Текст книги "Брак по расчету. Наследник для Айсберга (СИ)"

Автор книги: Лена Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 22

Кирилл

Пальцы мелко дрожат, пока лифт несет меня в пентхаус после трехдневного отсутствия. Возвращение домой – странное, почти забытое чувство облегчения. Обычно мне все равно, где ночевать: в отеле или в собственной квартире. Но в этот раз я буквально считал часы до момента, когда окажусь в родных стенах.

Наверное, все дело в том, как я ее оставил. Еще мгновение – и я бы сорвал с нее одежду прямо там, на кухне. Мне следовало взять ее в нашу первую брачную ночь. Тогда бы мы не зависли в этой неопределенности, когда я даже не знаю, имею ли право просто к ней прикоснуться.

Она моя жена, так?

Подразумевалось, что у нас будет секс, будут дети. Но каждый день без близости кажется шагом навстречу какой-то странной дружбе, и я понятия не имею, как это изменить. Все мои прежние навыки соблазнения будто испарились.

Может, просто спросить в лоб, могу ли я ее трахнуть? Или поцеловать и надеяться на лучшее?

Облизываю пересохшие губы.

Тело прошибает дрожью от одной мысли, что я сейчас ее обниму. Утром я написал, что вернусь завтра, но закончил дела раньше. Я не мог выдержать вдали от нее ни одной лишней секунды и приказал подготовить самолет.

Не пытаюсь анализировать, почему мне было так невыносимо тяжело уезжать. Объяснение может быть только одно: сто шестьдесят три сантиметра чистого искушения и самые невероятные зеленые глаза, что я видел в своей жизни.

Ее заразительный смех эхом разносится по коридору. «Только бы не с подругой», – шепчу себе под нос. Хочу, чтобы она была только моей. Даже если мы просто будем спорить.

– Вот так, детка? – от низкого мужского голоса у меня волосы на затылке встают дыбом.

Она издает протяжный, полный удовольствия стон.

– Да-а-а. Прямо здесь.

Какого хрена?

Иду на звук, сердце колотится в груди, как бешеное, по венам хлещет адреналин. Клянусь, я оторву ему голову, кем бы он ни был.

Он натужно пыхтит, и она стонет снова.

– Ты просто бог.

Ублюдок!

Сжимаю руки в кулаки. Ворвавшись в гостиную, вижу лишь затылок какого-то придурка, держащего ее лодыжку.

– А ну убрал свои лапы от моей жены! – рычу, заставляя его обернуться.

– Кирилл! – взвизгивает Алина и тут же вскакивает.

Она ошарашенно смотрит на меня, приоткрыв рот.

– Я думала, ты будешь только завтра.

Да уж, сюрприз.

Глухое рычание рвется из груди, пока я пересекаю комнату. Этот хрен отпускает ее ногу, но, кажется, ни капли не смущен тем, что я застал его с моей женой в такой позе.

Алина с трудом выпрямляется, и только сейчас я замечаю, что на ней пижамные штаны, одна штанина закатана до колена.

– Это Тимур.

Сверлю его взглядом.

У этого наглеца хватает совести мне улыбнуться. Он тоже полностью одет, но это ничего не значит.

– Мы еще не знакомы, – говорит он, протягивая мне руку.

Смотрю на его ладонь как на дохлую крысу.

– Какого черта ты делал с моей женой?

Алина прикрывает рот рукой, пытаясь сдержать смешок, но фыркает. Я в недоумении перевожу на нее взгляд.

Ей смешно?

Мое лицо, должно быть, каменеет, потому что ее глаза округляются, и она опускает руку.

– Кирилл, это Тимур, мой двоюродный брат. Я тебе о нем рассказывала, помнишь?

Ищу в ее глазах хоть намек на ложь. Она упоминала его пару раз, но этот татуированный гигант совсем не похож на того, кого она описывала.

– Ага, чувак. Жаль, на свадьбу не попал, – говорит Тимур.

Он высокий, под метр девяносто, и широкоплечий. Но я все равно надеру ему задницу.

– Какого. Черта. Ты. Делал. С моей. Женой⁈ – чеканю, готовый броситься на него через диван.

Он отступает на шаг с идиотской ухмылкой.

– Кирилл! – кричит Алина, вставая между нами. На ее лице испуг. – У меня ногу свело. Он просто разминал мышцу. Он мой брат!

Облизываю губы, переводя взгляд с нее на него и обратно.

Тимур примирительно поднимает руки.

– Да, приятель, это точно не по моей части, – усмехается он.

Наглый ублюдок!

Алина кладет ладонь мне на грудь, прямо на бешено колотящееся сердце.

– Понимаю, это выглядело… подозрительно, – тихо говорит она, и уголки ее губ дрожат в едва сдерживаемой улыбке. – Но я же говорила, он физиотерапевт. У него золотые руки. Он просто спасал меня от судороги.

Щурюсь, глядя на нее.

Она издевается?

Ее губы все еще кривятся от желания рассмеяться, но она, кажется, понимает, что я в паре секунд от того, чтобы свернуть Тимуру шею.

Лина склоняет голову набок.

– Тут ничего такого не было, клянусь. Он только вернулся в город, я позвала его на пиццу и кино.

– И даже если бы она не была мне почти сестрой, она не в моем вкусе, – добавляет Тимур.

Бросаю на него испепеляющий взгляд, но он лишь пожимает плечами. Мой пульс замедляется, и я снова смотрю на Алину.

– Ты так стонала.

– Фу. Ты же не так стонешь во время секса, правда? – морщится Тимур.

Ее щеки вспыхивают.

– Нет, не так!

Тимур вскидывает бровь, глядя на меня.

– Серьезно?

Откуда мне, блин, знать?

Тру переносицу, на миг прикрыв глаза. Совсем не так я представлял себе возвращение домой.

– Тимур! – шипит на него Алина.

– А что? Он должен знать, как звучат твои стоны. Если только… – он картинно ахает. – Если только ты не симулируешь!

Алина хватает с дивана подушку и лупит его по голове.

– Я не симулирую! А ну прекрати!

Смеясь, он уворачивается от второго удара.

– Тогда почему он не отличает твои стоны от массажа и от оргазма? Неужели вы двое даже не… – его рот захлопывается. Он с широко раскрытыми глазами переводит взгляд с меня на Алину. – Ой!

Она закрывает глаза и вздыхает, потом смотрит на меня и качает головой.

– Прости. Он видит меня насквозь.

Тимур усмехается и хватает со стола коробку из-под пиццы.

– Пожалуй, я оставлю молодоженов наедине, чтобы вы познакомились поближе.

Она закатывает глаза.

– Можешь не уходить.

Он улыбается, зажимая коробку под мышкой.

– Очевидно, могу. Потому что в этой комнате просто зашкаливает от сексуального напряжения, – последнюю фразу он шепчет ей на ухо, будто это великая тайна.

Проходя мимо, он снова протягивает мне руку.

– Рад знакомству, приятель.

Наконец осознав, что ситуация, хоть и выглядела дико, на самом деле совершенно невинна, пожимаю ему руку.

– Позвоню завтра, Утка, – кричит он уже от двери.

Удивленно вскидываю бровь, глядя на Алину.

– Утка?

Она скрещивает руки на груди. В глазах пляшут озорные искорки.

– Твоя жена?

– Ты моя жена, – напоминаю я.

Она пожимает плечами, хватает со столика два пустых стакана и несет их на кухню. Подбираю пустую коробку из-под пиццы и иду следом, чтобы выбросить ее.

Она прислоняется к столешнице, наблюдая за мной.

– А ты, оказывается, жуткий ревнивец, Айс.

Сокращаю расстояние между нами. Она откидывает голову, бросая мне вызов.

– Ну да, я вернулся раньше и застал тебя стонущей «да, прямо здесь» какому-то парню. Что, блин, я должен был подумать?

Она скрещивает руки на груди.

– Я не изменяю.

– Возможно, если бы я знал, как ты стонешь во время секса, я бы сразу все понял.

– Не злись, – улыбается она. – Очень немногие мужчины слышали мои настоящие стоны.

От мысли о ней с другим мне хочется разнести тут все к чертям, но я подавляю эту неожиданную волну ревности. Мне слишком нравится с ней играть.

– Потому что немногие соглашались с тобой переспать или потому что никто не смог довести тебя до оргазма?

С ее губ срывается смешок, но она тут же напускает на себя оскорбленный вид.

– Это было низко, господин Князев.

– Я могу и ниже.

Она закусывает нижнюю губу, ее взгляд блуждает по моему лицу.

– Не сомневаюсь.

Наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

– И я гарантирую, что заставлю тебя стонать по-настоящему.

Она задерживает дыхание, а потом мурлычет:

– Гарантируешь? Очень смелое заявление.

– Стопроцентный результат или я верну деньги.

Она снова смеется.

Этот звук бьет прямо в пах, заставляя член дернуться в брюках. Боже, как же я ее хочу.

– Звучит интригующе, но… – она склоняет голову набок и хлопает ресницами.

– Но что, Огонек?

Провожу кончиками пальцев по ее ключице, вверх, по изящной линии шеи. С трудом сдерживаю довольную ухмылку, когда она вздрагивает от моего прикосновения. У меня слюнки текут от желания попробовать ее на вкус. Прикоснуться, ощутить, заявить свои права.

Ее дыхание становится прерывистым, но она молчит.

– И как еще ты докажешь, что на диване с Тимуром не было ничего предосудительного? Во избежание дальнейших недоразумений, думаю, мне нужно точно знать, какие звуки ты издаешь, когда кончаешь.

Она облизывает губы.

– Ты так говоришь, будто это решенный вопрос… Я не такая. Мне нелегко… расслабиться.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, втягивая ее пьянящий аромат.

– А что, если я сделаю Вам уникальное предложение, госпожа Князева? Один оргазм. Прямо сейчас. Без обязательств, без условий. Но только если Вы сами этого захотите. Что скажете?

Она поджимает губы, словно обдумывая что-то очень важное. Мое сердце замирает в ожидании. Наконец, она дарит мне ослепительную улыбку.

– Да…

Глава 23

Алина

Кирилл смотрит на меня с самодовольной усмешкой.

Неужели я только что на это согласилась?

Да.

Чёрт возьми, да.

Пару минут назад он ворвался на кухню, назвав меня своей женой. Теперь я видела его другую сторону – властную, грубую, собственническую. И это было до дрожи горячо. Между нами уже несколько недель висело это напряжение.

Если мы хотим детей, нам придется заняться сексом. Я догадывалась, что он на это намекал. Но то, что он чувствует ко мне… это нечто иное.

Парней, достаточно терпеливых, чтобы доставить мне оргазм, можно пересчитать по пальцам одной руки. Но если Кирилл Князев подходит к сексу так же, как и ко всему остальному в жизни, могу поспорить, он не остановится, пока не добьется своего.

– Как предпочитаете получать удовольствие, госпожа Князева? – спрашивает он, небрежно закатывая рукава, будто говорит о чем-то обыденном.

Застываю, глядя на его сильные предплечья, пока он не касается пальцем моего подбородка, заставляя поднять голову.

– Так как?

Моргаю, пытаясь сфокусироваться.

– Что?

– Мне использовать пальцы, рот или все вместе?

О, святые небеса.

– У меня нет предпочтений, – лгу я.

Еще как есть, и они связаны с его дьявольски-грешным ртом. Но признаться в этом слишком стыдно, тем более я не была в душе с самого утра.

– Выбор за Вами.

Он одобрительно хмыкает и потирает подбородок. В его темных глазах пляшут опасные огоньки.

– Что ж, у меня предпочтения определенно есть, – говорит он, подхватывая меня за бедра и усаживая на кухонный остров.

У меня перехватывает дыхание. Прежде чем успеваю опомниться, он стаскивает с меня пижамные штаны. Трусиков на мне нет. Моя нижняя половина тела совершенно обнажена, и я чувствую себя беззащитной и уязвимой.

Кожа горит огнем.

Это Кирилл Князев, и он собирается… Я даже думать об этом боюсь. Он встречался с самыми красивыми женщинами мира. Могу поспорить, у них у всех еженедельная эпиляция и идеальная интимная прическа. У меня там, конечно, не заросший лес, но на процедуру давно пора.

Кирилл придвигает табурет и, к моему ужасу, садится прямо между моих разведенных ног. Он медленно наклоняется вперед, его широкие плечи заставляют меня раздвинуть ноги еще шире.

Кирилл приподнимает край моей пижамной кофты, проводит кончиками пальцев по животу, спускаясь ниже, к самому сокровенному. Его голодный взгляд следует за каждым движением.

Твою ж мать!

– Я не принимала душ с утра, – выпаливаю я. – Тимур забрал меня с работы, я была такая голодная, мы болтали, и я просто надела удобную пижаму и…

– Господи, Лина, – рычит он, прикусывая губу и прикрывая глаза.

Смотрю на него, разинув рот.

Это плохо?

Или хорошо?

– Просто ложись.

Жар лавиной несется по телу.

Голова кружится.

Он мягко кладет руку мне на грудь, подталкивая назад. Опускаюсь на локти, не в силах оторвать от него взгляда. Но он смотрит не в глаза. Все его внимание приковано к точке между моих ног, будто это самое захватывающее зрелище в мире.

Прекрасно понимаю, насколько уже промокла, как мое возбуждение сочится наружу, хотя он ко мне еще даже не прикоснулся.

– У меня запись на эпиляцию на следующей неделе, – шепчу, чувствуя, как щеки пылают ярче солнца.

Он проводит кончиком пальца по моей складочке.

– Твоя киска идеальна.

Блядь.

Что?

Обычно я ненавижу это слово, но из его уст оно звучит так дерзко, так порочно и так горячо, что мне хочется расплавиться и впитаться в столешницу. Его теплые ладони скользят по внутренней стороне моих бедер. Они дрожат от его умелых прикосновений.

Кир смотрит на меня с откровенным вожделением.

– Ложись и расслабься, Лина, – приказывает он.

«Легко сказать, когда твое лицо в паре сантиметров от моего самого интимного места, Кирилл», – вот что я хочу ответить, но вместо этого покорно подчиняюсь и ложусь на стол.

– Моя девочка, – рычит он.

Из меня вырывается тихий стон. Кажется, я слышу и его ответный. Он прижимает мои бедра к столешнице. Чувствую, как из меня вытекает капля смазки.

Глубоко дышу, разрываясь между желанием умереть от смущения и ткнуться ему в лицо.

Чего он ждет?

– Я почти слышу, о чем ты думаешь, – говорит он, и его теплое дыхание, скользящее по моей влажной плоти, заставляет меня содрогнуться.

– Ничего не могу с собой поделать.

Он целует верхнюю часть моего бедра.

– Что тебя беспокоит?

– Я же сказала, я не была в душе, – хриплю я.

Он целует другое бедро.

– Я так предпочитаю. Хочу попробовать твой день на вкус.

О, милостивый Боже.

– А что если… запах?

Он целует снова, на этот раз ближе к моему центру.

– Ты пахнешь невероятно. У меня член каменеет от одной мысли о твоем вкусе.

– Большинство парней, с которыми я была, не доводили меня до оргазма. Это слишком долго, – признаюсь я.

В награду получаю еще один нежный поцелуй, на этот раз его нос касается моей ложбинки.

– Куннилингус – одно из величайших удовольствий в жизни, Лина. Чем дольше я буду тебя ласкать, тем лучше для нас обоих.

Раскаленный жар обжигает сердце.

– Мне нужна эпиляция…

– Твоя киска красивая, розовая и манящая. Я бы поставил ее фото себе на рабочий стол, но тогда его увидит кто-то еще, а это… – он проводит горячим языком от моего входа до клитора, и моя спина выгибается дугой. – … только мое.

– Кирилл! – выдыхаю, отчаянно желая еще.

Кажется, я готова на все, что он попросит.

– Боже, какая же ты вкусная, Огонек, – почти мурлычет он, снова погружая язык в мои влажные складки. Я могу лишь стонать от покалывающего жара в бедрах и делать глубокие, рваные вдохи.

Его руки скользят по задней стороне моих бедер, притягивая меня ближе. То, что он делает, кажется невероятным, но он начинает двигаться быстрее. Он вылизывает и посасывает мою сверхчувствительную плоть, двигаясь от входа к набухшему клитору, снова и снова поднимая меня на вершину головокружительного экстаза и тут же опуская вниз.

С каждым разом потребность в разрядке становится все сильнее. Раскаленное добела удовольствие растекается по телу, ища выхода. Голова кружится, глаза закатываются.

Теряю способность мыслить.

Извиваюсь на столешнице, умоляя его позволить мне кончить, но Ледяной Князь с самым горячим ртом во вселенной отказывается проявить милосердие.

Его шепот, полный похвалы и грязных словечек, лишь усиливает мою агонию и наслаждение. Тяжело дышу, пока он уводит меня с гребня очередной волны, и знаю, что умру, когда он наконец позволит мне кончить. Моя душа просто покинет тело и забудет дорогу обратно.

– Пожалуйста, Кир! – делаю последнюю попытку взмолиться о пощаде, но не могу выговорить даже его имя.

Он стонет, его пальцы сжимают нежную кожу моих бедер. Он притягивает меня еще ближе, погружаясь в меня глубже. Стон за стоном, он исследует меня, прижимается губами к моему клитору, сильно всасывая и лаская кончиком языка набухший бугорок.

Мое тело бьет дрожь. Каждая клетка на грани взрыва. Дергаю бедрами, но Кирилл крепко держит меня. Кажется, я схожу с ума.

Тугой узел напряжения затягивается внизу живота, расползаясь между ног. Выкрикиваю что-то нечленораздельное. Когда он едва ощутимо касается меня зубами, я теряю контроль.

Волна за волной пронзают меня, пока не достигают самого центра. И тогда происходит что-то незнакомое, эйфорическое, сметающее все на своем пути.

Моя разрядка вырывается из меня, как прорвавшая плотину река, заливая Кирилла, столешницу и мраморный пол.

– Твою мать, – стонет Кирилл, утыкаясь лицом в мою кожу, продолжая нежно вылизывать меня, успокаивая.

Дрожу с головы до ног, чувствуя головокружение, будто только что прокатилась на всех американских горках мира. Теплое удовольствие проникает в самые кости. Задыхаюсь, пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода, прежде чем отключиться.

Когда у меня появляются силы, поднимаю голову. Кирилл тоже отстраняется. Его горящие глаза впиваются в мои, и между нами возникает такая прочная связь, какой у меня не было ни с кем и никогда.

Неразрывная.

Пока он сам ее не разрывает.

Кирилл вытирает блестящий от моей влаги подбородок тыльной стороной ладони.

– Я же говорил тебе, Огонек.

Затем он отодвигает табурет, оставляет мимолетный поцелуй на моем животе и выходит из комнаты.

Откидываю голову назад и вздрагиваю, когда она с глухим стуком ударяется о столешницу.

Что это, черт возьми, только что было?

Глава 24

Кирилл

Блин.

Кровь гулко стучит в висках, пока я иду по коридору в спальню, а член болезненно пульсирует. Мне нужно сбежать. От неё, от её сладкого, пьянящего запаха, от этого гибкого тела, которое отзывается на каждое моё прикосновение, будто мы созданы друг для друга.

И, чёрт возьми, мне нужно держаться подальше от её влажного, горячего лона.

Зачем я это сделал?

Просто довести её пальцами было бы проще, и тогда я бы не пропах ею насквозь, не узнал бы её на вкус. Смотрю на свою рубашку – она вся в следах её желания.

Мне нужен душ.

Ледяной.

На пару часов.

Пять минут спустя, под холодными струями воды, я всё ещё твёрд как сталь.

Она повсюду.

Её стоны и отчаянные всхлипы звенят у меня в ушах. Перед глазами – лишь её невероятное тело, изогнувшееся для меня. Чувствую её под кожей, вдыхаю её с каждым вздохом, ощущаю её вкус на языке.

Кажется, она просто проникла в меня и поселилась внутри.

С размаху бью кулаком по кафелю, рыча проклятия.

Не помогает.

Не могу выкинуть её из головы. Сжимаю член у основания, стискиваю до потемнения в глазах, пока не приходит хоть какое-то облегчение. Если я выйду из душа в том же состоянии, то не сдержусь, выломаю дверь в её спальню и возьму её.

Но я обещал ей один оргазм.

Без условий.

И я сдержал слово.

Рука движется быстрее, и я глухо стону, чувствуя, как по спине разливается жар. Пытаюсь думать о чём-то другом, но в голове – только она. Все мои прошлые фантазии стёрлись.

Пусто.

И я понимаю, что так уже шесть недель. С тех пор, как я её увидел. И, наверное, это правильно.

В конце концов, я её муж. А те безликие женщины до неё ничего не значили. Поэтому я прижимаюсь лбом к холодной плитке и думаю о своей жене.

О том, как войду в её узкое, влажное тело. Как она будет кричать моё имя на весь этот чёртов пентхаус. Как я заставлю её кончить так сильно, что она забудет всех, кто был до меня.

Тяну сильнее, и из приоткрытой головки сочится густая капля.

Лина – моя.

Вся, чёрт побери, моя. И я охренею, если придётся ждать полгода, чтобы обладать ею. Ей повезёт, если я дам ей хотя бы шесть дней, прежде чем заявлю на неё свои права.

От этой мысли возбуждение накрывает меня, как цунами, выбивая воздух из лёгких. Качаюсь на носках, голова кружится от эндорфинов, а по пальцам стекают горячие капли моего желания.

Смотрю на свою руку. Как же хочется, чтобы моя жена была сейчас здесь и слизала всё своим острым язычком.

Делаю глоток кофе и смотрю в окно. Куда угодно, лишь бы не на кухонную стойку, где вчера вечером я заставил её кричать от удовольствия. И это был не просто оргазм.

Прикусываю губу, подавляя стон – от одного воспоминания член снова каменеет, хотя я только что привёл себя в порядок. Кажется, я не занимался этим в душе с подростковых времён.

– Ты повёл себя как последняя сволочь.

Её голос заставляет меня вздрогнуть и обернуться.

– Почему?

Она скрещивает руки на груди.

– Ты правда не понимаешь, Кирилл?

Хмурюсь.

– Нет.

– Серьёзно? Ты… – её щёки заливает румянец. – Ты сделал это , а потом просто развернулся и ушёл. Даже спокойной ночи не пожелал.

Я оставил её одну, в луже собственного сока, которую пришлось убирать. Но если бы остался, то взял бы её прямо на этой стойке, и тогда она злилась бы на меня куда сильнее.

– Я выполнил условия нашего договора.

Её глаза блестят от слёз.

– Ты заставил меня почувствовать себя… дешёвкой. Использованной.

Блин. Вздыхаю и качаю головой.

– Прости. Я не хотел.

Её лицо становится жёстче, она подходит ближе.

– А чего ты хотел? Почему ты сбежал отсюда так, словно тут всё горело?

Она же знает ответ.

– Ты умная женщина, Лина. Уверен, ты можешь догадаться.

Она моргает, растерянно хмуря лоб.

– Я н-не…

Мне нужно уходить, пока этот разговор не стал ещё более неловким, и я не признался, что только что яростно дрочил в душе, ощущая её вкус во рту и запах в лёгких. И как кончил так мощно, что едва не потерял сознание.

Но эта женщина держит меня в мёртвой хватке. Сокращаю расстояние между нами, борясь с желанием снова поднять её на эту стойку и войти в неё. Вместо этого лишь провожу большим пальцем по её щеке.

– Думаю, да.

Она открывает и закрывает рот, её лицо выражает полное недоумение.

– Ну, я подумала… – она качает головой.

Запах её кокосового шампуня проникает в лёгкие.

Слюна наполняет рот.

Я снова хочу её попробовать.

– Но нет. Ты не такой придурок, чтобы унизить меня специально. По крайней мере, раньше таким не был.

Её щёки вспыхивают.

Обхватываю её лицо ладонью.

– Так если я не придурок, то в чём дело? Давай, умница, почему ещё я мог сбежать от тебя вчера?

Она смотрит мне в глаза, пытаясь прочитать мысли.

Её зрачки расширяются.

– Чтобы… не пойти дальше? – шепчет она.

– В яблочко.

Её тело подаётся ко мне. Инстинктивно наклоняюсь, нас словно тянет друг к другу магнитом.

– Н-но почему ты не захотел?..

Внимательно всматриваюсь в её лицо.

– Потому что я не обещал тебе продолжения. Взять тебя на пике оргазма было бы подло. К тому же, у меня здесь нет презервативов, а я знаю, что ты хотела подождать.

Она качает головой.

– Я согласилась подождать, чтобы мы узнали друг друга. Но я не думала, что ты захочешь ждать так долго, чтобы… Поэтому я и пью таблетки.

Мой член дёргается от её слов.

– Ты пьёшь таблетки?

Она кивает.

– Надо было сказать. Прости. Я просто… подумала, так будет проще, чем с презервативами.

Она сглатывает и опускает взгляд.

– Боже, как неловко.

Беру её за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

– С общением у нас пока не очень, да?

Она снова закусывает губу.

– Да.

– Давай это исправим? Будем честны друг с другом в своих желаниях.

– Я бы очень этого хотела, – её голос становится низким, бархатным, и моё тело снова отзывается.

Сокращаю расстояние, пока моя грудь не касается её. Ощущение её твёрдых сосков сквозь ткань рубашки заставляет меня пошатнуться.

– Прости, что заставил тебя так себя чувствовать.

Её дыхание сбивается, а румянец с щёк спускается на шею. Хочется провести по нему языком. Наклонив голову, нежно целую её в лоб, вдыхая сладкий аромат кожи.

Воспоминание о её вкусе и о том, как она стонала моё имя, выжжено в моей памяти.

Хочу её.

Сейчас.

Прямо здесь.

Хочу заявить права на каждую её клеточку.

Телефон вибрирует в кармане. Ругаюсь себе под нос. Встреча, которую нельзя отменить.

Подавив стон, отступаю, замечая обиду в её взгляде.

– Поговорим позже, – говорю, с трудом сдерживаясь, чтобы не поцеловать её приоткрытые губы.

Она лишь растерянно моргает, а я неохотно оставляю её одну на кухне.