за какие-то полтора миллиона.

– Обручальное тоже продала?

– Нет. Только помолвочное.

Ну конечно.

Обручальное стоит копейки по сравнению с этой суммой. Прибережет на черный день, когда снова понадобятся деньги.

– Я хочу его вернуть.

– Конечно.

– И я не заплачу ни копейки больше шестисот.

– Разумеется, господин Князев.

Бросаю трубку и откидываюсь на спинку кресла. Сердце колотится где-то в горле, пульсирует в висках.

Продала кольцо.

Но зачем?

Неужели это цена за всё, через что ей пришлось пройти со мной? Цена за потраченные нервы и время?

Похоже, я совсем не знаю женщину по имени Алина Рождественская.

Тру челюсть, пытаясь унять дрожь. Делаю глубокий вдох, и рука сама тянется к телефону. Номер лучшего частного сыщика вбит в память. Короткий разговор, и он обещает достать финансовые отчеты Лины в течение недели.

Не то чтобы это имело значение. По закону деньги её, и она может делать с ними что угодно. Но, может, если я пойму, на что они ей понадобились, это поможет мне усмирить собственную ярость. Или, наоборот, подбросит дров в огонь.

Что ж, посмотрим.

Я докопаюсь до правды.

Четыре дня.

Четыре дня я ходил как в тумане, и вот на почту падает письмо от сыщика. Он явно решил выслужиться, сработав быстрее обычного.

Открываю файл.

На счету Алины – жалкие двадцать тысяч.

Куда, блин, делись мои деньги?

Пробегаю глазами по выписке. Платеж университету – почти четыреста тысяч. И перевод на счет Яны… на оставшиеся миллион двести.

Картинка складывается.

У Яны еще год учебы. И если Алина не врала про своего братца-урода, который шантажировал её сестрой, то… она просто обеспечила будущее Яны.

Это не отменяет её предательства. Но знание, что она сделала это не для себя, а для другого, меняет всё. Гнев внутри медленно уступает место чему-то другому – тягучей, ноющей боли.

Именно в эту Алину я влюбился. Самоотверженную, готовую на всё ради близких. А не в ту холодную лгунью, что смотрела мне в глаза. В груди всё сжимается от ярости, от нежности, от отчаяния.

Боже, так какая же из них настоящая? И смогу ли я когда-нибудь это узнать?