Текст книги "Анафема в десятый круг (СИ)"

Автор книги: Леля Лепская

Паника подорвала мой мир, к чертям собачьим.

– Я… мне надо… извините.

Я не могла дышать. Отдав дрожащей рукой, пустую стопку, Рафу, я вылетела из-за кулис, в коридор.

Меня трясло. Мне нужна была вода. Много холодной воды. Я задыхалась. Схемы коридоров смешались для моего взора.

Залетев в туалет, открутила холодную воду. На мою талию легли ладони. Я испуганно вскинула голову в зеркало.

– Эй, мышка?

Это был Раф, он обеспокоено блуждал взглядом по моему бледному лицу, через отражение.

– Вик, в чём дело? Что случилось?

Это было словно дежавю. Это было дежавю. Ведь это и в самом деле уже было. Это значит лишь одно: мы не движемся. Мы бродим по кругу, то и дело спотыкаясь об моих демонов, возвращаемся к исходной точке. И снова всё сначала. Странствие во тьме, спотыкаясь об их уродливые черные когти, тянущиеся из под земли. Из недр той отравленной почвы, на которой я произросла, и зачахла едва успев сделать свой первый чертов вдох. Он заставил меня расцвести. Только он. Но в цветении мертвого ядовитого кипариса, нет движения к свету. Его ветви тянутся в тень. И я чувствую, что эти когти утащат меня за собой, рано или поздно…

Утащат во тьму и беспощадно утопят меня в истоке зла.

Опустив руки в ледяную воду, я приложила ладонь ко лбу.

– Я… ухожу. ― выдавила я из себя. Меня трясло, я не могла нормально думать, не могла остаться, не могла объясниться. Всё смешалось в моей голове, истязая изнутри неразборчивым калейдоскопом. Раф побледнел не меньше моего, когда я подняла на него глаза.

– Что? ― прошептал он сбитый с толку, он казался испуганным. Он тут же развернул меня за плечи, лицом к себе, ― В смысле?

Он отчаянно не понимал ничерта. И я не могла ему объяснить. Я даже дыхание своё дурацкое выровнять не могла.

– В прямом. ― прорычала я запрокинув голову в потолок. Мне не хорошо, меня ломало…

– Так, стоп. ― он зажмурился, ― Мы обсуждали контракт. Когда всё перевернулось, на столько, что ты решила от меня уйти?

Он распахнул глаза, в которых бурным потоком обрушивался синий цунами. Обрушивался прямо на меня. Я тонула, в нём.

– Я не от тебя, ухожу. ― опровергла я, еле слыша себя, из-за шума в своей дерьмовой голове, ― Я из группы ухожу. Тебе придётся найти другого гитариста. Я просто… не могу.

– Не можешь? ― его голос был недоверчивым. Он искал ответ в моих глазах, и спустя мгновение он его нашёл, ― Мать… ― шепнул он одними губами, и раздражённо застонал, ― Твою мать! Чёрт, я забыл об этом, Вик!

– Я и сама уже забыла…

Всё было так хорошо, что я и забыла, о том, кто я есть, и кем не являюсь. Я всегда должна была помнить об этом.

– А нельзя этот момент, обойти как-то, нет? ― осторожно поинтересовался парень.

– Нет. ― из моих глаз покатились слёзы, и я не могла их остановить. Это делал он, осторожно стирая дорожки слёз.

– Я не могу подписать ни одного документа, пока действует документ о недееспособности.

Его руки дрогнули и замерли, на моей коже. На лице Рафа мгновенно расцвёл истинный ужас.

– Что, вот, прям, вообще ничего подписать не можешь? ― заискивал он мой взгляд, ― Любая подпись недействительна?

Это почему-то было просто фанатично важно для него. Настолько одержим, был его взгляд, что я была просто напрочь обескуражена. Господи, это ещё что за… Нет, я конечно всегда знала, что музыка ― воздух, для него. Но всё-таки?

– Да. ― ответила я осторожно, ― Любая моя подпись недействительна, если не заверена опекуном.

– А отец? ― тут же спохватился он. Скептически на него посмотрела, а-сам-ты-как-думаешь-взглядом.

– Его прав лишили.

Он тяжело задышал, метая хаотичный взгляд вокруг. Он резко посмотрел на меня.

– Вик, а если вскрыть тот, факт, что она сама шиза? ― уточнил он наводяще. Я застопорилась где-то внутри себя.

– Тогда, она всё потеряет. ― ответила я, ― Опеку, права… свободу. ― мне стало не по себе от этого, я посмотрела на парня, в нетерпении ожидающего моих слов, ― Раф, её будут проверять, и я уверена, госпитализируют. Незамедлительно. Я не знаю… ― замотала я головой, слёзы покатились по моим щекам, с новой силой. Мне было так горько от всего этого. Ноги меня подвели и меня повело вниз, я осела на пол, скатываясь по стене.

– Так или иначе, Раф, я не могу сейчас ничего с этим сделать. Я просто не представляю… я не знаю, что мне делать… Прости.

Он спокойно опустился напротив меня, на корточках. Отбросив волосы с моего лица, обхватил меня за подбородок, заставляя смотреть в тёмно-синие глаза.

– Вот как мы поступим. Не реви ― это раз. ― наказал он, строгим тоном, ― И два: Мы не станем заключать контракт без тебя. Я договорюсь! ― добавил он тут же, ― В конце концов, не думаю, что на Державине свет клином сошёлся.

– Ты не понял? ― сокрушилась, ― Он продюсер, Раф! Он хочет взяться за группу всерьёз, понимаешь?

– У нас дочерта времени! А там, глядишь, и всё разрешится уже. Костя, ведь решает этот вопрос, верно? Ну вот!

Что скажешь?

Мой парень крепкий орешек, конечно, но… Сама не знаю, почему, но мне это не понравилось. Это посеяло во мне странные мысли и подозрения…

«Если я скажу, то ты уйдёшь от меня…»

Что-то сильно надломилось во мне, обнажая мою тьму. Я заставила себя улыбнуться в ответ.

– Звучит как хороший план.

Но эта улыбка причиняла мне откровенную боль. Что если всё не так?

«Ты, что не сказал ей, что…»

Что? Что он мне не сказал? Что, чёрт подери?!

– Не расстраивайся, мышка, всё будет хорошо, веришь?

Прекрасный вопрос…

Я промолчала, всё ещё потрясённая этим маниакальным отношением к контракту. Мне это не нравится! Всё это!

От пуговицы его рубашки, торчала тонкая нитка, я машинально потянула за неё чтобы убрать. А вместо нитки вытянула длинный волос. Волос, чёрный волос сантиметров 30 не меньше, запутался на пуговице. Я оторопело поймала его взгляд. Раф легко усмехнулся.

– Это с гривы Дария, наверное.

Парень ловко поднялся на ноги, и протянул мне обе руки.

– Давая вставай, и пойдём отсюда, а то нас могут не так понять. В частности моё присутствие в женском туалете.

Вообще это мало походило на конский волос. Но он был довольно жёсткий, так что вероятно так всё и есть. Поднявшись самостоятельно, я подошла к зеркалу.

– В частности со мной в таком виде…

Старания Солы утекли по горькой реке слёз, тенями ложась вокруг глаз. Я напоминала одного из музыкантов «Kiss», сейчас, или даже басиста «Ninth circle». Класс. По сторонам от меня, на раковину легли ладони. Мою спину обожгло резким теплом. Раф весело ухмылялся, оттягивая шлейку шорт.

– Хм, звучит как предложение, проверить, что же там запрятано под этими крохотными шортами.

Тревога, всё ещё простирались вокруг него и в его чертах.

– Поспешу тебя расстроить Гордеев, но ничего кроме унылых трусов там не кроется. ― пробормотала я холодно. Я хмурилась и ничего не могла поделать с собой и своей мимикой. Он был серьёзен, какое―то мгновение, а затем расхохотался.

– Что? Унылые трусы? Ты так и сказала, сейчас? Серьезно?!

Бесстрастно посмотрела на него, вскинув бровь.

– Прикинь?

Я отошла от него, решая дилемму внутри себя, и вышла в коридор. Он был так близко ко мне, что было сложно ясно мыслить. Все его тело вибрировало привлекательностью или, может, это я дрожала под его взглядом. В любом случае, я не и не хотела никаких мыслей. Особенно тех, что путали меня.

– Я тебе говорила, что ты животное?

– Тебе меня не провести, Смолова. ― покачал он головой, улыбаясь одним лишь уголком губ, как мог только он один, ― Я знаю, что тебе это нравится…

– Нет. Мне нравишься ты.

Эмоции медленно растворились на его лице. Раф окаменел, я чувствовала, как холод проходил через соприкосновения. Он застопорился, и нахмурился, как―то странно на меня смотря.

– Ты часто моргаешь.

Черт побери, конечно!

– Ты меня раскусил. ― хмыкнула я, ― Ты никогда мне не нравился, Гордеев. Вот даже не чуть-чуть. ― закатила я глаза и пошла дальше, ― А твоя животная ипостась вообще интересует меня в последнюю очередь.

Хорошо, что он не видел моего лица сейчас. Я реально часто моргала! В последнюю очередь интересует, как же…

Я ушла вперёд, появляясь в зале бара и направилась непосредственно к стойке. Судя по парню бармену за стойкой, уже началась ночная смена, и сотрудники сменили друг друга. Я потеряла Рафа из виду, в толпе.

Ну и пусть!

Я просто напьюсь!

– Ты сказал, пшал? (брат).

Я метнула взор в сторону. Там Ярэк положа руку на плечо Рафаэля, требовательно взирал на парня. Раф, скрестив руки на груди, саркастично вскинул бровь, ― Шутишь?

– Нет. ― серьёзно отрезал Яр, склоняя голову на бок, ― Как ты собираешься объяснить это?

Раф вскинул руки вверх, качая головой, ― Я освобождён от этого, ты же знаешь. ― он словно оправдывался. Оправдывался, в то время когда я в паре шагов от него, но он не знает, что я остановила шаг и наблюдала за ними.

– А ты как это объяснишь? ― вызывающе вскинул подбородком Яр. Парень, явно не намерен был шутить. Раф потерял саркастические черты в своём выражении, его глаза говорили о крайней степени растерянность пару мгновений.

Что мать вашу происходит, вообще?

Резко, Раф, прищёлкнул пальцами, победно смотря на брата, ― Хм, бегство. ― ухмыльнулся он.

– Я не догоняю! ― вспылил Ярэк, взметая руки вверх, ― Почему ты просто, не позовёшь её?

– У меня на это как минимум четыре причины, Яр. ― осадил он его пыл, ― И две из них прекрасно тебе известны.

И это было так, ведь Ярэк сменился в лице. Взгляд направленный на своего брата, немедленно стал пропитан пониманием и… горечью. Потом он с сомнением нахмурил брови, ― Четыре?

– Я ещё не закончил, то что хотел. И пока не закончу, этого не случится. И вообще, золотое сердце 100 % только ваше. Я причём?

– Ты, придурок? ― усмехнулся Яр, ― Нет, признайся, ты в конец спятил, бро! Ладно, но ты подпишешь грёбанную дарственную на, 25 % хога.

Раф скептически хмыкнул

– Ну и что?

– Я знаю что. Итак, в чем же тогда проблема? ― спокойно спросил Яр.

– В ней.

И это звучало многозначительно. Слишком двусмысленно. Ярэк задумался, проведя ладонью по губам. Мгновенно приблизившись, Яр притянул Рафа, за шею, и соприкоснулся лбами, недобро заглянул в его глаза, ― Наплевать. Всё это отговорки! Если ты разобьёшь сердце этой девчонке, бро, я клянусь, что вырву твоё.

– Попридержи коней, ромал! ― усмехнулся Раф, похлопав его по плечу, и закинул руку ему на шею, ловя его взгляд свои философски задуманным, ― Слушай, я и вправду не знаю, что за нахрен случился со мной, но поверь мне, это чертовски серьёзно. ― было его ответом.

– Это я уже слышал. ― недовольно буркнул Яр.

Стоит ли говорить о степени моей тревоги и злости, от сокрытничества некоторых?

Я уселась за бар, и заказала виски, но он исчез из моей руки прямо перед ртом.

– Побойся, Бога, скво! Пить в одиночестве, первый признак алкоголизма, между прочим!

Я посмотрела на подругу приземлившуюся рядом. Я опрокинула виски и пошла прочь от стойки бара.

– Не пугай меня своим Богом.

Глава 8. Там, на пожаре

«Сотни чужих крыш

Что ты искал там, парень?

Ты так давно спишь

Слишком давно для твари

Может пора вниз

Там где ты дышишь телом

Брось свой пустой лист

Твари не ходят в белом»

Би-2 и Lumen ― А мы не ангелы, парень…

Раф

Яр кивнул, но он остался недоволен, это очевидно. Можно подумать я безмерно счастлив от этого. К чертям всё это! Потом разберусь, сейчас у меня проблема посерьёзнее.

Я отыскал проблему взглядом среди посетителей. Чёрт побери, она злится. В смысле, прям реально чертовски злится и крутит бокал виски по стойке.

– Вик.

Игнор.

Вот, чёрт!

Нет, я конечно тоже не в полном восторге от сложившейся ситуации, но не на столько же!

Пространство, значит…

Ладно, пусть так. Я ушёл помогать парням, с инструментами.

По пути я подцепил Солу, точнее отцепил от Миши и отволок в сторону.

– Чего ещё за хрень, Гордеев? ― возмутилась она, ― И что вообще это было?

– Спроси её сама.

Кажется Скарибидис сообразила о чём я говорю. Подозрительно бросив взгляд на Вику за баром, она обошла меня лишь кивнув, в ответ.

Я замотался с инструментами, перенося аппаратуру в пикап к Яру.

В какой-то момент, мой взгляд не нашёл Викину гитару. Клянусь она была здесь, ещё минуту назад. Инструмент нашёлся сам, и его серебряные струны разносили вибрации вокруг. Я не знаю этой мелодии. Но есть только один человек способный так играть. Я пересёк кулисы, выглядывая на сцену. Она не была пьяна, сто процентов, значит её безумная мать облажалась с выводами. Вика принимает препараты, иначе вряд ли бы Сола смогла переубедить её и Вика как минимум парой порций виски не обошлась бы. Её хрипло―сладкий голос вплетался в музыкальный ряд, и люди внимали ей, одинокой и эфемерно прекрасной.

 
   ― Желание сдаться особо остро,
   Когда до россыпи звёзд подать рукой
   Реванш объявим, убери свою ладонь
   Что решено всё, я не верю, всё не то.
 
 
   Мы очевидного не видим, мы спим.
   Всё удалилось с поля видимости.
   Скажи когда успело нас занести,
   От одиночества, к зависимости?
 
 
   Мне ничерта не светят звёзды без тебя.
   Но без теменени ночи не наступит заря
   Не побоюсь, грунт сменить на небо я,
   Я не возьму тебя с собой, где бы я не была
 
 
   Я никогда не стану твоей больше трети.
   Чертами пламени, не сгореть бы.
   К чертям всё катится, где ты,
   Пытался отогреть, и хранил секреты.
 
 
   Мы очевидного не видим, мы спим.
   Всё удалилось с поля видимости.
   Скажи когда успело нас занести,
   От одиночества, к зависимости?
 

Замешкавшись на мгновение, я потерял её из виду. Увидел лишь у самого выхода. Не прощаясь ни с кем, подцепил свою гитару.

Вынимая ключи от машины из кармана шорт, она вышла из бара, перебирая ногами по темным ступеням крыльца. Я настойчиво остановил её за руку, ― Ты куда это, Вик намылилась, а?

– Не знаю. Куда угодно. ― выпалила она заполошенно. Она тяжело дышала.

Улавливая панические волны от неё, я как можно спокойнее преградил ей путь к машине, и ловко отнял ключи.

– Нет, так не пойдёт Вик. ― покачал я головой. Клянусь, не знаю, почему это так её взбесило. Вика пронзила меня жестоким взглядом, ― А может ты не будешь решать за меня, что чёрт побери мне пойдёт, а что нет?! ― отсчитала она взметнув руками. Мою бровь повело вверх, от изумления.

Что ещё за…

Я напрягся, смотря на девушку с высоты своего роста.

– Так, чё началось-то? ― усмехнулся я саркастично, ―Нормально же все было!

– Нормально? ― прошипела она подступая на шаг, ― Скрывать от меня что-то, да ещё такое, от чего я знать тебя больше не пожелаю ― это по-твоему, нормально?!

Я смотрел на неё так, словно она головоломка. И по правде её решение уже изрядно подзадолбало. Меня уже в край задолбала эта грёбанная головоломка!

– Вик, я думал мы закрыли эту тему. ― заявил я сдержанным тоном. Но голубые глаза явно злились. А вообще-то это мне впору злиться. Если я хотя бы пытаюсь держать себя в руках, она даже не пытается.

– Ты её закрыл! ― воинственно напала Вика, ― Не я!

В этих гневных мрачных черта явно угадывалась Тори. Та, что бросала мне вызов. Над ней словно тучи сгустились. Но она же принимает препараты. Может побочные эффекты?

Так, может Керро, не на столько выжила из ума? Что если она права? Что с ней, чёрт побери, такое?

– Хватит Вик.

Она меня проигнорировала, что-то проворчав вероятно на-дене, и раздражённо взметнула руки. Девушка скользнула за руль, и убрала гитару назад. Протянув ладонь, когда я сел рядом, потребовала ключи одним только взглядом. О, ну классно, теперь мы со мной не разговариваем…

Как мне понять, что она точно наверняка принимает препараты?

Биполярное, без «светлого промежутка», она всегда в одной из фаз. Три фазы: гипомапня, мания, депрессия. Какие видимые симптомы могут быть у фаз? Но если она принимает таблетки, они должны её уравновешивать, стабилизировать и определить в таком случае куда сложнее. Чёрт, ну таблетки тоже не волшебное исцеление походу.

Стерпев, её демонстративное молчание, я вложил ключи ей в ладонь. Молниеносно, я притянул её за руку, запечатлевая её в сантиметрах от своего лица. Она упрямо вскинула подбородок, пока я внимательно всматривался в её глаза.

– Что с тобой происходит опять?

– Со мной? ― состроила она искреннее удивление, ― Ничего. Всё ведь нормально, не так ли? ― интонация её голоса была пропитана ядом. Дерьмовый признак. Очень. При этом я видел мерцание в голубых глаз. Злость и грусть. Какая знакомая ситуация. Какая неизвестная перспектива. Вот если бы я знал причину, этой злогрусти, и она ходила на двух ногах, то с учётом того, что я неплохо знаю анатомию, теоретически… теоретически!… я мог бы убить эту причину, расчленить его тело, растворить в серной кислоте, а волосы и ногти прикопать в надёжном месте, или может быть пустит в шредер, но я, понятия не имею, что делать, если моя девушка чувствует себя дерьмово. Великолепно, да?

Больше она не сказала ни слова. Приехав домой, она просто ушла в ванную.

Белый ворон, дремал на столе, вжав шею. Он явно ещё не отошёл от столкновения со своей преемницей, так сказать.

Нервное напряжение, кружа во мне туманилось, от усталости и теряло свои позиции.

Интересно ворон улетит когда крыло срастётся. И если нет, то наверное никакой ошибки нет, он и в самом деле тот самый…

«― Предчувствие плохое?…Паранойя?…»

Вот и что с ней?

«―…А, психи, вспышки мании, паранойя ― это так, мелочи.»

Мелочи… И что мне делать если она не принимает препараты? Чем вообще это чревато?

Я чувствовал, что всё это начинает меня косить. В полумраке комнаты, стало сложнее разобрать окружение. Зрение падало. С этим срочно нужно было что-то делать, но что?

Признаться ей, во всём? Я могу сделать только хуже, если расскажу всё. Так или иначе некоторые моменты, рассказать придётся конечно, но точно не тогда, когда она в таком шатком состоянии.

Меня клонило в сон, всё таки бессонная ночь даёт о себе знать. В какой-то момент, я отрубился от усталости.

Проснулся посреди ночи, услышав какое-то движение на первом этаже. Вика спала, практически на мне, скинув на меня ноги, и обхватив руками. Я видимо крепко спал, раз она умудрилась меня раздеться не разбудив. Я явно различил звон, как от разбитого стекла и проклятья отца Вики, предположительно на-дене.

Забеспокоившись, взглянул на часы. Было почти три часа ночи. Я разомкнул объятья, и осторожно поднявшись с кровати, чтобы не разбудить девушку, подцепил одежду со спинки кровати.

На ходу, нырнув в джинсы, натянул футболку, и спустился вниз.

На кухне за островком сидел угрюмый как туча, Костя, и цедил виски. В его руках была папка с бумагами, и судя по выражению лица ничерта хорошего там написано не было. Мужчина поднял на меня мрачный тяжёлый взор, немного смягчаясь в чертах, ― Ты чего не спишь, шиай? ― удивился Костя, отпивая виски.

– Могу лишь задать тот же вопрос. Что такое «шиай»? ― поинтересовался я, просто не представляя, что ещё мне сказать или спросить.

– Хм, сынок. ― ухмыльнулся он невесело, ― Если конечно после всего этого не передумаешь.

– Всё ещё тешите себя надеждой, избавиться от меня? ― я устало уселся напротив, ― Напрасно…

Он глухо усмехнулся, и встал покачав головой. Едва ли он имеет хоть какое-то представление, о том, как он чертовски во мне ошибся.

– Ты когда-нибудь перестанешь мне «выкать»? ― упрекнул меня, Костя, доставая стакан, и наполнив его виски, придвинул ко мне. Время три часа ночи, а я глушу виски. Прям дежавю, не иначе.

– Привычка. ― пожал я плечами, сделав глоток, всё равно сон мне видимо не светит сегодня. ― Что это? ― кивнул я на папку. Мужчина перелистнув страницу, пробежал глазами по тексту.

–«Там на пожаре

Утратили ранги мы…» ― пробормотал он нараспев.

– Би-2? ― узнал я мотив.

– Да если бы… ― он перелистнул ещё страницу распечатки и отпил виски. ― Искал одно, нашёл другое.

– То есть?

– А, то и есть, ашкий. ― он отложил папку и принялся раскачиваться на стуле с бокалом виски. Взглядом он маякнул на распечатки, ― Сам взгляни.

Я открыл папку. Хватило одного абзаца, чтобы понять, что я вижу это не впервые. Это разрешённая часть доктрины. В ней один специалист описывает клинический случай, в самом начале своей врачебной практики в психоневрологической больнице. К ним поступил пациент в возрасте 16-ти лет, после лечения в связи с пожаром, в очень тяжелом бредовом состоянии, практически на самой грани. В ходе работы, удалось выяснить, что пациент вырос в благополучной семье, серьёзных конфликтов в семье не было, все было хорошо в общем. А именно с момента, когда он едва не погиб в пожаре, начались проблемы. Психика на фоне пережитого стресса пошатнулась, возникла острая пирофобия ― боязнь огня, и любых тепловых объектов и воздействий. Человека стала подводить память, развилась паранойя, он утверждал, что за ним постоянно кто-то следит, и что он чувствует сильную угрозу. Слуховые галлюцинации ― от эхо мыслей, до посторонних голосов. Галлюцинации зрительные ― человеку могло казаться, что он горит, и даже мог испытывать при этом фантомную боль. Так же, психомоторные реакции, неестественным образом варьировались от ступора, до гиперактивности. Психиатром, был установлен, шизофренический психоз. Однако реакция на терапию была отрицательной, результатов не приносила, и только усугубляла ситуацию. Заболевание стремительно прогрессировало, до католической шизофрении, без видимых на то причин. И ни один из врачей просто не мог определить причину. Её не было. Затем пациент, попал в руки доктора снова. Буквально спустя несколько лет, пациент обратился к тому же специалисту. Ситуация едва ли не повторилась, бред, паника, паранойя. Пациент был напуган, истощён, были выявлены эпизоды нанесений самоповреждений, ритуального характера… ну, то есть, травмы наносились по определённой бредовой концепции. И корни причин снова оставались скрытыми, мотивы неясными, прям до тех пор, пока на одном из приёмов пациент не закурил. Пациент при этом был совершенно спокоен, расслаблен, уравновешен. Были очевидны перемены не только в поведении, но и в мимике, жестах, даже в голосе… напоминаю, речь о пациенте, страдающем католической шизофренией ― о невротике, который панически боится огня.

Раздвоение личности. Разумеется это было первое, о чём подумал начинающий психиатр. Это многое расставило по своим местам, всё, кроме одного аспекта. Шизофрения и раздвоение личности ― это два совершенно разных заболевания. Но всё говорило о том, что одна из личностей пациента, была больна шизофренией. Именно эта часть личности, страдала провалами в памяти, поскольку о существовании второй личности даже не подозревала. А вот вторая личность о существовании первой прекрасно знала, однако никак иначе себя не именовала, как это обычно бывает. И вопреки всему шизофреник как личность оказался практически безвредным, за исключением эмоциональных тормозов, наряду со вспышками, и бредовых состояний. В то время как вторая часть человека, его уравновешенная адекватная часть, была очень недовольна таким внимаем, а особенно изоляцией, и именно эта личность оказалась крайне опасной, поскольку довольно скоро перешла от угроз в адрес доктора, к действиям, когда он попытался разрешить конфликт и склонить пациента к сотрудничеству. Кстати, случай описан вовсе не в диссертации в области клинической психологии. У-у. Случай упомянут в доктрине этого специалиста, который перепрофилировался из клинического психолога в парапсихолога. И диссертация защищена в области парапсихологии, по теме: «Расщепление личности ― болезнь или одержимость?» По ряду причин остальные материалы работы, результаты различных тестов, так же как и имя, и прочая конфиденциальная информация, были засекречены, и остаются скрытыми в архивах по сей день.

Я прикинул информацию в уме, отпивая виски. Костя забрал у меня папку, и отсчитав листы разделил содержимое на двое, метая взор от одной стопки бумаг в своей руке, к другой во второй руке, словно складывая что-то в уме.

– Не о Ренате ли случайно речь? ― спросил я осторожно. Ну мало ли… Не зря же Костя показал это, верно? Хотя, там благополучным детством и близко не пахнет, конечно. И вообще не сходится.

Костя, взглянул на меня, так, что я не донёс бокал до рта. Что-то было не так с ним.

– Ренат? Хм, парень и вправду сейчас не в России. Он в Швецарии. ― проговорил Костя, ― Конкретно: на кладбище.

Я едва не захлебнулся.

– Ренат Керро умер 8 лет назад, Раф. И поныне захоронён на кладбище в Цюрихе.

Это было странно некоторое мгновение. Правда потом до меня дошло. Но не успел я сообразить, как мужчина спохватился и снова заворошив листы, придвинул несколько мне.

– Это я так понимаю, Ренатовские показатели, хотя в файле ни одного имени нет. И… Короче, якобы долго не могли определить диагноз, однако, и здесь есть подозрения на раздвоение. Правда, другие симптомы и прочее… вот, отказ от сотрудничества… не контактный… замкнутость, апатия, нестабильность поведения… точно-точно про Рената.

Я внимательно просмотрел записи. А вот я так не считаю…

– А откуда это у вас?

Он приземлил передо мной, остальные бумаги с одной руки и развернул ко мне, ― Понятия не имею! Эти файлы, мне переслали по Скайпу. ― он встряхнул вторую стопку в руке, ― А это официальная версия, истории болезни моей бывшей жены. То бишь Керро Инны Генриховны собственной персоной. И если хочешь, ашкий, мы сыграем с тобой в игру. Игра называется найди десять отличий. Если найдешь, отдам тебе принцессу в жёны и пол царства в придачу! ― бумаги с его руки резко упали на стол.

Костя, откинулся на спинку стула. Я обледенел, смотря на распечатки, не представляя, что думать об этом. Костя, провёл рукой по лицу, явно прибывая в шоке и ужасе от всего этого. Самое стрёмное, что какой бы псевдонаукой не являлась парапсихология, зная Вику с её явно паранормальными моментами, (клянусь, я видел это воочию), зная Керро младшего лично, и видя саму Инну Керро, лишь пару раз всего, я бы мог пожалуй в это поверить.

– Зачем вы вообще на ней женились? ― спросил я, немного прийдя в себя, ― Ну… то есть, Керро, что, не была такой?

– Не была. ― ответил подумав, Костя, потягивая виски. Я мягко говоря удивился, ― Нет? А какой она была?

– Инна, была… другой. ― подобрал он слово. Он внимательно на меня посмотрел, крутя бокал, видимо решая, что и как сказать, ― Не такой как сейчас. Такой как сейчас она тогда не была. Сложно поверить, но она была, как… колокольчик. Клянусь тебе, эта женщина была весёлой, немного взбалмошной девушкой, когда меня с ней познакомили, я был несколько удивлён даже, ты бы не за что не дал ей 27 лет. Она была лёгкой, постоянно пела, болтала, была как маленькое солнышко. И… всё таки если бы не она, я бы не справился. Она реально смогла меня отвлечь, вывести из запоя, заставить что-то сделать уже наконец. Да блин, я реально офигел когда узнал, что она в разводе. Что нашёлся такой дебил, который упустил такую как она. Инна, не просто была певичкой какой, нет. Она умела всё, от готовки, до шитья, мы когда здесь жили, у нас не было никаких наёмных рабочих в доме. Она поддерживала его сама, только потом, когда Тори родилась, со временем появилась няня, потому что мы оба работали. В ней было уйма энергии и никаких вредных привычек… кстати ясно теперь почему. Таблетки. Она сколько её знаю, даже не пила никогда, даже шампанское на новый год.

– Вы видели, что она принимает препараты?

– Конечно. ― подтвердил Костя и стал мрачным, ― Правда мне она ссылалась на мигрень, постоянно. Нет, вообще у неё были небольшие странности. Она была очень пугливой и… уязвимой наверное. Могла часто грустить, но была отходчивой. Тори, вот не такая, её доверие вообще надо очень постараться заслужить. А если накасячил, обидел, обманул не дай бог… никогда не простит. Всю жизнь будет припоминать. Она как Рэйвен, как мама моя. Та такая же, не злопамятная, нет. А всё помнит, и всю радость и всю боль что ей причиняли. Инна, нет. Она умела прощать, и просить прощения. Улыбка редко сходила с её лица. Боги, а когда Тори только родилась… она же не отходила от неё. По правде сказать, это даже пугало, немного. Она до сих пор это делает. Не так, но кажется ещё хлеще, мысль что кто-то может отнять у неё дочь… сейчас-то я понимаю, почему так. Ренат умер, Тори всё что у неё осталось. Отними её… и она мне кажется даже убить готова того, кто посмеет это сделать. Я потому и был спокоен за Тори, оставляя её с матерью. Я никогда не думал, что всё может так обернуться. Никогда. Ведь всё было прекрасно, все счастливы, я даже решил, что может так оно и должно быть? Бывает, что всё, приходит со временем. Мама моя не сразу отца полюбила. Только потом, позже, когда стала узнавать ближе. Вот и я тогда подумал, что, всё таки нашёл свой потерянный очаг. А потом всё изменилось. Её грусть стала переходить в какую-то замкнутость. Часто могла уезжать куда-то. А потом я застал её с бывшим мужем и всё стало ясно. Я пытался всё наладить, переступить через себя, ради семьи, но она снова это делала. Она просто не могла отпустить его, вот и всё. Я не стал больше мешать.

– И вас. ― предположил я осторожно. Мужчина явно не понял, что я имею в виду, и разрозненно, хмуро на меня посмотрел, ― Мм?

– Если у неё в самом деле раздвоение, одна часть её привязана к одной жизни. Другая часть не желала отпускать прошлую.

– Хм, может быть. ― согласился он, и стал ещё мрачнее.

– А вы?

– Ты. ― поправил он машинально. Но замолчал, игнорируя вопрос, а может он думал.

– Если бы не Тори, чёрта с два бы я женился второй раз. У-у. Хотя с Инной было легко жить, она в конце концов была интересной, привлекательной. Первое время. Но если бы она не забеременела я бы на ней не женился. И если бы не моя мама, Тори бы вообще у меня не было.

– То есть?

– Это всё Рейвэн, она… ― Костя замялся, и испустил тяжёлый вздох, ― Я тогда очень напугался. Месяце на четвертом начались проблемы. Врачи предписали прерывание. Я тоже не единожды женат, и… жена моя первая так… умерла.

– Я знаю. ― кивнул я, сохраняя осторожность в своем голосе, ― Мне Вика рассказывала.

Он немного скривился, проницательно на меня смотря.

– Она тебя еще не прибила за это? ― указал он в меня бокалом с виски. Я не понял о чём он, и решил уточнить, ― За что?

– Вика… ― он словно пробовал слово на вкус, думаю он давно уже забыл, как он звучит, ― Она отказалась от этого имени ещё в детстве. Я пару раз пытался так её назвать. Её аж… перемкнуло, да зло так! ― поразился он воспоминанию, ― В общем это я придумал, стал называть её Тори, от Виктория. А ты…― он не договорил, вопросительно смотря на меня. Я подал плечами, сделав глоток виски.

– Мне так больше нравится. Звучит приятнее, мягче.

– И она позволяет?

– По началу бесилась. Потом привыкла. Но я видел, конечно. В смысле, понял, что ей это не нравится. Я понял, только потом, что это список табулирования. ― признался я, ― Ну… знаете, у тех, кто имеет проблемы с психикой часто бывают щиты и своеобразные блоки в том чистое табулирования. Вплоть до отдельных слов. Они клянусь, даже в мыслях их себе не позволяют, это спусковые крючки, они рождают негатив.