Текст книги "Брак по расчету. Наследник для Айсберга (СИ)"

Автор книги: Лена Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 50

Алина

Две.

Две проклятые полоски.

Яркие, розовые, насмешливые.

Они плывут у меня перед глазами, а я силюсь заставить себя поверить, что это просто мираж. Что я так устала, что зрение меня подводит.

Но нет.

Они здесь.

И они – приговор.

Как я могла быть такой слепой?

Списывала задержку на стресс, на отмену таблеток.

Утренняя тошнота, которая преследовала меня днями напролет?

Ну конечно, это просто несвежий салат.

Идиотка.

Какая же я идиотка.

Ноги подкашиваются, и я оседаю на холодный пол, прижимаясь спиной к кровати.

К горлу подкатывает знакомый ком, и я не могу понять – это токсикоз или отчаяние от собственной глупости?

Дело не в том, что я не хочу этого ребенка.

Хочу.

До безумия.

И перспектива растить его в одиночку меня не страшит. У меня есть Тимур, есть Яна, есть друзья.

Мы справимся.

Меня до дрожи пугает другое.

Его лицо.

Лицо Кирилла, когда я ему все расскажу. В его глазах я увижу лишь одно: расчет. Коварный план, чтобы заарканить его, привязать к себе, отхватить кусок от его миллиардной империи.

Господи, как бы я хотела, чтобы отцом был кто-то другой! Случайный незнакомец из бара, о котором я бы забыла наутро. Тогда не пришлось бы проходить через этот унизительный, мучительный разговор.

Но я вру сама себе. Потому что, если бы мне предложили выбрать отца для моего ребенка из всех мужчин на планете, я бы, не колеблясь ни секунды, выбрала его.

Кирилла Князева.

Прошлый опыт жестоко научил меня – две полоски еще ничего не гарантируют. Это лишь начало пути, хрупкая надежда, которая может разбиться в любой момент.

И может… может, все еще обойдется?

Сердце на миг замирает от этой трусливой, постыдной мысли.

Нет.

Я не могу ее думать.

И скрывать правду – не выход. Даже если он меня возненавидит, он имеет право знать.

Он – отец.

И я могу лишь молиться, чтобы в нем проснулся тот мужчина, которого я когда-то полюбила. Мужчина, который сможет дать нашему ребенку главное – свою любовь. Потому что, как бы не вовремя все это ни случилось, этот малыш уже бесконечно любим.

Осторожно кладу ладонь на еще плоский живот, и по щеке катится одинокая горячая слеза.

– Ты мое маленькое чудо, моя мармеладка, – шепчу в пустоту.

Дрожащими пальцами нахожу в телефоне номер единственного мужчины, который никогда меня не предаст. Тимур отвечает после третьего гудка.

– Привет, Утка, – его голос звучит игриво, и я понимаю, что он не один.

– Тимур… ты можешь говорить?

– Для тебя – всегда. Что стряслось?

Вдох.

Выдох.

И одним махом, напролом:

– Я беременна.

Пауза.

А потом грохот и его взволнованный крик:

– Что⁈ Алин, мать твою, ты серьезно⁈

– Я беременна, Тим.

Слышу, как он тяжело выдыхает.

– Так, секунду, малышка, не вешай трубку.

Между ним и какой-то девушкой происходит короткий приглушенный разговор, после чего он возвращается на линию.

– Прости. Я испортила тебе вечер? – виновато спрашиваю.

– Не бери в голову. Он и так был испорчен. Представляешь, ей не нравятся «Ёлки».

Всхлипываю, то ли от смеха, то ли от ужаса.

– Даже новые?

– Прикинь? Дикарка. Ну а теперь давай, выкладывай все. С самого начала.

Благодарю вселенную за моего брата, за эту нерушимую стену, за которую я всегда могу спрятаться. Делаю глубокий вдох и рассказываю. Про ту ночь, четыре недели назад, когда Кирилл растоптал мое сердце.

Про свои страхи, про хрупкую надежду. И к концу нашего разговора в моей голове созревает план. Жестокий, но единственно верный.

Сначала я подпишу эти проклятые бумаги на развод. Те самые, на которые боялась даже смотреть с того дня, как он швырнул их мне в лицо. Я все ждала, дура, что он одумается, вернется.

Не вернется.

И моя подпись станет лучшим доказательством, что мне не нужны его деньги. Что это не ловушка.

А потом я приду к нему. Прямо в его башню из стекла и бетона. И посмотрю ему в глаза. И скажу, что ношу под сердцем его ребенка.

А дальше… дальше пусть решает сам. Будет он в жизни нашего малыша или нет – это его выбор.

Я справлюсь.

Все же просто, да?

Глава 51

Алина

Косые взгляды и перешептывания за спиной жгут кожу, но я заставляю себя идти вперёд, к его кабинету. Останавливаюсь у стола секретарши. Легкий кашель, чтобы привлечь внимание.

Елена поднимает на меня глаза, и на её губах появляется сочувственная полуулыбка. Расправляю плечи, отчаянно пытаясь наскрести остатки уверенности, которой во мне нет ни на грош. В голове всё казалось так просто, но реальность оказалась куда страшнее.

Смотрю ей прямо в глаза.

– Мне нужно его увидеть.

– Кирилл Георгиевич сейчас занят.

Мой мир на мгновение замирает.

– Я знаю, что он у себя.

– У него встреча.

Сцепляю пальцы в замок.

– Пожалуйста, Лена. Это очень важно.

Она смотрит на меня с такой неприкрытой жалостью, что у меня предательски щиплет в носу. Сжимаю руки в кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, лишь бы не расклеиться прямо здесь, в приёмной его офиса.

– У него совещание через десять минут, – тихо говорит она, склонив голову.

– Мне хватит пяти. Умоляю.

Кажется, моё отчаяние звенит в воздухе. Бросив на меня ещё один сочувственный взгляд, Лена обещает узнать, что можно сделать, и скрывается за массивной дверью.

Не проходит и двух минут, как она приглашает меня войти. Кирилл даже не поднимает головы, когда я захожу. Весь в своих бумагах.

Самовлюблённый ублюдок.

Ноги становятся ватными, сердце колотится где-то в горле. Опускаюсь в кресло напротив, изо всех сил стараясь не вспоминать, что здесь было в последний раз. Что он мне говорил. И что я ему чуть не сказала.

Кирилл по-прежнему не смотрит в мою сторону.

Шумно выдыхаю.

– Мне сказали, у тебя всего несколько минут.

Его голова резко взмывает вверх, брови сходятся на переносице.

– Какого хрена тебе нужно? Если ты здесь, чтобы обсудить условия…

– Я не по поводу развода.

Его взгляд становится колючим, изучающим.

– Тогда какого?

Господи, дай мне сил. Просто пережить это и не сломаться. Судорожно вздыхаю и кладу руки на колени, сжимая их, чтобы унять дрожь.

– Алина!

Вздрагиваю от его ледяного тона. Так и хочется встать и уйти, оставив этого засранца в неведении. Он не заслужил знать правду. Не заслужил делить это со мной, даже если каким-то чудом захочет.

Но наш ребёнок…

Он заслуживает знать своего отца. Даже если этот отец сейчас – самый большой козёл на планете.

– Прежде чем я скажу, хочу, чтобы ты понял: это не уловка и не способ манипуляции. Я прекрасно проживу свою жизнь и без тебя, можешь не сомневаться, но… – делаю глубокий вдох, – я считаю, что ты имеешь право знать.

Кир мрачнеет ещё больше.

– Знать что?

– Я беременна.

Его рот приоткрывается, но слов не следует. Великий и ужасный Кирилл Князев лишился дара речи. Готова поспорить, такое с ним впервые.

Он откидывается на спинку кресла и проводит пятернёй по густым волосам.

– Как?

Закатываю глаза.

– Тебе провести лекцию по биологии?

Уголок его рта кривится в усмешке.

– Ты же была на таблетках.

– Да. Когда мы были вместе. Но в ту ночь, у Тимура… – голос срывается, когда память подкидывает воспоминания. Даже спустя четыре недели боль от его предательства всё такая же острая.

– То есть ты просто перестала их пить? – он качает головой, будто уличает меня во лжи.

– Вообще-то, у меня были дела поважнее, – язвлю. – Прости, если мой мозг был занят не мыслями о контрацепции, а тем, как жить дальше после того, как ты примчался ко мне, чтобы устроить прощальный трах, а потом швырнул в лицо бумаги на развод!

У него дёргается щека, он с хрустом поворачивает шею.

Выдыхаю.

Злость сейчас не поможет.

– Я говорю это, потому что считаю, ты должен знать. Но мне ничего от тебя не нужно, Кирилл. Честно говоря, я лучше справлюсь одна, чем с кем-то, кто на меня и смотреть-то не может. Но если ты захочешь участвовать в жизни нашего ребёнка, я не буду мешать.

Его кадык дёргается.

Он буравит меня стальным, холодным взглядом.

– И ты уверена, что он мой?

Его слова – как удар под дых. Воздух выбивает из лёгких.

Отшатываюсь, чувствуя, как горячие слёзы обжигают глаза. Он только что вырвал ещё один кусок из моего истерзанного сердца.

Собрав последние крохи достоинства и молясь, чтобы гормоны не дали ему увидеть мои слёзы, поднимаюсь на дрожащие ноги.

– Живи счастливо, Кирилл.

Развернувшись на каблуках, вылетаю из его кабинета, со всей силы хлопая дверью.

Глава 52

Кирилл

Тру виски.

Голова раскалывается, в ушах стоит гул, а перед глазами – выражение ее лица в ту секунду, когда она выходила из моего кабинета. Чувствую себя последним мудаком.

– Держи, тебе это, похоже, не помешает, – говорит Дима, протягивая мне стакан с виски. Игнорирую его жест, просто роняю голову на руки и тяжело выдыхаю.

Дверь в кабинет Димы открывается, и я по тяжелым шагам узнаю Руслана.

– Я буду, – бросает он нашему младшему брату. Дима плещет ему порцию, и Руслан опускается на кожаный диван рядом со мной.

– Ну, и в чем дело? – спрашивает старший брат. Руслан не любит ходить вокруг да около. – Или нам уже пора подключать Егора с Валентином?

– Это личное, – качаю головой.

– Я так и понял, братан, – фыркает Дима.

Вскидываю на него взгляд.

– Это еще почему?

– Да потому что из-за работы ты так никогда не убивался, – пожимает он плечами и снова сует мне стакан. На этот раз я его беру.

– Так что случилось? – подталкивает меня Руслан.

– Лина беременна, – выдавливаю из себя, надеясь, что вслух это прозвучит не так паршиво.

Ошибался.

– Вот дерьмо, – бормочет Дима, а Руслан залпом осушает свой стакан.

– Какой срок?

Качаю головой.

– Не знаю. Недель шесть, наверное. Я в этом ни черта не смыслю.

Хотя последний час я только и делал, что гуглил, какой срок беременности ей поставят, отсчитывая от нашей последней ночи.

– Вы же два месяца как расстались, – напоминает мне Руслан, будто я не помню об этом каждую секунду своей проклятой жизни.

– Знаю, – закрываю глаза. – В тот день, когда я отдал ей документы на развод, мы…

– Ты переспал с ней прямо перед тем, как подсунуть бумаги на развод? – Дима запрокидывает голову и мрачно хохочет. – Господи, братан, ну ты и мразь. Это жестоко даже по твоим меркам.

– Да пошел ты, – огрызаюсь, уже не в силах сдерживаться.

Руслан бросает на нашего младшего брата предостерегающий взгляд.

– И она сказала тебе сегодня?

– Да. Сказала, что ей от меня ничего не нужно, и лучше бы я не лез. Но она считает, что я имею право знать. И могу стать частью жизни ребенка, если захочу.

Рус кивает.

– Похоже на правду.

Хмурюсь.

– В смысле?

Он тяжело сглатывает.

– Она сегодня подписала бумаги. Их доставили тебе в офис днем. Я попросил Елену дать мне самому тебе сказать. Собирался вечером… Она не оспаривает ни развод, ни брачный контракт. Уйдет ни с чем.

Дима ухмыляется.

– Ага, потому что носит его ребенка. Это же ей гарантирует куш, разве нет?

Теперь я смотрю на Диму.

Неужели мы все такие же циники, как он?

– Это гарантирует ей алименты, но они для ребенка, а не для нее. И уж точно не для ее семейки, – поясняет Руслан.

Дима пожимает плечами и допивает свой виски.

– Главное, что ты сам об этом думаешь.

Руслан ободряюще кладет руку мне на плечо.

– Ты хочешь быть частью жизни этого ребенка?

Сердце будто сжимают в ледяных тисках. Смотрю в глаза старшему брату и клянусь, не смог бы ему солгать, даже если бы моя жизнь от этого зависела.

– Да.

Рус кивает и поднимает свой пустой стакан.

– Что ж, значит, ты станешь отцом. Надо отпраздновать.

– Да, вот только… – выдыхаю.

Руслан смотрит на меня в упор.

– Что ты натворил?

– Я спросил, уверена ли она, что ребенок мой. И… она просто ушла.

Дмитрий картинно хватается за сердце.

– Оу. Больно.

– Заткнешься ты или нет? – Отвешиваю ему подзатыльник. – Твоя работа – делать так, чтобы мне стало легче.

Дима плещет мне еще виски и подмигивает.

– Я и делаю.

Руслан тоже протягивает свой стакан. Дима наполняет его, потом свой и поднимает тост.

– За первого в новом поколении, братан.

Руслан чокается со мной.

– Поздравляю.

Допиваю виски, обжигая горло. Руслан обнимает меня за плечи.

– Она остынет. Вернется.

Я, блин, на это надеюсь.

↭

Сидя на заднем сиденье машины по дороге домой, снова набираю номер Лины. И, как в предыдущие шесть раз, вызов сбрасывается на голосовую почту. Тихо выругавшись, набираю другой номер.

– Кирилл! – раздается в трубке взволнованный голос. Наконец-то хоть кто-то рад меня слышать.

– Привет, Дина!

– Новая работенка для меня? – щебечет она.

– Да.

На заднем плане слышится голос Стаса, одного из ее мужей.

– Кто там, милая?

– Кирилл. У него для меня работа.

Слышу, как Стас мрачно усмехается.

– Скажи ему, я сдеру с него тройной тариф, если он и дальше будет так тебя дергать.

Дина хихикает.

– Слышал?

– Слышал, – отвечаю. – И прости, что отвлекаю, но дело личное. Я больше никому не могу это доверить.

– Эй, ты же знаешь, я люблю движуху. Выкладывай!

Быстро объясняю, что мне нужны подробности о визитах Алины к врачу. Если Лина не хочет со мной говорить, у меня не остается выбора.

Дина, до этого веселая и дружелюбная, мгновенно становится серьезной. В ее голосе не остается и следа былой радости.

– Дай-ка угадаю, – ледяным тоном произносит она. – Ты просишь меня влезть в личную жизнь твоей жены после того, как вел себя с ней как последний мудак?

Вздрагиваю.

– Знаю. Но я хочу все исправить. Я больше не буду мудаком. Обещаю, просто буду рядом, буду поддерживать ее, как бы ей это ни понадобилось. Просто быть рядом.

В трубке недоверчивое молчание.

– А что, если она не хочет иметь с тобой ничего общего? Если бы хотела, отвечала бы на твои звонки, нет?

Провожу рукой по волосам.

– Дина, – стону. – Пожалуйста. Я знаю, что заслужил все это, но клянусь, она не должна проходить через это в одиночку. Ей больно, и это моя вина, но я буду отцом этого ребенка.

Сглатываю ком в горле.

– Пожалуйста?

Она вздыхает.

– Ладно. Я скину тебе данные о ее следующем приеме. Но только один раз. Дальше вы сами.

Благодарю ее и уже собираюсь закончить разговор, но она останавливает меня, требуя снова пообещать, что я перестану трепать нервы своей жене.

Глава 53

Алина

– Как жаль, что меня нет рядом, – раздается в трубке голос Тимура. – Не ходи туда одна, малышка.

Стараюсь, чтобы мой собственный голос не дрожал, хотя внутри всё сжимается от страха.

– Я справлюсь.

– Этот ублюдок должен быть с тобой, – рычит он.

Тяжело вздыхаю.

Меньше всего на свете мне сейчас хочется спорить об этом придурке. После того как я четыре дня назад сбежала из его офиса, он обрывал мой телефон, но может катиться к черту. Если бы ему и правда было не все равно, он бы уже примчался с извинениями за свои слова.

– Всё будет хорошо. Я наберу тебя позже, расскажу, как прошло. А сейчас мне пора, пока.

Завершив звонок, выхожу из подъезда, отчаянно пытаясь унять противный холодок в животе и отогнать дурные мысли. В этот раз все будет иначе.

Бог троицу любит, верно?

Яркое солнце бьет в глаза, заставляя зажмуриться. Из-за этого я замечаю его, только когда почти врезаюсь в его тело. Сильные руки ловят меня за мгновение до столкновения с его твердой, как камень, грудью.

Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь. Внутри борются облегчение и ярость. Выбираю ярость – с ней проще.

– Какого хрена тебе нужно?

Этот высокомерный засранец имеет наглость всего лишь криво усмехнуться, нежно сжимая мой локоть.

– У тебя же сегодня УЗИ?

Сверлю его взглядом, вздернув подбородок.

– И какое это имеет к тебе отношение?

Кирилл вздрагивает, и в его глазах мелькает что-то похожее на вину.

– Прости за мои слова, Лина. Я перегнул палку.

– Перегнул? Да это было просто дно, твою мать, ты, самовлюбленный индюк! – шиплю, пытаясь его обойти, но он тут же преграждает мне путь. Запах его парфюма ударяет в голову, и я на миг теряюсь.

Блин, он всегда так пах?

Трясу головой, отгоняя непрошеные мысли. Я не могу быть такой уязвимой рядом с ним.

Ненавижу Кирилла Князева.

– Уйди с дороги.

Кир кладет руки мне на плечи, заставляя смотреть в его невозможно красивое лицо. Сжимаю кулаки в карманах пальто, чтобы не врезать ему.

– Я хочу быть там, Лина, – в его голосе слышится надрыв. – На каждом приеме. Я хочу участвовать во всем этом.

Качаю головой.

– Ты мне не нужен.

– Знаю, – шепчет он. – Но ты сама сказала… Разве я не заслуживаю того, чтобы присутствовать в жизни нашего ребенка?

Наш ребенок.

От этих слов к горлу подкатывает ком, и я с трудом сдерживаю рыдание.

– Нет! – вырывается у меня. Его лицо мрачнеет, и моя хлипкая броня дает трещину. – Но наш ребенок… он заслуживает знать своего отца. Так что… – пожимаю плечами, не в силах закончить фразу.

– Значит, я могу поехать с тобой? – с такой надеждой спрашивает он, что у меня щемит в груди.

Молча киваю, уставившись в сторону. Если увижу счастье, которое сейчас отразится в его глазах, мое собственное сердце просто разобьется от боли.

Кир отступает на шаг и открывает передо мной дверь своей машины. Забираюсь внутрь и тут же вжимаюсь в дверь, подальше от него. Стоило ему сесть за руль, как машина плавно тронулась с места.

Несколько минут мы едем в густом, неловком молчании, и тут до меня доходит: я же не сказала ему адрес клиники. Я вообще не говорила ему про УЗИ.

Какого хрена?

Резко поворачиваюсь и смотрю на его безупречный профиль. Он кажется таким спокойным и собранным, пока меня разрывает на части от тревоги и страха.

– Откуда ты узнал про УЗИ?

Кирилл пожимает плечами.

– У меня свои источники.

– Ты хоть понимаешь, что это бесцеремонное вторжение в мою жизнь?

Он поворачивает голову, и его взгляд обжигает.

– А что мне оставалось, если ты не отвечала на звонки?

– Потому что ты вел себя как последняя сволочь! – напоминаю.

Кир медленно облизывает нижнюю губу и на миг прикрывает глаза, явно сдерживаясь.

– Я уже сказал, что сожалею.

– Я слышала, – бросаю и отворачиваюсь к окну, разглядывая прохожих.

– Почему так рано? – вдруг спрашивает он.

Мои губы сжимаются в тонкую линию, а глаза предательски щиплет. Я не хочу этого разговора.

Не сейчас.

Не с ним.

Надеюсь, он поймет всё по моему молчанию.

Но он не унимается.

– Есть какие-то риски? Что-то не так?

Сглатываю вставший в горле ком и быстро смахиваю одинокую слезу.

– Лина, если что-то не так, я должен знать. Позволь мне…

– Я потеряла двоих детей, – обрываю его, не давая сыграть в благородного рыцаря. Он не герой моего романа. Не в этот раз.

– Господи, Лина… прости, я не знал. Мне так жаль… – он тянется к моей руке, но я резко ее отдергиваю.

– Мне не нужна твоя жалость.

Кир что-то бормочет себе под нос, но я упорно смотрю в окно, изо всех сил запрещая себе думать о самом страшном периоде моей жизни. К моему облегчению, Кирилл больше не задает вопросов, и остаток пути мы едем в тишине.

Глава 54

Кирилл

На мутной картинке на экране УЗИ толком ничего не разберешь, но врач улыбается, показывая на нашего малыша, и стук его крохотного сердечка заполняет весь кабинет.

Но сейчас меня волнует только лицо Лины. Еще минуту назад – напряженная маска тревоги, а теперь оно сияет, словно новогодняя елка. В ее глазах плещется такое чистое, такое безудержное счастье.

Никогда в жизни я не видел ее красивее.

– Срок – шесть недель и три дня, – объявляет доктор.

– Надо же… – моргаю, снова вглядываясь в размытое пятнышко на экране. – Прямо с такой точностью?

– Разумеется, – улыбается она и снова поворачивается к Лине. – Учитывая вашу историю, назначим следующее УЗИ через десять недель, а потом еще одно – через двенадцать.

Лина молча кивает.

Врач убирает датчик и начинает обрабатывать аппаратуру, а Лина вытирает с живота остатки геля. Мои руки сами собой сжимаются в кулаки. С трудом сдерживаюсь, чтобы не броситься ей помогать, хотя почти уверен, что натянуть трусики она и сама в состоянии.

Доктор что-то печатает в компьютере, а потом снова смотрит на Лину.

– Напомните, на каких сроках у вас были предыдущие выкидыши?

Вижу, как у моей жены дергается глаз.

Она сглатывает.

– Первый – на шестой неделе, второй – на шестнадцатой.

Черт побери. Я достаточно знаю о беременности, чтобы понимать: шестнадцать недель – это уже серьезный срок. Неудивительно, что ее так трясло по дороге сюда.

Врач делает еще какие-то пометки, а потом выдает нам целый список рекомендаций: витамины, питание, режим. Слушаю вполуха, мысленно давая себе слово, что сделаю все, чтобы моя жена и наш ребенок получили самую лучшую заботу на свете.

↭

Уже в машине, по дороге домой, все-таки решаюсь заговорить о ее прошлом.

– Сколько тебе тогда было?

Ее глаза тут же наполняются слезами. Мне до боли хочется прижать ее к себе, забрать всю ее боль, но я больше не имею на это права.

– Девятнадцать.

Господи.

Совсем еще ребенок.

– Помнишь ту историю, почему я бросила университет? Типа, из-за «проблем»? – она произносит последнее слово с горькой усмешкой. – Все же думали, что я на кокаине сидела.

– Помню.

– Так вот, это все ложь. Я забеременела от преподавателя по биологии. Моя семья не смогла бы вынести такого позора, поэтому они пустили слух, что я в рехабе. Лишь бы никто не узнал, что я оплакиваю двоих неродившихся детей.

– Ты беременела от него дважды?

Она кивает.

– Первый выкидыш был на раннем сроке, где-то на шестой неделе. На это просто махнули рукой, мол, всякое бывает. А вот второй… второй был на шестнадцатой неделе, и… – она тяжело вздыхает. – В общем, это совсем другая история. Именно поэтому врачи теперь и хотят следить за мной так пристально.

Её губы дрожат.

Ненавижу себя за то, что заставляю ее снова переживать этот ад. Не хочу больше давить на нее с беременностью, поэтому переключаюсь на этого профессора. Ублюдок, который обрюхатил девятнадцатилетнюю студентку.

– Ты любила его? Отца детей?

– Да, – тихо отвечает она, и меня буквально обжигает ненавистью к этому парню. Не потому, что он ею воспользовался. А потому, что она его любила.

– И что с ним стало?

– После первого раза… мы договорились попробовать снова…

– Несмотря на то, что ты еще училась? – хмурюсь.

Лина качает головой.

– Знаю, сейчас это звучит как бред, но после смерти папы я была совершенно одна. Потерянная. Я просто искала… – она смахивает слезу со щеки.

Она просто искала того, кто ее полюбит.

– Он был таким… милым. Таким взрослым, понимающим. Мне казалось, он самый невероятный мужчина на свете.

Конечно, он казался тебе взрослым, когда тебе было девятнадцать. Твою мать, как же я его ненавижу.

– Он рисовал мне будущее, которое казалось куда радужнее того, что прочили мне мама с братом. Так что, когда он предложил попробовать еще раз, я согласилась. Мы решили, что я пока останусь в университете, чтобы не портить репутацию, а потом, когда беременность уже нельзя будет скрывать, просто брошу учебу.

– Та еще мразь, – с горечью выплевываю, почти ожидая, что она бросится его защищать. Но Лина в ответ лишь коротко, безрадостно смеется.

– Да, это точно.

– Что между вами потом произошло?

Ее красивое лицо искажается от боли.

– Когда я потеряла второго ребенка, он начал винить меня. Говорил, что я слишком много тусовалась, не берегла себя. Хотя я всего один раз сходила на вечеринку и выпила бокал вина… – еще одна слеза катится по щеке. Я хочу стереть ее, но Лина сама резко смахивает ее раньше, чем я успеваю пошевелиться. – Мы пробыли вместе еще пару недель, но он становился все злее. Твердил, что это я во всем виновата. Я не могла больше это выносить… и ушла. Вернулась домой, все рассказала маме и Ярославу. А они уже придумали эту идиотскую историю про наркотики.

– А профессор? Ему что, все сошло с рук?

– Ну, формально он не нарушал закон. А Ярослав с мамой хотели замять эту историю. Кажется, декан его вызывал, спрашивал про наши отношения, но тот все отрицал. Он просто жил дальше, как ни в чем не бывало, а я… – она вытирает ладони о джинсы. – Да и какой смысл сейчас это ворошить, правда?

– Где он сейчас?

– Судя по соцсетям, за которыми приглядывает Тимур, живет в Оренбурге с женой и двумя детьми.

– Хочешь, я о нем позабочусь? – спрашиваю полушутя.

Ей достаточно сказать одно слово.

– У меня есть для этого люди.

Мои слова вызывают у нее тихий смешок, и, черт, как же я люблю, когда она улыбается.

– Прости, что никогда не рассказывала тебе, Кирилл. – Мне режет слух, когда она называет меня полным именем, но я молчу. – Просто… об этом больно говорить. С кем мы бы то ни было. Но я должна была тебе рассказать. Наверное, мама с Ярославом решили, что меня проще выдать замуж как «исправившуюся наркоманку», чем как девушку, которая не может выносить ребенка.

Протягиваю руку, и на этот раз она не отдергивает свою. Переплетаю наши пальцы и целую ее костяшки. Мысленно даю себе слово, что Елена найдет для нее лучшего акушера в стране, и я обеспечу им с малышом лучшую медицину, которую только можно купить за деньги.

Но я не говорю ей об этом. Боюсь, она решит, что я превышаю полномочия. Я все еще хожу по очень тонкому льду.

– Ты многое была мне должна, Лина, но не это. И ты можешь выносить ребенка, corazón. У нас он будет.

Она дарит мне слабую улыбку.

– Да?

– Да.