Текст книги "Брак по расчету. Наследник для Айсберга (СИ)"

Автор книги: Лена Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 32

Кирилл

Водитель распахивает дверцу, и я помогаю Лине скользнуть на заднее сиденье.

– Спасибо, Эдвард, – улыбается она, и тот в ответ кривит губы в своей фирменной ухмылке.

– Сколько до дома? – спрашиваю я.

– Чуть больше часа.

Киваю и забираюсь в машину следом за женой. Не успевает дверь захлопнуться, как я обхватываю её бёдра и притягиваю к себе, усаживая на колени. Она смешно ёрзает, и с её губ срывается мелодичный смешок.

– Что ты делаешь?

– Я не выдержу ещё час без тебя, – выдыхаю, подбирая подол её платья выше, к самой талии. – Ты хоть представляешь, каково мне было смотреть на тебя в нём весь вечер?

– Кир! – в её голосе звучит слабый протест, но её рука уже обвивает мою шею, а пальцы зарываются в волосы. – Ты сам выбрал это платье. Сам и виноват.

Из моей груди вырывается сдавленный рык. Утыкаюсь носом в её гладкую кожу, вдыхая её аромат, пока мои руки блуждают по её телу.

Скользнув ладонью между её ног, не могу сдержать громкий стон.

– Твои трусики уже мокрые насквозь, – констатирую, и она, подаваясь навстречу моей ладони, шепчет:

– В этом тоже ты виноват.

Воспоминание о том, как она кончила мне на пальцы прямо в коридоре, заставляет мой член напрячься до боли.

Мои пальцы находят потайную молнию, и одно быстрое движение вниз – платье безвольно опадает ей на талию.

Она стонет, выгибаясь мне навстречу, пока я ласкаю её сквозь влажный шёлк трусиков. Свободной рукой расстёгиваю её лиф без бретелек, и он падает, обнажая идеальную грудь в паре сантиметров от моего рта.

Вбираю в рот твёрдый сосок, обводя языком потемневшую ареолу, и Лина вскрикивает от удовольствия.

– Мне нужно видеть тебя голой. Прямо сейчас, – рычу, стягивая платье через её голову.

– Нас же могут увидеть, – задыхаясь, шепчет она.

– Через эти стёкла никто ничего не увидит, – уверяю, переключая внимание на второй сосок.

– А Эдвард? – спрашивает она, затаив дыхание.

– Мы же не зовём его присоединиться, малышка, – усмехаюсь, проводя зубами по её шее.

– Я имею в виду, он может нас увидеть?

– Нет, – легонько кусаю её, и она, застонав, тянет меня за волосы, плотнее прижимаясь к моему ноющему члену.

Откидываюсь на спинку сиденья, пожирая взглядом её невероятное тело. Боже, до чего же она хороша. Провожу ладонями по её загорелой коже, обхватываю грудь, сжимая упругую плоть.

Лина трётся о меня, изгибаясь в волне удовольствия. Снова утыкаюсь ей в шею, дразня языком и зубами, и одновременно забираюсь пальцами под резинку её белья.

– Скажи, почему я не могу оторвать от тебя рук, когда ты рядом?

– Не знаю… – стонет она.

– У тебя надо мной какая-то власть, которую я не в силах побороть.

Проталкиваю два пальца в её узкое, горячее лоно. Её спина выгибается дугой. Она кладёт руки мне на плечи, пока я двигаю пальцами внутри неё, заставляя её скользить по ним вверх и вниз.

– Кир… – выдыхает она. Стенки её лона судорожно сжимаются вокруг моих пальцев.

– Никто не заставлял тебя кончать так сильно, как я, правда, малышка?

Она прикусывает нижнюю губу и качает головой:

– Нет.

– Ты нужна мне. Так сильно. Постоянно. Никто и никогда не вызывал во мне ничего подобного. Ты знаешь об этом?

Ответом мне был только тихий всхлип. С разочарованным рыком сжимаю ткань её трусиков и разрываю их. Она ахает, её прекрасная грудь вздымается.

Моё терпение на исходе. Расстёгиваю ремень, и она тут же подхватывает инициативу, дёргая за молнию моих брюк и просовывая руку в боксеры. Её пальцы смыкаются у основания моего члена, сжимая, дразня.

Прижимаюсь губами к её уху.

– Достань его. А теперь покажи, как ты доводишь себя до оргазма, моя маленькая порочная девочка.

У неё перехватывает дыхание, а на груди проступает румянец. Прежде чем она успевает возмутиться, кладу ладонь ей на затылок и впиваюсь в её губы, проглатывая дерзкий ответ. Когда она обмякает в моих объятиях, отстраняюсь.

– Покажи мне, малышка.

Она прикрывает глаза, полные томления, снова обхватывает мой член и медленно опускается на него. Закатываю глаза от удовольствия, когда её горячая плоть плотно обхватывает меня, окутывая влажным теплом.

– Ох, чёрт, Лина, – выдыхаю.

– Нравится? – она дарит мне озорную улыбку и продолжает опускаться, пока я не вхожу в неё полностью.

Усмехаюсь.

– Ты же знаешь, что я в восторге. А теперь покажи, как ты ласкаешь себя, когда думаешь обо мне.

Она просовывает руку между наших тел и начинает поглаживать свой клитор. Смотрю вниз, наблюдая, как она заводит саму себя. Когда она приподнимает бёдра и снова опускается на меня, я чуть не теряю рассудок от вида того, как моя плоть растягивает её тугое нутро.

– Посмотри на нас, Лина, – хриплю я. – Посмотри, как идеально мы подходим друг другу.

Она опускает взгляд и тихо мяукает.

– Ты так хорошо ощущаешься внутри меня, Кир.

Из меня вырывается громкий стон.

– Да, я знаю.

Её пальцы ускоряются, она качает бёдрами, приближая разрядку. Мои руки скользят по её спине, рёбрам, бёдрам, запоминая каждый изгиб её тела.

– Давай же, кончи для меня, малышка, – шепчу. – Я чувствую, как твоё горячее нутро сжимается. Хочу, чтобы твои соки пропитали меня всего.

– О, Боже, Кир! – она роняет голову мне на плечо, и её тело начинает содрогаться в оргазме. То, как она пропитывает меня своей влагой, то, как её мышцы сжимаются вокруг моего члена – это слишком, это ломает последние остатки моего самоконтроля.

Сжимаю её бёдра, удерживая на месте, пока сам изливаюсь в неё. Моя грудь тяжело вздымается в попытке восстановить дыхание. Я хочу брать эту женщину снова и снова, пока она не будет желать меня так же отчаянно, как я её.

Она прижимается лбом к моему, её руки обвивают мою шею, и мы дышим в унисон, как единое целое.

– Это было… невероятно! – выдыхает она.

Провожу пальцами по её спине, и по её телу пробегает дрожь. Прижимая её податливое тело к себе, касаюсь губами нежной кожи на шее. Мой член всё ещё пульсирует внутри неё.

– Это ты невероятная, малышка. Я одержим тобой. Когда тебя нет рядом, я думаю лишь о том, как снова тобой овладеть. Вспоминаю, что уже делал. И представляю, что сделаю в следующий раз.

Слова срываются с моих губ сами собой, я не думаю о том, что они могут значить для нас. Потому что ей нужно знать: что бы ни случилось, я всегда буду рядом.

– Мне нравится быть твоей одержимостью, Айс. И я рада, что это я зажигаю в тебе огонь.

Целую её и, обхватив за талию, крепко прижимаю к себе. Почти всю оставшуюся дорогу я так и не выпускаю её из своих объятий. Именно такой – обнажённой в моих руках – я люблю её больше всего.

Глава 33

Алина

Кирилл застает меня в ванной, как раз когда выхожу из душа. От неожиданности вздрагиваю и судорожно хватаюсь за полотенце, торопливо оборачиваясь в него.

– Я думала, ты будешь поздно.

Он прислоняется к косяку, скрестив руки на груди. От его усмешки и взгляда по телу бегут мурашки. Блин, да я готова наброситься на него прямо здесь.

– Ты мне не рада, corazón?

Закатываю глаза, но все равно подхожу ближе.

– Всегда рада, мой повелитель. Просто ужин я еще даже не начинала готовить.

Он заправляет мокрую прядь мне за ухо.

– Встречи закончились раньше, – объясняет он. – Напомни в понедельник уволить того, кто додумался назначить совещание на субботу.

Прижимаюсь к нему, и тело мгновенно отзывается на его жар.

С нашей свадьбы прошло три с половиной месяца, и наши совместные выходные стали для меня лучшей частью недели.

– Могу и я это сделать.

– Может, сходим куда-нибудь? Я знаю один потрясающий испанский ресторанчик.

Живот предательски урчит, и я с трудом сдерживаю смешок.

– Звучит замечательно.

Он согласно мычит и отстраняется.

– Я быстро в душ. Будет идеально, если ты оденешься к тому времени, как я выйду.

Картинно возмущаюсь.

– Намекаешь, что я слишком долго собираюсь?

– Нет, – рычит он, шлепнув меня по заднице. – Просто твое голое тело слишком отвлекает. А я все-таки хочу накормить тебя ужином.

Мое лицо горит, прикусываю губу.

– Ладно, я оденусь. Но мне понадобится минут двадцать, чтобы высушить эту гриву, – встряхиваю волосами.

Он снова целует меня и подмигивает.

– Главное, чтобы это соблазнительное тело было чем-нибудь прикрыто, и тогда я, может быть, смогу держать себя в руках.

Он идет в душ и на ходу стаскивает рубашку. Пару секунд я пялюсь на его мускулистую спину, а потом силой заставляю себя выйти. Еще немного, и я присоединюсь к нему в душе, а тогда прощай, ужин.

– Какое красивое место, Кир, – говорю, когда он помогает мне снять пальто. Это закрытое заведение, но его интерьер напоминает испанский сад, где нежные переливы фламенко сплетались с тихим пением птиц.

Он отодвигает для меня стул.

– Моя мама обожала это место, – с теплотой в голосе говорит он. – Часто приводила нас сюда, когда мы были детьми.

Улыбаюсь, благодарная за эту крупицу откровения. Он редко говорит о матери, я знаю, какая это для него больная тема. Подходит официант, и Кирилл, даже не заглядывая в меню, заказывает для нас вино и какие-то блюда.

Едва официант ставит перед нами бокалы, слышу громкий голос:

– Алина Рождественская!

Подняв голову, вижу своего бывшего однокурсника, который с широченной улыбкой идет прямо к нашему столику.

Не успеваю даже посмотреть на Кирилла, как Костя хватает меня за руку и втискивает в медвежьи объятия.

– Алинка, где ты пропадала? Я тебя не видел с тех пор, как…

Прерываю его, не давая договорить.

– Рада тебя видеть, – говорю, а он сжимает меня еще крепче. От него разит пивом так, что у меня мутится в голове.

– Руки убрал от моей жены! – в голосе Кирилла звенит неприкрытая угроза. Щеки вспыхивают от неловкости, пытаюсь отстраниться, но Костя держит мертвой хваткой.

– Костя, это мой муж, Кирилл.

Он пьяно улыбается мне, продолжая держать за руку, а потом переводит взгляд через мое плечо на Кирилла. Оборачиваюсь как раз в тот момент, когда мой муж поднимается. Плечи напряжены, челюсти сжаты.

Снова пытаюсь вырваться, но Костя стоит как вкопанный.

– Если ты сейчас же не уберешь свою лапу с задницы моей жены, я сломаю тебе обе руки.

Наконец вырываюсь из хватки бывшего однокурсника. Он удивленно смотрит на меня.

– Было приятно увидеться, Костя. Тебе лучше идти.

Он моргает, глядя то на меня, то на Кирилла.

– Костян, хорош, мы сваливаем! – кричит ему кто-то через весь зал.

Он бросает взгляд в ту сторону и снова поворачивается к нам.

– И мне было приятно, – фыркает он и, пошатываясь, идет к своему столику.

Сажусь обратно, чувствуя, как горит лицо.

– Зачем ты так?

Кирилл тоже садится, его брови грозно сдвинуты.

– Ты серьезно?

– Да, это просто парень из универа.

– Он держал руку на твоей заднице, мать твою.

Закатываю глаза.

– Это была поясница.

Его взгляд буравит меня насквозь. Он подается вперед.

– Уж я-то знаю разницу между твоей поясницей и задницей, Лина.

Тоже наклоняюсь, вызывающе вскинув подбородок. Ему можно принимать объятия от смазливых девиц, а когда я встречаю старого друга – это проблема? Лицемер!

– Я свое тело знаю лучше.

Его взгляд темнеет, он придвигается еще ближе.

– Я бы на это не ставил, corazón.

Сглатываю, чувствуя, как кожа горит под его взглядом.

– Он был пьян, вот и все. Уверена, он даже не понял, что делает.

– Так он все-таки лапал тебя за задницу?

Качаю головой.

– Я этого не говорила. Он мой старый друг, а ты повел себя как ревнивый собственник из-за простого объятия. Зато женщинам можно вешаться тебе на шею, а когда я задаю вопросы, ты…

Резко обрываю фразу, вспомнив вечер на прошлогоднем благотворительном балу. Жар обжигает бедра. Кирилл хватает меня за запястье.

– Что я?

– Если я правильно помню, ты обещал «укротить мой дерзкий нрав».

Его лицо мрачнеет – он тоже вспомнил ту ночь.

– И я сделаю это снова, если понадобится. Прямо здесь, за этим столом.

Моя губа дрожит, но я смотрю на него с вызовом.

– Не посмеешь.

– Больше всего на свете мне бы сейчас хотелось поставить тебя на колени и выбить из тебя всю эту спесь, corazón.

– Рискни, – бросаю вызов.

Он несколько секунд держит мой взгляд, уголок его губ дергается, а затем он отпускает мое запястье и подзывает менеджера. Я лишь наблюдаю за их коротким, но оживленным разговором на испанском, который, кажется, накаляется. Но вот менеджер улыбается и хлопает Кирилла по плечу.

Вежливо кивнув мне, официант подходит к ближайшему столику.

– О чем вы говорили? – спрашиваю я.

– Паоло освободит для нас ресторан.

Моргаю.

– Что, прости?

– Он попросит гостей уйти, – как ни в чем не бывало говорит Кирилл. – Его сотрудники тоже уйдут, а сам он поднимется в свою квартиру наверху. Ресторан будет наш.

Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.

– Ты… что? Ты не можешь так поступить.

Он не сводит с меня глаз.

– Уже поступил.

– Но… люди едят. Нельзя просто выгонять их посреди ужина.

Кир игнорирует мои слова.

– Им дадут двадцать минут, чтобы закончить. Счета оплатят, а следующий визит для них будет за счет заведения.

Растерянно смотрю на него.

– Это же будет стоить целое состояние.

– Это того стоит, corazón, – отвечает он, бросая взгляд на часы и ухмыляясь. – У тебя есть примерно двадцать минут, прежде чем мы останемся наедине.

Тяжело сглатываю, ощущая в его голосе неприкрытую угрозу.

Он зол.

У нас не было серьезных ссор со дня свадьбы, и я понятия не имею, как он ведет себя в конфликтах. В суде он ледяной, но со мной всегда был обжигающе страстным. И что-то мне подсказывает, что я рискую серьезно обжечься.

Нам приносят еду.

Пью вино и ковыряю вилкой пасту, пока Кирилл неторопливо расправляется со стейком. Мне бы хоть каплю его спокойствия. Ноги под столом мелко дрожат, но не от страха, а от предвкушения.

Когда последний гость уходит, а персонал спешно исчезает, Паоло желает нам доброй ночи и напоминает Кириллу запереть за собой дверь.

Теперь мы одни.

Не смотрю на Кирилла, но физически ощущаю его взгляд, прожигающий кожу.

Все тело гудит от нервного напряжения.

– Посмотри на меня, – его голос не терпит возражений.

Поднимаю голову, скользя взглядом по его сильной шее, щетине на подбородке, полным губам и, наконец, встречаюсь с его глубокими карими глазами.

– И что теперь?

Его зрачки расширяются.

– Разденься.

Моргаю, будто не поняла. На его скулах ходят желваки.

Оглядываю пустой ресторан.

Свет приглушен, но все равно достаточно светло, чтобы чувствовать себя уязвимой. А еще тут огромные окна. И пусть мы в углу и нас не видно с улицы, это все равно публичное место.

– Я сказал, разденься, – повторяет он.

Мое сердце колотится.

Склоняю голову набок.

– А если нет?

Он усмехается, берет меня за подбородок и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

Вздрагиваю.

– Ты знаешь, что значит доводить до грани, но не давать разрядки?

Киваю.

Он крепче сжимает мое лицо.

– Я буду мучить тебя, corazón, пока мы не выйдем из этого ресторана. Всю дорогу домой ты будешь умолять меня о том, чего я тебе не дам. А потом я буду трахать твое прекрасное тело снова и снова, пока ты не начнешь выкрикивать мое имя, сгорая от желания кончить. А завтра, – он нежно целует меня в лоб, – я все повторю. Так что к понедельнику ты не сможешь думать ни о чем, кроме пульсации между ног и моего имени, звенящего в ушах.

Сглатываю.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Не заставляй меня повторять, – его голос становится ниже, требовательнее, но я не чувствую себя униженной. Что бы ни происходило, я доверяю этому мужчине. Он никогда не причинит мне боль и не поставит в неловкое положение, как бы ни злился.

Высвобождаю подбородок, встаю и, не сводя с него глаз, тянусь к молнии на спине платья. Медленно тяну ее вниз, и черная ткань падает к моим ногам.

Его лицо непроницаемо.

– Все догола, corazón.

Пальцы дрожат на застежке лифчика, но я справляюсь и роняю его на пол.

Челюсть Кирилла напряжена, руки сжаты в кулаки. Не такой уж он и хладнокровный. Демонстративно цепляю трусики большими пальцами и медленно стягиваю их вниз, покачивая бедрами.

Он подается вперед, вырывая из груди рык, и жадно пожирает меня взглядом. По венам бежит электрический разряд. Он не скрывает своей реакции, и осознание того, что он хочет меня так же сильно, как и я его, наполняет пьянящим чувством власти и собственной сексуальности.

Отбрасываю трусики.

– Каблуки оставь, – его голос густой, как мед, и я с трудом сдерживаю вздох.

Его пальцы скользят по изгибу моего бедра, опускаются к животу. Свободная рука лежит на моем бедре, он сжимает и разжимает кулак, словно ладонь горит от желания меня отшлепать. При мысли об этом между ног становится влажно и жарко.

– Ты прекрасна, Лина! – он хватает меня за запястье и дергает на себя. Вскрикиваю и падаю ему на колени, оказавшись в идеальной позе для порки. – Но можешь не рассчитывать, что я пожалею твою задницу, corazón.

– Кир, – сдавленно выдыхаю.

– Тебя когда-нибудь шлепали, Лина?

– Н-нет, – заикаясь, отвечаю.

Он проводит ладонью по моим ягодицам, а затем сжимает одну так сильно, что, наверное, останется синяк. Но это лишь заставляет меня плотнее прижаться к его бедру.

– Я ждал повода отшлепать тебя с нашего первого свидания.

– Я не дерзила, – возражаю.

Из его груди вырывается мрачный смешок.

– Еще как дерзила. Ты с самого начала проверяла меня на прочность.

Хорошо, может, это и правда. Смотрю на него через плечо и выгибаю бровь.

– Кажется, ты себя немного накрутил, Айс.

Первый обжигающий шлепок.

Вскрикиваю – скорее от шока, чем от боли. И самое странное, что отзывается не там, куда пришелся удар, а горячей вспышкой между ног.

Делаю глубокий вдох.

Он бьет снова, на этот раз сильнее.

Опускаю голову на руки и трусь о его твердое бедро, сдерживая стон от восхитительного трения.

Мне нужно больше.

Приподнимаю бедра, насаживаясь на его руку, нежно потирая ноющую плоть.

Он стонет и снова шлепает меня.

С моих губ срывается протяжный стон.

– Кир, пожалуйста…

– Тебе нравится лежать вот так, на моих коленях?

– Да!

Еще один шлепок.

Никогда я так не хотела почувствовать его внутри. Это первобытное, животное желание. Это должно было казаться неправильным, но в его руках все кажется правильным.

Когда через мгновение он вводит в меня два пальца, я выкрикиваю его имя так громко, что, уверена, меня слышно на улице.

Но мне плевать.

Есть только Кирилл.

– Ты уже вся мокрая для меня, corazón. Я знал, что это тебя заведет, – он снова шлепает меня, двигая пальцами внутри.

– Как же хорошо…

– Ты так прекрасна, голая, на моих коленях.

О, господи, этот его грязный рот!

В тот момент, когда думаю, что он уже не сможет сделать все еще более порочным, он касается кончиком пальца моего набухшего клитора, скользит ниже, по ложбинке между ягодицами, и упирается в тугой сфинктер. Замираю от незнакомого ощущения, но я зашла слишком далеко, чтобы останавливаться.

– Тебя когда-нибудь ласкали здесь, corazón?

– Н-нет.

Он надавливает сильнее, и я дрожу от предвкушения. Он, кажется, воспринимает это как приглашение и вводит в меня кончик пальца.

– Ох, блин, – закрываю глаза, когда по телу пробегает мощная судорога.

Его стон – низкий, гортанный, полный удовлетворения.

– Но ты позволишь мне войти в тебя так, правда?

Боже, он может войти в меня где угодно и когда угодно.

– Д-да.

Он двигает одним пальцем в моей попке, одновременно удерживая два других в моем лоне.

– Хорошая девочка.

Чувствую, как из горла вырывается стон.

Я так близко.

– Кирилл, прошу!

Но вместо того, чтобы сжалиться, он убирает пальцы. Стону от потери и безвольно обмякаю на его коленях.

Он все-таки решил меня наказать?

– Иди ко мне, corazón, – шепчет он, усаживая меня на скамью так, чтобы я оседлала одно из его мощных бедер. Он обхватывает меня за талию, а другой рукой запускает пальцы в волосы, удерживая на месте. – Есть что-то невероятно сексуальное в том, что ты голая сидишь у меня на коленях, пока я в костюме.

Начинаю двигать бёдрами.

Твердость его мышц между моих ног заставляет удовольствие скручиваться в тугой узел.

– Да, похоже, у тебя на это пунктик.

Кирилл прижимается губами к моему уху.

– Ты не заслужила разрядки.

Обиженно дую губы.

Он нежно проводит языком по моей шее, очерчивая подбородок.

– Но я бы хотел посмотреть, как ты доведешь себя сама, прямо на моем бедре.

Дрожу от его слов, а он, не теряя времени, припадает губами к моему соску, нежно втягивая его в рот. Стону его имя, запуская пальцы в густые волосы и извиваясь на его бедре.

Несмотря на свои слова, он медленно подводит меня к пику, лаская мою грудь, дразня ноющие соски, пока я не оказываюсь на грани. Он крепко обхватывает мои бедра, прижимая к себе, и я с силой трусь о его ногу.

Больше не в силах сдерживаться, запрокидываю голову, и меня накрывает оргазм.

Теплый, тяжелый, всепоглощающий.

Кирилл возвращает меня в реальность, обнимая за талию и нежно покусывая шею.

Когда зрение проясняется, смотрю в его потемневшие глаза, все еще пытаясь отдышаться.

Он усмехается, глядя вниз.

– Ты тут все залила, corazón.

Прослеживаю его взгляд.

Щеки вспыхивают, когда я вижу влажное пятно на его дорогих брюках. Все его левое бедро мокрое от меня.

– Прости, я…

Он прерывает меня, крепко сжимая мой подбородок. Его темные глаза опасно сужаются.

– Даже не думай извиняться за то, что оставила на мне свой след.

Сжимаю губы, чтобы не извиниться снова.

– Одевайся, corazón. Мы уходим, – говорит он, снимая меня с колен. Затем берет со стола тканевую салфетку, вытирает брюки и прячет влажную ткань в карман пиджака.

– Это воровство, – с озорной ухмылкой говорю, подбирая с пола трусики.

– Чтобы никто, кроме меня, не мог прикоснуться к соку моей жены? – рычит он. – Или даже почувствовать его запах?

Не знаю, злится ли он до сих пор, но даже если и так, секс-примирение с Кириллом Князевым обещает быть еще жарче, чем наша прелюдия.