Текст книги "Брак по расчету. Наследник для Айсберга (СИ)"
Автор книги: Лена Харт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Глава 34
Кирилл
С той самой минуты в ресторане я не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, чтобы взять её. Но искушение дразнить её, играть с ней, сильнее простого животного желания. Даже в машине, пока она всю дорогу сидела у меня на коленях, я упивался её мучительным ожиданием, не позволяя себе перейти черту.
Но теперь, когда мы остались наедине в нашем пентхаусе, я собираюсь забрать себе каждый сантиметр её тела, каждую её мысль. Мы пожираем друг друга глазами, и наше сбившееся дыхание – единственный звук в тишине. Она изгибает бровь – дьяволица, она прекрасно знает, какой властью надо мной обладает.
Один шаг – и я уже рядом. Мои пальцы путаются в её волосах, другая рука сжимает ягодицу, вжимая её спиной в стену. Секунда – и она уже всем телом прижата к моему торсу.
Медленно двигаю бёдрами, давая ей почувствовать, как отчаянно я её хочу.
– Кир… – срывается с её губ.
Этого достаточно.
Впиваюсь в её губы диким, голодным поцелуем, больше не в силах себя сдерживать. Одним движением задираю подол её платья, открывая вид на стройные бёдра, провожу ладонями по гладкой коже, сжимая упругие ягодицы. Она тут же всё понимает, и вот уже её ноги обвивают мою талию.
Мы оба на пределе. Она тянет меня за ремень, её тонкие пальчики проворно расправляются с пряжкой и молнией, и вот она уже сжимает мою пульсирующую плоть. Стону ей в рот, качая бёдрами в поисках облегчения.
Лина разрывает поцелуй, жадно хватая ртом воздух.
– Кир, ты нужен мне. Прямо сейчас.
Оттягиваю в сторону тонкую полоску кружевных трусиков и резко вхожу в её горячую влагу. Она дрожит, запрокидывая голову, а я рычу от долгожданной разрядки.
– Знаю, – хриплю, прижимая её к стене и оставляя цепочку лёгких укусов на её шее.
– О чём… мы вообще спорили? – выдыхает она между толчками. – Не могу… вспомнить…
Она вцепляется в меня, обвив руками шею, и из её груди вырываются тихие, нуждающиеся стоны – самый сексуальный звук, что я когда-либо слышал. Это заставляет меня двигаться быстрее, глубже, погружаясь в неё так, словно хочу раствориться в ней без остатка.
Она поглощает меня.
Прикусываю мочку её уха.
– Как только я закончу с тобой здесь, в коридоре, отнесу тебя в постель и возьму тебя всю, без остатка, корасон.
Её зелёные глаза темнеют от желания. Она закусывает губу и кивает. Утыкаюсь лицом в изгиб её шеи и толкаюсь в неё, пока она не кричит моё имя, и я не изливаюсь в неё до последней капли.
* * *
Она лежит на спине в нашей постели, её грудь тяжело вздымается. Подползаю к ней, держа в руке флакон со смазкой, и провожу ладонью по её бедру, животу, груди, останавливаясь у ключицы.
– Нервничаешь, мой Огонёк?
Её горло судорожно сжимается.
– Немного.
Касаюсь губами её подбородка.
– Мы не обязаны делать это сегодня. Можем подождать.
Она обвивает мою шею руками.
– Нет. Я хочу.
– Уверена?
Она прикусывает нижнюю губу и кивает.
– Тогда повернись на живот, мой Огонёк.
Она послушно переворачивается, повернув голову так, чтобы видеть меня. Открываю тюбик и раздвигаю её ягодицы.
– Будет прохладно, – предупреждаю и щедро наношу гель на её сжавшуюся складочку.
Она вздрагивает, но тут же сладко стонет, когда я начинаю массировать пальцем её тугое колечко. Погружаю кончик пальца в её податливую узость, и её стоны становятся громче.
– Нравится, корасон?
– Д-да, – выдыхает она, подаваясь попкой мне навстречу. В награду я погружаю в неё палец по самую косточку.
– О, Кир, – вскрикивает она, утыкаясь лицом в подушку.
Осторожно двигаю пальцем, растягивая её, готовя к большему. Когда добавляю второй, она вскидывает голову и снова выкрикивает моё имя.
– Всё в порядке?
Она кивает.
– Скажи словами, Лина.
– Да!
Склоняюсь и нежно целую её в ухо.
– Хорошая девочка. Позволяешь мне обладать тобой полностью.
Мои пальцы погружаются глубже, и она снова вздрагивает.
– Пожалуйста, Кир, – шепчет она.
Моя плоть ноет от желания оказаться внутри неё. Перед глазами всё плывёт от похоти. Секс всегда важен для меня, но с ней… с ней всё иначе.
Я одержим ею.
Она глубоко вздыхает, её тело расслабляется, когда убираю пальцы. Обильно смазываю себя, раздвигаю её ягодицы и, нависнув над ней, прижимаюсь головкой к её входу.
Она тихо всхлипывает.
– Не торопись, корасон, – шепчу. – Просто скажи, когда будет достаточно, хорошо?
Она кивает, щекой прижимаясь к шёлку наволочки.
– Хорошо.
Медленно начинаю входить, сантиметр за сантиметром, раздвигая тугое колечко мышц.
– Кир! – выдыхает она, выгибая спину.
Нежно провожу рукой по её позвоночнику, опираясь на локоть.
– Ты всё ещё в порядке?
– Да, всё хорошо.
Издаю довольный рык и погружаюсь чуть глубже. Прикрываю глаза от невероятного ощущения – её мышцы плотно сжимают меня.
– Ты такая узкая, мой Огонёк. Невероятно узкая. Точно всё хорошо?
Она шумно втягивает воздух.
– Непривычно, но… приятно.
Продолжаю гладить её спину, целовать плечи.
– Ты так хорошо всё делаешь.
Она почти мурлычет, и я чувствую, как она улыбается. Наклоняюсь и легонько прикусываю её нижнюю губу.
– В следующий раз ты будешь лежать на спине, чтобы я мог видеть твоё прекрасное лицо, пока занимаюсь с тобой любовью.
Медленно двигаю бёдрами, нежно входя и выходя.
– Да? – шепчет она в ответ.
– Да. Так я смогу войти ещё глубже.
– А сейчас… ты глубоко? – спрашивает она с хрипотцой.
Я внутри едва ли наполовину, но решаю умолчать об этом.
– Достаточно, корасон. Достаточно.
Просовываю руку под её тело, нахожу клитор и принимаюсь нежно поглаживать его. Она дрожит в моих руках.
– О, боже, Кир, – выдыхает она.
– Ты кончишь для меня, Лина? Прямо сейчас, пока я в тебе?
– Да!
Ускоряю темп, осторожно, но настойчиво вжимая её в матрас. Её реакция сводит меня с ума.
Я на грани.
– Давай, Корасон, давай со мной, – шепчу ей на ухо, усиливая ласку. Её тело начинает сокращаться вокруг меня, волны её наслаждения отдаются в самой моей сердцевине. Она стонет моё имя, содрогаясь в оргазме, и эта дрожь становится последней каплей. С рыком толкаюсь глубже и наконец нахожу собственную разрядку.
* * *
Обессиленный, опускаю голову ей на спину, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
– Боже, это было невероятно, – шепчет она, едва дыша.
– Потрясающе, – целую её в лопатку и чувствую, как она вздрагивает, когда я выхожу из неё. – Больно?
– Нет.
– Пойдём в душ.
Она переворачивается на спину, и её сияющие зелёные глаза смотрят на меня.
– А можно сначала просто полежать?
– Всё, что захочешь, Корасон.
С довольным вздохом падаю на спину и притягиваю её к себе. Она прижимается своим стройным телом к моему. Мы можем лежать так вечность.
* * *
Мы лежим в темноте, чистые и умиротворённые, но сон не идёт. Этот вечер настолько потрясающий, что, кажется, мы оба хотим продлить послевкусие. Она кладёт голову мне на грудь, а я вожу пальцами вверх и вниз по её позвоночнику.
– Болит?
– Немного. Но это приятная боль, понимаешь? Словно до сих пор чувствую тебя внутри.
Моя плоть дёргается, и я тихо стону.
– Тебе обязательно постоянно меня заводить, корасон?
Она тихо смеётся.
– Тебя всё заводит.
Борюсь с желанием шлёпнуть её по попке и вместо этого просто обнимаю крепче.
– Всё, что касается тебя.
– Ммм, как мне это нравится.
– Быть первым, кто любил тебя так, – для меня честь, Корасон. Спасибо.
– Да… – её тяжёлый вздох заставляет меня нахмуриться.
– Что такое?
– Я только что поняла… что для тебя со мной уже не будет ничего в первый раз.
Господи, как же она ошибается. Она первая женщина, которой я позволяю спать в своей постели больше одной ночи. Единственная, с кем я живу. Единственная, кого я впускаю в свою жизнь без остатка.
Она – моя жена, хотя я никогда не планировал жениться. Всего и не перечислить. Просто целую её в макушку.
– Ты первая во всём, что для меня по-настоящему важно, Корасон.
– Правда?
– Да. А теперь спи.
Она прижимается ещё ближе и довольно мурлычет. Зкрываю глаза, засыпая с мыслью, что у нас впереди ещё много таких ночей.
Глава 35
Кирилл
Отшвыриваю телефон на тумбочку и поворачиваюсь к жене. Она мирно спит, ее губы приоткрыты, а длинные ресницы отбрасывают тень на раскрасневшиеся щеки. Боже, до чего же она хороша.
Нежно веду ладонью по ее бедру, и ее тело инстинктивно откликается на мою ласку. Она податливо льнет ко мне всем телом, будто создана для моих объятий. Приходится сжать ее крепче, потому что ее веки трепещут и распахиваются.
Встретившись со мной взглядом, она улыбается. Если в моих жилах и был когда-то лед, то эта улыбка способна растопить его в одно мгновение.
– Доброе утро, – шепчет она.
Целую в лоб, вдыхая ее запах. Она пахнет какими-то цветами… и мной. Этот запах сводит меня с ума.
– Доброе утро, моя красавица.
Она сонно моргает.
– Который час?
– Почти одиннадцать.
Лина прикрывает рот ладошкой.
– Кир! Почему ты меня не разбудил?
Пожимаю плечами.
– У тебя была очень насыщенная ночь, малышка. К тому же сегодня воскресенье. Нам некуда спешить.
Она удовлетворенно мычит и обвивает руками мою шею.
– Мы можем проваляться здесь весь день?
Притягиваю ее еще ближе.
– Можем, – вспоминаю сообщение от отца. – Но если захочешь выбраться, отец пригласил нас на ужин. Вернее, на обед, перетекающий в ужин, но от первой части я уже отказался. Не собирался выбираться из этой постели еще как минимум час.
Она зарывается лицом мне в грудь и мурлычет, словно довольная кошка.
– Час, говоришь?
– Не для этого, Огонёк.
Провожу рукой по ее ягодицам и с облегчением замечаю, что она не вздрагивает.
– Я сейчас сгорю от стыда, – хихикает она, прижимаясь плотнее.
Сам удивляюсь, какой кайф я ловлю от этого ничегонеделания, от возможности просто лежать, обнимая ее. Блин, как же мне нравятся эти наши ленивые воскресенья. Когда можно никуда не спешить и просто быть вместе.
– Мой ненасытный Огонёк.
Лина задумчиво хмыкает.
– Раз уж сексом заняться нельзя, может, тогда блины?
– Я приготовлю тебе любые блины, малышка.
– А к твоему отцу мы поедем?
В последнее время я все чаще замечаю, как Лине нравится проводить время с моей семьей, и, кажется, это взаимно. Я и не надеялся снова увидеть на лице отца ту улыбку, которая не сходила с его губ при жизни мамы.
– Конечно, поедем, – я не могу отказать ей. Лина не просто раскрасила мою жизнь – она вернула в семью Князевых то тепло, которое, как мне казалось, мы потеряли навсегда.
Лина садится в машину и тут же тихонько шипит, слишком резко опустившись на сиденье.
Тут же напрягаюсь.
– Лина, тебе больно?
Она качает головой.
– Нет, просто села неосторожно.
Одним движением пересаживаю ее к себе на колени, игнорируя слабый протест.
– Ты должна говорить, если я причиняю тебе боль.
Ее зеленые глаза теплеют, а на губах появляется милая улыбка.
– Я бы сказала, если бы это было невыносимо. Честно, мне все безумно понравилось. Просто… после вчерашнего моя попка немного чувствительна. Это было впервые, понимаешь? – шепчет она, заливаясь румянцем.
Вглядываюсь в ее лицо, ища хоть намек на ложь, но она, кажется, говорит правду.
– Рядом с тобой я с трудом себя контролирую. Прошлая ночь была чем-то невероятным, и я хочу повторить. Но если тебе больно…
– Мне не больно, Кир. Перестань так переживать. Неужели ты думаешь, мне не понравилось? – ее горячий шепот обжигает ухо. – Я кончала так, как никогда в жизни…
Горловой рык вырывается из моей груди.
– О да, я помню.
Лина дарит мне дерзкую улыбку.
– Вот именно. Так что хватит волноваться.
Разворачиваю ее на своих коленях так, чтобы она оказалась лицом ко мне. Не могу сдержать улыбку, чувствуя, как она вздрагивает, когда я провожу носом по линии ее подбородка.
– И когда мы доберемся до дома твоего отца? – сбивчиво дыша, спрашивает она.
– Минут через сорок.
– Сорок минут… Целых сорок минут просто сидеть и ничего не делать… – тянет она и чуть подается вперед. Этого легкого движения хватает, чтобы мой член окаменел в штанах.
– Вообще-то, у меня есть пара идей, чем мы можем заняться в ближайшие сорок минут, мой Огонёк, – шепчу, впиваясь губами в ее шею.
Соблазнительная улыбка трогает ее губы, и она откидывает голову назад. Со стоном прижимаюсь к ее нежной коже, вдыхая сладкий аромат и на мгновение теряя контроль. Она предлагает себя так открыто, так щедро, и я не в силах отказаться.
Глава 36
Кирилл
Всю дорогу машину заливает счастливый смех Лины.
– Я уверена, это правильный ответ!
Качаю головой, глядя на газету, разложенную у меня на коленях.
– Почти уверен, что «тринадцать по вертикали» – это не «блокатор», Огонёк мой.
Она проводит пальчиком по уже вписанным буквам.
– Но ведь подходит, смотри! – она хохочет так, что по щекам текут слёзы.
Невольно улыбаюсь, глядя на неё. Этот смех – самая заразительная вещь на свете.
– Знал бы, что от тебя одни проблемы, никогда бы за помощью не обратился.
Её смех потихоньку стихает, она смахивает слёзы.
– Когда ты сказал, что у тебя есть идеальный план на ближайшие сорок минут, я и представить не могла, что ты собрался разгадывать кроссворд.
– Чтобы ты знала, воскресный кроссворд – наша семейная традиция.
Лина картинно прижимает руку к сердцу.
– Что ж, для меня огромная честь приобщиться.
Неужели обиделась?
Откладываю газету и притягиваю её в объятия.
– Ты и правда думаешь, что разгадывать кроссворд – лучшее, чем можно заняться в воскресное утро?
Она поджимает губы и смотрит на меня исподлобья, будто всерьёз обдумывая ответ.
– Нет.
Даже не пытаюсь скрыть удивление.
– Нет?
– Я могу придумать кое-что поинтереснее, чем мы могли бы заняться, – шепчет она с озорной улыбкой.
– Да неужели? – запускаю пальцы ей под рёбра, и она тут же взвизгивает от щекотки, сворачиваясь у меня на коленях и пытаясь отбиться. Через секунду мы уже хохочем вместе.
Как я вообще жил без этой женщины? Без её смеха, без неё самой?
Когда мы с Линой наконец добираемся до отцовского дома, Дима с Русланом уже на кухне и вовсю спорят, как готовить «правильное» пюре. Заметив нас, они замолкают, и братья с радостными криками бросаются нас обнимать.
– А знаешь, я уверен, что Лина поможет разрешить наш спор ко дню рождения, – заявляет Дима после всех приветствий, задумчиво постукивая себя по губам деревянной ложкой.
Решительно качаю головой.
– Нет, даже не думайте! Вы не втянете мою жену в наш ежегодный картофельный спор.
Дима делает невинное лицо и театрально разводит руками.
– Она идеальный кандидат! Она ведь с нами ни разу не ела, так что понятия не имеет, где чьё пюре. Идеальный слепой тест.
Он довольно хмыкает собственной шутке, а я закатываю глаза.
– До дня рождения всего четыре недели, и в этом году она ужинает с нами. Так что ей придётся высказать своё веское мнение о пюре, – добавляет Руслан.
Лина переводит взгляд с одного из нас на другого, впитывая каждое слово с лёгкой растерянной улыбкой.
– Это просто смешно, – возражаю я. – Мы едим моё пюре. Как и всегда.
– То, что папе с Егором наплевать, ещё не значит, что мы должны давиться твоей безвкусной картошкой. Пора что-то менять! – Дмитрий победно вскидывает ложку. – И Алина Князева поведёт нас в светлое будущее! В новую эру божественного пюре в доме Князевых!
Лина фыркает от смеха, но тут же берёт себя в руки. Она хватает Диму под локоть, вскидывает подбородок и с улыбкой заявляет:
– Я в деле!
– Вот чёрт! Да! – вопит Дима.
Вскидываю бровь, глядя на младшего брата.
– А что, если она выберет моё пюре?
– Этому не бывать, – ухмыляется он.
Скрещиваю руки на груди, переводя взгляд с братьев на жену.
– Отлично. Тащи сюда своё варево.
– Только без фокусов. Никаких тайных знаков и подмигиваний, – хмурится Руслан, глядя на меня.
– И без этой вашей странной телепатии мужа и жены, – кивает Дима.
Кухня взрывается звонким смехом Лины.
Решительно выхватываю ложку из рук Димы.
– Какой ещё телепатии? Мы же не сиамские близнецы.
Дима пожимает плечами.
– Я не лезу в тонкости вашей семейной жизни. Просто говорю – не пытайся на неё повлиять. Знаю я твою любовь побеждать любой ценой.
– Мне не нужно жульничать, чтобы победить, – уверяю его.
Руслан гордо выпячивает грудь.
– Я представлю Лине варианты. А вы двое будете стоять у неё за спиной, чтобы исключить любую возможность нечестной игры. Договорились?
– Договорились, – говорим мы с Димой в один голос.
Руслан усаживает Лину на табурет спиной к нам и откашливается.
– Алина, вы осознаёте всю серьёзность решения, которое вам предстоит принять? – спрашивает он с важным видом.
Она твёрдо кивает.
– Так точно.
Рус набирает в грудь воздуха.
– Итак, на повестке дня: картофельное пюре с кожурой, сливочным маслом и щепоткой соли и перца? Или нежное пюре без кожуры, на сливках, с капелькой соли?
Хмурюсь, глядя, как он едва ли не облизывается, описывая второй вариант.
Лина задумчиво мычит, явно взвешивая все за и против. Мы с Димой затаили дыхание.
– Определённо, без кожуры и на сливках, – объявляет она.
Дима издаёт победный рык и тычет мне пальцем в грудь.
– Ты пролетел, братец!
Роняю голову на руки.
– Господи, Огонёк. Что ж ты наделала?
– Ой, нет, это был не твой? – она поворачивается ко мне, и в её голосе звучит искреннее сожаление.
Вижу, как она пытается состроить расстроенную мину, но не может сдержать смех, глядя на Диму, который носится по кухне, будто выиграл чемпионат мира. Он даёт пять Руслану, и они оба победно орут.
– Прости, Айс, – шепчет Лина, обнимая меня за талию.
Её смех снова наполняет кухню. И в этот момент раздаётся громогласный голос отца:
– Что за шум, а драки нет?
– На день рождения мы едим моё пюре, а не Кирилла! – отвечает Дима, потрясая кулаком в воздухе.
– Нет, – качает головой папа. – С кожурой и маслом. Как готовила ваша мама.
– Но, пап, – стонет Дима, – ты же сказал, тебе всё равно.
Отец пожимает плечами.
– Я просто не хотел тебя обижать, сынок.
Лина прикрывает рот ладошкой, чтобы заглушить хохот. Папа обнимает её за плечи и целует в макушку.
– Рад тебя видеть, дорогая.
– И я вас.
Она улыбается ему, и мой старик расплывается в ответной улыбке.
– Твоя сестра приедет на день рождения? – спрашивает он.
Улыбка Лины чуть меркнет, и она качает головой.
– Нет, не в этом году. Она сейчас живёт у подруги, у них билеты на концерт. Но на Новый год точно будет. Она бы очень хотела приехать.
Отец снова обнимает её.
– Что ж, мы всегда ей рады. В любое время.
Как только он уходит, притягиваю жену к себе и заглядываю ей в глаза.
– Поверить не могу, что ты не выбрала моё пюре, Огонёк. Это предательство. Я ранен в самое сердце.
На её губах появляется хитрая ухмылка.
– Мне так жаль, – она хлопает ресницами. – Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?
– О, я что-нибудь придумаю, – обещаю, сжимая её ягодицы и выразительно изгибая бровь.
– Ой, всё, – стонет Дима. – Да отпусти ты уже женщину, дай ей выпить!
Прижимаюсь щекой к её шее, улыбаюсь и вдыхаю её запах.
– Кажется, мой брат требует твоего внимания. Но помни… сегодня ночью ты моя. Без остатка.
Легонько шлёпаю её по попке, и она, быстро чмокнув меня в губы, идёт к брату у барной стойки.
Пока накрываю на стол, Дима учит Лину смешивать «Май Тай». Папа стоит рядом и болтает с ними, а Руслан заканчивает с ужином. Его жена редко бывает в этом доме. За двадцать лет Эмма так и не стала для нашей семьи своей, а Лине для этого хватило четырёх месяцев.
Она идеально вписалась в нашу жизнь, в нашу семью. Словно она всегда была здесь. Словно так и должно было быть.
С благодарностью улыбаюсь отцу. Без него у нас бы её не было, и мысль, что сегодня мы могли бы быть здесь без неё… что она была бы где-то там, с кем-то другим… кажется не просто дикой.
Невозможной.
Глава 37
Кирилл
– Надолго в Новосибирск?
Лина лежит на боку, подперев голову рукой, и лениво водит кончиками пальцев по моей груди. Мой взгляд скользит по её обнажённому телу, и меня бесит это одеяло, которое прячет от меня её бёдра.
– Эй, Айс, я здесь, – смеётся она, показывая двумя пальцами на свои глаза. – Смотри сюда.
Перевожу взгляд на её пронзительно-зелёные глаза и ухмыляюсь.
– Сложно, когда ты так отвлекаешь, Огонёк.
Она картинно закатывает глаза.
– Так сколько?
Вздыхаю и закидываю руки за голову, просто чтобы не впечатать её в матрас и не взять прямо сейчас, снова.
– Три дня.
Лина морщит носик.
– И ты улетаешь уже сегодня?
Киваю.
– Рейс в семь вечера.
– Ты точно успеешь вернуться к пятнице? На вечеринку в приюте?
Это их главное благотворительное мероприятие в году, и они были в полном восторге, когда я сказал, что приеду.
– Ты там что-то вроде звезды.
Обожаю, как загораются её глаза, когда она говорит о приюте. Теперь, когда мы женаты, я отнимаю у неё почти всё свободное время, и она уже не может волонтёрить там так часто, как раньше. Но всё равно срывается на помощь по первому зову.
– Да, я буду там, малыш.
Её улыбка заливает светом всё лицо.
– Спасибо! Жду не дождусь, когда ты со всеми познакомишься.
– Ты очень красива, когда так улыбаешься, – касаюсь губами её щеки.
– Эта улыбка, – она скользит ладонью по моей груди, по прессу, – только для тебя.
– Ещё бы.
Её рука соскальзывает под одеяло.
Рычу.
Мне нужно в душ и через полчаса выметаться из квартиры, чтобы успеть на встречу в восемь утра. И как только она закончится, я уволю того кретина, что её назначил.
– Если твоя рука опустится хоть на сантиметр ниже, малышка, у кого-то из нас будут большие проблемы.
Лина поджимает губы, будто решая, стоит ли игра свеч, но рука замирает на моём прессе.
– Жаль, что тебе нужно лететь.
Блин, мне тоже жаль. Меня никогда не парило, что ежегодное собрание компании проходит в Новосибирске.
До этого момента.
Надо сказать Егору, чтобы в будущем переносили всё в Москву.
– Будешь хорошо себя вести, пока меня не будет?
В её глазах пляшут черти.
– Как всегда.
Не в силах оторваться от неё, переворачиваю её на спину и нависаю сверху.
– Когда будешь кончать, думай, что это мои пальцы внутри тебя.
– Всегда, – шепчет она, подаваясь бёдрами мне навстречу.
Один взгляд на часы возвращает меня в реальность.
Времени больше нет.
Издаю разочарованный стон, который совсем не вяжется с нежным поцелуем в её губы.
– Мне пора.
Мы оба знаем, что речь не только об утренней встрече, но и о Новосибирске.
Она кивает.
– Знаю.
В последний раз целую её в макушку и иду в душ.
Лина скидывает пальто прямо на пол, оставаясь передо мной в своей рабочей форме. Каким-то невероятным образом эта женщина умудряется делать тёмно-синюю униформу самой сексуальной одеждой в мире.
Она закусывает губу и хлопает ресницами, изображая смущение. Но я-то знаю, зачем она пришла ко мне в офис. И я этому рад.
От мыслей о причине её визита в штанах становится невыносимо тесно.
– Иди сюда, – приказываю я.
Лина делает два шага, соблазнительно покачивая бёдрами.
Качаю головой.
– Не так. Ползи.
Она замирает и щурится, пытаясь понять, серьёзно ли я.
Сверлю её взглядом.
– Ползи ко мне, моя хорошая. Покажи, как сильно будешь скучать.
Лина колеблется лишь мгновение, а затем опускается на колени, и мой член каменеет в штанах. Её глаза не отрываются от моих, пока она ползёт ко мне, а её бёдра и задница раскачиваются, как маятник, гипнотизируя и соблазняя. В жизни не видел ничего сексуальнее.
Она останавливается прямо передо мной. Хватаю её за подбородок, заставляя смотреть на меня. Из горла вырывается довольное рычание.
– Вот так, моя хорошая девочка.
Лина облизывает пухлую нижнюю губу, безмолвно умоляя меня сделать то же самое.
– Что теперь, господин?
Освобождаю свой член.
Какое, к чёрту, облегчение.
– Раз уж ты на коленях…
Она кладёт руки мне на бёдра, сжимая напряжённые мышцы, а потом наклоняет голову и слизывает капельку смазки с головки. Её тихий стон полон желания, и мне не терпится войти в её горло. Тёмные локоны падают ей на лицо.
Собираю их в кулак на затылке. Не хочу упустить ни мгновения.
Лина дразняще проводит языком по всей длине, и член пульсирует от прикосновения её горячего рта. Провожу большим пальцем по её щеке, давая ей время, заставляя её хотеть больше. Моё терпение рядом с ней всегда на пределе, но это наш последний раз на ближайшие три дня, и я хочу растянуть каждую секунду.
Она продолжает мучить меня, осыпая влажную головку поцелуями, прежде чем её язык снова скользит по моей плоти. Рычу от нетерпения, но ей это только нравится. Она будто без слов знает, что мне нужно.
Наши тела совпадают идеально, словно мы занимаемся этим не пару месяцев, а целую вечность.
Когда я уже готов силой ворваться в её горло, она наконец обхватывает меня губами и вбирает в себя, жадно посасывая, будто так же отчаянно хотела моего вкуса, как и я – дать ей его попробовать.
Крепче сжимаю её волосы, подаваясь бёдрами вперёд, вталкивая член ей в горло так глубоко, что на глазах выступают слёзы. Стираю их и чувствую, как она начинает сосать сильнее, быстрее. Её тихие стоны тонут в глубине её рта, пока она подводит меня к самому краю. Мой член пульсирует, готовый взорваться.
– Ты так охуенно сосешь, моя девочка, – мои глаза закатываются от удовольствия, но она, кажется, не собирается так просто давать мне разрядку.
Каждый раз, когда я толкаюсь в неё, она отстраняется, облизывает меня, прежде чем снова принять в себя. Моё разочарованное рычание эхом разносится по кабинету.
Ни одна женщина не смела так дразнить меня. Но с ней… эта борьба за контроль сводит с ума. Особенно когда я знаю, что в любой момент могу забрать власть себе. Опрокинуть её, заставить подчиниться. И это, пожалуй, самый мощный афродизиак в мире.
Толкаю её голову вперёд, заставляя принять меня всего, до основания. Новые слёзы текут из уголков её глаз, она делает глубокий вдох носом и сглатывает, сжимая кончиком моего члена где-то в горле, и это дарит мне самый крышесносный оргазм. Рычу её имя, удерживая её голову, и изливаюсь ей в горло, до последней капли.
Устало опускаю руки.
Лина отстраняется, вытирает с подбородка остатки спермы и слюны и смотрит на меня с победным видом.
– Вы становитесь таким диким, господин. Не представляю, как вы продержитесь без меня эти дни.
Мне нужно отдышаться.
– Это ты дикая, малышка. Ведь это ты до сих пор на коленях у моих ног. После того, как отсосала мне, как хорошая маленькая шлюшка.
Её улыбка гаснет, в глазах мелькает обида.
Склоняю голову, вглядываясь в её прекрасное лицо.
– Тебе всё ещё не нравится это слово?
– Я… это… – она сглатывает, и я вижу, как блестят её глаза. Она качает головой. – Дело не в слове, а в том, что…
Беру её за руку и усаживаю к себе на колени. Убираю волосы с её лица.
– В чём?
– Учитывая, с чего мы начали… это звучит слишком правдоподобно, – она пытается вырваться, но я лишь крепче обхватываю её за талию.
– То, с чего мы начали, – провожу носом по её шее, вдыхая её запах, и одновременно запускаю руку ей в штаны, – был бизнес. Сделка.
Мои пальцы натыкаются на мягкое кружево, и она замирает.
– А это… – отодвигаю ткань в сторону, провожу пальцем по её складкам и сдерживаю стон, чувствуя, как она промокла, пока сосала мне.
Ввожу в неё один палец, и она выгибается.
– … это личное, да?
Она впивается зубами в губу, но молчит.
Двигаюсь глубже.
– Не так ли, Лина?
– Д-да, – выдыхает она.
– Неважно, как мы здесь оказались. Ты – моя жена. И плевать, как я называю тебя и как трахаю, когда мы одни. Там, за дверью, я порву любого за твою честь. До последнего вздоха. Ты меня поняла?
Лина запрокидывает голову, двигая бёдрами, пытаясь поймать удовольствие, которое я намеренно от неё скрываю. Добавляю второй палец, и она стонет, всё ещё не глядя на меня.
Сжимаю свободной рукой её волосы.
– Смотри на меня, когда я в тебе, малышка, – её веки трепещут, и она наконец поднимает на меня свои гипнотические зелёные глаза. – Кто ты?
Она проводит сочной нижней губой по зубам и с усмешкой отвечает:
– Твоя шлюшка.
У меня перехватывает дыхание.
– И?
Её ресницы трепещут, щёки заливает румянец.
– Твоя жена.
Меня захлёстывает желание обладать ею.
– Вот именно. Моя. Жена.
Вынимаю пальцы и, не сдержавшись, подношу их к губам. Её вкус сводит меня с ума. Её грудь тяжело вздымается, пока она смотрит, как я пробую её, ожидая награды за свой потрясающий минет.
И я награжу её так, что она будет летать все эти дни, пока меня не будет. Усаживаю её на край стола и стягиваю с неё штаны вместе с кроссовками и носками.
– И это тоже, – дёргаю за воротник её формы. – Хочу видеть тебя всю.
Она покорно поднимает руки, и я стягиваю с неё тунику.
Бюстгальтер летит следом.
Ласкаю каждый сосок, прежде чем сесть и полюбоваться её почти обнажённым телом.
Широко развожу её ноги, укладывая их на подлокотники своего кресла, и смотрю на тёмное влажное пятно на её синих хлопковых трусиках. Прикусываю губу, чтобы не застонать.
Провожу пальцем по влажному пятну.
– Да, для меня ты – самая настоящая шлюшка, малышка.
Лина запрокидывает голову, и румянец с груди поднимается по шее к щекам.
– Кир, – стонет она.
– Тебе не нравится, когда я называю тебя шлюшкой, пока держу в своих руках, Лина?
– Нет, – она начинает двигать бёдрами, прижимаясь к моим пальцам, требуя удовольствия, которое я собираюсь ей дать.
Придвигаю кресло ближе и опускаю голову к её ногам. Провожу носом по её киске прямо через ткань и вдыхаю сладкий, мускусный аромат.
– Обычно я не делаю это за рабочим столом, – говорю, глядя на неё снизу вверх. – Но для тебя, моя девочка, сделаю исключение.
– Кир, – умоляюще шепчет она.
От её голоса мой член снова оживает. Провожу зубами по мокрой ткани, легонько прикусывая её клитор.
Лина стонет, а я продолжаю дразнить её через трусики, лаская языком и зубами её чувствительную плоть.
Она запускает руку мне в волосы и тянет у корней. Другой рукой пытается стянуть трусики и оседлать моё лицо. Ловлю её запястье, продолжая терзать её через влажную ткань.
– Кир!
Улыбаюсь ей.
– Тебе мало?
Лина качает головой, слёзы текут по её щекам.
– Нет.
Сжалившись, цепляю пальцами резинку её трусиков.
– Снимем их?
– Да.
Её пальцы сплетаются с моими, и мы вместе стягиваем с неё последнюю преграду. Снова укладываю её ноги на подлокотники.
Провожу пальцем по её влажному центру – такому розовому, манящему, готовому ко мне. Поднимаю его, показывая ей капельку возбуждения.
– Какая же ты мокрая, малышка.
Лина закусывает губу.
– Угу.
Опускаю голову к её бёдрам и вдыхаю.
– И пахнешь так сладко.
– Кир, пожалуйста.
Обожаю, когда она просит. Мой язык повторяет путь пальца, пробуя её на вкус.
Сладкая, как нектар.
Понятия не имею, как проживу без этого три дня, если едва выдерживаю двенадцать часов.
Она на вкус такая, какой и должна быть.
Моя.
– Блин, – хрипит она, её грудь вздымается, когда она прижимается бёдрами к моему жадному рту, и все мысли о том, чтобы дразнить её, улетучиваются.
Ласкаю её киску, как изголодавшийся дикарь. Язык, зубы, губы – я беру от неё всё, впитывая каждую каплю, доводя её до грани.
