Текст книги "Брак по расчету. Наследник для Айсберга (СИ)"

Автор книги: Лена Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 25

Алина

– Господи, Тим! – закрываю лицо руками, чувствуя, как щёки пылают от стыда. – Я почти напросилась к нему в постель, а он просто развернулся и ушёл.

– И ничего не сказал? Даже не попрощался?

Со стоном плюхаюсь на стул у его барной стойки и разворачиваю сэндвичи, которые захватила нам на обед.

– Сказал, что поговорим позже.

Тимур закатывает глаза.

– Ну, значит, не совсем бросил тебя в подвешенном состоянии. Наверное, у него и правда были какие-то свои миллиардерские дела.

– Уверена, весь мир подождёт Кирилла Князева. Он мог бы хотя бы…

Тим одаряет меня лукавой усмешкой.

– Что «хотя бы»? Судя по тому, что ты мне поведала о прошлой ночи, он не похож на человека, который делает что-то вполсилы. Если ты понимаешь, о чём я, – он хихикает. – Спорим, ты ходить не сможешь, когда у вас наконец всё случится.

Качаю головой.

– Ты такой же, как все.

Он швыряет в меня виноградиной.

– А ты, дорогуша, слепая.

Скрещиваю руки на груди и хмурюсь.

– Вовсе нет.

Он обходит стойку и кладёт руку мне на плечо.

– И упрямая. Но даже если забыть про его спектакль в стиле «руки прочь от моей жены», ни один мужик не станет так вылизывать твою киску, если ты ему безразлична.

Отмахиваюсь от него.

– Откуда тебе знать про киски?

Он склоняет голову набок, щурится и улыбается.

– Ходят слухи, я иногда балуюсь. Да и вообще, у каждого свои принципы. Никто не будет так стараться, если ему не нравится человек. А судя по твоим рассказам… – он присвистывает.

Мои щёки вспыхивают ещё ярче при одном воспоминании о том, как Кирилл заставил меня кончить так сильно, что я забрызгала и его, и весь кухонный пол. Сжимаю бёдра, пытаясь унять непрошеную дрожь. Хоть я и не вдаюсь в подробности, Тимур и так понимает достаточно.

– Ох, прости, что напомнил, – его плечи трясутся от беззвучного смеха, пока он наливает нам по стакану газировки.

– Что мне делать, Тим? Я не могу просто сидеть и ждать, пока он соизволит сделать шаг. Мне нужно вернуть хоть какой-то контроль над ситуацией.

– Соблазни его, – бросает он так, будто это проще простого.

– И как, интересно? Этот человек – ледяная глыба.

Тимур хохочет.

– Вчера вечером он таким не казался.

Закатываю глаза, но спорить не могу. Вчера Кирилл был в ударе.

Тим убирает прядь моих волос мне за плечо. Весь его весёлый настрой испаряется.

– Он просто мужик, девочка. Приготовь ему стейк, надень сексуальное бельё, и он будет есть у тебя с рук.

Сделав глоток, смотрю на него поверх стакана.

Не уверена, что Кирилл Князев похож на других, но что я теряю?

Едва выхожу из душа и тянусь за полотенцем, как комнату оглушает вой сирены.

Зажимаю уши.

Что за чертовщина?

Блин, пахнет дымом.

Ужин!

Схватив халат, наспех обматываю им мокрое тело и бросаюсь на кухню. Дым валит из духовки, а сирена воет всё настойчивее.

Какого чёрта?

Я же просто запекала картошку!

Хватаю первое, что попадается под руку – кухонное полотенце, – и распахиваю дверцу, закашлявшись от дыма. От запаха горелого сыра и сливок к горлу подступает тошнота.

Выдёргиваю противень.

Блин, горячо!

Роняю его, и всё это месиво из картофеля и расплавленного сыра рушится на пол. Сую обожжённый палец в рот.

Какого лешего я решила, что это хорошая идея?

Нет, чтобы просто сделать стейк с картошкой фри. Мне же понадобилось выпендриться и замахнуться на картофель «Дофинуа». Теперь расплавленный сыр стекает по стеклянной дверце, а на мраморном полу красуется сливочно-сырная катастрофа.

Вода с волос капает мне на лицо, дым заполняет кухню, а проклятая сигнализация, кажется, вот-вот прорвёт мне барабанные перепонки. Смотрю на источник адского шума. Он метра на два выше меня, и я понятия не имею, как его заткнуть.

– Какого хрена? – Кирилл возникает из дымовой завесы, распахивает все окна и нажимает кнопку на панели у кладовой.

Ужасный визг наконец стихает, но в ушах продолжает звенеть.

Кашляя, машу рукой перед лицом.

– Прости. Я пыталась приготовить картофель, но твоя сумасшедшая духовка, кажется, меня ненавидит.

Он смеривает меня подозрительным взглядом, а затем смотрит на открытую дверцу духовки, по которой медленно стекает к полу какая-то жижа.

– Может, дело в том, что ты включила гриль вместо духовки? – спрашивает он напряжённым голосом, явно сдерживая смех.

Вскидываю руки.

– Ну, извини, тут шестьдесят режимов, и все на одно лицо! Зачем одному прибору столько функций? Нельзя просто печь, как в нормальной духовке?

Схватив прихватку, он вытаскивает противень с обугленной картошкой и выбрасывает его в мусорное ведро. Затем поворачивается ко мне, и на его лице расползается ухмылка.

– Готовка – не твой конёк, Алина?

Надув губы, скрещиваю руки на груди.

– Твоя дурацкая духовка мне не помогла.

Он пересекает комнату и оглядывает меня с головы до ног. От мокрой кожи халат прилипает к телу, и он удивлённо приподнимает бровь.

– Ты готовила что-то особенное?

Прочищаю горло.

– Вроде того.

Он склоняет голову набок.

– Зачем?

Чувствую себя полной идиоткой.

– Я… э-э… подумала, это будет мило.

– И собиралась ужинать в халате? – он больше не скрывает веселья.

Так и хочется топнуть ногой, но я сдерживаюсь.

– Нет, – бурчу я. – Я только вышла из душа, как сработала сигнализация. А потом этот сырный апокалипсис, и… – смущённо качаю головой.

Он поджимает губы, оценивая масштаб разрушений, которые я устроила на его безупречной кухне. Обожжённый палец пульсирует, и я снова сую его в рот.

– Поранилась? – его шутливый тон сменяется беспокойством, отчего я чувствую себя ещё большей дурой.

Показываю ему палец.

– Просто небольшой ожог. Всё в порядке.

Он берёт меня за руку и подводит к раковине. Включает холодную воду и подставляет под струю мою ладонь.

– Должно помочь.

– Со мной всё нормально, – настаиваю я.

Его карие глаза сужаются.

– Когда ты в последний раз позволяла кому-нибудь о себе позаботиться?

Моргаю, застигнутая врасплох, и честно отвечаю:

– Не помню.

Он слегка прикусывает губу и касается кончиками пальцев моей ладони, продолжая держать мой палец под холодной водой.

– Что ж, я ценю замысел, даже если исполнение подкачало, – говорит он с улыбкой, заставляя меня улыбнуться в ответ.

– Ага. Надо было просто пожарить стейк.

Он прикладывает свободную руку к груди.

– Пыталась найти путь к моему сердцу? – он подмигивает. – Или в мои штаны?

Мои щёки вспыхивают, а его взгляд скользит по моему лицу к декольте.

– Господи, – бормочет он, понимая, что попал в яблочко.

Плотнее запахиваю халат, но поздно – я чувствую себя абсолютно беззащитной.

Он выключает воду и осматривает мой палец. Капли стекают с моей руки на его пиджак, но ему, кажется, всё равно.

– Лучше?

– Немного, спасибо, – шепчу я.

Не сводя с меня глаз, он подносит мою руку к губам и нежно целует покрасневшую кожу.

– А теперь?

По рукам бегут мурашки.

– Ещё немного, – хриплю я.

Он втягивает мой палец в рот, проводя по подушечке языком так искусно, что я ощущаю это всем телом. Мои губы приоткрываются в беззвучном вздохе, и он снова нежно целует ожог. Его глаза с тоской прожигают мои.

– А сейчас?

– Лучше, – выдыхаю, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Он проводит свободной рукой по лацкану моего халата.

– Под ним ничего нет, Алина?

Жар опаляет моё сердце.

– Нет. Я только из душа. У меня было платье и бельё… – бормочу, тут же жалея о своём признании.

– Халат мне нравится больше.

– Правда?

Он задумчиво смотрит на меня.

– Хотя на самом деле меня больше интересует то, что под ним.

С этими словами он тянет за пояс, и халат распахивается.

Он с шумом втягивает воздух сквозь зубы, его голодный взгляд устремляется вниз.

– Ты прекрасна.

Огонь скользит по моим щекам, шее, груди. Нервно переступаю с ноги на ногу, а он наблюдает за мной с загадочной улыбкой.

– Ты собиралась соблазнить меня ужином и кружевным бельём, а теперь краснеешь, когда я говорю, что ты красива?

– Я не собиралась тебя соблазнять, – бормочу я.

Его глаза блестят.

– Нет?

– Ну… я…

Он притягивает меня к себе за талию.

– Тогда на что ты надеялась, Алина? – его горячее дыхание касается моего лба.

Нервно облизываю губы.

– Скажи мне, corazón , – произносит он с такой страстью, что у меня перехватывает дыхание. Я знаю, что по-испански это значит «любимая».

Cмотрю на него, чувствуя, как между ног становится влажно.

– Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?

Я никогда не боюсь говорить, чего хочу. Но Кирилл Князев пугает меня, и, возможно, поэтому я чувствую себя не уверенной женщиной, а нервным подростком.

Тем не менее делаю глубокий вдох и выпаливаю:

– Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Он тут же подхватывает меня, обвивает моими ногами свои бёдра и переносит на кухонный остров. Ловкими, нетерпеливыми движениями он срывает с меня халат, его ладони сжимают мою грудь, дразня затвердевшие соски. Стону, выгибаясь ему навстречу.

Он выдыхает сквозь зубы:

– Чертовски красивая.

Запускаю пальцы в его волосы, притягивая его лицо к своему, но он опускает голову и впивается губами в мою шею, одновременно раздвигая мои бёдра. Когда его пальцы скользят в мою влажную плоть, стону его имя.

Самонадеянный ублюдок усмехается, и я ненавижу себя за то, как сильно его хочу.

– Я отчаянно хочу оказаться в тебе, corazón , – рычит он, и это вызывает у меня улыбку.

– Тогда, пожалуйста, – всхлипываю я.

Он погружает в меня палец, и я выгибаюсь в спине от удовольствия.

– Господи, это даже лучше, чем я представлял, – стонет он. – Ты вся мокрая, малышка.

Он нежно целует мою шею и вводит второй палец, вызывая серию стонов, которые срываются с моих губ. Моя спина выгибается дугой, и я впиваюсь ногтями в его затылок.

– Прошлой ночью мне пришлось дважды кончать в душе после того, как я попробовал тебя на вкус. Как только войду в твою тугую киску, я стану зависимым. Буду брать тебя при каждой возможности, заставляя кончать на всех поверхностях этого пентхауса. Ты готова к этому?

Он нежно ласкает меня, и я чувствую, как наслаждение захлёстывает моё тело.

– Д-да!

Его звериный рык вызывает дрожь возбуждения и предвкушения.

Внезапно его пальцы исчезают. Прежде чем я успеваю возразить, он наваливается на меня, прижимая к столешнице. Расстёгивает ремень, штаны и высвобождает свой внушительный член.

– Знаю, надо бы отнести тебя в постель, но я не могу больше ждать.

Притягиваю его к себе, показывая, что это взаимно. Он прижимается к моему входу набухшей головкой. Вскрикиваю от резкой боли, когда он входит в меня, наполняя до предела.

Он нежно обнимает меня, его губы едва касаются уха.

– Ты в порядке?

– Да. Просто… ты такой большой, – признаюсь. Он нежно целует меня за ухом.

– Ты сможешь принять меня всего, corazón . Просто скажи, когда будешь готова, потому что после этого я не смогу быть нежным.

Обнимаю его, и он прижимается лбом к моему. Его дыхание сбивается, мышцы напрягаются. Гортанный звук, который он издаёт, когда я качаю бёдрами, заставляет меня сдержать улыбку.

Один из самых влиятельных мужчин страны дрожит от усилия, чтобы не вбить в меня свой член.

– Я готова.

– Слава богу, – хрипло выдыхает он, погружаясь в меня. Жжение сменяется волнами чистого удовольствия.

Обхватываю его ногами за талию, но он опускает их.

– Нет, corazón , раздвинь для меня эти красивые ножки как можно шире, – приказывает он тем низким рыком, который превращает меня в пластилин.

Прикусываю губу и киваю. Он входит глубже, и я вскрикиваю от эйфории.

– Тебе нравится? – он выходит и снова входит. – Нравится, как мой член наполняет твою тугую киску?

Боже, от его грязных словечек я готова мурлыкать.

– Угу, – мычу я.

Он целует меня в лоб.

– Завтра при каждом движении ты будешь чувствовать меня внутри.

– Пожалуйста! – шепчу, вцепившись в его пиджак. Кирилл двигается грубо, первобытно, и я хочу именно этого.

Поднимаю глаза и вижу наше отражение в хромированных светильниках. Он – в костюме, я – обнажённая, распластанная под ним, и одного этого зрелища хватает, чтобы мои бёдра задрожали в преддверии оргазма.

Влажный шлепок наших тел кажется самой горячей музыкой на свете.

Губы Кирилла обжигают моё ухо.

– Какая хорошая жена. Ты так хорошо принимаешь мой член.

– О боже, – мои мышцы сжимаются вокруг него, и всё тело затапливает горячим удовольствием.

– Думаешь, я смогу заставить тебя снова сквиртануть для меня? – хрипло спрашивает он.

– Я н-не… – откидываю голову назад, не в силах закончить фразу. Оргазм накрывает меня, расплавляя каждую клетку моего тела на этой столешнице.

– Моя девочка, – бормочет Кирилл, сжимая мои запястья по обе стороны от головы. Он замирает, впиваясь зубами в мою шею. Выкрикиваю его имя, задыхаясь.

Мой разум переполнен эмоциями.

Но одна мысль вытесняет все остальные: я хочу стать настоящей женой Кирилла Князева.

Навсегда.

Глава 26

Кирилл

Утром я просыпаюсь от тепла её тела. Раньше я ни с кем не оставался до утра, но с ней всё иначе.

Это кажется… правильным.

Осторожно прижимаю её к себе и целую в макушку, вдыхая сладкий аромат её волос.

Она что-то бормочет во сне и доверчиво трётся о моё бедро. С трудом сдерживаю рык.

Член мгновенно каменеет.

Нужно бы встать, сварить кофе, поговорить о прошлой ночи на свежую голову… Но я не могу. Не могу заставить себя отпустить её.

– Который час? – шепчет она, не открывая глаз.

Смотрю на часы на тумбочке.

– Почти восемь.

– Мне на работу… – она садится, протирая глаза.

– Расслабься, Огонёк. Сегодня суббота.

Она моргает, такая сонная и милая.

– Ох, слава богу. А то я ещё не в себе.

Она снова ложится, утыкаясь носом мне в грудь.

– Да уж, ночка у нас была та ещё.

Слышу, как она сглатывает.

– Была… – она поднимает голову, заглядывая мне в глаза. – Мне… уйти в свою комнату?

Хмурюсь.

– Нет. С чего ты взяла?

Она пожимает плечами.

– Не знаю. Прошлая ночь была… невероятной. Но вот это…

Убираю прядь волос с её лица.

– Что «это»?

– Просыпаться вот так… Это так близко. Больше, чем просто секс.

– А мне нравится. Тебе нет?

На её лице расцветает улыбка, и зелёные глаза вспыхивают.

– И мне нравится.

Облизываю губы.

То, что я собираюсь предложить, – безумие. Но ведь она моя жена. Мы живём под одной крышей, у нас будут дети. На фоне этого всё остальное – мелочи.

– А что, если тебе больше не придётся возвращаться в свою комнату?

Её глаза распахиваются.

– Ты предлагаешь… остаться здесь? С тобой?

– Ты моя жена. Я же сказал вчера: как только ты станешь моей, пути назад не будет. И знаешь, я готов просыпаться так каждое утро.

Она хмурит брови.

– Я тоже. Наверное, этого я и боюсь.

Беру её за подбородок.

– Почему ты боишься, Огонёк?

– Потому что всё это… между нами… это ведь не по-настоящему.

Откидываю одеяло, глядя на наши обнажённые тела, на свой стояк.

– По-моему, реальнее некуда.

– Я не об этом… – она прикрывает глаза ладонью, и её щеки заливает румянец. – Я о том, что всё началось не как у всех… А теперь мы ведём себя как настоящие муж и жена, и это… пугает.

– Разве это плохо? – провожу пальцами по изгибу её спины. – Ты сама сказала, что ночь была невероятной. Мы можем сделать невероятным каждый наш день. И каждую ночь.

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Одним движением переворачиваю её на спину и устраиваюсь между её ног. Чувствую, как она подаётся мне навстречу. Её зрачки расширяются, а грудь вздымается в такт тяжёлому дыханию.

– Это, – шепчу, прижимаясь к её телу, – очень хорошо. И это правда, Огонёк. Рядом с тобой я постоянно на взводе. А ты всегда готова для меня.

Вхожу в неё, и она стонет, откидывая голову на подушку.

– Господи, Кир…

– Вот видишь? – подчёркиваю каждое слово толчком, входя всё глубже. – Как. Охрененно. Хорошо.

– Да! – её ногти впиваются мне в спину, а ноги крепко обвивают талию.

Утыкаюсь лицом в её шею, вдыхая её сладкий запах и вжимая её в кровать. Мышцы внутри неё сжимаются, и я чувствую, как оргазм накрывает её волной. То, как она стонет моё имя, срывает и мои тормоза.

Мы тяжело дышим, возвращаясь с небес на землю.

– А ты говорила, что с твоим телом что-то не так, а, Огонёк? – рычу ей на ухо. – Думаю, ты просто не с тем парнем была.

Она усмехается.

– Я бы назвала тебя самовлюблённым придурком, но ты прав.

– А я могу сделать так, чтобы ты не просто кончила. Могу довести тебя до фонтана.

Она прикусывает губу.

– Да, это было… неожиданно.

Провожу носом по линии её подбородка.

– Как думаешь, повторим?

– Думаю, да. Если нажмёшь на нужные точки.

– Вообще-то, я уверен, что всё дело в твоих таблетках.

Она смеётся, запуская пальцы мне в волосы.

Двигаю бёдрами, чувствуя, как снова твердею внутри неё.

– Да?

– Д-да…

– Моя хорошая девочка.

Желание обладать ею снова пульсирует в венах.

Я зависим.

Чертовски зависим от этой женщины.

Глава 27

Алина

Пальцы невесомо скользят по кружевному узору на скатерти. Как же я хочу сейчас быть дома, с Кириллом, а не сидеть здесь, в гостях у матери, застыв в ожидании неизбежного. Ярослав тоже здесь.

Мысли путаются, и я снова и снова прокручиваю в голове предстоящий разговор. Кирилл хотел пойти со мной, но я его отговорила. То, что я собираюсь сказать, должна произнести без него. Чувствую, это мой последний визит в этот дом.

– Что-то ты сегодня тихая, Алина, – замечает мама, отрывая меня от мыслей.

Встряхиваю головой.

– Прости, задумалась. Ты сказала, Яр скоро спустится?

– Да, обещал присоединиться.

Обвожу взглядом душную гостиную. Даже при жизни отца эта комната была царством матери. «Не сиди так, Алина. Не трогай это. Перестань ёрзать».

Её голос до сих пор звучит у меня в ушах. Нервно тереблю воротник свитера, всем сердцем желая оказаться рядом с Кириллом. Где угодно, лишь бы не здесь.

– Выглядишь уставшей, сестрёнка, – раздаётся над ухом язвительный голос Ярослава. – Семейная жизнь выматывает?

– На самом деле, она прекрасна. Именно об этом я и хотела с вами поговорить.

Мать удивлённо моргает, а на губах её появляется едва заметная усмешка. Ярослав же брезгливо фыркает.

Откашливаюсь, собираясь с духом.

– Я знаю, что наш брак – это… сделка. Но всё сложилось гораздо лучше, чем мы могли ожидать. И я хочу раз и навсегда прояснить ситуацию с вашими интригами.

Ярослав закатывает глаза, но я решительно продолжаю:

– Что бы вы о нём ни думали, Кирилл мне не изменит. Твоя затея подложить ему женщину не просто смешна, она провалится, Яр. Пообещай мне, что ты даже не подумаешь об этой глупости.

– И что же даёт тебе право решать, глупость это или нет, дорогая сестра? – в его голосе сквозит неприкрытое презрение.

– То, что я знаю своего мужа. Он не лжец.

Брат издевательски хмыкает.

– Тогда чего ты боишься? Если так уверена в его верности, то какая разница? Он ей откажет, и дело с концом.

– Даже не пытайся, Ярослав. Я тебя предупреждаю.

Он вскакивает, нависая надо мной. Лицо искажено от злости, кулаки сжаты.

– Ты меня предупреждаешь? Не забывай, с кем разговариваешь, сестрица.

Мать кладёт руку ему на плечо, заставляя снова сесть.

– Это самый простой способ вытащить тебя из этого брака, Алина, – говорит она тихо, будто уговаривает капризного ребёнка.

– Я не хочу из него выходить, – с трудом выдыхаю, инстинктивно обнимая себя за плечи.

Ярослав скрещивает руки на груди, всем своим видом показывая пренебрежение.

– Я люблю его, мама, – признаюсь шёпотом. – И верю, что однажды он тоже меня полюбит.

Издевательский хохот брата режет слух. Мать лишь качает головой, глядя на меня с такой откровенной жалостью, будто я не взрослая женщина, а наивная дурочка, неспособная понять, когда мужчина к ней неравнодушен.

– Нашему бизнесу больше не нужны деньги от развода. Благодаря связям Кирилла вы найдёте любого инвестора. Блин, я уверена, он и сам одолжил бы вам нужную сумму. Мне стоило бы только попросить…

Кулак Ярослава с грохотом опускается на стол.

– Какая же ты жалкая, Алина! Думаешь, такой человек, как он, станет тебя слушать? Ты нужна ему только как инкубатор для наследников, а мы-то знаем, что с этой задачей ты справиться не можешь, не так ли? Может, его и можно обвести вокруг пальца, но ты, блин, даже ребёнка выносить не в состоянии!

Слёзы застилают глаза.

С трудом поднимаюсь на ноги. Никто и никогда не был со мной так жесток, как он.

– Пообещай, что прекратишь это, Ярослав. Пообещай, или я расскажу Кириллу о твоём плане.

Он рычит, брызжа слюной.

– Пообещай мне! – кричу, срывая голос.

Он бросает взгляд на мать, и та едва заметно кивает.

– Отлично! – выплёвывает он. – Только не прибегай сюда в слезах, когда он наконец поймёт, какая ты на самом деле бесполезная и никчёмная дрянь.

Лучше умереть, чем вернуться сюда.

– Не прибегу. Даю слово.

Выйдя из дома, я едва не вскрикиваю от облегчения, увидев у ворот Эда. Он улыбается, и я быстро провожу ладонями по щекам, надеясь, что он не заметит моих слёз.

– Эдвард. Что ты здесь делаешь?

– Господин Князев просил Вас дождаться. Его отвезёт водитель отца, – спокойно отвечает он.

Когда подхожу ближе, его взгляд становится встревоженным.

– С Вами всё в порядке, госпожа Князева?

– Да, всё хорошо. Просто… семья, – выдавливаю слабую улыбку.

– Вам что-нибудь нужно?

Закусываю губу и киваю.

– Мне бы… не помешали объятия.

Он без колебаний шагает ко мне и заключает в крепкие, надёжные руки. Утыкаюсь лицом в его пиджак, вдыхая чужой, но такой успокаивающий запах.

– Спасибо, Эдвард. Отвези меня домой, пожалуйста.

– С удовольствием, госпожа Князева.